Глава 6. Цепи и лезвия
27 мая 2024 г., 15:41
Огоньки факелов подрагивали на стенах и на горелых следах на полу. Ваэнга нагнулась, подняла с камней венок, упавший с головы Маното, и положила на стол.
— Разблокируй выход, — приказала Имга, испепеляюще смотря на Шайгэму.
— Не разблокирую, — равнодушно бросил дух.
— А если так? — иллюна прислонила лезвие из лойойрэ к волосам пленника. Мхара инстинктивно зажмурился и прошипел:
— Да не могу я, тёфто!
— А если глаза тебе выколоть? — спросил Рёхо.
— Слушайте, вы не обнаглели ли совсем? — спокойно произнёс Замада, хотя по подрагивающему голосу было слышно, что дух уже срывается (а это запросто могло привести к испепелению всего подземелья). Если бы Мхара был свободен, он бы начал нервно жестикулировать, как убийца, доказывающий, что жертва совершила суицид. — Зрение — единственное, что дала мне казнь! При жизни я не мог видеть больше расплывающихся силуэтов непонятного цвета где-то между серым и коричневым. Вы реально думаете, что я позволю кому-то отнять у меня глаза?
Пока Замада говорил, Имга разрезала ему вену и накапала в сосуд из лойойрэ крови для анализа. Зачем духу кровь останавливать? Она сама свернётся. А кровь не сворачивалась.
— Если я сейчас отключусь от потери крови, то вы никакой информации никакими пытками от меня не добьетесь, — напомнил Араэнамэих.
— Поэтому рассказывай, пока можешь, — Имга вернула меч к его волосам.
Кровь медленно стекала по коже Мхара, обагряя одежду и теряясь в переплетениях нитей грубой серой ткани.
— Выкладывай всё, что знаешь о себе, — повторил слова Имги Ньянь.
— Что-то жарковато у вас тут, не находите? — сказал вдруг кто-то из коридора. Все, кроме Мхара, которому это не позволяли сделать оковы, повернулись к решётке. В коридоре стояла иллюна с фиолетовой меткой на лбу и довольно улыбалась.
— Вэррэ! — обрадовался Синься.
— Ну а кто ж ещё? Так, а это у вас кто? — Вэррэ указала на Лаё.
— А, это Лаё Ваэнга, она сюда попала по какой-то ошибке системы, — объяснил Яймо. Замада повис на цепях, как мёртвый — видимо, кружилась голова.
— Ничтожество суицидальное, выкладывай всё, что знаешь, — потребовал Минхэ неизвестно в какой раз. — Чтоб тебя рээрии побрали.
Шайгэма настойчиво игнорировал его слова.
— Хэй, существо, ты чего молчишь-то? Тебе ж хуже будет, — окликнула духа Вэррэ, садясь рядом с Ньянем на корточки. — Замадаааа! — она достала меч и приподняла голову Маното кончиком лезвия. — Слушай, Рёхо, как гития, раскуй его и пойдём нормально поговорим, а то этой чертовщине по ходу реально плохо. Лучше будет, чем Синься тут сдохнет его держать, пока он отключается. Надо же выбираться как-то.
— Не расковывайте меня, я одержим, — попросил дух.
— Правда, легче уж Ньяню просто отмотать цепь от запястья, — возразил Рёхо и налил себе воммы. Синься, размотав цепь, с ненавистью бросил Маното на пол и сел на скамейку к Рёхо.
— Чего, как у вас тут всё? — спросила Вэррэ у Имги. — Вижу, успехи есть?
— Да нет, он сам пришёл, упал на пол и сказал делать с ним что угодно, — возразила та. — Зато мы взяли кровь на анализ.
— О, это прекрасно! — обрадовалась Вэррэ. — Информацию собрали какую-нибудь?
— Да, есть рисунок орнамента, который предвещает его появление, — Имга положила на стол дощечку с рисунками и записями.
— И венок! — напомнила Лаё.
— Слушайте, а ведь его венок сплетён по принципу орнамента, — заметила Вэррэ.
