Мой сладкий воспитатель

Чимин разглаживает складочки на свадебном платье, не веря, что это и правда происходит. Юнги действительно на нем женится. Он и правда станет его мужем. А Нана, воспринявшая новость об их свадьбе радостнее, чем сам Чимин, станет его дочерью. Формально, падчерицей, но стоило малышке узнать о смене статуса своего воспитателя и она упорно начала называть его папочкой. Сам же Чимин называл так кое-кого другого. Он вспыхивает от воспоминаний о прошлой ночи, которую по всем канонам они должны были провести порознь, но разве Юнги понимает слово «нет»?. Альфа так сильно пристрастился к его телу, что Чимин не может вспомнить, когда его в последний раз не трахали. Не то что сутки, за все эти месяцы у него и двенадцати часов не получилось провести, чтобы жирный пенис жениха не оказался в одной из его дырочек. Двух из трех, потому что попку он все-таки смог отстоять, когда понял, какой это удачный рычаг давления. Так Чимин и получил максимально близкую дату свадьбы, картье на пальце и платье от валентино. Он не настолько обнаглевший, нет, ему хватило бы и обычной росписи в собственной одежде, но Юнги настоял. Сам все купил и организовал. Почти сам, конечно же. Вернее будет сказать, что всю власть в свои цепкие ручки получила Розэ, а вместе с ней и отсутствие лимита на торжество. Чимин лишь просил сделать как можно скромнее, Юнги попросту отмахнулся и утащил его в спальню, насадив на член еще по пути. Кажется, тогда их стоны слышала не только сестра жениха, но и вся обслуга. Чимину правда было стыдно. — Готов? — Юнги появляется из-за спины слишком неожиданно, вызывая табун мурашек вдоль позвоночника, тут же поскакавший в сжавшуюся киску. Чимин так и не привык к подкрадываниям альфы. Ему не нравится, но очень нравится его вагине. Она любит альфу и его член и всегда старательно раскрывается для толстого венистого органа. Кажется, у них с Юнги своя договоренность, в которую Чимина даже не посвятили. — Что ты здесь делаешь? — дыхание сбивается, но он старается придать голосу той самой строгости, которую использует с особенно непослушными детьми и время от времени с Наной. — Плохая примета видеться с женихом до свадьбы. — Ты всего несколько часов назад слез с моего члена, Чимин, не драматизируй, — усмехаясь, Юнги подходит вплотную, кладя свои охуенно широкие ладони на его талию и смотря в отражение глаз через плечо. — Да и что плохого может случиться, м? — Теперь что-то обязательно пойдет не так! — Чимин не мнительный и не суеверный, но самых известных знаков предпочитает придерживаться. — Тогда в приметах есть доля истины, ведь что-то и правда пойдет не так, — довольно скалясь, Юнги опускает ладони ниже, ведя ими по тонкому шелку сшитого на заказ платья. — Знаешь, ты не продержишься с ней весь день, как хорошо, что у тебя есть супруг, всегда готовый прийти на помощь, не правда ли? — оставляя короткий поцелуй за ушком, Юнги медленно поднимает ткань, чтобы нырнуть под нее жадными руками. — Т-ты еще не супруг! Ах! — Чимин возмущенно пыхтит, ощущая горячие пальцы на заднице и высоко стонет, когда они касаются белого, в тон белью, камушка. Пробка так хорошо распирает его дырочку, что он уже и забыл о ее существовании. Зато, очевидно, хорошо помнит Юнги, собственноручно ее туда запихнувший с утра пораньше. В брачную ночь Чимин наконец позволит взять себя в попу — вот о чем они договорились. Вот только до ночи еще много часов, а на его девственную дырочку снова пытаются посягнуть. Чимин не позволит! — Уже почти, — Юнги мурчит ему на ушко, потянув кристаллик на себя и тут же толкнув обратно. — Нет! — Чимин топает ножкой, боясь сделать лишнее движение. Его так долго запаковывали в это платье, цепляли фату и украшение, он не может позволить одному наглому альфе, пусть и почти мужу, все испортить. — Ночь! Мы договорились на ночь! Убери свои лапы-ы-ы… а-ах! — он резко выгибается, тут же взмахивая руками в поисках опоры, когда в очередной раз затолкнутая внутрь попки пробка касается какого-то особенно сладкого местечка. — Юнги! — Да, сладость? — хрипло смеясь, альфа не прекращает совершать поступательные движения, трахая его ебаной пробкой. Чимин так и знал. Знал, черт бы побрал весь род Мин! Не нужно было соглашаться на игрушку, которую Юнги приготовил под предлогом омежьего комфорта. «Она хорошо тебя растянет и подготовит, сладость, так тебе будет приятнее». Ага, как бы не так. Юнги не собирался готовить его к брачной ночи. Юнги собирался трахнуть его попку еще до церемонии. Хитрый богатый ублюдок. — Не смей! — Чимин хнычет от волн удовольствия, распространяющихся после каждого мягкого толчка и громко постанывая, когда вторая ладонь ныряет к его киске. — Т-ты же обещал! — Я обещал жениться и подписаться под всеми твоими условями в контракте, Чимин, и я сделаю это через два часа, но до тех пор, — альфа резко его толкает, задирая платье до пояса и укладывая на трюмо. Куча дорогущей косметики сыпется на пол, стекляные флакончики разбиваются, а разноцветные порошочки оказываются втоптаны черными ботинками в пол. — До тех пор я забью твою сладкую задницу своей спермой и всуну эту чертову пробку обратно, чтобы ты всю церемонию провел с моим семенем внутри, крошка. — Нет, ах! — Чимин практически воет, пытаясь понять, что так сильно его смутило в чужих словах помимо лишения анальной девственности раньше срока. — Час! До церемонии час, а не два, т-ты не успеешь! — Да что ты, — смеясь, Юнги резко бьет его по заднице, протаскивая лифом по гладкому лакированному дереву. Чимин благодарит богов, что вся мебель здесь отполирована так тщательно, что у нежной ткани нет и шанса за что-то зацепиться. — Боюсь, так думаешь только ты, малыш. Церемония в одиннадцать, Розэ за этим лично проследила. — Нет, она в десять! — Чимин практически плачет от того, как много ощущений дарит ему стимуляция попки изнутри, а вкупе с массирующими клитор пальцами он чувствует себя готовым вознестись к омежьему олимпу. Ох, что бы сказала его мамочка, которую чертовка Розэ куда-то увела всего несколько минут назад? Они оставили его помедитировать и привести в порядок нервы, а не для того, чтобы он задыхался от стонов. Чертов, чертов альфа! — А-ах! Боги… — Бог здесь только один, сладкий, и он прямо сейчас трахнет твою тугую задницу. Чимин слышит вжиханье ширинки позади, морщится, когда с громким чпоком и последующим глухим стуком о дерево пробка оказывается прямо рядом с его ладонью и пронзительно кричит, когда вместо нее одним резким движением его заполняет длинный член. — Юнги! — Чимин визжит, но совсем не недовольно. Ему, черт подери, нравится. Нравится, как его целиком заполняют в еще неизведанном месте, как за спиной рычит альфа, как тонкие пальцы давят на его клитор, а в момент набухшие соски трутся о трюмо. Он поднимает голову, смотря на свое отражение и громко хнычет, не в силах справиться со свалившимся на него удовольствием. Юнги все понимает моментально. — Что, как и всегда, зря вякал? — низко хрипя, альфа делает размашистые глубокие толчки, трахая его попку и доставая до животика. Чимин уверен, что опусти он руку, смог бы нащупать увесистую головку под тонким слоем омежьего жирка. Скоро там будет ребенок, он уверен. — Ненасытная жадная шлюшка, предлагавшая себя альфе с первой встречи и наконец-то заполучившая член во все свои влажные дырки, да, омега? — Ах! Ах, да, альфа… — Чимин опускает шею, укладываясь на трюмо нарумяненной щечкой и сильнее оттопыривая задницу. Мысль о том, что в его теле не осталось мест, не трахнутых наглым альфой, приятно греет изнутри, а совсем скоро будет греть и плодородная сперма. Чимин уверен, что Юнги сдержит обещание и закупорит его снова. Ах, как же Чимин сможет принести клятву при стольких людях, зная, что коленки трясутся вовсе не от волнения, а прямо в кишечнике плещется альфья сперма? Да он же сгорит со стыда! — Правильно, сладкий, альфа всегда прав, — вновь оставляя звонкий увесистый шлепок на уже точно покрасневшей ягодичке, Юнги вбивается в него отбойным молотком, разбрызгивая льющуюся из киски смазку прямо на пол. Чимин благодарен, что Юнги додумался закатать платье прямо на пояс, иначе ему пришлось бы выходить замуж в заляпанной собственными же соками ткани. Какой позор. — Давай, раскройся для меня, малыш, — выскальзывая наружу, альфа нагло задирает его ножку на трюмо, заставляя балансировать на одной туфельке. — Блять, какие же у тебя красивые дырки. Черт, Чимин, клянусь, я сожру тебя! — А-ах… с-сожри… — давясь собственной слюной, он старательно удерживает согнутое колено на гладком дереве, крупно вздрагивая от вновь нырнувшего в попку члена. — Съешь меня, альфа, скушай! — чуть приподнявшись на локтях, Чимин кладет ладони на собственную грудь, нежно массируя соски прямо через нежнейший шелк, пока его третью бусинку натирают умелые пальцы. — Обязательно, малыш, но уже позже, нам еще тебя в порядок приводить, — Юнги крепко держится за его тазовую косточку, не переставая надрачивать выпирающий клитор. — Побыстрее бы снять с тебя это тряпье и трахать всю ночь напролет. Я не слезу с тебя, сладкий, готовься. Чимин готовится. Он знает, что это не пустые слова, что альфа и правда будет трахать его часами напролет, изучая новую дырочку сначала членом, потом языком и пальцами. Он будет вертеть Чимина на себе как секс-куклу, а затем использует на его попке весь свой арсенал интимных игрушек. Как оказалось, в альфы он выбрал себе еще того извращенца. Чимин лишь надеется, что после очередного раунда его не снесет в море, потому что их ждет целых две недели посреди лазурных вод. Только они и капитан судна, пожилой бета, служащий семье Мин много лет. Пока гости будут развлекаться следующие несколько дней на организованных Розэ мероприятиях, его будут натягивать на член час за часом и заставлять перекрикивать летающих вокруг чаек. Чимин знает. Они уже это отрепетировали пару недель назад. Всего сутки в океане, а его киске понадобилось несколько тюбиков заживляющих мазей, чтобы восстановиться от жадности жениха. Сейчас ему не хватит и фургона с пантенолом, он уверен. — Ах, альфа-а, — он сипло стонет от особенно глубокого толчка. — Альфе нравится моя попка? — Альфе нравится, сладкий, — Юнги натужно стонет, интенсивно натирая киску и совсем скоро толкаясь пальцами и в нее. — Жаль я не додумался взять дилдак, так бы насадил тебя сразу на два ствола. — Ох! — Чимин закатывает глаза от пронизывающего все тело удовольствия, когда представляет, как хорошо бы было заткнуть обе дырочки. Ему уже так много, так полно, что же он ощутит, если в киску толкнется пусть и резиновый, но такой же большой пенис? Его точно разорвет на части от восторга. Он уверен, что кончит в ту же секунду, засквиртив все вокруг. Юнги умеет доводить его до по-настоящему мокрого финала. Чимину до сих пор стыдно от того, как громко он кричал в первый раз. Кажется, увезший его в горный особняк альфа, испугался, что от его визга все стекла повылетают из окон. Но им повезло. Правда, после такого везения Чимин не мог разговаривать еще несколько дней и постоянно делал припарки. — Что? Хотел бы на два члена сразу, да? — Юнги до громкого чавканья таранит его киску, чуть не запихивая ладонь целиком. — Маленькая добропорядочная воспитательница днем и жадная шлюшка ночью, м? — Да-да! Ах! — у Чимина слезятся глаза от восторга, хотя тело и начинает потихоньку затекать. — Шлюшка семьи Мин, да? — он пытается развернуться, чтобы посмотреть на Юнги, но у него не выходит. — Конечно, милый, моя персональная шалава, — Юнги рычит, поднимая его еще выше, отрывая от пола и заставляя ножку висеть бесполезным грузом. Чимин громко охает, пока его попку дерут на весу, скребясь наманикюренными пальчиками по лакированному дереву. Он совершенно несдержанно стонет, переходя на влажные хныки, так созвучные с плачущими дырочками. Альфа его совершенно не жалеет. Теперь понятно, почему комната невесты самая дальняя. Эти черти Мин сговорились и все подготовили заранее. Ну погоди, Розэ! Чимин обещает себе, что обязательно отплатит золовке как следует. Блондинистая сучка ответит за то, что его попку распечатали раньше времени. — Твоя, альфа! — несмотря на гнусные мысли, он довольно поддакивает Юнги, чувствуя, как смазка стекает по лоснящимся бедрам. Его так хорошо натерли в спа, готовя тело к свадьбе, но теперь все насмарку. Чимин будет пропитан не йогуртовым лосьоном, а собственными соками, какой стыд. Он ловит кайф от происходящего, наконец понимая, в чем прелесть анального секса, и даже пытается подмахивать навстречу, но угнаться за Юнги попросту невозможно, особенно когда единственное, на чем получается сосредоточиться — собственное удовольствие. Чимин отдается потоку волн, несущему его к вершине блаженства, чтобы спустя несколько минут залить все вокруг собственной кончой. Он сладко дергается в крепких руках, распахивая глаза от удивления, когда терпкая горячая сперма заливает его попку. — Альфа… — разрушенно лепеча, он тянется рукой назад, но не успевает коснуться растянутой дырочки, как вместо члена в ней вновь оказывается пробка. Успевший остыть металл холодит разгоряченную плоть и Чимин крупно вздрагивает. — Х-холодно! — Потерпи, малыш, — Юнги ласково треплет его по уставшей попке, помогая слезть с успевшего натереть коленку и локти трюмо. — Так хорошо подставился альфе, хорошая омега. — Как я буду стоять на церемонии с твоей спермой внутри? — Чимин хнычет, пока Юнги аккуратно обтирает его промежность и бедра влажными салфетками. — В-вдруг кто-то узнает? — Не переживай, знать буду только я, — хмыкая альфа помогает ему опустить платье и разгладить образовавшиеся складочки. — Зато мы помогли избавиться тебе от лишнего кортизола, разве не прелестно? — Негодник! — Чимин бьет его кулачком в грудь, недовольно отмечая идеальный внешний вид. Юнги выглядит как с иголочки и совсем не похож на того, кто только что накачал прежде невинную попку своим кремом. — Ты нарушил слово! — Я заглажу вину, — подойдя вплотную, альфа берет его за руки, прокручивая вокруг себя как в танце, который они так долго репетировали. — Хочешь новую тачку? Или я могу подарить тебе яхту, м? Достойная цена для твоей сладкой дырочки, как думаешь? — Дурак! — Чимин дует губы, зло щуря глаза. — Я не шлюха! — А совсем недавно говорил иначе, — Юнги продолжает кружить его по комнатке, игнорируя все попытки отстраниться и уворачиваясь от ударов. — Моя персональная женушка-шлюшка. — Нет! Хватит! — Чимин рдеет от грубых слов, которые ему совершенно не хочется слушать за пределами постели. — Ты должен относиться ко мне уважительно! — А ты должен подставлять свои дырки, вынашивать наших щенят и не выебываться, когда я хочу сделать тебе подарок, — Юнги резко притягивает его к груди, одним рывком впиваясь в сочные губы. У Чимина нет шанса отстраниться, только жалобно хныкать в поцелуй, растворяясь в крепких руках того, кто вот-вот станет его мужем и перетоптываться с ножки на ножку, потому что пробка слишком приятно давит на внутренние стеночки, а залитая в проход сперма греет изнутри. Знание о том, что он принесет клятву в таком виде, будоражит чувства и заставляет животик поджаться, а капельке смазки вытечь наружу. Возможно, Чимин и не хочет, чтобы об их постельных делах знал весь мир, но точно хочет, чтобы с каждым днем у них с Юнги становилось все больше секретиков. Влажных и постыдных, прямо как заткнутая пробкой попка. Чимин еще не знает, что на супружеском кольце будет точная мини-копия камня, как на его пробке, а когда поймет, что столько часов ходит с огромным бриллиантом в заднице, согласится, что цену Юнги заплатил достаточную. Его мама бы им гордилась.