Мой сладкий воспитатель

Юнги не соврал. Он действительно ждет его на парковке в своем крутом внедорожнике премиум класса. И даже если бы Чимин не знал, как выглядит его машина, не почувствовать давящий феромон очень сложно. Альфа явно… Не в духе. Чимин понимает. Конечно же он все понимает, потому и трусит с каждым новым шагом все сильнее. Стройные колени начинают дрожать так, как совсем недавно тряслись бедра, а на киске все еще подсыхает чужая слюна. Как стыдно. И все же Чимин не жалеет. О таком жалеть точно невозможно, каким бы скромным он ни был. — Все-таки пришел, — Юнги даже не смотрит на него. Лишь мягко заводит двигатель одним нажатием кнопки и плавно выруливает с парковки, стоит Чимину щелкнуть ремнем безопасности. — Не испугался, значит. — Чего уж теперь бояться? — он аккуратно зачесывает выбившуюся прядь волос за ухо, не решаясь напрямую смотреть на альфу. — Значит, девственник? — прямой вопрос вышибает из Чимина те жалкие остатки духа, что в нем еще крупились. Он догадался, что альфа мог понять, уж слишком явно он нюхал киску, но вот так в лоб?.. К такому он, кажется, совсем не был готов. — Типа того, — тушуясь, Чимин опускает глаза, хотя на него все еще не смотрят. Он чувствует, как щеки и шея начинают краснеть, а атмосфера накаляется сильнее. — Что значит «типа того»? — Юнги вновь раздражительно строг. Так, как обычно, стоит им столкнуться утром или вечером, когда альфа оказывается в садике, чтобы сдать или забрать дочь. — Да… — тихо выдыхает Чимин, съеживаясь и втискиваясь в кожаное кресло. Он сжимает пальцы от нервов, чувствует свою беспомощность. Сил на сопротивление осталось немного. — Да? — Юнги будто специально провоцирует, заставляя проявить ответную грубость. Но Чимин не глуп. Мама научила его общаться с альфами так, чтобы последние оставались довольны. А Чимину очень нужно хорошее расположение конкретно этого альфы к себе. От него зависит будущее. — Да, альфа, — он говорит смелее, наконец решаясь развернуться полубоком. — Я сохранил себя для тебя. — Прямо-таки для меня? — Юнги насмешливо выгибает бровь, чуть кривя красивые полные губы. — Для альфы за которого хочу замуж, — тут же поправляет себя Чимин. — А хочу я за тебя. — Вот так сразу? — Юнги смеется, и, кажется, совсем не воспринимает его слова всерьез. Что ж. Чимин не удивлен. — Я думал, что мы обсудим все за ужином. — Не хочу есть, — твердый ответ срывается с губ так ясно, что Чимин и сам удивлен своей смелости. — Ясно, — похоже, Юнги удивлен не меньше. — И что же ты хочешь? — Мне нужен муж. — Чимин, ты выпил сыворотку правды? — темная бровь слегка приподнимается в не менее сексуальном жесте, но в голосе он слышит скепсис. Сомнения. — Я не вижу смысла сочинять небылицы и играть в глупые игры. Мне нужен хороший мужчина вроде тебя, с которым я буду в безопасности. Я не хочу строить отношения с незрелыми мальчишками, мне не нужна романтика, не нужны цветы и подарки. Я хочу дом, откуда меня не выкинут на девятом месяце беременности или когда найдут омегу помоложе. Хочу альфу, который будет возвращаться в нашу постель. Я хочу выйти замуж один раз и на всю жизнь. Я не буду изменять. Не буду заводить тупых подружек и требовать миллион новых сумочек. Я рожу столько детей, сколько захочешь. Я всегда буду согласен на секс, буду вкусно тебя кормить и заботиться. Дома будет чисто, тепло и уютно. Мне просто нужны гарантии, Юнги. — Вот как… Всегда такой прямолинейный? Что-то раньше не замечал… — А тебе не нравится? — Вообще-то это даже подкупает. Подводные камни? — это все походит на какую-то деловую сделку. Чимин сам в шоке от своей честности, но еще больше удивляет, что Юнги поддается. Не смеется ему в лицо, а ведет прямой диалог, словно они уже договариваются обо всем наверняка. — Их нет. Я могу ответить на любые вопросы обо мне. Да и у тебя достаточно возможностей достать мое досье. Мне нечего скрывать. — Ты прав, я и правда могу, — Юнги жует губу, задумчиво глядя на дорогу. — Но какой мне смысл жениться на тебе? Я могу получить любого или любую омегу, какую только пожелаю. А ты не то чтобы предел мечтаний, Чимин, будем честны. — Я в курсе, — он фыркает, совершенно не обижаясь. Чимин отлично осведомлен о том, что есть омеги красивее, ухоженнее, из лучших семей. Но есть и то, в чем мало кто может с ним конкурировать. Он беспрекословно честен, о чем и напоминает. — Но среди них нет никого, кто был бы с тобой настолько честен. А еще из меня получится отличный папа для Наны, — последнее, кажется, Юнги добивает, иначе как объяснить скрип рулевого ободка и чуть вильнувшую на свободной трассе машину. — Год. — Что? — Я даю тебе год, чтобы ты доказал, что станешь мне хорошим мужем, Чимин. И если ожидания оправдаются, заключим брачный договор на максимально прозрачных условиях и поженимся. Ну и если Нана не будет против, конечно же. — Она не будет. — Я бы не был так в этом уверен. Моя дочь может как угодно вести себя на людях, но она все еще растет избалованной капризной мажоркой и по итогу из нее выйдет копия Розэ. — Ваша дочь вырастет такой, какой Вы ее воспитаете. Не нужно оправдываться деньгами и социальным положением, — морщится Чимин. Слышать такие слова об этом чудесном ребенке… — Да что ты, — Юнги хмыкает, подъезжая к развязке. — Так что, вести тебя домой? Или сразу ко мне? — Так просто? — удивляется он. — Ну раз ты позволяешь себе быть таким простым, почему я не могу? — Хотите аванс? — в душе вспыхивает подозрение, но оно быстро исчезает. Почему-то в глубине души он верит Юнги. Он верит своему чутью. Что Юнги именно тот, о ком он говорил. Тот, кто может дать нужные ему гарантии. — А если хочу? — Я согласен, — смысла отпираться нет. Тем более, что его это слишком волнует. — Все еще так легко готов отдать мне свою невинность? — Уверен, что не найду никого лучше. — Знаешь, — Юнги беззлобно хмыкает. — Пожалуй, я с тобой даже соглашусь. — Тем лучше, — Чимин пальцами сминает юбку, чуть волнуясь. — Только я не хотел бы при Нане… Она может испугаться. — Поверь, я тоже, — тихо посмеиваясь, Юнги набирает номер Розэ, плавно съезжая на загородную трассу. К загородному особняку они подъезжают затемно. Всю дорогу Юнги молчит, сильно сжимая руль и практически игнорируя его присутствие. Чимин испуганно теребит краешек блузки, не веря, что сейчас все и случится. Так… просто? Альфа просто трахнет его, а потом будет трахать еще целый год, чтобы решить, подходит ли Чимин ему в качестве супруга? Он правда на это согласен? Чимин кривит губы от абсурдности собственных мыслей. Согласен? Как бы не так. Он сам себя и предложил. Пошел ва-банк, ставя так много. Но по факту, стоит ли относиться к этому так серьезно? Даже если ничего не получится, много ли он потеряет? Просто девственность. Да, придется пережить короткое унижение и придумывать новый план. Или смириться и жить как все. Но разве это так страшно? Гораздо сложнее иметь возможность получить то, о чем так долго мечтал и спасовать. Нет. Чимин так не поступит. Тем более… он украдкой смотрит на альфу, загоняющего машину в подземный гараж и неосознанно заправляет краешек волос, выбившийся из прически, за ушко. Юнги лучший вариант из всех. Он искал достаточно, чтобы это понять и осознать. Позволить себе помечтать. И Чимин с радостью отдаст ему всего себя. Даже если все это закончится ничем. Кажется, сдержанность альфы заканчивается в тот момент, когда нога Чимина касается гаражной плитки. Юнги не ждет, когда он полностью выйдет. Вытаскивает сам. Вытаскивает и прижимает к машине, чтобы уткнуться носом в железу и с силой вдохнуть. Чимин от неожиданности пищит в сильных руках, но быстро успокаивается, замерев. Это не Юнги нюхает его, а волк. Волк, решающий, хочет он эту самку прямо сейчас или нет. Чимин знает, что даже если не хочет — захочет, ведь уже хотел, но Юнги, видимо, нужно чуть больше времени, чтобы осознать очевидное. Ни один зверь не откажется от зрелой нетронутой волчицы, способной понести здоровое потомство. Тут просто не устоять. Природа уже не оставила ни единого шанса. Их природа. И альфа сдается. Хотя по-настоящему тут сдался только Чимин. Сам. Первое касание языка застает врасплох. Чимин тоненько пищит, пальчиками цепляясь за чужие широкие плечи, пока Юнги мягко лижет его шею. Крепкие ладони давят на его бочка, нагло пробираясь под блузочку и оглаживая нежную кожу. Чимин прикрывает глаза и дрожит под властными касаниями, проминающими его тело и нагло перемещающимися выше. В каморке Юнги совершенно обделил вниманием его грудь, которая буквально требовала ласки, исправится ли альфа сейчас? Конечно же да. Чимин всхлипывает, когда крепкие пальцы накрывают его лиф, вминая тонкое кружево в чувствительные полушария. Он совсем перестает дышать, пока Юнги беззастенчиво массирует сокровенное место так, как уже успел помять его киску. Нежно, но вместе с тем уверенно. Конечно же, у него должно быть много опыта в обращении с омегами, из-за чего Чимину становится немного неловко. У него ведь совсем нет нужных альфе навыков. Он даже отсосать как следует не смог, впервые в жизни касаясь альфьего члена. Возможно, стоило взять хотя бы минимальные курсы минета, но у Чимина попросту не было денег. Его зарплаты хватает только на аренду небольшой квартирки и продукты. Изредка он покупает себе одежду, выискивая приличные варианты в секондах. Девственность и непоколебимая честность с верностью — все, что он может альфе предложить. — Такой сладкий, — Юнги вжимает его в металл автомобиля, тиская грудь и вылизывая шею. В какой момент крепкая ладонь выскальзывает наружу, а уже спустя несколько секунд расстегивает пуговички — Чимин даже не замечает. Гараж наполняется тихими стонами, когда его груди вновь касаются, но на этот раз уже губы. Альфа накрывает его сосок, втягивая в рот, как спелую вишню, пока Чимин тает в его руках. Смазка струится по бедрам, пока юбочку целенаправленно задирают, превращая в пояс, а между бедер проскальзывает наглая рука, давя на уже влажную киску до звезд перед глазами. Все тело дрожит от чувствительных ласк, пока Юнги своими действиями заставляет не просто ускоряться ток по телу, нет. Так было в подсобке. Сейчас же внутри Чимина течет раскаленная лава, ведь он точно знает, что может отпустить себя, а неизбежное все равно случится. Альфа трахнет его, и никто им не помешает. Чимин рад. — Ах-ах, Юнги-и… — он смазанно хнычет, теряя голову от толкающегося в левый сосок языка, пока правый скручивают до легкой боли, в то время как внизу дырочку уже нещадно таранят крепкие пальцы. Проникновение приятное и ничто в нем больше не сопротивляется. Чимину больше не страшно. Теперь он этого жаждет. Подается навстречу, выгибает спинку. Ведь альфа дал слово. Обещание. Он точно знает, чего Чимин хочет и у них обговорены условия. Все, что так сильно было ему нужно — маячит на горизонте, и он наконец-то может полностью расслабиться и довериться. Без уловок и лжи. Без так раздражающих его хитростей. Юнги даст ему член и безопасность, а Чимин в ответ все, что альфа пожелает. Он не замечает, как они перемещаются в дом. Окружающая обстановка теряется в ощущениях, вызванных терзающими его руками и языком. Юнги не берет его на руки, но властно толкает в нужном направлении. Они путаются ногами, смеются и тяжело дышат, пока наконец не достигают спальни. То, что она Юнги, Чимин понимает по запаху альфы. Концентрированный и густой, он тут же заполняет все его легкие, гармонично примешиваясь к амбре, в которое уже успели сплестись их феромоны. Чимин хихикает, звонко вскрикивая, когда его совершенно не нежно толкают на кровать, и даже не успевает привстать на локоточки, тут же переворачиваемый чужими руками. Вдавливая его живот в постель, Юнги стягивает юбку, следом трусики, а после и блузку с лифом. Не успевший даже ойкнуть Чимин оказывается абсолютно голым перед альфой, но тот не дает и секунды задуматься об их положении. Он охает, когда сухой кончик носа вновь толкается в его киску. Юнги дышит часто, опаляя мокрые складочки жаром дыхания, а Чимин замирает, когда его так нагло начинают обнюхивать. Снова. Он может понять, зачем Юнги сделал это в первый раз, но сейчас… — Альфа? — спрашивает осторожно, поворачивая голову, боясь отвлекать волка от настолько интимного занятия, и, видимо, боится правильно, потому что в ответ получает только недовольный рокот. Юнги зыркает на него глазами, медленно высовывая язык и ведя им аккурат между пухлых губ, слизывая изрядно натекшую смазку. Чимина выгибает, будто он испытывает это впервые, хотя несколькими часами ранее альфа вылизал его так, как он сам никогда себя не подмывал. А теперь снова стесняется. Он мог бы об этом задуматься, но думать в руках Юнги все еще получается плохо. Он делает несколько широких мазков, прежде чем снова вернуться к обнюхиванию. Ножку Чимина задирают, а затем подкладывают под пышное бедро подушку, раскрывая его сильнее. Не проходит и пяти минут, как Юнги делает так со второй ногой, укладывая его лягушкой и давая себе полный доступ к бедрам. Кончик носа проезжается по каждому сантиметру взмокшей кожи, размазывая текущую смазку и вдыхая-вдыхая-вдыхая. Будто Чимин отвар от простуды, а не текущий омега, готовый к разведению, к которому Юнги все никак не приступит. Сладкая пытка длится долго. Чимин несколько раз успевает подобраться к грани, но интенсивности ласки не хватает для того, чтобы кончить. Вместо этого он вынужден довольствоваться крупной дрожью, сладкими мурашками и постоянно зудящей киской, которую обнюхивают как самый вкусный десерт. Поясница успевает затечь, ноги вот-вот сведет судорогой. Он натер локти и устал держать шею, в конечном счете сдаваясь и укладываясь на плед, который так никто и не снял, щекой. А Юнги все мало. Альфа вдыхает. И снова. Снова. И еще раз. Иногда он принимается играться с киской, подкатывая к ней очередную волну, но большую часть времени просто дышит. Чимин невольно вспоминает старый фильм про парфюмера и вздрагивает на очередной уже четко составленный маршрут обнюхивания. Кажется, альфа пытается разобрать его феромон на молекулы. Чимин не против, но как же это все долго. Он уже готов познакомиться с членом и вообще-то успел соскучиться по пусть и суровому, но крайне притягательному лицу, которого Юнги его лишил, уложив как лягушачью сучку. Чимин предпочёл бы, чтобы это было как у бет. По старинке. К счастью, любой пытке приходит конец, и Чимин получает пусть не член, но полноценный отлиз. Со временем жадных вдохов все меньше, а влажных мазков языком все больше. Он сладко стонет, когда твердые губы наконец накрывают его клитор, и начинает крупно дрожать уже через пару минут интенсивной ласки. Губы сами растягиваются в глупую улыбку, пока Юнги дарит ему то самое райское наслаждение, какое так часто обещает реклама всяких шоколадок. Но разве может поедание сладкого сравниться с качественным куни? Чимин очень сомневается. Пусть сегодня он испытал это впервые, но уже чувствует внутри себя формирующуюся зависимость к чувственной ласке. Лишь бы Юнги это нравилось так же сильно, как ему. Альфа не жалеет. Чем больше времени проходит — тем грубее он становится. Они совсем не разговаривают, наполняя комнату шумным дыханием, сдавленными стонами и тихим порыкиванием. Чимин рассыпается на бархатном пледе, пока Юнги терзает его бугорок губами, пальцами растягивая дырочку под свой член. Так хорошо и приятно Чимину не было никогда. И пусть поначалу он не чувствует от пальцев ничего, кроме чуть раздражающего натяжения, стоит Юнги надавить где-то внутри, и все меняется. Перед глазами вспыхивают искры удовольствия, а киска выделяет очередную порцию вязкой смазки. Хорошо. — Знаешь, — Юнги неожиданно отрывается от его вагины, перемещаясь вперед и буквально накрывая своим телом, шепча в самое ушко. — Может, я сделал и правильный выбор, ты невероятно сладок в своей неопытности. Сделаю из тебя послушную шлюшку для своего члена, м? — он прикусывает мочку, вырывая из Чимина приглушенный выдох и заставляя от сказанных слов покраснеть сильнее, чем от всего, что делал с его телом до этого. Такой Юнги — прямолинейный и честный, но именно в постели… Кажется, Чимин вот-вот кончит. — Как скажешь, альфа, — он покорно выворачивает голову, подставляя шею еще сильнее, чем прежде. — Я стану тем, кем захочешь, и научусь всему, чему захочешь, просто женись на мне. — Какой нетерпеливый, — хмыкая, Юнги с силой втягивает его кожу, явно оставляя собственный след. Затем снова. И снова. Так же безудержно, как он его обнюхивал, альфа начинает помечать, проходясь губами по каждому сантиметру не только шеи, плеч, но и спины, опускаясь ниже, прикусывая зубами попу, бедра, все тело. Чимина выгибает от такой интенсивной, местами болезненной, но крайне собственнической ласки. Сначала обнюхали, теперь помечают. Что же будет дальше? Его бросает в жар от такого альфы, но он ни капли не жалеет, что из всех папочек выбрал именно его. — Ах-Ах! — Чимин хнычет от особенно болезненной метки на внутренней стороне бедра и громко стонет, когда Юнги снова накрывает губами киску. Терзая мягкую плоть, альфа издает полные довольства звуки, пока Чимин пальцами сгребает покрывало, стараясь уцепиться хоть за что-то. Так сильно хочется, чтобы Юнги развернул его, поцеловал, а затем уже показал, что такое настоящий секс, но тот явно решил замучить его другим способом. У Чимина текут слезы, когда его наконец доводят до первого оргазма. До хруста выгибая позвоночник, он подается назад, впечатываясь в чужое лицо и в сумасшедшем порыве начиная о него тереться, теряя связь с реальностью и следуя за инстинктами. Все тело ноет, дрожит, то и дело сводит, пока метки горят огнем, но Чимину все равно. Он инстинктивно трется о выпуклости на приятном лице, стремясь продлить собственное удовольствие. Альфа, кажется, даже не против, но лишь первые несколько мгновений. После Юнги его ожидаемо толкает, вновь пригвождая грудью к постели и оставляя увесистый шлепок на оттопыренной попке. Чимин визжит, сглатывая уже потекшую с уголков рта слюну, и пронзительно кричит, когда получает еще один ощутимый удар. Юнги абсолютно безжалостен. Опуская град шлепков на его вдоль и поперек помеченную попку, альфа низко смеется, пока Чимин прерывисто дышит, срываясь на короткие вскрики. — Блять, какая же у тебя задница, Чимин, ее я тоже трахну! Чимин замирает от сказанного, невидяще смотря в стену напротив и не веря в подобное заявление. Его… его попу? Т-трахнет в попу? — Нет! — он пытается привстать на резко ослабших руках и отрицательно машет головой. — Н-нужно в другое место. — Я трахну тебя во все, — смеясь, Юнги резко дергает его на себя и боясь, что он исполнит сказанное прямо сейчас, Чимин взбрыкивает. О нет. Нет-нет-нет. На такое он точно не подписывался! — Не такой уж и послушный, получается, — веселясь, альфа с явным восторгом отбивает все его попытки к сопротивлению. — Нам будет так весело, малыш… — Нет! — Чимин толкается, пинается, даже не замечает, как оказывается перевернут на спину и замолкает, лишь когда в его губы резко впиваются кусачим поцелуем. Он пищит в горячий рот, скребется за широкие плечи и абсолютно бессознательно оплетает крепкую поясницу стопами, сильнее прижимая к себе сильное тело. Оказывается, Юнги уже успел раздеться, и ощущать его голым на своем таком же обнаженном теле… Чимин не знает, от чего его ведет больше — от этого или от толкающегося в горло языка, или… Он вспыхивает, когда понимает, что к его животику прижимается что-то длинное и горячее, такое твердое, такое… Чимин совершенно себя не контролирует, когда тянется пальчиками вниз, касаясь гладкого пениса. О господи, он трогает альфу! Не просто альфу, а Мин Юнги! В его самом сокровенном месте. Чимин краснеет еще сильнее, кажется, что стыдливая краска покрыла уже все тело, пока сам Юнги резко замирает, а спустя пару секунд еще и отстраняется, внимательно смотря ему прямо в глаза. Чимину слишком неловко, и он не выдерживает такого пристального взгляда, так что жмурится, но член не отпускает, держась за него как за спасательный круг. Юнги шипит, дыша ему прямо в лицо, но тут же тихо стонет, когда Чимин сильнее обхватывает ствол. — Блять… Ты и член никогда не трогал? — Н-нет… — Чимин смущенно мотает головой, все так же боясь открыть глаза. — Только в подсобке. Б-большой. — С крещением, получается, — Юнги смеется, целуя его в лоб и мягко дует в рассыпавшуюся по лицу челку. — Давай, поласкай альфу, крошка. Мне будет приятно. — Приятно? — Чимин на секунду замирает, не сразу соображая, что от него хотят и только затем согласно кивает. В каморке садика он был в настолько невменяемом состоянии, что практически не осознавал происходящее и совсем не запомнил, как пытался заглотить. Лишь то, что было сложно, больно и ему совершенно не понравилось. Он надеется, что Юнги не заставит его сосать сейчас. Лучше Чимин просто его погладит. Это же тоже… приятно? Он озвучивает свой вопрос вслух, и Юнги добродушно кивает. Отлично. Отлично. Чимин с этим справится. Он мягко ведет пальчиками выше, оглаживая явно чувствительную головку и наслаждаясь тихими вздохами прямо в свое лицо. Открыть глаза Чимин решается только когда голова Юнги падает ему в плечо. Альфа тихо стонет в изгиб его шеи, до легкой боли сминая бока и периодически накрывая ладонью его грудь. С каждым движением Чимин становится все увереннее, поощряемый звуками явного удовольствия. Он мягко гладит, водит ладонью и сминает, когда опускается до яичек. Чимин неопытен, не знает, как правильно, но даже если киску просто потереть, уже будет приятно. Наверное, с членом так же? Тем более, Юнги не отстраняется, рокоча, как большой кот, и тиская все выпуклости его тела, до которых может дотянуться. Им обоим приятно, а небольшая передышка от интенсивных ласк хорошо помогает передохнуть и восстановиться перед самым важным. По крайней мере, Чимин так думает. — Хватит! — когда Юнги перехватывает его ладонь, останавливая, Чимин вздрагивает. Он не знает, сколько прошло времени за ласками альфьего органа, введшими его практически в транс. Знает лишь, что ему понравилось, и он бы с радостью продолжил, но вместо этого лишь грустно вздыхает, когда Юнги вновь возвышается над ним. Альфа принимает сидячее положение, сверля его глазами, а Чимин тихо охает, когда видит в них первобытную тьму. Черный зрачок целиком поглотил радужку, а дыхание стало настолько сиплым, что Юнги сейчас больше похож на дикого зверя. Такими были альфы в древности? — Такой красивый, — Юнги пожирает его глазами, пока взгляд самого Чимина невольно падает вниз. Он приподнимается на локтях, смотря, как обхваченный крепкими пальцами член легонько касается его распухших складочек. Чимин тяжело сглатывает, понимая, что момент настал. — Уверен? — хриплый голос Юнги слегка дрожит, но он все еще оставляет Чимину право выбора. Даже сейчас, когда они уже все решили. Буквально заключили договор, альфа разрешает Чимину дать заднюю. Не в этот раз. — Уверен, — Чимин улыбается, практически не дыша, пока Юнги, дав ему еще несколько секунд, делает первый, совсем неглубокий, но невероятно распирающий толчок. Совсем не так же, как было с пальцами. Больше. Толще. До брызнувших из глаз капель слёз. Он дрожит, чувствуя невероятное натяжение. Чимину горячо, киску будто обжигает огнем, от которого он болезненно дергается. Ему больно и хочется соскочить, но Юнги вовремя хватает его за бедра, фиксируя на одном месте. — Сейчас привыкнешь, — альфа сжимает зубы, и Чимин видит, как напрягается его челюсть. Видимо, не одному ему проникновение доставляет такой сильный дискомфорт. Они тяжело дышат, пока Чимин пытается расслабиться, умоляя собственные стеночки подстроиться и позволить альфе толкнуться глубже. А когда Юнги это делает, тихо вскрикивает, потянувшись вперед и вцепившись пальчиками в крепкие предплечья. Пот течет градом, смешиваясь со слезами, пока они сверлят друг друга глазами. — Больно, — тихо выдыхает он, мечтая, чтобы все побыстрее закончилось. — Так и должно быть, — Юнги напряженно улыбается, не двигаясь, и давая им обоим время. Чимину тяжело, но все же он решает, что лучше отмучиться сразу, поэтому сам подается навстречу, насаживаясь до конца и чуть воя от сильного жжения внутри. Он плачет, смотря в потемневшие глаза альфы, и тихо всхлипывает, когда тот резко наклоняется вперед, даря ему чувственный поцелуй. Чужие полные губы немного отвлекают, дают время привыкнуть. Пока они не двигаются, режущая боль практически исчезает. Чимин чувствует, как и сам Юнги дрожит, ему явно непросто сдерживаться. — Блять, ты такой тугой, — голос альфы срывается, когда он прерывает поцелуй, шепча прямо в его губы. — Маленькая невинная крошка, заманившая альфу своей невинностью. — Д-двигайся, — выдыхает Чимин, понимая, что иначе с этим не справиться. Юнги смотрит на него несколько секунд, а затем снова целует. Чимин крепко сжимает губы, но все-таки поддается, открывая их под чужим давлением. И, только когда он растворяется в поцелуе, альфа быстро выскальзывает, ртом поглощая его резкий вскрик. Чимин продолжает плакать от режущей боли, пока Юнги вновь медленно толкается внутрь. И это то, о чем все так много говорят? То, что он так старательно берег? Господи, да гори этот секс адским пламенем в недрах преисподней. Что за мазохисты могут такое любить? Рациональной частью мозга он понимает, что это временно. А лоно время от времени начинает чувствовать всполохи удовольствия, прорезающиеся сквозь боль, как первые весенние цветы через снег. Чимин почти забывает, как хорошо ему было совсем недавно, тратя все силы на попытки расслабиться и избавиться от боли, и со временем ему это удается. Постепенно жжение отступает, оставляя после себя только чувство сильного натяжения. Чимину все еще дискомфортно, но освободившееся от боли место снова начинает заполняться возбуждением. Слыша чавкающие звуки, низкие стоны альфы и собственное тяжелое дыхание, Чимин наконец полностью осознает происходящее. Он больше не девственник. И потерял он свою невинность именно с Мин Юнги. Тем альфой, на которого облизывался каждый день, и после чьих грубых слов нередко рыдал в туалете, обещая себе сменить цель, но на следующий день позволяя всему повториться. Он даже себе боится признаться, что выбрал Юнги не просто потому что он идеальный кандидат в мужья. Чимин попросту влюбился. От этой мысли у него сметает остатки разума, и он снова падает в пучину удовольствия, начавшего распространяться по телу, когда Юнги возвращает пальцы на его киску. — Все хорошо? Будто чувствуя его внутренние метания, альфа задает вопрос, но отвечать на него совершенно не хочется. Разве и так не понятно, что Чимин на вершине блаженства? Он обхватывает красивое лицо ладонями, впервые самостоятельно утягивая в смазанный, но не менее приятный, чем все предыдущие, поцелуй. Чимин начинает толкаться навстречу, ловя удовольствие от самой мысли, что его трахает толстый член будущего мужа, которого Чимин выбрал сам. Альфа стонет, когда они ловят единый ритм, начинает толкаться быстрее, а когда Чимин выгибается, обхватывая его щиколотками, проникает еще глубже. До смачного шлепка яиц о пышную задницу. До вспенившейся смазки, бурлящей вокруг места их соединения и стекающей по бедрам прямо на уже изрядно пропитавшийся ими плед. Явно дорогой. И слишком запачканный, чтобы его было не стыдно нести в химчистку. Хотя Чимин сомневается, что Юнги занимается такими делами лично. У него точно должен быть обслуживающий персонал. Чимин глупо улыбается, целуя мокрый подбородок и просит еще. Еще быстрее. Еще глубже. Еще громче. Юнги тут же отвечает, наращивая темп и вколачиваясь так быстро, что Чимину понадобится успокаивающий гель, настолько жгучими кажутся шлепки о его покрасневшую кожу. Он думает об альфе, о своих чувствах, о члене, таранящем его киску, о деньгах и доме, которые скоро станут его. Сильный муж, милая дочурка и высокое положение в обществе. Разве можно мечтать о большем? Юнги дает ему больше, чем Чимин может вообразить, ощущая такое сильное давление, что кажется, еще немного — и он просто отключится. Толчки становятся не просто быстрыми, Чимин чувствует в них отчаяние, чуть не прокусывая собственную губу от интенсивного удовольствия, затапливающего его со скоростью двигающихся на его клиторе пальцев. — Давай, малыш, давай, — шепот альфы звучит сбивчиво, но Чимин отлично понимает, что Юнги от него хочет. Он сосредотачивается на растущем покалывании, жаром распространяющемся по всей промежности и дрожащим бёдрам. Альфа продолжает вбиваться в него со скоростью света, пока не доводит до критической отметки. Чимин кончает так громко, что альфе приходится зажать его рот ладонью, пока тело под ним бьется в конвульсиях. Это намного ярче, чем в первый раз. И даже чем было в подсобке. В жизни. Чимин никогда еще не кончал так интенсивно. Его дергает под мощным продолжающим вколачиваться в него телом, бедра сводит в судорогах, киска такая мокрая, что член все время норовит выскользнуть, а Юнги так грозно рычит, что он чуть не отключается, на миг теряя связь с реальностью, и почти не замечает, как альфа вытаскивает член, быстро нагоняя его состояние и кончая прямо на сжимающуюся вокруг пустоты дырочку. — Блять, — облизывая губы, Юнги валится на него сверху, придавливая собственным весом и тяжело дышит, пока Чимин бестолково пялится в потолок. — А знаешь, пожалуй, мне не нужен год. Я женюсь на тебе хоть сейчас. Чимин смеется из последних сил, прежде чем провалиться в быстротечный сон, из которого его вырывает наглый язык, облизывающий его… — Не туда… — он слабо ерзает, пытаясь отпихнуть от своей попки наглого альфу, но тот лишь заливисто хохочет. — За все в этой жизни приходится платить, малыш, а кольцо, которое я тебе только что заказал, стоит невероятно дорого.