Жил да был Светлячок

Конечно, Светлячок ничего не знал о Солнце. О том, как способны обжигать его лучи, обманчиво нежные и рассеянные на расстоянии. Стоит лишь попытаться приблизиться, задержаться подольше в поле зрения Светила, привлечь к себе хоть толику внимания — и ты пропал. И Светлячок пропал. Его силы и надежды сгорели дотла. Его зажившие было крылышки снова опали, иссушенные и обугленные по краям. Такова правда жизни, Солнце всегда будет манить, светить, согревать, излечивать, дарить жизнь, обжигать, убивать — кому как повезёт, но самому Солнцу до простых смертных нет никакого дела. И сколько бы планет не вращалось вокруг него на орбитах, сколько бы восхищённых глаз не смотрело на него снизу вверх, Вечногорящее Солнце изнутри всегда холодно. Если у лучезарного Светила есть душа, то она навсегда останется потёмками. Такова реальность — Солнце необходимо всему живому на земле, но самому Солнцу не нужен никто. Вряд ли Светлячок был способен это понять. Он совершил свою сотую попытку. Он в сотый раз оказался отвергнут. И теперь, разочарованный в свете дня, как и прежде он блуждал в потёмках ночи, способный думать лишь о том, что сто первой попытки не сделает никогда. Так ночь за ночью бродил он по лесу, не замечая, как всё длиннее становятся его скитания, что рассветы приходят всё позднее, а закаты раньше. Как желтеет трава, опадают листья, подергиваются корочкой льда мелкие лужицы у болот, и засыпает, замирает всё живое в предчувствии скорой зимы. Иногда Светлячок думал о том, что и ему в конце концов суждено покинуть этот мир, и думал об этом без ужаса, но с тайной страстью — лишь бы пришел конец его одиночеству, боли и холоду, пробравшемуся глубоко в его сердце. Сам того не осознавая, Светлячок всё ещё мечтал, о счастье. Не осознавая того, что синонимом его счастья стала сама смерть, Светлячок теперь упрямо искал именно её. Искал, не замечая того, что она сама давно уже крадётся за ним по пятам и только того и ждёт, чтобы он остановил свой неустанный поиск, замёрз и уснул навеки. Наверное, всё случилось бы именно так, но хоть за каждым из живых по пятам всегда и следует Смерть, Жизнь всегда опережает её хотя бы на шаг. И сама Жизнь гнала теперь Светлячка вперед, и он бежал, спотыкаясь и падая, всё быстрее, чтобы согреть хотя бы себя самого. Бежал, не разбирая дороги, потому что нет ночей чернее, чем в глубокой лесной чаще пасмурным поздним ноябрём, с крепко зажмуренными глазами. Бежал так быстро, что сама Жизнь начала уставать гнаться за ним и опережать Смерть, потому что Светлячок снова летел. И кто знает, что случилось бы с ним спустя доли мгновения после того, как изнурённая бегом Жизнь потеряла своё преимущество, но неведомая сила вдруг стиснула пространство вокруг и остановила гонку. Остановила, казалось, само время. — Жить надоело? Сгоришь — не останется от тебя даже пылинки, — негромкий чуть насмешливый голос прозвучал вдруг над самым ухом Светлячка. — И откуда ты только взялся — такой страстный и безрассудный? Так тянет к свету и теплу, что забыл обо всём на свете? Светлячок, медленно согреваясь, открыл глаза и обнаружил себя на ладони сидящего у костра Человека. Совсем чуть-чуть — и отчаянный полёт закончился бы в ярко полыхающем пламени. Но в бережной ладони Человека, на безопасном расстоянии от огня, было просто тепло и светло. Сам Человек не светился вовсе, но был тёплым и, очевидно, добрым, раз не задумываясь протянул руку букашке, оказавшейся на волоске от гибели. Человек не гнал Светлячка и никуда не уходил — просто позволил остаться рядом. Он ни о чем больше не говорил и ничего не делал — лишь время от времени подбрасывал в костёр новые поленья, и казалось, не существовало для него на свете занятия более важного, чем это. — Кто ты? — наконец спросил Светлячок, осмелевший до того, чтобы без спроса вскарабкаться Человеку на плечо. — Я? Самая тёмная и мрачная сущность на свете. Самая страшная, — с загадочной улыбкой ответил Человек. — Разве тебя нужно бояться? — удивился Светлячок, которому не было ни капельки страшно. — Но я тебя не боюсь. — Мгм, — кивнул головой Человек — то ли на вопрос ответил, то ли согласился. — А ещё со мной бесполезно спорить, — добавил он, весело сверкнув глазами, и Сверчок тоже улыбнулся, соглашаясь, потому что у него не было ни малейшего желания спорить — куда интереснее было спрашивать. — Если ты самая тёмная и мрачная сущность, зачем тебе тогда костёр? Чтобы поглотить его? Тьма ведь должна питаться светом. — Вовсе нет. Костёр нужен для того, чтобы согреться в холода. А тьма нужна для того, чтобы Свет можно было увидеть. Всё намного проще, чем ты себе представлял, Светлячок. — Откуда ты знаешь, что меня зовут Светлячком? — Зачем мне знать, как тебя зовут, если я вижу, как ты светишься?