Traître

У начальника было плохое настроение, он был напряжён и хотел расслабиться. Его душа была как натянутая струна, готовая лопнуть. Он искал место, где можно было бы укрыться от шума и суеты, словно в бурю, где можно было бы перевести дух. Для этого он снял отдельный дом, расположенный почти рядом с тюрьмой. Это место казалось ему островком спокойствия в бурном море жизни. Дом стоял на отшибе, окружённый высокими стенами, словно крепость, защищающая от внешнего мира. В его окнах мерцал мягкий свет, как маяк, зовущий к себе. Начальник надеялся, что в этом уединённом уголке он сможет найти покой и обрести гармонию, как путник, уставший от долгого пути, находит убежище в тенистом лесу. Он представлял себе, как будет сидеть на веранде, слушать пение птиц и смотреть на закат, словно художник, погружённый в мир своих грёз.       

***

Маринетт тихо стонала, прикрывая рот ладонью правой руки, а левой рукой сжимала простыню, как будто пытаясь удержаться за что-то надёжное в этом вихре чувств. Мужчина двигался ритмично и резко, входя в неё и выходя из неё, словно волны океана, накатывающие на берег и откатывающиеся обратно. Он обнял девушку за талию и полностью вошёл в неё, как будто нашёл своё пристанище в этом бушующем море эмоций. — Вам стало лучше? — простонала Маринетт, уронив голову на подушку, словно цветок, поникший под тяжестью непогоды. — Нет, — ответил он. — Я всё ещё хочу тебя. — Хорошо, — сказала она. — Я вся в вашем распоряжении. Мужчина слегка улыбнулся и продолжил медленно двигаться в девушке, нежно целуя её позвоночник от шеи до поясницы, как будто оставляя след из звёзд на ночном небе.

***

После близости оба уставших тела упали на кровать, словно два корабля, нашедших тихую гавань. Начальник обнял уставшую девушку, защищая её от всех бурь и тревог. Она, зевнув, положила голову ему на грудь, словно птенец, укрывшийся в гнезде от холодного ветра. — Спокойной ночи, — прошептал он, зарывшись лицом в её мягкие тёмные волосы. Его голос звучал тихо, как шелест листвы в осеннем лесу, успокаивая её и даря ощущение уюта.

***

Адриан стоял на посту, наблюдая за Риколитом, словно часовой на страже древнего замка. Его сердце билось в такт с тихими шагами начальника, который исчез в тумане неизвестности. Вечер с Маринетт ускользал сквозь пальцы, как песок сквозь сито. «Интересно, где они оба?» — думал Адриан, как странник, потерявший путь в густом лесу. — «Может быть, они уединились? Я помню, они говорили о каком-то доме, который находится рядом с тюрьмой — словно остров в океане, скрытый от посторонних глаз». Адриан не обращал внимания на людей, сплетничавших вокруг. Но когда речь зашла о Маринетт, его слух обострился, как у хищника, учуявшего добычу. — Я слышал, что у Маринетт появился возлюбленный, — сказал первый сплетник, словно бросил камень в спокойную воду. — Этот возлюбленный — главный полицейский, — добавил второй сплетник, как эхо в горной пещере. — Может быть, у них всё получится? От ненависти до любви один шаг, — произнёс третий сплетник, как поэт, играющий со словами. Риколит, которого временно выпустили на прогулку, замер, как статуя, услышав их разговор. Его сердце превратилось в ледяную глыбу, а кровь застыла в жилах. — Они что? — воскликнул Риколит, словно гром среди ясного неба. Риколит не мог поверить своим ушам, узнав, что его возлюбленная стала пленницей врага. Когда же это произошло? Возможно, после того, как он её отпустил? — Да, говорят, что они вступили в интимные отношения, — сказал первый сплетник, как змея, шипящая в траве. — Хотя, если бы они не были врагами, то могли бы стать парой. Но на данный момент их связывает только работа. Адриан продолжал прислушиваться, словно охотник, выслеживающий добычу. — Полагаю, сейчас они проводят время вместе, — сказал второй сплетник, но его перебил третий. — Начальник стал относиться к ней более нежно, — заявил он, скрестив руки на груди, как древний жрец. — Что он? — переспросил Риколит, удивлённый, как человек, внезапно увидевший мираж. Трое лишь пожали плечами, как путники, не знающие дороги. — Я думаю, он влюбился, — сказал четвёртый полицейский, подходя к собеседникам, как луч света в тёмной комнате. — Похоже на то, — усмехнулся первый. — и наконец-то прекратится война между нами и Риколитом. Слова сплетников, как острые стрелы, пронзали сердце Риколита, оставляя в нём глубокие раны. Он чувствовал себя пленником в собственной тюрьме, где стены были из слов, а двери — из лжи.

***

Маринетт спала сладким сном, а мужчина не мог оторвать взгляд от её тёмных волос, которые, казалось, струились как шёлк, обвивая её лицо, словно тонкая вуаль. Её лицо было прекрасно, как луна в ночи, манящее и загадочное. — Люблю… — прошептал он, зная, что его слова растворятся в воздухе, не достигнув её ушей. Они были как капли дождя, падающие на непроницаемую стену, не оставляя следа. Если бы она услышала, то, возможно, рассмеялась бы, как звонкий колокольчик, но её смех был бы похож на эхо, отражающееся от скалы, не находя отклика. Она могла бы сказать: «Мы друг другу никто», и эти слова были бы как острые камни, падающие на его сердце, оставляя глубокие раны. Он почувствовал, как его сердце сжалось, словно в тисках, и боль была такой же острой, как кинжал, вонзающийся в грудь. Но в то же время его любовь была подобна солнцу, которое светит, несмотря на тучи, согревая его душу своим теплом. Девушка пошевелилась во сне, её движения были похожи на танец теней, и она перевернулась, освобождаясь от его объятий, словно птица, вырвавшаяся из клетки. Её сон был как тихий океан, в котором она могла найти покой, не зная о буре, бушующей в его душе.                         

***

На следующее утро коллеги бросали на Маринетт и полицейского загадочные взгляды, как будто они были героями таинственного детектива. Маринетт была одета в белую блузку, которая казалась облаком, окутывающим её, и короткую юбку-карандаш, подчеркивающую её стройность и грацию. Начальник, в джинсах и рубашке, расстегнутой до середины, выглядел как капитан корабля, готовый к приключениям, его ключицы, как открытые карты, выдавали его уверенность и силу. — Почему они так смотрят на нас? — спросила она своего начальника, её голос звучал, как колокольчик, нарушающий тишину. — Не знаю, — ответил он, пожимая плечами. — Хотел бы я и сам это понять. Маринетт кивнула и отвела взгляд, словно пытаясь разгадать тайну, скрытую в воздухе. — Может быть, устроим праздник? — предложила она, её голос звучал как мягкий ветер, приглашающий в уютное убежище. — Мы ведь заслужили немного отдыха. Она аккуратно разгладила складку на его рубашке, как заботливая мать, поправляющая одеяло своего ребенка. — Думаю, это возможно, — улыбнулся он, его улыбка была теплой, как солнечный луч, пробивающийся сквозь тучи. — А сейчас к нам присоединится новый сотрудник. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел новый сотрудник, как неожиданный гость, принесший с собой свежий ветер перемен. Его глаза светились любопытством, а улыбка была широкой и искренней, как весенний рассвет.

***

Они находились в кабинете начальника полиции, словно в закрытой комнате, где время остановилось в ожидании нового сотрудника. Спустя 10 минут дверь открылась, и в кабинет вошла девушка, словно яркая вспышка в сером будничном дне. Ей было около двадцати лет, и её наряд был откровенным, как утреннее солнце, пробивающееся сквозь плотные облака. Короткая юбка обрисовывала её стройные ноги, а тонкая белая блузка, словно паутинка, едва прикрывала грудь, под которой виднелся чёрный лифчик, как тень на рассвете. Маринетт почувствовала, как её сердце сжалось в кулаках, а затем подняла взгляд на своего начальника. Он смотрел на новую сотрудницу с безразличием, как старый дуб смотрит на молодую поросль, не видя в ней ничего, кроме естественного хода жизни. — Здравствуйте, — произнесла Элла, слегка поклонившись, словно приветствуя восход солнца. Она сделала шаг вперёд, и её юбка скользнула по ногам, как вода по камням, обнажая больше, чем позволяли приличия. — Меня зовут Маринетт, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие, но её голос дрожал, как осенний лист на ветру. — Для вас, мисс, я такой же начальник, как и для остальных сотрудников, — сказал он, его голос был холодным, как зимний ветер. — Вам не обязательно знать, как меня зовут. Так прошёл рабочий день Маринетт. Она бросала взгляды на начальника, словно пытаясь разгадать тайну, скрытую за его непроницаемым фасадом. Элла, словно яркий цветок, привлекала внимание, но Маринетт чувствовала себя как тень, затерявшаяся в лучах её света.                   

***

Маринетт ждала в доме своего начальника. Её сердце билось как птица в клетке, а нервы натянулись, как струны гитары. Она ощутила присутствие мужчины рядом со своим домом. Его шаги были как удары молота по наковальне, а дыхание — как лёгкий ветерок, ласкающий её кожу. Она посмотрела в окно и увидела его силуэт. Он был один, без Эллы, как тень без света. Он вошёл в дом, закрывая за собой дверь. Его шаги эхом разнеслись по комнате, а голос прозвучал как гром среди ясного неба: — Я пришёл. — Ну наконец-то, — с недовольством сказала она, скрестив руки на груди. Её голос был как холодный ветер, пробирающий до костей. — Что-то произошло? — он подошёл к ней совсем близко. Его глаза были как два бездонных озера, в которых можно утонуть. — Элла, — прорычала она, глядя на него. Её голос был как рычание зверя, защищающего свою территорию. — Элла? И что же она успела сделать? — переспросил он с недоумением. Его голос был как тихий ручеёк, который пытается перекрыть бурная река её эмоций. — Потому что она появилась, — сердито сказала она. Её голос был как молния, разрезающая небо. — Может, она и сюда переедет? — с иронией добавила она и ушла в комнату. Её шаги были как гром среди ясного неба, а дверь хлопнула, как выстрел. Он стоял на месте в изумлении. Его мысли метались, как птицы в клетке. Затем он улыбнулся: — Маринетт меня всё-таки любит. Его слова были как солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. Откровенно говоря, он не собирался нанимать Эллу. Она была как тень, которая случайно упала на его жизнь. Но Маринетт... Она была как звезда, которая освещала его путь, даже когда небо было затянуто тучами.

***

Элла, стиснув руки, смотрела на то место, где только что стоял её начальник. Её глаза сверкали, как молнии в грозовом небе, а сердце колотилось, словно молот кузнеца, разжигая в груди пламя ненависти. — Он будет моим, — прошипела она с нескрываемой злобой, её голос был острым, как лезвие ножа, рассекающее тишину. Элла чувствовала, как её воля, как железная цепь, сжимается вокруг этой цели, не оставляя шансов ускользнуть. Её разум был подобен лабиринту, где каждая мысль, как эхо, возвращалась к одной и той же мысли: «Он будет моим». Это было не просто желание, это была одержимость, которая поглощала её, как чёрная дыра, затягивая в свою бездну. «Будь осторожна, Элла», — словно шептал голос. — «Эта одержимость может разрушить тебя». Элла, словно не слыша её, продолжала смотреть в пустоту, где только что стоял её начальник. Её губы дрожали, как листья на ветру, а в глазах блестели слёзы, которые она не позволяла себе пролить.

***

Мужчина настойчиво стучал в дверь комнаты Маринетт, но она не спешила открывать. — Открой, пожалуйста, — попросил он, прижавшись лбом к двери. — Ясно. Он заметил движение за дверью. — Вы ещё здесь? — спросила девушка, холодно глядя на него. Она выглянула из-за двери. — Да, — ответил он, приближаясь к девушке и увлекая её в страстный поцелуй. Не дав ей ответить, они стали освобождаться от одежды. Вечер обещал быть долгим. Этот вечер напоминал бурю страстей, где каждый удар сердца был подобен раскату грома, а каждое прикосновение — молнии, пронзающей воздух. Их чувства переплетались, словно ветви могучего дерева, создавая непроходимую чащу, через которую не могли проникнуть даже самые сильные порывы ветра.