Десятка мечей. Том I.

В шесть утра в Рардбурге начался дождь, словно сам Рард оплакивал смерть семьи, что так много дала его государству. Серые тучи закрыли восходящее солнце, а начавшие работать мануфактуры дымом из своих труб окончательно перекрыли небо. Алексей скакал на своём верном коне по улицам города, ища нужный ему дом. Он не обращал внимания на косые взгляды прохожих — Алексею было не до них. Нужный ему дом был похож на остальные дома, стоявшие рядом. Отличался он лишь тем, что кирпич фасада был выкрашен в зелёный и за имевшейся дверью были не коридоры, ведущие в разные квартиры, а сразу прихожая — владелец дома выкупил его целиком и обустроил все три этажа здания под свой вкус. Алексей спрыгнул с Радикала, пробежал по трём каменным ступеням и начал громко стучать, чтобы ему открыли. Он был готов стоять тут до самого вечера, долбясь в дверь. Её открыли удивительно быстро. Дверь открыла зевающая во весь рот Аделина, на которой был лишь пеньюар, привезённый её родителями из Франции, и шёлковый халат, который ей на шестнадцатилетние подарила Виктория после своей поездки в Османскую империю. Увидев в такую рань у себя на пороге Алексея, она удивилась, а, заметив его внешний вид, Аделина окончательно проснулась. На лице Алексея всё ещё были перемешаны кровь и земля, которые успели высохнуть, но растекались из-за пошедшего дождя. Рубашка Алексея, что была косо застёгнута, промокла насквозь. Аделина нахмурилась и протёрла глаза. — Доброе утро, что тебя привело ко мне в столь раннее время? — Ты слышала, что случилось? Аделина изогнула бровь. — Даже не поздороваешься? Может, зайдёшь, приведёшь себя в порядок и всё объяснишь? — Я тебя спросил — ты слышала, что случилось? — Ничего я не слышала, я крепко спала после бала! — Аделина начинала злиться. — Почему ты говоришь со мной в таком тоне, словно я что-то натворила? — В имение Ставрогиных пробралась толпа бандитов, они сожгли половину лесов, дворец, убили часть слуг и всех Ставрогиных. Тело Сони было уничтожено пожаром, от неё совсем ничего не осталось. — Что? — растерянно спросила Аделина. — То, что ты сейчас сказал — это мой бред после резкого пробуждения или... Признаться честно, Алексей подозревал Аделину в случившейся трагедии. Он пришёл, чтобы узнать у неё, что она об этом знает, возможно, она приложила руку к жестокому убийству Ставрогиных. Но сейчас, увидев её искреннюю реакцию, Алексей понял, что Аделина и правда ничего не знала, и ему стало стыдно за свои мысли. Ему самому казалось, что он постепенно начал терять рассудок. Алексей мог распознать, когда Аделина врала — он общался с ней достаточное количество времени, чтобы это знать. — Астерий, помилуй... — Аделина приложила ладони ко рту. — Нет... Только вечером же... Я не могу поверить. Увидев, как вдруг поменялось выражение лица Алексея, Аделина всё поняла. Она тоже хорошо знала Алексея. — Ты думал, что я причастна к этому? — строго спросила Аделина. — Как ты вообще мог допустить такую мысль?! Да, я недолюбливала Соню, но я не стану убивать её и всю её семью! — Тебе напомнить, что было позавчера? Аделина замолчала, не зная, что и ответить. Она поджала губы и взялась рукой за косяк двери. — Да, я понимаю, что перегнула палку позавчера. Но всё же, как можно было подумать, что я способна на... на такое! Несколько секунд молодые люди молчали, опустив свои головы в пол. — Честно говоря, я даже начала думать, что мы с Соней можем подружиться, — Алексей резко выпрямился. — Она сама мне сказала это вчера перед балом и подарила красную помаду, — Аделина положила вторую руку на лоб. — Я теперь буду хранить её, как зеницу ока. — Извини, что подумал на тебя, я... Я, кажется, начал сходить с ума. Алексей запустил свои пальцы под волосы. Аделина видела, в каком состоянии находится Алексей. Она понимала, что он любил Софию, любил по-настоящему. И сейчас переживает смерть своей возлюбленной. Она любяще, словно сестра, обняла Алексея через порог, несмотря на его грязную кожу и промокшую рубашку. Как только Алексей оказался в тёплых объятиях Аделины, он снова заплакал и крепко обнял подругу. — Я ей так и не сказал, что люблю её... — сквозь рыдания смог сказать Алексей. Аделина погладила его по спине и тоже начала плакать. По козырьку крыши стучали крупные и частые капли дождя, но их плач заглушал им все окружающие звуки просыпающегося города. — Астерий, какой кошмар. Я до сих пор не могу осознать, что кто-то вообще способен на такое зверство. Алексей далеко не впервые находил душевное утешение в Аделине, но, уладив все недопонимания, её объятия казались теплее и роднее, чем обычно. Она действительно была его настоящей старой подругой, которая просто запуталась в себе и своих чувствах. Успокоившись, Алексей отдалился от Аделины. — Сказали, что похороны будут через три дня. Ты придёшь? Аделина молча покачала головой. — Я завтра уезжаю в Берлин, — она посмотрела на Алексея. — Ты не думай — я не веселиться туда еду. После твоих слов я задумалась, и Вика со мной серьёзно поговорила. Она сказала, что договорится со своим дядей, чтобы мне помочь. — Дядей? — удивился Алексей. — Это тот, который управляет психиатрической клиникой? Аделина утверждающе кивнула, и Алексей приоткрыл в удивлении рот. — Я еду в Берлин на два месяца, чтобы пройти обследование и получить лечение в больнице для душевнобольных. — Дель, я... Возвращайся поскорее и береги себя там. Буду рад любой весточке. Аделина тепло улыбнулась и ещё раз оглядела Алексея. — Думаю, нам есть, что обсудить, и делать это стоит в более комфортной обстановке, — она шире распахнула дверь. — Заходи, я попрошу поставить нам чай, отогнать Радикала и найду, во что тебе переодеться, чтобы ты не заболел. А сам пока иди в уборную и умойся. Алексей медленно зашёл в дом Аделины и закрыл за собой дубовую дверь. Конец первого тома.