Real happiness

Хёну сидел на ковре, обложенный машинками, и нахмуренно пытался выстроить дорожку из разноцветных кубиков. Каждый раз конструкция рушилась, и мальчик сердито хмурил брови. — Ну-ка, дай посмотрю, — Гём присел рядом, подбирая кубики. — Секрет в том, чтобы ставить основу шире. Смотри, вот так. — Оно опять упадёт, — сказал Хёну, но глаз не отводил. — Держи вот этот, — мужчина вложил в ладошку сына яркий зелёный куб. — Ты главный строитель, я только помощник. Хёну впервые за вечер улыбнулся — робко, но по-настоящему. И, поставив кубик сверху, улыбнулся, когда башня устояла. — Дядя, смотри! — Хёну поднял сияющие глаза на мужчину рядом с ним. Мальчик аккуратно повторял все движения, как ему советовали, и постепенно у него стало получаться. Улыбка робко заиграла на его лице, когда фигурка наконец заняла правильное место. — Дядя… — внезапно серьёзно начал Хёну, сжимая край своей рубашки в пальцах. Его глаза настороженно встретились с глазами мужчины. — Ты знаешь Чонгука? — Что? — мужчина чуть не поперхнулся воздухом, удивление на мгновение застыло на его лице. — Зачем это тебе? — Понимаешь… — мальчик замялся, отпуская край рубашки, и на миг опустил взгляд. — Он сегодня гулял со мной и папой. А раньше он представлялся моим отцом. — Знаешь что, Хёну? — сказал он тихо. — Он действительно твой отец. И люди должны знать своих родителей. — А он плохой? — спросил мальчик, ещё чуть робко, но в его голосе слышалась тревога. — С чего ты это взял? — мужчина нахмурился, слегка наклонив голову и посмотрев прямо в глаза ребенку, словно пытался разглядеть истину в их глубине. — Ну… он не был с нами раньше… — Хёну почувствовал неловкость и отвёл взгляд. — А папа, кажется, не любит его. Мужчина замер на мгновение, размышляя, как мягко ответить. Ему искренне жалко было мальчика и Тэхёна, но вмешиваться напрямую он не мог. В первую очередь важен был Тэхён — их истинная связь. Но и этот ребёнок, выросший без любви, вызывал у него жалость. — Знаешь… — начал он наконец, опуская руку на плечо мальчика, стараясь придать голосу уверенность и тепло. — Не стоит полагаться на мнение других. И это факт. Я никогда не встречал этого человека лично, но слышал о нём много раз. Опираясь только на чужое мнение, говорить этого не стоит. Но все же, я не считаю его хорошим человеком. Хёну хотел что-то ответить, но мужчина поднял палец, перебивая его: — Но! — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Это всего лишь моё мнение. Возможно, наши мнения не совпадают. Поэтому лучше узнай этого человека поближе. Смотри, наблюдай… и ты сам решишь, кому доверять и как поступать. Понимаешь? Хёну кивнул, и в его глазах появилась лёгкая решимость — маленький, но важный шаг к пониманию мира, который он только начинал познавать. *** Тэхён устало опустился на диван, проведя ладонью по лицу. День с Хёну отнял у него больше сил, чем он хотел бы признать. — Тебе тяжело, — тихий голос мужа прозвучал сбоку. Он подошёл, присел рядом и обнял его за плечи. Ласково, ненавязчиво, так, как делал всегда. — Я справлюсь, — коротко ответил Тэхён, глядя в пол. — Ты не обязан справляться один, — мягко возразил Гём, его пальцы чуть сильнее сжали плечо. — Хёну… он хороший мальчик. Ему нужно время. Тэхён резко поднял голову, хмыкнув. — Хороший мальчик? Ты не представляешь, что значит каждый раз видеть его глаза. Это как смотреть в зеркало, которое напоминает о том, что я хотел забыть. Гём ничего не сказал. Только сжал его ближе к себе, позволив Тэхёну спрятать лицо у него на груди. От его тепла становилось спокойнее — слишком спокойно. Так спокойно, что это пугало. — Если тебе легче будет отдать его Чонгуку… я поддержу тебя, — тихо произнёс он. — Я не хочу держать тебя в клетке из чувства долга. Тэхён затаил дыхание. В груди поднялась волна вины: этот человек любил его по-настоящему. Любил и его, и Хёну, хотя не был отцом мальчика. И всё же… всё же именно рядом с ним Тэхён чувствовал себя пустым. — Ты… слишком добрый, — выдохнул он, отстраняясь и смотря в глаза мужа. В тех глазах не было ни обиды, ни ревности. Только бесконечная готовность быть рядом. И от этого Тэхёну становилось ещё тяжелее. Потому что глубоко внутри он знал: доброты этого человека может не хватить, чтобы заткнуть зияющую рану, оставленную Чонгуком. *** Джин действительно не хотел встречаться с Юнги. Во‑первых, у него было слишком много дел. Хотя он и вернулся в Корею ради того, чтобы поговорить с Тэхёном, главный редактор печатающей его книги настоял на том, чтобы он задержался, раздавая автографы для фанатов. Во‑вторых… просто не хотелось его видеть. Юнги, хоть и ни в чём не виноват в поступках сына, всё равно вызывал у Джина внутреннее раздражение. Он не мог простить ту фатальную ошибку, которую, по его мнению, Юнги допустил, воспитывая ребёнка. Но судьба умеет шутить. Кто мог предвидеть, что они встретятся прямо на улице? Вот тебе и сюрпризы вселенной. Они столкнулись взглядом, застыв посреди дороги. Джин пялился на старого друга, словно пытаясь увидеть за его лицом хоть что-то знакомое, хотя через годы многое изменилось. Юнги делал то же самое, напряжённо изучая выражение Джина. Время будто растянулось, пока лёгкое столкновение с прохожим не вернуло их в реальность. Джин слегка подался назад, натягивая на лицо подобие улыбки. Возможно, это сработало: Юнги ответил улыбкой, такой яркой и искренней, что Джин невольно почувствовал лёгкое смущение. Они осторожно обнялись, почти механически, будто проверяя старую привычку, и поприветствовали друг друга. Каждое движение, каждое слово сопровождалось лёгкой неловкостью, будто между ними повисало невысказанное. — Может, по чашечке кофе? — предложил Юнги, его улыбка сияла, обнажая десны. В ней было столько энергии, что она почти заслонила неловкость момента. — Я угощаю. Джин глубоко вздохнул и кивнул, сохраняя на лице это странное подобие улыбки. Он всё ещё чувствовал лёгкое напряжение, но согласился — ведь иногда маленький жест может размягчить даже самые давние обиды. *** — Ты надолго в Корее? — осторожно спросил Юнги, словно проверяя глубину воды перед тем, как войти. Его пальцы сжимали чашку слишком крепко, и Джину показалось, что тот вот-вот её уронит. Сколько лет они не виделись? Восемь. Смешно, но, кажется, за это время их дружба успела заржаветь. — Для кого как, — ответил Джин спокойно, хотя внутри всё было не так размеренно. — У меня есть ещё месяц, так что думаю, надолго. Юнги кивнул, взгляд ускользнул в сторону, и повисла тяжёлая пауза. Когда-то они могли говорить обо всём, слова сами находили дорогу, а теперь — словно стена между ними. — Как жизнь? — спросил он, и в этом вопросе слышалась натянутая попытка вернуть прошлое. — Мы так давно не общались… если честно, я даже не знаю причину. Всё из-за Чимина? — Какого Чимина? — нахмурился Джин, в груди что-то болезненно кольнуло. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, а пальцы сжимают чашку так, что побелели костяшки. Имя прозвучало как удар в висок. Он хотел было отмахнуться, но голос дрогнул: — Прости… о чём это ты? Юнги глубоко вдохнул и наконец встретил его взгляд. — Я думал, ты разозлился на меня потому, что я женился на Чимине. Сначала Джин не понял. Слова будто зазвенели пустым эхом и растворились, оставив после себя тяжёлую тишину. Потом ударили снова — отчётливо, громко, бесповоротно. Женился. На Чимине. — Какая свадьба? — спросил он резко, почти выкрикнул, не контролируя тон. — Когда? У кого? Юнги моргнул, но голос его оставался ровным, спокойным, как будто он говорил о чём-то обыденном. — У нас с Чимином. Мы недавно отпраздновали пятилетие нашего брака. — Вот это новости года, — Джин рассмеялся так резко и истерично, что несколько человек за соседним столиком обернулись. — А почему я не в курсе? — Потому что… — Юнги замялся, чуть склонив голову, словно подбирал слова. — Ты не следил ни за жизнью друга, ни за жизнью своего соперника? — Ха-ха! — Джин снова рассмеялся, но смех его был уже не лёгким, а скорее колким, с металлическим оттенком. Когда-то подобная реплика задела бы его, ударила в самое сердце, но сейчас — нет. Он был другим. — Какого ещё соперника, Юнги? Уверен, он даже рядом со мной не стоит. Не мели ерунды. Лучше скажи: как вы вообще дошли до брака? Юнги слегка сузил глаза. — Я смотрю, время тебя изменило, дружище. — Он сделал акцент на слове, словно проверяя, имеет ли оно ещё вес. — Мне показалось или ты стал высокомерным? Тебе это не идёт, Джин. Всего хорошего. Он поднялся из-за стола, движение было резким, почти злым, будто он хотел перечеркнуть весь разговор одним шагом. Но Джин его остановил — голосом, холодным и ледяным, словно удар хлыста: — Сядь. Мы не закончили. Юнги замер. Его плечи чуть дёрнулись, но он обернулся, взгляд стал жёстче. — О чём нам говорить? — Не бойся, — спокойно, но всё тем же тоном начал Джин. — Твоего муженька сюда приплетать не буду. Просто… мне интересно, как там твои дети. Особенно Чонгук. — Нормально, — коротко бросил Юнги, не скрывая раздражения. Он сделал шаг к выходу, но снова остановился — на этот раз под весом следующей фразы Джина. — Я спрашиваю это не просто так. — Его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Мне интересно, как конкретно живёт твой младший сын. В состоянии ли он вырастить ребёнка? Что у него с семейным положением? Юнги резко обернулся, и в его глазах мелькнула тень гнева. — Он сейчас в поисках омеги. Думаю, скоро пригласим вас на свадьбу. — Ты действительно не знаешь? — Джин прищурился, в его голосе прорезалась едкая насмешка. — Или притворяешься? — О чём ты? — настороженно спросил Юнги. Джин усмехнулся, чуть склонив голову набок, и холодно бросил: — Видимо, не знаешь, да? Ну что ж… Я сообщу об этом на свадьбе твоего сына.