Безумие на двоих

      Два месяца в Фонтейне прошли быстро и насыщенно. Первые три недели: поимка Сердца Архонта затянулась, а первозданная вода продолжала подниматься, её милые дети не справились с заданием в Меропиде, но им удалось встретиться с четвёртым сошедшим, как и самой предвестнице, а так же то, что герцог вновь настаивает на их встречи, передав приглашение через Линни.       Последующие пять недель: прорыв первозданной воды в Пуассоне, помощь пострадавшим, специальное задание для отсидевшего свой срок четвёртого сошедшего, суд над Фуриной, пророчество сбывается и решается с помощью настоящего Гидро Дракона, Арлекино при личной встречи с Нёвиллетом получает Сердце Архонта. Задание успешно выполнено.       Вот только, осталась одна неразрешённая проблема в сиротском приюте. Перед отъездом в Фонтейн, Слуга лично встретилась с её Величеством Царицей и господином Пьеро. Они обсудили план поимки Гнозиса, пришли к общему соглашению, затем первая попросила вторую дать ей время для устранения одной проблемы в «Доме очага».       Ледяная Властительница дала поданной три недели, к тому же предоставила возможность сыграть в проекте «Стужа» ключевую роль, над созданием которого совместно работали Пульчинелла и Панталоне, если Гидро Сердце Архонта будет удачно добыто, разумеется отказ не принимался.       Фантом Клерви появилась в приюте уже давно. Поначалу никто не воспринимал девочку всерьёз, её рассказы о том, что управляющая пользуется детьми, имея связь с безумным Доктором были абсурдны, но с каждым разом слухи укреплялись постепенно превращаясь в проблему. Арлекино понимала, необходимо действовать, создать план: избавиться от «предателей» с помощью созданных сосудов и отпустить подругу в иной мир, точнее её малую часть.       Только вот, время подходило к концу второй недели и сосуды находились у Иль Дотторе, а последние письмо от него пришло в эту пятницу. В нём излагалось следующие:       «Четвёртой предвестнице.       Несколько дней назад моя помощница вернулась с небольшого отдыха и наконец-то привела себя в норму, отныне её дистрофичное тело не похоже на скелет. Она с выходом на должность сразу приступила к работе. Кстати, недавно мы провели с ней выходной в моём загородном доме. Оказывается, Валерия отлично танцует и помогла мне освоить базовые, танцевальные познания. Урок был интересным…       От второго предвестника.»       Почерк его был аккуратным, а бумага пропахла чужим, женским, приторным парфюмом. Она догадывалась: он специально играется с ней. Хочет чтобы та осознала их укрепляющуюся связь, признала, будто их «отношения» перешли на новый уровень, где каждый привязан друг к другу с желанием обладать, но всё-таки ему что-то удалось зацепить в глубине души той, такое разъедающие чувство в грудной клетки от одного представления её любовника с другой: то, как умелые пальцы ласкают, губы целуют кожу, изучают эрогенные зоны, нового, абсолютно послушного «тела» в отличии от прошлого, ради которого приходилось идти на уступки, добиваться расположения.       Раздражённая смяла письмо сидя за рабочим столом на синем кресле и бросила предмет в полыхающий огонь камина рядом, откинулась на спинку, прикусывая нижнюю губу, нервно постукивая ноготками по деревянным подлокотникам.       Да, Слуга отдаёт себе отчёт о собственном самочувствии и действиях, однако иногда в личностном плане жгучие эмоции берут верх из-за Клерви, из-за детей, но никак не из-за Доктора. Признаться, это что-то новое, неизведанное, отчасти пугающие и отталкивающие. У неё за всю жизнь было небольшое количество любовников. Многие попросту боялись, а смельчаки или проституты не заходили дальше заранее обговорённых в «отношениях» границ.       Личная жизнь, настоящие отношения для Арлекино не имели значения, они относились к её категории «слабостей» по типу печали и гнева. «Не в этой жизни» — думала каждый раз, наблюдая за парочками на улочках Кур-де-Фонтейна, а мысль о собственных детях вообще была под запретом, поскольку проклятье может передастся им, единственные дети или её «семья» находились в «Доме очага».       «Отец» несёт за них ответственность, видит, как они взрослеют, порой помогает с трудностями, проблемами и отсюда начинается привязанность, отсюда начинается «семья», где иногда женщина может проявлять свою «любовь», строгую, но справедливую, тем не менее даже в самых крепких семьях случаются разлады, поэтому Арлекино возвращается к столу, берёт ручку, пергаментную бумагу для письма, излагая следующие:       «Второму предвестнику.       Напомню, я советовала не лукавить, твоя затеянная игра не к чему не приведёт, однако приглашение на танец я приму, если ты прибудешь через два дня с сосудами пламени в «Дом очага» и добудешь, доставишь две бутылки родниковой воды из Снежного региона. Думаю, тебе будет интересно понаблюдать за действием очищающего пламени на моих детях. К слову, задание успешно выполнено, Гнозис у меня.»       От четвёртой предвестницы.»       Ручка откладывается, будущее письмо аккуратно запечатывается, та встаёт с места, проходит к туалетному столику в спальне и приходит к письму со своим флакончиком духов, демонстративно совершает пару пшиков на бумагу, убирает флакон в сторону, разворачивается, идёт к камину, где наверху стоит небольшое изделие с носиком, берёт в руки, возвращается и капает остывшие содержимое на пергамент, создавая оттиск, оставляя изделие на деревянной поверхности, взяв в ладонь печать, прикладывает к расплавленному сургучу. Скоро письмо будет отправлено помощником по почте в Снежный регион.       На следующий день, утром, Арлекино получает ответное письмо и трепет вновь овладевает ею, но теперь она понимает с чем он на самом деле связан. Дело отчасти не в стремлении узнать о новостях связанных о поисках Алой Луны и рода, где Бета разумеется преуспел за прошедшее время, уже вовсю ставя опыты над безвольными людьми, а дело отчасти в самом оригинале. Ей хочется контролировать его жизнь и когда печать скрывается, та одержимо, внимательно вчитывается в написанное:       «Моей четвёртой предвестнице.       Признайся, я смог задеть твои чувства, будь тебе всё равно, то ты бы не оставляла своих духов на пергаменте, что я так жадно вдыхаю предвкушая встречи с тобой. Мой корабль отплывает сегодня вечером, прибуду через два дня с сосудами и добытой для тебя водой. Кстати, я тоже не пожалел своего аромата нанесённого на бумагу.       От твоего второго предвестника.»       Слуга закатила глаза от его самонадеянности, однако ухмылка тронула её губы.       «Дотторе может быть романтичным, когда сам этого захочет» — думает сидящая на кресле за рабочим столом и подносит к лицу письмо, вдыхая полной грудью знакомый, приятный аромат.

***

      Кур-де-Фонтейн. Вторник. «Дом очага». Кабинет Арлекино.       Пассаж Вазари в ночное время суток прекрасен, как прекрасна женщина сидящая напротив в кресле у камина в одном тёмном, кружевном, шёлковом неглиже, а под ним абсолютно обнажённое тело, от чего вершинки грудей вызывающи выступают через ткань, призывая собеседника смотреть явно не в глаза. — Довольно тёплый приём, где же твои дети, персонал? — спрашивает прибывший недавно в Фонтейн мужчина, предварительно отправив «своего» агента забронировать номера в отеле, перед входом в сиротский приют. — Поселены недалеко отсюда на время устранения проблемы из-за знакомого тебе по упоминаниям фантома. В подробности я вдаваться не собираюсь, могу сказать одно: в сиротском приюте завелись «предатели» и их необходимо устранить с помощью огненных сосудов. Ты сможешь наблюдать за происходящим с помощью жучков, когда разумеется наступит подходящий момент, точнее в четверг, в четыре часа будь готов отпустить их на волю и надеть сенсор. Конечно, это не система Акаши, но приспособления весьма схожие насколько известно их создателю, точнее тебе, — указывает раскрытой рукой на маленький, открытый чемоданчик со всем необходимым, что расположен на кофейном столике. — Я понял тебя и спасибо за предоставленную возможность. Ведь я не принимал прямого участия в самом создании сосудов позволяя совершить всю работу моим лаборантам, но без моего должного руководства ничего бы не вышло. Кстати, как поживает прошлый подопытный? — спрашивает, поправляя тёмный жилет одетый поверх красной рубашки. — Хорошо. Память о прошлом полностью отсутствует, — ответила кратко, меняя позу, игриво медленно перекидывая ногу на другую, позволяя напротив сидящему заглянуть под подол, честно добавляя, обводя взглядом снизу-вверх силуэт напротив: — Твой новый образ ужасен. — Не нравится бородка? — выдаёт смешок, оглаживая ладонью растительность на совершенно чужом лице, возвращая руку, спокойно дополняя: — Временная смена образа, не хочу быть замеченным твоими детьми или четвёртым сошедшим. Помню, пользовался этим обликом ещё во время выполнения задания в Инадзуме. — Меня не привлекает подобный типаж, — демонстративно скривила привлекательное личико, наблюдая, как спустя пару секунд тишины внешний вид мужчины меняется. Теперь перед ней восседает молодой юноша с белыми, короткими, волнистыми волосами и красными глазами. — Подойдёт? Моя молодая версия выглядит лучше, чем механик из Фонтейна? Правда, пришлось поменять цвет волос на всякий случай, — самодовольно усмехается видя в тёмных глазах заинтересованный проблеск. — Сойдёт, не мешало бы ещё сменить одежду или вообще остаться без неё… — её голос под конец стал соблазнительнее, а закусанная нижняя губа так и манила слиться в поцелуе. — Я слышал в Фонтейне отличные портные. Думаю, зайду к одному из них завтра, сменю одежду, а что насчёт секса, то время позднее, а «мой» агент уже снял нам номера, так что я пожалуй пойду, не зачем заставлять человека ждать, — издевательски скалиться при виде недоумённого взора попутно наклоняясь, закрывая, забирая с собой чемоданчик. — Продолжаешь играться со мной, Зандик? — недоумение сменяется недовольством, а закусанная ранее губа теперь плотно сжата в прямую линию. — Да, ведь не тебе одной играться со мной в «горячо и холодно», моя Перуэр, — произносит имя той особо сладко, замечая, как крестообразные зрачки моментально вспыхивают притягательным огнём и тот поднимается с места, разворачивается, идёт к двери, оказывается у выхода, говоря через плечо, прежде чем окончательно покинуть помещение: — Было бы разумнее нам немного отдохнуть друг от друга, по крайней мере до тех пор, пока ты не признаешь наше обоюдное желание обладать каждым. До встречи, любовница.       Раздражённая остаётся одна, чувствуя, как неприятно ноет низ живота от долгого полового воздержания, но решает не поддаваться соблазну и обуздать желание довести себя самостоятельно до разрядки. Она догадывалась: Дотторе не остановится и продолжит настаивать на своём, не ведясь на столь примитивные женские уловки в виде полуобнажённого тела и заигрывания. Он поставил ей ультиматум, как Арлекино ему, после премьеры в театре.       Перед тем, как ложится в постель, хозяйка спальни раскрыла окна, откуда открывался хороший вид на местное кафе и вдохнула полной грудью свежий, слегка прохладный воздух из-за недавно прошедшего дождя, после прошла к кровати, приподнимая подушку, усаживаясь в постели, беря с тумбы недочитанный лёгкий роман привезённый из Инадзумы, открывая закладку, начиная вчитываться в содержимое постепенно погружаясь в воображаемый мир, пока, как ожидаемо на корешке не появляется жучок. — Какая досада, верно? Ты бы мог лежать со мной, после бурного секса, но на данный момент мы лишь довольствуемся одиночеством из-за твоего упрямства. У тебя ещё есть шанс передумать и прийти ко мне, согласен? Взлети один раз, если да, два раза, если нет, — обращает внимание на устройство слежки.       Жучок при её взгляде взлетает пару раз в знак отказа и Слуга осуждающе покачивает головой, прежде чем вновь погрузиться в чтиво, оставляя перешедшего на свободную подушку Доктора следить за привлекательным, сосредоточенным лицом, на котором порой появлялась сдержанная улыбка. — Никогда бы не подумал, что ты одна из любительниц лёгких романов, — выдает ироничный смешок мужчина, переворачиваясь на другой бок в своей постели, будто он действительно находится рядом с ней и одним движением выключает маленький, почти незаметный наушник в ухе, прежде чем прикрыть глаза, погружаясь в сон.

***

      Первый день. Среда.       Время близилось к полднику. Иль Дотторе к этому моменту уже успел посетить популярный «Дом Тиори», закройщица по совместительству владелица магазина одежды без проблем подыскала для богатого дипломата и его помощника прибывших из Снежной костюмы, подшив те за час и теперь вместо прошлого наряда на нём надеты: высокие сапоги, тёмные брюки, руки скрывают белоснежные перчатки, на плечи накинут белый камзол, расписанный красными узорами, под ним тёмная рубашка, шею украшает чёрный галстук аскот подкреплённый с помощью броши с драгоценным агатом.       В кафе «Лютосе» остановились двое приезжих, заняв ближайший столик у выхода к тротуару, заказав себе по чашечке кофе и десерту. Многие женщины проходя мимо смущённо улыбались при виде обворожительных мужчин, а сидящие за столиками мило посмеивались, кокетливо кидая взгляды через раскрытые веера, стоило одному из них обратить на дам внимание. Временный агент учёного тоже переоделся в более подходящий костюм белого цвета, следуя моде Гидро региона, изучая взглядом местность, пока второй предвестник делал вид, что полностью занят чтением утренней газеты.       На самом деле он следит за четвёртой предвестницей, подослав вчерашнего жучка последовать за её персоной, закрепившись на фраке. И каково было его удивление, раздражение, когда любовница встретилась на берегу с Тартальей. Оказывается, одиннадцатый не вернулся в Снежную, а всё время был под присмотром «Дома очага», под её присмотром, о котором она естественно не сообщала ему в письмах.       В голове сразу же всплыл их разговор в момент секса в его спальне, где тот в шутку предложил женщине в партнёры сопляка. Газета в ладонях сжалась при одной мысли о том, что могли бы совершить те наедине, пока дети спали, как этот любитель помериться силой благодарил шпионку за проявленную заботу.       «Кажется, моё собственническое поведение дошло до абсурда» — твердила тому его здравомыслящая часть, прекрасно понимая то, что Чайльд судя по своему убитому виду даже не помыслил бы о половом акте, тем более со Слугой, чья репутация не из самых лучших, а герцог, управляющий Меропидом приглашает в какой раз шпионку на чай не из личностного интереса, поскольку всё дело в попытках приостановить вылазки её агентов на его территорию.       Вскоре они остались наедине. Тарталья ушёл первым, скорее всего отправляясь в порт, где того ожидает корабль и глашатай Пульчинеллы, через мгновение её покинул четвёртый сошедший со своей летающей спутницей. Арлекино продолжала смотреть вдаль на водную гладь, прекрасно зная о слежки, говоря жучку расположенному на фраке за спиной: — Я специально не сообщала тебе в письмах о временном прибытии Чайльда в моём приюте. Зная, как ты отреагируешь на эту новость, то пожелала оставить в тайне. Кстати, ты ведь сюда прибыл не только из-за огненных сосудов и меня? Господин Пьеро бы не за что не оставил меня одну с Гнозисом, если учитывать ситуацию со сбежавшим Скарамуччей, — женщина замечает краем глаза, как жучок перемещается на плечо, вспорхнув на месте один раз, давая знак на соглашение. Она спокойно продолжает: — Насколько тебе известно мы отправляемся обратно в Снежную, в воскресенье утром, завтра же будь готов выпустить других жучков, а сейчас я возвращаюсь обратно в «Буфф д’эте».       В её спальне горят настольные светильники находящиеся на прикроватных тумбах. По помещению играет завораживающая музыка с помощью граммофона, записанная на виниловую пластинку и то, что происходит дальше можно назвать чем-то действительно вызывающим, возбуждающим.       Предмет для слежки садится на комод, пока им управляющий уже вернулся в свой номер, расположившись на кресле в гостиной, попивая из стеклянного изделия игристое шампанское.       Он наблюдает, как любовница сняв с себя фрак, кинув на кровать, исчезает в ванной комнате, не закрывая за собой дверь, затем выходит для того, чтобы под музыку снять с себя жилет одновременно покачивая в такт бёдрами, оголяя верх, отбрасывая вещь к другой, приступая к брюкам, предварительно развернувшись спиной, приспуская их вместе с тёмными трусиками, демонстративно нагибаясь, предоставляя возможность детально разглядеть её округлые бёдра, упругие ягодицы.       Она окончательно разбирается с нижней частью, убирая снятое на постель, избавляется от заколки, кидая к кипе, распуская хвост и игривой походкой идёт в сторону уборной, у порога подзывая указательным пальчиком жучка последовать за ней.       Арлекино погружается в ванную, откидываясь спиной на бортик, а возбуждённый Иль Дотторе жадно смотрит, пытаясь сдержать желание прикоснуться к собственному члену сквозь ткань тесных брюк, дабы снять напряжение или сорваться с места и направится к манипуляторши, взять её в ванной, создавая в разгорячённом теле смачные, быстрые толчки, от чего вода бы выходила из краёв, расплёскиваясь по кафелю. — Иди ко мне… — звучит её заманчивый голос, когда та поворачивается в пол-оборота, укладывает голову на сложенные руки, взирая на жучка, тот расположился у раковины напротив ванной. Слуга продолжает, невольно напоминая ему рассказы матросов об обворожительных сиренах: — Я скучаю по твоему телу, мне не хватает твоих умелых пальцев, твоих губ с привкусом мяты, твоего члена во мне, что так гармонично заполняет моё нутро. Приди ко мне, забудь о своём упрямстве и идеи обладать мной, лучше возьми меня здесь и сейчас…       Доктор спустя пару секунд раздумий в очередной раз отказал, испытывая самого себя на терпение, хотя желание согласиться было велико, смотря за её очередным осуждающим покачиванием и как та уходит под воду, точно под стать сирене.       Второй день. Четверг.       В этот солнечный день Перуэр должна совершить серьёзное решение, на которое не могла решиться долгое время: исключить Клерви из «Дома очага». Маленькая девочка не только создавала проблемы, но и помогала, спасала жизни другим детям. Порой подруги встречались, беседуя о жизни и на следующий день фантом полностью забывала о их разговорах.       Что же чувствовала Арлекино? Когда решение исполнилось, прощание подошло к концу, а от призрака не осталось ничего, то женщина стоя на берегу вдохнула свежий воздух бриза, обнимая себя за плечи, чувствуя впервые за всё время лёгкость на душе, но недосказанность всё равно давила на плечи, поэтому та произнесла, будто подруга действительно слышала её: — Прости меня за то, что отняла «любовь» твоей матери, за то, что не смогла поддержать и переубедить от принятия решения смерти, за то, что отняла у тебя жизнь и проживаю её за тебя. Прощай… — тихим голосом говорит она, чувствуя, как с плеч спадает последний, невидимый груз, позволяя расправить их, взирая на просторную гладь моря, обращаясь к ушедшей, что сейчас находится в ином мире, наконец-то свободная, не привязанная к одному месту.       Вскоре четвёртая предвестница ощущает чьё-то приближение, прекрасно зная, кто именно ступает к ней по песку плавными, размеренными шагами. — Тебя успокаивает вид на море? — спустя мгновение подаёт голос подошедший мужчина, вставая рядом, спрятав руки за спиной. — Отчасти да. Он даёт мне поразмыслить, уйти в себя, — честно отвечает, обращая внимание на пришедшего, невольно затаивая дыхание при виде довольно ухмыляющегося, говоря с придыханием: — Тебе идёт моя цветовая гамма… — Благодарю, но всё дело в волосах, будь они голубые, то образ получился бы совсем иной, — смотрит в тёмные глаза, замечая, как крестообразные зрачки вспыхивают притягательным огнём, добавляя: — Ты позволила мне узнать кем является твой фантом, позволила узнать кое-что новое о себе, зачем? Разве ты не желаешь закрыться от меня, не желаешь расторгнуть договор между нами, если я откажусь становиться лишь партнёрами?       Слуга не удивлена тем, насколько осведомлён Доктор о её раздумьях насчёт их «отношений» вставших в тупик. Всё же он гений, скорее всего тот всё тщательно проанализировал, прежде чем прийти к той на серьёзный, решающий разговор.       Когда подошло к концу это сладкое безумие между ними? Иль Дотторе более не напоминал Арлекино её паука по имени Бэмби — она не даёт мужчине ничего в обмен на «заботу», но и он не испытывает к ней лишних чувств.       Всё пожалуй подошло к концу, когда она поняла и приняла их укрепляющуюся связь, их обоюдное желание обладать каждым. Теперь их «отношения», что она считала золотой серединой заходили за границу дозволенного, приближались к платине, а дальше дойдут и до палладия, если вовремя не остановится. — Я понимаю и принимаю нашу связь, тем не менее я не переступлю границу. Либо мы переходим на партнёры, встречаемся только ради секса и общей цели или расторгаем договор, третьего не будет. Не хочу быть твоим «телом» для очередного эксперимента. Ведь для тебя происходящие между нами только научный интерес, тебе любопытно насколько сильно укрепится наша ментальная связь, о которой ты столь одержимо писал мне в очередном письме, объясняя наш «сон», — в её тёмных глазах вспыхнула уверенность, однако в глубине души таилось сомнение насчёт правильности собственного выбора. — Ты права, для меня в первую очередь наша связь представляет научный интерес, а затем иные факторы. У нас у всех имеются свои принципы, убеждения. Я знал, ты будешь упрямо стоять на своём, а я же соглашусь с твоим мнением насчёт расторжения договора, но перед этим позволь провести с тобой пару дней в заранее подготовленной романтической обстановке, по окончанию последнего ты должна будешь дать мне окончательный ответ, — в его красных глазах спокойствие, однако в глубине души таился ранее неведомый страх, страх в неудаче и потери «тела». — Ты готов расторгнуть договор? Мы могли бы остаться партнёрами, — в голосе промелькнуло недоумение, сменяемое на привычный бесстрастный тембр, надевая маску безразличия, продолжая: — Впрочем неважно. Я согласна на твоё предложение, тем не менее оно мало что изменит. — Значит, решено. Завтра в шесть вечера у нас забронирован столик в «Дебор Отеле», после мы можем пройтись по вечерней столице. Встречаемся у заведения за десять минут до начала ужина, — оповещает, изучая её черты лица, невольно задумываясь над тем, сколько нужно снять масок, дабы добраться до настоящей личности той. — Значит, решено. Завтра в четыре часа у меня состоится запланированная встреча с герцогом, после постараюсь не опоздать на нашу встречу. Предупрежу, я буду в синем, не хочу привлекать своим настоящим, внешним видом излишнее внимание людей, особенно своих детей, — предупреждает, также изучая его черты лица, пытаясь найти хоть один намёк на раздражённость, но не безразличие к ней. — Дела по работе, понимаю. Мне не составит труда подождать тебя. Ты будешь в синем? Наконец-то мы увидим друг друга в наших цветовых гаммах, будет интересно, — спокойно подметил, ничуть не изменившись в нейтральном выражении, замечая, как в тёмных глазах промелькает удивление. — Если мы закончили, то я пожалуй вернусь в Пуассон. Мне предстоит серьёзно поговорить со своими детьми и отправить их обратно в особняк, — уходит, стоило увидеть согласный кивок головы стоящего, специально проскальзывая мимо, давая возможность вдохнуть незабываемый аромат духов и будто ожидая, что он поймает, схватит за локоть, остановит, посмотрит убивающим взглядом, покажет: она только его.       Иль Дотторе не действует, молчит, даже не прощается лишь смотрит вслед Арлекино, провожая утончённый силуэт взглядом и на губах появляется победная улыбка, поскольку «паучиха» уже находится в плену «ворона» и навряд ли из него выберется.