Глава одиннадцатая. Отношения.
13 августа 2024 г., 08:44
День третий. Кур-де-Фонтейн. «Дебор Отель». Шесть часов вечера.
Иль Дотторе смиренно, терпеливо ждал опоздавшую на пять минут Арлекино и не сразу узнал женщину идущую к нему навстречу, постукивая каблуками закрытых, чёрных туфлей об каменную кладку. На ней надето синее платье с высоким воротником и рукавами фонариками, в чьих руках скрытых за белыми перчатками расположилась маленькая сумочка, а на голове красовалась миниатюрная под цвет наряда шляпка с белоснежной лентой.
— Добрый вечер, месьё, — подойдя, поздоровалась она кивком головы, поднимая взор, встречаясь своими красными глазами с его удивлёнными, заворожёнными.
— Добрый вечер, дамазель, — поздоровался в ответ кивком головы, наблюдая, как та подходит ближе, целуя каждую из его щёк и от неё исходит совершенно другой, незнакомый аромат: словно травы для чая, ими пропахла нежная кожа и воротник платья. Он добавляет на ушко, задерживаясь в опасной близости на пару секунд: — Твоя кожа пахнет герцогом или заваренным им чаем?
— А что, если оба варианта? — дразнит, отстраняясь и видит во взгляде собеседника жгучие раздражение, а внутри неё вспыхивает желание, во взгляде же виден блестящий вызов.
— Уже ищешь мне замену или играешься со мной, хочешь чтобы я показал, что ты принадлежишь только мне? — догадывается, самодовольно ухмыляется, позволяя ей взять себя под предложенную руку.
— Ищу замену? Боюсь, герцог занят другой женщиной, что никогда не промахивается, не в фехтовании, не в огнестрельном деле, а вот месьё Нёвиллет для которого ты привёз две бутылки родниковой воды свободен. Мы двое бесстрастные и имеем свои «семьи», думаю, мы бы нашли общие темы для разговора, — чувствует, как хватка того на локте усиливается, когда они проходят по синей, ковровой дорожке к двойным дверям, перед этим поздоровавшись с швейцаром у входа, та любезно открыла паре двери, приглашая пройти внутрь.
— Как с Тартальей? Ты ведь прекрасно понимала: я в любом случае узнаю о его продолжительном визите и специально утаила, дабы потом насладиться моим раздражением от чувства собственничества и твоего молчания, — догадывается в очередной раз, стоило им войти внутрь, двинуться к оплаченному месту.
— Не смогла удержаться, поскольку ты чертовски сексуальный в недовольном состоянии. Жаль, я не могла видеть твоего выражения лица при моей беседе с Чайльдом, — говорит не без издевательской ухмылки, ощущая на себе любопытные взгляды, слыша перешептывания среди гостей.
Они обсуждают красивую пару, их наряды из «Дома Тиори», притягательную внешность, насколько гармонично те смотрятся вместе: идя нога в ногу, поднимаясь по лестнице на второй этаж.
— Мне стоит оставить на твоём плече очередное напоминание о моей собственности? Интересно, как ты будешь объяснять оставшийся на плече шрам месьё Нёвиллету? — опасно скалиться и ступает по ступеням.
— Мы будем в «отношениях» где не нужно перед друг другом объяснятся, — ответила она, будто специально говоря какие «отношения» ей больше нравятся.
— Со мной ты тоже можешь не объяснятся. Со мной тебе нужно быть лишь моей и раздетой, а остальное я узнаю сам, — сказал он, перед тем, как подойти к столику посередине с правой стороны второго этажа.
Доктор элегантно отодвигает стул для Слуги, получая в ответ слово благодарности и садится напротив, после того, когда женщина была благополучно усажена. Спустя мгновение к ним подходит официантка Аргалия, предварительно представившись и предложив меню.
— Фуа-гра и белое вино Сотерн, — произносят они вместе через пару секунд раздумий, переглядываясь между собой, вызывая у рядом стоящей сдержанную, вежливую улыбку от их синхронности.
— Заказ будет готов через пятнадцать минут, месьё и дамазель, — оповестила молодая девушка в униформе, записав ручкой необходимую информацию в блокнот и покидая клиентов.
Со второго открытого этажа открывался потрясающий вид на вечернее, чистое небо покрытое миллиардами звёзд. В ресторане с необычным названием играла с помощью виниловых пластинок и граммофона классическая, умиротворённая музыка. Посетителей в это время было ничуть не меньше и не больше чем в дневное время суток. В основном сейчас за столиками сидели парочки, что-то мило обсуждая, попивая алкоголь.
— Изумительный вид, — подмечает голубоволосая, намекая на стеклянную крышу и замечая взгляд собеседника на себе, переводя внимание на него.
— Согласен, сегодня ты выглядишь изумительно, — игриво улыбается, отзеркаливая её привычную позу.
— Потому что я временная женская версия тебя? Через два часа я вновь обрету свой облик, иллюзия маскировки никогда не длится дольше в отличии от твоей магии, не научишь? — просит, играясь указательным пальцем с волнистым локоном спадающим на лицо.
— Я могу научить, если при условии мы продолжим укреплять наши «отношения», — отвечает, жадно наблюдая, как та досадно закусывает нижнюю губу обведённую красной помадой.
— Значит, если мы расторгнем договор, то моё место займёт другая, верно? — уточняет, смотрят на него, пытаясь уловить взором каждую черту спокойного, красивого лица.
— Ментальная связь плохо изучена с научной и психологической точки зрения, насколько мне известно её трудно разорвать. Нам будет необходимо время прежде чем мы сможем окончательно забыть друг друга, а после разумеется я продолжу свой эксперимент, только на этот раз с участием моей помощницы. С Валерией процесс будет проходить проще, быстрее, поскольку с ней не нужно терять лишнего времени. Она уже предана мне, — издевается, не скрывает своей ухмылки при виде вспыхнувших недовольных глаз, поджатых губ в тонкую линию.
— Желаю удачи, — пожелала абсолютно бесстрастным голосом, хотя глаза той горели поярче любого огня, что заводили напротив сидящего. Между ними образовалась пылкая атмосфера, казалось, словно вокруг них искрятся искры готовые сжечь всё и вся, пока к паре не возвращается юная особа, сообщая:
— Ваш заказ: фуа-гра по-фонтейнски, приготовленное из гусиной печени, сверху полит ягодный соус, блюдо украшено веточками розмарина и маркотом, — молодая девушка забирает с тележки нужное и ставит перед гостями, затем берёт бутылку алкоголя, демонстративно показывает им этикетку держа в правой руке, дополняя: — Фонтейнское белое, десертное вино. Его делают из трёх видов особого винограда, подвергнутых естественному воздействию. Разрешите налить?
— Конечно, — вновь произносят синхронно обращая взгляды на пришедшую, призывая официантку учтиво им улыбнуться, прежде чем разобраться с пробкой, затем разлить спиртное по бокалам и оставить бутылку в центре стола.
— Могу ли я ещё чем-нибудь вам помочь? Возможно вы хотите заказать десерт? — вежливо уточняет персонал и в ответ получает отказ, после желает посетителям хорошо провести время, уходя к следующему столику, оставляя двоих наедине.
Они ужинают в тишине. Каждый думает о своём. Арлекино до сих пор уверена в правильности своего выбора, но сомнение со временем проведённым вместе возрастает, будто противно царапает изнутри грудь в попытке выбраться наружу. Иль Дотторе в свою очередь, как всегда излишне самонадеян, но страх провала плана, потери его «тела» также возрастает, постепенно выбираясь наружу из глубин души невольно напрягая сидящего.
Доктор под конец трапезы оплачивает счёт и предвестники покидают ресторан под названием «Дебор Отель». На улице заметно потемнело, столица гидро региона озарилась светом фонарей, зданий, жилых домов. Приятный, лёгкий, тёплый ветер развеивал голубые, женские локоны, собранные в длинный хвост и подол мужского камзола.
Пара шла под руку мимо магазина с украшениями, книжной лавки, где на стенде рекламировались только вышедшие детективные романы, привлекая покупателей своими глянцевыми обложками.
— Глядя на тебя я бы никогда не подумал, что ты любительница лёгких романов, — вспомнил тот момент с книгой в красной обложке, где на лицевой стороне было напечатано название, жанр, год и регион издателя.
— Глядя на тебя я бы никогда не подумала, что ты любитель поохотиться на дичь, — взаимно ответила на выпад, когда те завернув за угол, начали спускаться вниз по лестнице.
— Охота успокаивает, помогает оттачивать терпение, а чем цепляют романы о любви? — переглядываются между собой, поворачивая за очередной угол, идя вниз по скату к центральной площади.
— В них я могу прочувствовать то, что не могу испытать в реальной жизни… — она недосказывает, поскольку с неба укрытого хмурыми тучами закапал мелкий дождь постепенно усиливаясь.
— Поспешим в отель, иначе промокнем до нитки, — отвлёк он её от созерцания небосвода, где сверкнула молния и по пространству прогремел раскат грома, призывая последовать за ним по обходному пути, пробегая около магазина одежды «Дома Тиори», продуктовой лавки до козырька нужного здания, откуда можно наблюдать, как нарастающий дождь плавно переходит в ливень.
Многие горожане привыкшие к местным капризам «природы» открывают по дороге зонты взятые с собой или заимствуют у специальных стояк расположенных у входа любого заведения, пока всё же успевшие промокнуть любовники без стеснения жадно любуются друг другом. Прилегающие ранее к телу платье Слуги отныне выглядит будто вторая кожа, не скрывая «стоящих» вершинок грудей, а рубашка Доктора из-под распахнутого камзола очерчивает каждую мускулу пресса.
— Нам нужно принять слегка тёплую ванну, если не хотим заболеть, — предлагает низким голосом, замечая моментальную реакцию красных, блестящих от вожделения глаз напротив.
— Да, ты прав, — соглашается на предложение столь же заманчивым тембром, понимая, что за его словами завуалирован совсем иной смысл, напоминающий их первый незабываемый секс в душевой и от воспоминания тягучий ком внизу живота начинает сладко пульсировать.
Предвестники заходят внутрь отеля при этом держась за руки. Второй получает свой ключ на ресепшене и уводит четвёртую по криволинейной лестнице расположенной за стойкой на второй этаж, после по длинному коридору до его номера.
Вскоре они оказываются в помещении, предварительно помучавшись с замком двери, то ли от волнения предстоящего, то ли сама судьба потешалась над ними, но когда те остались наконец-то наедине, то должны были поддаться друг другу навстречу, сливаясь в горячем поцелуи, срывая с каждого одежду, начиная в прихожей, продолжая в гостиной, заканчивая в спальне, но любовники сдерживались от порыва выпустить скопившуюся за всё это время страсть на волю. Вместо вышеперечисленного Иль Дотторе не оборачиваясь на неё скрылся в ванной комнате, по пути говоря:
— Я хочу, чтобы ты смыла с себя чужой запах, разденься, пока я наполняю ванную, — не просит, указывает, скрываясь за дверью, не до конца закрывая ту.
Вскоре из помещения слышен звук набираемой воды. Обнажённая Арлекино переступает порог, оставив свои вещи сушиться на спинке деревянного стула около разожжённого камина в покоях. В ванной комнате пахнет эфирным маслом с освежающим ароматом перечной мяты, а в зеркале подвешенном на стене у раковин можно увидеть собственное, истинное отражение.
— Похоже иллюзия спала не только у меня, — говорит она, встречаясь тёмными глазами с красными через зеркало одновременно собирая хвост в небрежный пучок, видя, как он тоже обнажённый сидит на бортике и подзывает указательным пальцем к себе.
Любовница разворачивается, послушно ступает к любовнику, что зашёл в наполненное до середины, как оказалось на самом деле джакузи, потом помог взобраться ей, вежливо предложив свою протянутую руку. Оба отсели по сторонам, откидываясь на спинки, держа ноги согнутые в коленях при себе, устраивая руки на краях, расслабляясь в слегка тёплой воде, где сверху небольшим слоем присутствует пена.
— Я думала наши последние дни будут наполнены незабываемой страстью, как в твоём сознании, когда ты готов был буквально «съесть» меня, — высказала своё мнение беловолосая, смотря на его спокойное лицо.
— Мы полагали, что снимся друг другу и особо не заботились о последствиях, дали волю чувствам. Сейчас же мы наоборот сдерживаем себя, но надолго ли нас хватит? Хочешь ли ты перейти границу, что сама лично строишь между нами? — задаёт правильные вопросы и наблюдает за задумчивым выражением, чьи брови свелись вместе у переносицы.
— Только лишь на пару дней, желаю вдоволь утолить свой «голод», — игриво отвечает спустя мгновение и сама переступает через собственную границу, оказываясь уже верхом на мужских коленях, держась за широкие плечи, не дожидаясь ответных действий наклоняется к красивому лицу, мягко припадая к приоткрытым губам, целуя верхнюю, нижнюю, пробуя на вкус, затем цепляясь, оттягивая последнюю зубами, дабы потом слизать языком выступающую кровь и заглянуть в расширенные, блестящие, красные глаза.
— И это ты называешь страстью? — нагло бросает вызов, опасно скалиться при виде раздражённого, однако столь похабного её выражения.
Арлекино вновь подаётся вперёд, проникая языком внутрь, изучая одновременно двигаясь бёдрами по ощутимой эрекции, оглаживая плечи, спину, выше к шеи, вплетаясь пальцами в голубые локоны, надавливая на затылок, призывая ответить.
Иль Дотторе отвечает, сплетаясь с её языком словно в горячем «танце», взаимно пробуя на вкус, сильные руки же переходят с краёв джакузи на женскую талию, выше по чувствительному позвонку и вниз до упругих ягодиц, сжимая до будущих синяков, после помогая себе проникнуть в узкое, тёплое лоно под их совместные вздохи заглушённые в уже открытом поцелуе, когда каждый хочет «съесть» друг друга.
Слуга совершает медленные движения, скользя влагалищем по члену, пока уста впервые переходят на мочку уха без серёжки, засасывая, спускаясь к шеи, оставляя на горле собственнические засосы, теперь пробуя на вкус его покрытую мурашками кожу, чувствуя взаимные действия на своей шеи и прохладные, сжимающие ладони на талии, призывающие двигаться быстрее и та подчиняется попутно цепляясь за пряди крепче, отдергивая голову того назад, проводя мокрую дорожку: начиная с впадины между ключиц, вдоль кадыка до подбородка, заканчивая путь на губах, чтобы затем отпустить волосы и слиться в новом, жарком поцелуе.
Жгучая страсть накрыла обоих, они желали обладать друг другом, стать единым целым насколько это возможно, притягивая каждого ближе к себе: за тонкую талию или обнимая за шею, прижимаясь небольшой грудью к крепкой.
Их тела остро реагировали на любые касания, пелена возбуждения застелила глаза, а связь словно стала сильнее, крепче, поэтому любовница без лишних слов догадалась о смене позы, позволяя любовнику приподняться вместе с ней, подсадить под ягодицы на бортик, прислоняя к холодной стене спиной и самому встать на колени, беря инициативу: держась за округлые бёдра, совершая глубокие, жёсткие, размашистые толчки, выбивая с губ громкие, ласкающие слух стоны и издавая до предела возбуждающие рычание в ответ.
Доктор заглядывает в полыхающие, крестообразные зрачки, теряясь в их глубине, не боясь сгореть от её огня, не боясь превратиться в безвкусную воду, пока та не отрывается от его расширенных зрачков, впиваясь ногтями в спину, пошире разводя ножки и чувствуя приближающийся оргазм с последним, глубоким толчком.
Она выгибается в спине с окончательным стоном экстаза, сокращаясь вокруг пульсирующего пениса, ощущая столь правильную, тёплую заполненность в себе, слыша гортанное рычание, чувствуя, как пальцы на бёдрах сжимают кожу, видя, как веки того прикрываются от наслаждения.
Он наклоняется к ней, соприкасаясь лбами, пытаясь привести дыхание в норму и постепенно отходя от полученного удовольствия, но от чего-то покидать разгорячённое тело не хотелось, наоборот желание возвращалось вновь, стоило услышать:
— Мне нравится вкус твоей кожи, сладкий, — последнее словно с уст той прозвучало настолько возбуждающи, от чего их взгляды из приоткрытых век встретились.
— И ты готова вылизать меня всего, если появится шанс? — спросил не без довольной ухмылки, вспоминая момент с шеей и её проворным языком.
— Оставим самое лучшее на потом, а сейчас давай примем водные процедуры и после ляжем спать. Думаю, завтра предстоит насыщенный день, — тёплые ладони переходят со спины к крепкой груди, тем самым отталкивая от себя.
— Я рассчитывал на продолжение, но ты права, оставим самое лучшее на потом, — соглашается и прежде чем окончательно отстраниться, наклоняется в бок, дабы включить кран с горячей водой у смесителя расположенного по центру джакузи.
День четвёртый. Апартаменты Иль Дотторе.
Настойчивое солнце пробивалось сквозь лёгкие шторы колышущиеся от ветра из-за открытого окна, разнося по помещению аппетитный запах свежих круассанов, багета, сливочного масла, ягодного джема и горячего кофе.
Четвёртая предвестница сладко потянулась в постели, вдыхая соблазнительные ароматы классического Фонтейнского завтрака и с досадой не ощутила прохлады мужского тела рядом, тот снова крепко обнял её перед тем, как окончательно уснуть, но его отсутствие объяснялось тем, что он заказал им двойной завтрак в номер к которому прилагался роскошный букет из радужных «роз», поставленный в вазу на кофейном столике, где расставлен сам завтрак.
— Доброе утро. Время десять часов утра, а моя Арлекино только проснулась от крепкого бодрствования, за это время я успел привести нашу одежду в идеальный вид сдав ту в прачечную, заказать завтрак и лично сходить за букетом цветов, как подобает хорошему любовнику, — самодовольно скалиться, имея настоящий внешний вид, одетый в привычный домашний наряд состоящий из синей рубашки и свободных, тёмных брюк, восседая в кресле у того самого столика в углу около камина.
— Доброе утро. Спасибо за «заботу», но неужели ты пытаешься переубедить меня подобным образом? Я знаю, ты никогда ничего не будешь делать, если не извлечёшь из этого выгоду, — произнесла сонным голосом, присаживаясь в постели, замечая у изножья два запакованных костюма.
— В этом мы похожи, не правда ли? Переубедить? Скорее показать, кого ты потеряешь, отказавшись от наших «отношений»: идеального любовника, знающего каждую твою эрогенную зону, способного довести до оргазма за каких-то тридцать секунд лишь одними пальцами, — оскал становится опасным, длинные пальцы расположенной на подлокотнике руки специально постукивают по деревянной поверхности, перенаправляя на них внимание.
— А кого потеряешь ты? Я не идеальная любовница, от меня ты не получишь «заботы», я не знаю твоих эрогенных зон, я не способна довести тебя до оргазма за тридцать секунд. Уверена, тебе будет проще с твоей преданной помощницей, чем со мной, — встаёт с кровати, ничуть не смущаясь собственного обнажённого образа и проходит мимо прямиком в ванную комнату, слыша вслед:
— Мы только начали познавать друг друга, представь, что мы сможем творить, когда укрепим нашу связь. Да, с помощницей проще, тем не менее с тобой сложнее, интереснее, захватывающе, — честно признался голубоволосый, взирая, как беловолосая замерла на мгновение у порога, поскольку сомнение таившиеся в глубине души наконец-то выбралось наружу, противно сжимая грудь.
Приведя себя в порядок, шпионка позаимствовала махровый, белый халат весящий на крючке, надев тот поверх голого тела и возвращаясь в спальню, прошла к столику, присаживаясь на свободное кресло обитое синим бархатом, затем приступая к завтраку вместе с до этого читавшим газету, интересуясь:
— Чем займёмся сегодня? — отламывает кусочек от круассана, ножичком берёт небольшое количество джема намазывая поверх и съедает.
— На четыре часа у нас запланирована прогулка по округи оперного театра «Эпиклез». На двенадцать часов у меня и агента назначена встреча с главами института Фонтейна. Разумеется, старик послал меня в гидро регион не только следить за благополучным возвращением Гнозиса, отправив со мной своего агента на всякий случай, если я захочу вытворить что-нибудь, но и для подписания договора о взаимовыгодном партнёрстве с разрушенным на данный момент институтом. Мы дадим им финансовую помощь, взамен они будут делиться своими открытиями с нами в научной сфере, — повторяет её действия, вместо джема используя сливочное масло под осуждающий женский взор, уточняя с раздражением: — Что?
— В Фонтейне сливочное масло обычно намазывают на багет, потому что само тесто круассана и так состоит из большего количества масла, — ответила, не прерывая зрительного контакта, прикусывая нижнюю губу без привычной помады при виде оставленной начинки в уголке его уст.
— Тц, — лишь цокнул учёный, внезапно ощущая на своих губах указательный палец той, что смахивает остатки масла и поспешно отстраняется, однако сильная рука перехватывает кисть, обхватывая пальчик своими устами, слизывая языком с кончика продукт из сливок, заглядывая в заблестевшие глаза, отпуская палец, говоря низким голосом: — Одна из твоих эрогенных зон — руки. Стоило мне только коснуться и на твоей коже появились мурашки.
— Если ты продолжишь, то опоздаешь на встречу, — подметила она, чувствуя, как он проводит носом по месту где учащенно бьётся пульс, оставляет лёгкий поцелуй и плавно отпускает, позволяя хозяйке вернуть себе руку, чтобы взяться за ручку чашки с кофе, после отпивая содержимое, уводя взгляд с довольно ухмыляющегося на вид пассажа Вазари из открытого окна.
Арлекино осталась в номере одна, когда переодетый в уличную одежду, принявший другой вид покинул её, отправляясь вместе с агентом господина Пьеро в новый исследовательский институт Фонтейна.
Помещения VIP-номера исполнены в стиле прованса, как впрочем весь гидро регион в целом. Четвёртая предвестница устроилась на диване в гостиной с детективным романом в руках, взятым ранее из книжного шкафа и принялась за чтение. Ближе к обеденному времени в дверь постучалась, как выяснилось позже официантка, без лишних слов предоставив постоялице обе порции обеда и забрав грязную посуду в спальне, удалилась прочь.
Обед состоял из овощного салата, рыбного блюда, сыра и кофе. Слуга восседая в кресле, в покоях принялась за первое, насаживая на вилку помидоры, отправляя в рот и смотря задумчивым взором на пустующие место напротив.
«Может мне стоит согласиться?» — подумала она, прежде чем мысленно дать себе пощёчину. Нет, никакого пересечения границы, если они продолжат, то привыкнут друг к другу, связь всё будет труднее разорвать, а что дальше? Влюблённость? Любовь?
— Только не он… — говорит сама себе, нервно беря прибором листья салата.
«Не в этой жизни» — твердила каждый раз при мысли о высоком чувстве, тем не менее в глубине души всё же желала испытать его, как любая другая женщина, но не с подобным мужчиной. Уж точно не с безумцем, ставящим опыты, эксперименты на когда-то её братьях и сёстрах, однако его харизма, гениальность и то, как руки умело доводят до искупления, то, как целуют губы, то насколько хорошо он знает тело той, подобные факты сводят с ума, заставляют мучаться от сомнения. Они подкупают согласиться, продолжить их безумие на двоих.
Стук в дверь отгоняет прочь раздумье, Арлекино убирает пустую тарелку на поверхность, встаёт, выходит из спальни, идёт через гостиную в прихожую, снимает защёлку, открывает дверь, встречается с красными глазами взглядом, отходит в сторону, пропуская прибывшего внутрь, закрывает за ним дверь, говоря:
— Тебя не было три часа. За это время я успела прочитать пару страниц скучного детективного романа и принять официантку в номер с заказанным ранее обедом на двоих. Ты действительно продумываешь всё заранее, — сказала та, наблюдая за снятым с широких плеч камзолом и как тот подходит к вешалки около находившейся у двери, вешая вещь за петлицу на крючок.
— Я слышу комплимент? — уточняет, совершая пару медленных шагов к стройному, укутанному в халат телу, оказываясь в опасной близости, будто повторяя сцену из их «сна».
— Да, мне нравится в тебе эта черта и одновременно напрягает, — признаётся, невольно уводя взгляд на его уста, выдавая своё желание прикоснуться к ним своими, пока руки же скрещены у груди.
— Ты забыла закрыть щеколду, — подмечает, издевающиеся ухмыляясь, наклоняясь ближе, дабы выполнить действие за неё и вдохнуть аромат эфирного масла всё ещё исходящего с шеи, чья нежная кожа покрыта багровыми засосами, а если отодвинуть ткань халата, оголить плечо, то можно лицезреть собственнический укус.
— Может быть я сделала это специально? Хотела подразнить и не удержалась, — игриво ухмыляется в ответ, перед тем, как повернуть к нему голову, встречаясь с удивлённым взором и тонкие руки переходят к крепкой груди, утончённые пальцы поправляют галстук аскот, резко дергают на себя, сокращая всякую дистанцию, шепча в приоткрытые губы, прежде чем грубо оттолкнуть от себя и возвратиться в покои: — Не одному тебе играться со мной. Пойдём, обед остынет и мы же не хотим опоздать на прогулку?
— Вот сука… — тихо произносит, довольно улыбаясь от наглой выходки любовницы, идя за ней и всё ещё пытаясь сморгнуть с глаз видение желанных, даже без вишнёвой помады сладких уст.
Трапеза прошла в тишине, после четвёртая предвестница переоделась в чистый, свежий наряд, пока второй предвестник смиренно ждал её, сидя в кресле, жадно взирая за процессом переодевания у напольного зеркала и в конце поднимаясь, подходя, помогая с невидимой застёжкой платья, специально, дразняще касаясь пальцами позвонка, замечая, как беловолосая затаивает дыхание и не сводит заворожённых, блестящих, тёмных глаз с отражения.
— Непривычно видеть нас без иллюзий, тем более в цветовых гаммах друг друга, — сказала шпионка, чувствуя на своей талии прохладные руки, пересекаясь взглядами, видя в расширенных зрачках тот же самый захватывающий огонёк.
— Значит, ты не отрицаешь, что мы прекрасно смотримся вместе? Будь то в цветовых гаммах друг друга или в привычной одежде или вовсе без неё? — задаёт правильные вопросы, обдувая дыханием одно из ушек со совершенно другими серёжками: серебряными гвоздиками с драгоценными нефритами.
— Думаю, такому эгоисту, как ты, прекрасно подходит лишь моя иллюзия, — пытается увильнуть от ответов, взирая за его осуждающим покачиванием головой, стоило тому отстранится, говоря довольно серьёзно:
— Глупо отрицать очевидное, поскольку твои глаза говорят за тебя. Кого ты пытаешься обмануть, меня или себя? — слова учёного словно дают ей хлёсткую пощечину, помогая вновь усомниться в правильности своего выбора по поводу их «отношений» и не дождавшись ответа, разворачивается, уходит в прихожую, оставляя ту опять наедине со своими мыслями.
Оперный театр «Эпиклез».
Предвестники прибыли на станцию «Маркот» с помощью аквабуса. По пути, сидя вместе они смогли насладится потрясающими видами острых гор, яркой зелени, голубого моря, разрушенных мостов ведущих к руинам центральной лаборатории, чьи кубические формы левитирующие в воздухе наполнены водой.
Мелюзина и гид в одном лице по имени Эльфан скучающим голосом поприветствовала путников, дальше ведя экскурсоводный монолог об острове Эринии до их прибытия на нужную, конечную станцию, рекомендуя при уходе не забыть забрать свои личные вещи.
Они молча шли по каменной дорожке, вниз по лестницам до небольшого фонтана со стоящими по кругу статуями в виде морских львов, гордо смотрящими за бьющимися струйками воды. После него поднялись выше по лестнице и ниже по спуску мимо идущего патруля состоящего из одного жандарма, около наблюдающих за природой, ведущих между собой различные беседы.
— Хотела спросить: разве важные, деловые встречи не назначаются на будние, рабочие дни? — подала голос Слуга, держа рядом идущего под руку.
— Пришлось перенести встречу с пятницы, поскольку не хотел опоздать на ужин с тобой. Впрочем ты бы могла поступить также, — без зазрения совести упрекает Доктор, смотря вперёд.
— Могла бы, но не желала лишать герцога законного выходного. Признайся, дело ведь в том, что ты позволил мне дать время на подумать насчёт наших «отношений»? — догадывается, встречаясь взором с довольными, красными глазами.
— Признаюсь, ты права. Сегодня вечером ты должна дать мне ответ, после которого решаться наши «отношения» и останешься ли ты со мной на ночь в моём номере, — он серьёзен, от чего она невольно напрягается, а дыхание от волнения словно прерывается.
Следующий путь любовники преодолевают в напряжённой атмосфере, пока те не доходят до инженера стоящего с камерой расположенной на штативе. Иль Дотторе оставляет Арлекино в стороне смотреть за танцующими меками, сам подходит к молодому юноше о чем-то договаривается и через пару секунд механизмы застывают в одной позе в центре, позволяя паре под руку пройти на круг, окружённый тремя величественными, большими тронами.
— Дамазель, позволите пригласить на танец? — вполне ожидаемо просит мужчина, отпустив, сделав шаг назад и слегка склонив голову в приветственном поклоне.
— Позволяю, — её тембр бесстрастен, хотя из груди вырывается вздох от внезапности, когда тот грубо цепляется за протянутую тёплую ладонь своей, вплотную приближая к себе, хватаясь за талию и начиная мягко, уверенно вести.
— Терпеть не могу танцы, но с тобой хочется наслаждаться каждым мгновением проведённым вместе, — его слова сказанные низким баритоном обжигают ухо, а хватка будто становится сильнее, ещё ближе притягивая к себе, превращая классический вальс во что-то горячее.
— Играешь романтика? Скверная игра, я вижу настолько тебе не приятно, глаза не соврут, — их недовольные и одновременно блестящие взгляды пересекаются. В данный момент они испытывают друг к другу столько противоречивых чувств: раздражение, вожделение, сомнение, страх.
— Играю, ради тебя, Слуга. Для меня лично вся эта тривиальность пустая трата моего времени, я бы лучше «станцевал» с тобой в постели. Хочу исследовать каждый сантиметр твоего тела, желаю проникнуть в тебя и твоё сознание, — позволяет отстраниться от себя, поднимая их руки вверх, чтобы прокружить утончённый силуэт на месте.
— Играешь не ради меня, а ради эксперимента, Доктор. Мне напомнить твои слова, что стоит у тебя на первом месте? — уточняет, прежде чем оказаться прижатой спиной к его крепкой груди, ощутить почти невесомое касание губ на шеи, слыша в ответ:
— Не отрицаю, но второе место занимаешь ты. Скажи мне, готова ли ты продолжить наши «отношения»? — интимно шепчет на ухо, отмечая, как любовница податливо склонила голову в сторону, а глаза застелила знакомая пелена, тем не менее заданный вопрос словно окатил её ледяной водой, призывая опомниться и застыть в объятиях на несколько секунд.
— Нет, — сказала резко она, отрицательно покачала головой и сбросила сильные руки с талии своими, желая выбраться из плена, совершая один единственный шаг прочь, дабы быть вновь пойманной им за кисть.
— Ты уверена? — спрашивает он, в чьём раздражённом тембре промелькнул едва заметный страх.
— Да, — чётко произнесла, без малейшего сомнения, выдёргивая свою руку из хватки, окончательно ставя между ними границу, уходя, не оборачиваясь, а на узких плечах вновь почувствовался давящий, тяжёлый груз.
Иль Дотторе в это время стоит в одной позе, анализируя происходящие с ним, будто остановившиеся меки по центру круга, пока капли начинающегося дождя не привели к спонтанному, нервному действию: тот взъерошил свои белые волосы с характерным рыком и резво двинулся вперёд, поднимаясь по лестнице к инженеру, что неловко отвёл взор при встрече с пылающими, красными глазами, говоря:
— Не расстраивайтесь, месьё. Фонтейнские женщины почти все довольно высокомерны, я считаю, она вскоре поймёт кого потеряла, — пытался поддержать, от чего ощутил на плече крепкую, болевую хватку, заставляющую скривиться в лице.
— Не сомневаюсь. Ретушированные фотографии отправишь по указанному адресу, завтра утром они уже должны быть у меня или я расторгну партнёрство с институтом, — вручает в протянутую ладонь аккуратно сложенную записку, ранее взятую из потайного кармана камзола и покидает схваченного врасплох, всё ещё надеясь догнать, увидеть уже бывшую любовницу.
***
День пятый. Порт Ромарин. Корабль выполненный в стиле Снежной отплывал рано утром. Арлекино прибыла на порт первой, наблюдая за тем, как её багаж загружают рабочие, а Гнозис уже успешно передан агентам, унесённый в особо охраняемое место в грузовой части. Вчера, после поспешного ухода, шпионка сразу отправилась на излюбленный берег около руин прошлого «Дома очага». Просидев там на песке, не боясь испортить платье примерно до часов десяти ночи. Рассматривая море, рассуждая о правильности выбора, убеждая себя, что принятое решение было всё же верным, но груз давящий на плечи, в области груди, где бьётся сердце говорил о другом. «Скорее всего причина в ментальной связи. Нужно лишь подождать и чувства притупятся, забудутся…» — думала Слуга, возвращаясь уже в особняк, чьи окна были зашторены, а свет внутри погашен. Милые дети спят, поэтому «Отец» ступала к себе буквально на носочках, взяв в руку свои туфли на каблуках. Иллюзия давно спала с её лица, теперь в подвешенное зеркало у комода в спальне смотрели тёмные, от чего-то потускневшие глаза. Когда-то открытое на распашку окно, теперь закрыто, даже шторы перекрывали вид. В этом удостоверился сам Иль Дотторе, запустив жучка для слежки и убедился в том, что Арлекино плохо спала этой ночью, поскольку свет в покоях периодически включался и выключался. Они ощутили друг друга на расстоянии, будто находились совсем рядом, чтобы уловить ароматы каждого, прочувствовать тепло и прохладу. Четвёртая предвестница застыла на месте, не смея повернуть головы, в груди же опять болезненно сжалось сердце, когда знакомый, уже бывший любовник в своём настоящем образе прошёл мимо, не дожидаясь, пока кто-то из рабочих справится с его багажом, за ним последовал агент господина Пьеро, однако неожиданно остановился напротив стоящей, обращаясь: — Доброе утро, госпожа. Извините, что отвлекаю, но господин второй предвестник приказал мне передать вам ваш чемоданчик и просил настоятельно проверить содержимое, — прозвучал мужской спокойный голос, призывая ту поднять на безразличное, скрытое за маской лицо взгляд. — Доброе утро, спасибо, вы свободны, — сказала кратко, забирая предмет, взирая за его кивком головы, разворотом и военной походкой за ушедшим учёным. Корабль вскоре отплыл, оставляя Фонтейн позади. Слуга не выходила из покоев, кроме посещения завтрака, обеда и ужина в ресторане. Да, для высших офицеров имелись все удобства, а роскошный интерьер лишь подчёркивал их статусы: стены отделанные красным деревом, позолоченным декором, витражные стёкла, круглых окон пропускали много солнечного света, мебель же гармонично сочеталась со всеми элементами общего интерьера. Они не встречались в коридорах, в ресторане, словно избегали друг друга, но их глаза невольно всякий раз искали каждого, пробегая взорами по помещениям, людям. Ночью женщина вновь кое-как уснула, прекрасно зная, что её будут ждать души, явно соскучившиеся по своей убийце. Вокруг темнота, только слышны обречённые вздохи, болезненные стоны, душераздирающие крики и проклятья в адрес оборвавшей их жизни. Они тянулись к ней, хватали за ноги, руки, оставляя на коже отметины, как от ожогов и если вовремя не выбраться, то фантомы утянут в пучину своей боли, страданий, заставят прочувствовать всю агонию, что испытали те перед смертью. Слуга не сопротивляется, позволяя им утянуть ту: кровавыми, гниющими пальцами дотрагиваясь до лица, закрывая окончательно весь обзор, погружая словно в девять кругов ада, которые необходимо обязательно пройти, дабы очнуться. Просыпается беловолосая резко, подскакивая в постели, покрытая лёгкой испариной и спустя мгновение приходит в себя, встаёт, проходит в ванную комнату, смывая с лица последствия очередного кошмара ледяной водой, затем решается найти успокоительное в собственном багаже, но натыкается взглядом на чемоданчик оставленный на стуле около туалетного столика. В нём при открытии обнаруживается конверт. В котором оказываются фотографии, на них изображены моменты их танца, оставшимся лишь отчасти приятным прошлым: как крепкие руки грубо, однако уверенно прижимали к себе, сказанные слова обжигали ухо, касания уст на шеи будоражили. — Мне нужно забыть, не вспоминать… — с тяжёлым вздохом произнесла сама себе, убирая фотографии обратно в конверт, желая избавиться от них по прибытию в Снежную, но что делать с подаренным цветком? Наверное, помощник хорошо позаботился о нём и хозяйку ждёт расцветший, красивый бутон. Может оставить? Ведь Доктор старался, анализировал всю растительность Фонтейна ради подарка, ради их связи… Внезапно пазл в её голове сложился и пришло осознание. Нет, не осознание, что всё это время ей не снились кошмары, с той самой встречи в его загородном доме, поскольку все мысли были заняты их последующими встречами. Об этом она догадалась ещё вчера, когда фантомы решили навестить свою убийцу, после продолжительного отсутствия. Фотографии в конверте оказались в чемодане, когда пришло полное осознание, понимание его плана. Конечно, раньше Арлекино догадывалась о том, что Иль Дотторе задумал заполучить шпионку и было весьма подозрительно, когда учёный так легко решился отступить в случае провала. Скорее всего теперь он ожидает прихода бывшей любовницы. Зная, она захочет выяснить верны ли её предположения и конечно же та уверена в своём самоконтроле, поэтому успеет уйти без последствий, точнее постарается, как вовремя совладала с собой в момент их решающего танца. В коридоре ведущего в спальни предвестников никого не было, а ниже по лестнице вряд ли кто-то услышит настойчивый стук в чужую дверь. Доктор открывает не сразу, специально тянет момент, чтобы выйти к Слуге в одном банном полотенце натянутым на бёдра, явно после принятия душа. — Ты в курсе зачем я здесь, — закрывается от него, скрещивая руки у груди, тем не менее заходит внутрь узкой прихожей, дальше не проходит, смотрит прямо в спокойные, красные глаза, не смея увести взор ниже. — Не хочешь пройти, выпить? — спрашивает, закрывает дверь, уже зная очевидный ответ: — Нет, я хочу лишь узнать о твоём плане и сразу уйти, — говорит серьёзно, ощущая на себе изучающий, наглый взор пробегающий по знакомому тёмному халату с перьями накинутому поверх неглиже. — Правда? Могла бы тогда одеться поскромнее, — опасно скалиться и взаимным серьёзным тоном продолжая спустя секунду: — Хорошо, я утолю твоё любопытство, поведаю тебе о моём плане, послушай… Пьеро после встречи с Царицей и Арлекино, вызвал Иль Дотторе в свой кабинет, поведал ему о проблемах второй в её приюте и посоветовал следить за ней, также за Гнозисом. Второй предвестник считая ситуацию подходящим моментом, решил создать план, при котором в конце любовники обязательно продолжат укреплять связь. План состоял в том, чтобы в первую очередь вызвать у четвёртой предвестницы собственническое чувство, заставить задуматься над их «отношениями». В этом разумеется ему помогла помощница, якобы отправленная в отпуск. Во-вторых, дождаться от неё ответного письма с просьбой доставить огненные сосуды. В-третьих, поставить ультиматум, указать место, заставить задуматься снова. В-четвёртых, попросить подумать пару дней над принятием окончательного решения над их «отношениями». В-пятых, провести первый день в романтической обстановке, во второй день вести себя, как идеальный любовник, оставить одну на несколько часов для раздумий, закончить день приглашением на танец, получить отказ в продолжении «отношений». В-шестых, позволить побыть одной определённое время, дать поразмыслить, всё сопоставить и прийти к нему удостоверится. В-седьмых, дождаться самому, поведать план и кое в чём признаться. — Признаться в чём? — недоумевала женщина, услышав объяснения от рядом стоящего буквально в шаге, понимая, её предположения были верны. — Признаться в том, что я ещё ни разу не испытывал столько эмоций, чувств к особи женского пола. Да, для меня это в первую очередь эксперимент, тем не менее я открыт для новых ощущений с тобой и не одно другое «тело» не сравнится с твоим, — мужчина говорит честно, открыто, тем самым цепляя кое-что в её груди, заставляя сердце замереть на мгновение, затем забиться быстрее. — Хочешь сказать, будто я особенная для тебя или это очередная манипуляция? — старается выглядеть бесстрастно, изучая черты абсолютно спокойного лица, заглядывая в расширенные зрачки глаз, видя в них знакомый блеск и решимость. — Особенная, значимая, недоступная, та которую я боюсь потерять и готов добиваться снова, если не заполучу сейчас, — тембр уверенный, но тот не переступает границу, стоит на месте, выжидает подходящего момента. — Звучит, как признание в любви, но мы оба знаем, что не способны испытывать друг к другу подобное чувство, — открывается, убирает руки за спину, облокачиваясь ими о край комода. — Нет, не любовь, между нами одержимость, влечение, привязанность, симпатия. Ты ведь понимаешь это, однако боишься переступить границу, снять кавычки с наших «отношений», принять действительность, убеждая себя в правильности закрыться от собственных чувств, поскольку самоконтроль важнее, — пользуется моментом обескураженности собеседницы от сказанных слов, будто голубоволосый добрался до настоящей личности беловолосой, до глубины души, где сокрыты сокровенные тайны, совершает шаг, не прикасается, замечая, как дыхание той становиться чаще, в удивлённых крестообразных зрачках вспыхивает знакомый огонёк вожделения при его приближении. — Да, ты прав, я боюсь того, что если соглашусь, то не смогу остановится и именно ты станешь моей слабостью из-за которой… я смогу сгореть. Точнее, уже ею стал, я кое-как себя сдерживаю от порыва оттолкнуть тебя и уйти, чтобы потом вновь искать тебя везде взглядом или податься близости и пожалеть на следующие утро… — её голос прозвучал обреченно, надрывно, наконец-то принимая действительность. — Избавляешься от любой слабости, верно? Точно также, как избавилась от дорогого фантома? Уходи, я не удерживаю тебя насильно, но знай я не остановлюсь и обязательно добьюсь согласия, подашься близости и я уверяю тебя, ты не пожалеешь на следующие утро. Выбирай, — его низкий голос предательски ласкает слух, призывая разуму отступить, дать волю чувствам. — Я не избавилась от Клерви, а отпустила, прошу уяснить, — пригрозила, однако не ушла, взором спускаясь к аккуратным губам, вновь выдавая своё желание, а тёплые руки в свою очередь нарочно медленно касаются крепкой груди, по телам двоих следует разряд от соприкосновения и женщина тихим голосом просит: — Не дай мне пожалеть… Граница, убеждения рушатся, когда ладони не отталкивают, наоборот поднимаются выше к шеи, притягивая ближе к себе, дабы слиться в необыкновенно чувственном поцелуе, ощущая, как пол уходит из-под ног, внутри них загорается тепло перерастающие в жар, будто они ждали этого момента вечность. Она позволяет сильным рукам снять с узких плеч халат до локтей, перейти губами на нежную кожу горла, оставляя собственнические засосы смешанные с лёгкими укусами, пока её отвечают той же взаимностью, руки спускаются вниз к выпирающим ключицам, ноготки проводят по груди, задевая соски и реакция происходит незамедлительная: мурашки приятной волной пробегают по его телу. — Шея, грудь, где же ещё прячутся твои эрогенные зоны? — обдувает дыханием ухо с продетой, голубой серёжкой одновременно дразнящими движениями обводя ареолы. — Ниже… — отвечает с хрипотцой на ушко и тёплые ладони спускаются вниз, очерчивая каждую мышцу подтянутого пресса до махровой ткани банного полотенца, распутывая, откидывая вещь на комод, тем не менее продолжить исследования он не дал, наконец-то снимая с женских локтей халат, затем приступая к неглиже, убирая прочь и прохладные ладони касаются округлых бёдер, стаскивая с них чёрные трусики, после благополучно спавшие на пол. Иль Дотторе подхватывает держащуюся за широкие плечи любовницу под ягодицы, усаживая на край деревянной поверхности позади, затем раздвигает пошире ножки, наклоняется к небольшой груди, начиная ласкать вершинки языком одновременно проскальзывая указательным пальцем по половым губам, распределяя естественную смазку и проникая им во влажное влагалище приступая к манящим движениям, большим же стимулируя клитор круговыми движениями, слыша, как вздохи удовольствия слетают со сладких уст вместе со скорой мольбой: — Пожалуйста, не растягивай момент, войди в меня… — оглашает своё острое желание почувствовать его член внутри и оно исполняется, когда тот отстраняется от окружностей с довольной ухмылкой, берёт стройные ноги, закидывает к себе на плечи, призывая ту отвести руки назад за спину, опереться о них, только потом ощутить постепенно входящий в разгорячённое тело пенис и издать вместе с ним в унисон первые стоны, не отрывая взглядов друг от друга. Арлекино теряется в пространстве, забываясь от глубоких, быстрых фрикций, чувствуя на спине прохладные ладони любовника позволяющие остудить буйствующий пожар, разливающийся огнём по всему силуэту, от чего чернота её рук доходит почти до предела печатей, особенно в момент нагрянувшей приятной разрядки и мужчина подхватывает содрогающуюся, ухватившуюся за его шею снова под ягодицы. Он не выходя из неё уносит к кровати, взбирается на постель, укладывает по середине и только успевает выбраться из объятий, как ступни женщины оказываются на крепкой груди, подталкивая сесть. — Хочу испробовать тебя, — соблазнительно произносит Слуга, показательно обводя губы язычком и мужчина лукаво усмехнувшись повинуется, отодвигаясь, присаживаясь около изножья, опираясь на свои руки за спиной, пошире разводя ноги, наблюдая за поднявшейся, что грациозно сократила между ними расстояние на четвереньках. Она наклоняется вниз, выгибаясь в спине, открывая потрясающий вид на округлые, поднятые вверх бёдра. Умелый язык касается мошонки призывая его затаить дыхание от приятной ласки, затем проводит им выше по стволу до головки, целуя ту, поднимаясь в локтях, мокрой дорожкой по прессу, обводя каждый затянутый срез. — Иди ко мне… — уже просит Доктор, желая ощутить мягкость, узкость её лона на своём члене и просьба исполняется, когда та послушно оказывается верхом на разведённых ногах, помогая себе насадиться на пенис, чтобы потом издать стон в приоткрытые губы от неглубокого проникновения, вновь обнимая любовника за шею, ощущая на своей талии взаимные объятия. Они не спешат, создавая не торопящиеся фрикции, откровенно наслаждаясь близостью: нежно целуя друг друга, оглаживая тела и под конец ускоряясь, царапая ноготками его спину, хватаясь за её ягодицы, сжимая. — Мой… — шепчет Арлекино на ухо, словно находясь в бреду, ощущая, как буквально горит от переполняемых чувств, эмоций, лишь прохладный стан Дотторе помогает не испепелиться заживо, будто поддерживает между ними гармонию и первая не удерживается от соблазна спуститься с шеи поцелуями, впиться зубками в плечо под рычание второго у её ушка и смесь боли, наслаждения смешиваются, стоило одновременному оргазму накрыть обоих. Спустя время, после привычного совместного принятия душа, те оказались в постели под одним одеялом, лёжа лицом к лицу на боку. В их взглядах направленных друг на друга что-то бесповоротно поменялось, появились еле заметные проблески тепла. — Не жалеешь? — уточняет голубоволосый, заправляя прядь её распущенных волос за ухо. — Ещё не утро, — спокойно подмечает, снова увиливая, затем издаёт ироничный смешок, поскольку уже знает ответ и касается пальцами места недавнего укуса на широком плече, дополняя более интимным голосом, как бы отвечая на его вопрос согласием: — Теперь ты только мой… — Точнее сказать, теперь мы принадлежим друг другу, верно? — берёт её ладонь в свою, целуя костяшки. — Верно, тогда нам может стоит изменить договор? Добавить пару новых пунктов, если мы хотим дальше укреплять наши отношения? — последнее слово прозвучало не так пренебрежительно, как раньше, обозначая то, что та наконец-то сняла с него кавычки, принимая важность. — Ты права, нам стоит вместе обдумать новые пункты, но попозже. Я знаю, тебя мучали кошмары, поэтому советую поспать, — учёный отпускает руку шпионки, чтобы повернуться к светильнику, выключить, вернуться обратно и властно притянуть к себе несопротивляющуюся за талию, позволяя уткнуться носом ему в ключицу, вдыхая знакомый, успокаивающий аромат. — Твой план всё же удался, гениальный упрямец, однако не думай, что я после буду покладистой и послушной, — предупредила, обжигая дыханием покрытую мурашками кожу и в подтверждении слов впиваясь ноготками одной ладони в крепкую грудь. — Не сомневаюсь, ты будешь столь же упрямой и недоступной. Мне нравятся эти черты характера в тебе, — признаётся, победно, самодовольно скалиться, пряча лицо в её приятно пахнущих цветами локонах, прикрывая глаза, постепенно засыпая вместе со своей любовницей.
