Безумие на двоих

      Понедельник. Кабинет Иль Дотторе.       Разлука с Арлекино была недолгой. Буквально ранним утром они привели себя в порядок, быстро позавтракали и отправились на работу, выходя на своих станциях, а вечером, после трудового дня встретились на сеансе психотерапии.       Было бы замечательно, если они вернулись в загородный дом вместе, как настоящие возлюбленные начавшие серьёзные отношения, приготовили вместе ужин, занялись совместными делами попутно обсуждая их будущее: финансовые планы, обустройство дома, знакомство с родителями, если такие имеются, возможный брак, детей, после занялись сексом перед сном и уснули во взаимных объятиях.       Но, оба предвестника не относились к подобному типу людей. Нормальных людей, без своих безумных «тараканов» в голове. Для них серьёзные отношения несли абсолютно другой смысл: совместный вклад в будущее друг друга, достижения целей, ни семьи, ни детей, только они и их эгоистичные желания.       Конечно, проживание вместе никто не отменял, не запрещал, как и личные встречи для развития ментальной связи. Доктор уже внёс свой вклад позволяя напротив сидящей посещать собственный дом в любой момент, вручая запасной ключ, даже купил необходимые вещи. Слуга же ранее не торопилась с важным шагом, однако, после вчерашнего приняла решение по этому поводу. — Ключи, номер дома, название улицы, — протягивает конверт с необходимым шпионка, наблюдая, как учёный удивлённо вскинув брови, забирает предмет, открывает, берёт в руку содержимое, внимательно рассматривает серебряные дубликаты ключей и бумагу с адресом, подписанную с поставленной печатью дома одной из главных сплетниц шпионки, что всегда верно преследует её на важных светских мероприятиях. — Не думал, что у тебя есть собственное жильё, так ещё и в богатом районе, — объяснил своё удивление, убирая обратно содержимое, затем сам конверт на столик рядом с креслом. — Я умею удивлять, верно? Умело скрывая личную жизнь, управляя слухами так, как мне угодно, — довольно усмехнулась, спокойно добавляя: — Следующие воскресенье мы проведём у меня. Я слышала, среди влюблённых пар популярны совместные уроки с мастером по глиняной лепки, кулинарии и рисованию, что думаешь лучше? — Не горю желанием возиться в глине, кулинарией мы и так неплохо владеем, а рисование поможет нам раскрыть наш внутренний мир. Я выбираю третье, — уверенно произнёс, невольно представляя их продуктивное занятие, где каждый раскроет себя с новой стороны. — Я рада, что наши мнения сходятся. Значит, встречаемся в воскресенье, после обеда у меня дома и кстати, у входа в район будет охрана, покажешь им разрешение, беловолосый юноша с красными глазами, — в голосе послышались на кое-что намекающие нотки. — Я не забыл о своём обещании насчёт магического приёма с изменением внешности, однако, нам придётся прочувствовать друг друга и немного помедитировать для достижения быстрого, лучшего результата, — встаёт с места, совершает пару шагов к тахте, садиться около женщины в пол-оборота и та отзеркаливает позу, позволяя взять себя за нежные ладони в его грубые. — Разве мы не прочувствовали друг друга вчера? — игриво дразнит, вспоминая, ту незабываемую связь единого целого, когда каждая частичка тела, сознания принадлежит другому и всё смешивается в круговорот сладких, безумных страстей. — Да, это был определённо приятный опыт, тем не менее сегодня мы практикуем магию перевоплощения и тебе необходимо раскрыть потоки чакры. Всего их семь: страх, вина, стыд, скорбь, ложь, иллюзия, привязанность. Вместе с чакрой мы укрепим нашу связь, когда откроемся, узнаем сокровенные тайны каждого, готова? — уточняет серьёзным тоном, получая одобрительный кивок головой, добавляя, прежде чем приступить к действиям: — Расслабься, закрой глаза и сосредоточься на нужной чакре, подумай о ней.       Страх. Арлекино.       Иль Дотторе оказался посреди гостиной «Дома очага» в её теле, вокруг находились дети с испугом наблюдающие за «Отцом», чьи руки заметно чернели, а пламенная кровь внутри начала бурлить, заживо пожирая изнутри организм, добираясь до сердца и в какой-то момент произошла секундная вспышка яркого, красного цвета. Помещение, всё и вся загорелись в миг, детские крики ужаса смешались с треском древесины, разбитых стёкол.       «Что бы сделала Перуэр?» — пронеслась мысль в буйствующей голове, поскольку проклятье рвалось наружу, истребляло не только тело, но и душу. Хотелось кричать от боли до разрыва связок и затем в считанную секунду пришёл покой, от осознания, что даже свирепый огонь можно подчинить ради спасения «семьи», в чьих объятиях оказалась женщина посреди тёплой, уютной обстановки совершенно целой гостиной.       Страх. Иль Дотторе.       Арлекино оказалась посреди тропического леса у водоёма в его теле, вокруг собралась группа людей в униформе учёных, чьи лица искажены, кроме одного: молодая, привлекательная девушка смотрела на дастура-стажёра со страхом, презрением. Все собравшиеся шептались о том, насколько странным, бесчеловечным являлся юноша, готовый пойти на всё ради безумных экспериментов, опытов. — Еретик! — прозвучало обвинение с её уст, а группа поддержала, повторяя слово будто проклятье, через мгновение бросаясь на оцепеневшего, причиняя физические увечья.       «Что бы сделал Зандик?» — пронеслась мысль в голове заполненной всепоглощающей злостью. Хотелось убить всех, уничтожить и затем в считанную секунду пришёл покой, от осознания, что он выше свирепых, первобытных инстинктов и люди могут быть лучше, если показать им мир за границами дозволенного. — Как же ты всё-таки упрям, — улыбнулась девушка находясь на первоначальном месте, впереди толпы, пока другие стоящие позади одобряюще хлопали в ладоши, с признанием выкрикивая имя уже мужчины.       Вина. Арлекино.       Темнота меняется на гору трупов расположенную в центре бескрайнего простора, на чьей верхушки восседала на огненном, застывшем троне Перуэр в своей излюбленной позе, протыкая словно каменным, острым основанием череп мёртвой, изувеченной Клерви. За всем же следит Алая Луна, окрашивая здешнее небо оттенками красного, пока кровь погибших детей впитывалась в землю.       «В чём её вина?» — подумал мужчина, прежде чем услышать её ответ: — Я принесла огромную жертву, убив их всех, чтобы стать новым «Королём», — смиренно принимает реальность.       Вина. Иль Дотторе.       Темнота меняется на безобразные мёртвые тела или расчленённые конечности раскиданные по кругу больничной, кафельной поверхности, тем самым окружая Зандика, не давая выбраться из собственной ловушки отнятых жизней, пачкая его ноги кровью, пока руки скрытые за хирургическими перчатками с высокими манжетами и так были по локоть в красной жидкости, каплями спадающей на без того испачканный пол. Вокруг явно происходила полная антисанитария.       «Винит ли он себя за их смерти?» — подумала женщина, прежде чем услышать его ответ: — Я никогда не виню себя за смерти «тел». Ведь наука, прогресс требуют жертв, — такова его жестокая реальность.       Стыд. Арлекино.       «Когда она разочаровалась в себе?» — задал вопрос учёный, принимая ещё одно видение столь чёткое, происходящие в знакомом кабинете, в раздевательном центре. Перуэр внимательно вчитывается в письмо присланное агентами из Сумеру, сообщая в нём «Отцу», что информацию об Алой Луне больше невозможно найти в отрытых источниках, только через закрытый почти для всех Ирминсуль и учёные не имеют к нему доступ.       Она нервно бросает бумагу в разожжённый очаг, обдумывая все возможные варианты для получения необходимого и понимает, её силы, власть бесполезны, наступает разочарование, хотя есть лишь один способ или человек способный дать желаемое. — Мне необходима помощь, — вновь смирилась, принимая действительность.       Стыд. Иль Дотторе.       «Мог ли он разочароваться в себе?» — задала вопрос шпионка, принимая ещё одно видение, а затем другие, столь же короткие, но столь понятные. Научные неудачи, когда процент успеха вероятности был высок, тем не менее что-то происходило не так, не так работали люди сегментов или его лаборанты совершали ошибки. Возможно, в личных расчётах имелся недочёт, что очень маловероятно. — Мир несовершенен и люди тоже, — твердил Зандик в подобные моменты, готовый принять все возможные причины неудачи, даже собственные, но разочарование в себе никогда не достигало мужчину, лишь разочарование в мире и людях.       Скорбь. Арлекино.       «О ком могла скорбеть сама посланница смерти?» — пронеслась мысль, как и тьма перед глазами, открывая вид на небольшую братскую могилу за развалинами когда-то прошлого «Дома очага». Погода в приходы Перуэр сюда всегда была пасмурной, дождливой, цветы однако всегда были свежими, как и сейчас ламповые колокольчики имели фиолетовые оттенки, нежные, мягкие лепестки. — Любимые цветы Клерви… — шёпотом произнесла женщина, укладывая букет на влажную, успевшую за прошедшее время просесть землю, затем принимая непростое решение: развернуться, уйти и оставить умерших в прошлом, никогда более не возвращаться.       Скорбь. Иль Дотторе.       «О ком мог скорбеть или вообще способен ли он на подобную эмоцию?» — пронеслась мысль, как и тьма перед глазами, открывая вид на сцену убийства уже знакомой, молодой девушки.       В тот вечер Зандик с Сохрей договорились отправится на пикник, где первый показал второй руинный, активированный им механизм, а так же поведал о своих грандиозных планах насчёт стража: поиск места для дальнейших тайных изучений и испытаний, предложение присоединиться, но дастур его рвений не оценила, считая затею опасной, решила доложить о случившимся главному из экспедиции, за что и поплатилась жизнью. — Ты должна была согласиться… — прошептал юноша, в последний раз находясь на месте, где он впервые убил человека с помощью машины, после заявив группе о якобы нападении тигра ришболанда. Скорбел ли тот? Нет, но ему определённо не хватало её интересного общества.       Ложь. Арлекино.       «В чём заключается её главная ложь адресованной самой себе?» — промелькнул вопрос, позволяя темноте рассеется, дабы лицезреть чистое, безоблачное небо и огромный, бескрайний океан под ногами из миллионов различных ответвлений, похожих на тонкие, блестящие нити. — Что уготовила мне судьба? Однажды я узнаю ответ. И когда это случится, я всё равно поступлю по-своему, даже если для этого мне придётся вовсе расправиться с судьбой, — говорила уверенно, всматриваясь на нити, готовая сжечь их в любой момент, но колебалась.       Перуэр знала, она лжёт сама себе. Судьбу невозможно изменить полностью или вовсе уничтожить, поскольку тебе даны уже заготовленные выборы, а по какому ответвлению следовать выбираешь только ты.       Ложь. Иль Дотторе.       «В чём заключается его ложь?» — промелькнул вопрос, позволяя темноте исчезнуть, чтобы лицезреть мир будущего, тем которым грезит Зандик: различные улучшенные люди расхаживающие по чистым улицам новой Снежной, чей уровень медицины, технологий, экономии, военного дела высок и продолжает достигать совершенства.       Но, за ярким, быстрым прогрессом следуют последствия, пожирающие ценные ресурсы планеты. Разумеется, с проблемами подобного рода стоит начинать бороться заблаговременно, однако рано или поздно наступит точка предела, поэтому небесный порядок не даёт развиваться человечеству, боясь погубить мир из-за скверны или из-за тщеславия людей. — Моя главная ложь в том, что я делаю жизнь лучше, но правда в том, что я медленно убиваю сам мир и людей, — признаётся мужчина снимая птичью маску с лица и перед ним предстоит совершенно иная, пустая, заброшенная Снежная, где начался повторный цикл эволюции.       Иллюзия. Арлекино и Иль Дотторе.       Они оказываются вместе на заснеженной поляне, стоя рядом друг с другом, наблюдая за островком, левитирующим среди звёздного, ночного неба, за Селестией и в следующие мгновение небосвод с характерным треском начинает раскалываться на части, обрушиваясь на землю, словно крупный град, пробивающий землю, из-за чего двое предвестника провалились в продолжительный, глубокий разлом.       Мир будто перевернулся, когда любовники аккуратно соприкоснулись обувью с поверхностью и смогли увидеть настоящие небо или даже саму вселенную, покрытую многочисленными звёздами с полной, объёмной луной. — Небо Тейвата лживо, — одновременно озвучили оба, принимая истинную реальность.       Привязанность. Иль Дотторе и Арлекино.       Темнота сменяется на синее и красное, на сторону Зандика, откуда веет холодом, мало чувств, эмоций, ощущений и на сторону Перуэр, откуда исходит тепло, готовое вырваться наружу огненным жаром, если поддаться многочисленным, подавленным чувствам, эмоциям, ощущениям.       Ко всему прочему напротив стоящих связывает тонкая, крепкая, режущая, глубоко впившаяся в основание вытянутых вперёд рук нить, а если захотеть уйти, то можно испытать невероятную боль, вплоть до того, что можно лишиться части себя. — Мы принадлежим друг другу, — одновременно произнесли они, не имея смысла более уходить, наоборот ступая к каждому навстречу, под конец соприкасаясь раскрытыми ладонями, позволяя ему взять её нежные в свои грубые, прикрывая вместе веки и возвращаясь в реальность.       В кабинете тихо тикали настенные часы, когда двое предвестника пришли в себя, открывая глаза, привыкая к свету люстры несколько секунд. Им казалось, будто прошла вечность, на самом деле прошло не более часу. Сейчас они смотрели друг на друга совершенно иначе, уж слишком много сокровенного пришлось узнать и сам эксперимент соединения чакр с сознаниями был впервые. — Я раскрыла их, что дальше? — разбавляет длительную тишину беловолосая, стараясь выглядеть бесстрастно, пока голубоволосый задумчиво размышлял о случившимся. — Закрой глаза, представь, как каждая клеточка твоего тела детально меняется, подстраивается под желаемый образ в воображении, — отвлекается на её спокойный голос, объясняет, затем отпускает женские руки, встаёт, шагает к окну с рыбами попутно говоря: — Приступай, с первого раза может не получится, пробуй ещё, а мне необходимо всё проанализировать.       Слуга сконцентрировалась на магии, воображая уже привычный образ: голубые, волнистые локоны собранные в хвост, две пряди чёлки спадающие на красивое, утончённое лицо, красная радужка глаз, чистое тело без лишних дефектов, белый цвет кожи, мелодичный голос.       Доктор в свою очередь производил тщательный анализ, задумчиво уставившись на плавающих животных из группы водных. Он явно не ожидал, что у них получиться войти в подобную связь с первой попытки и узнать насколько крепко, сильно они привязаны друг к другу. Второй предвестник никогда не привязывался к чему-то, к кому-то настолько глубоко, считая подобное невозможным с его расстройством личности.       Не судьба ли это случайно тешиться над ними? Возможно, им двоим предстоит совершить кое-что грандиозное в будущем, раз сама распорядительница судеб связала их. — Похоже, наш сеанс подошёл к концу, я попрактикуюсь ещё, когда будет свободное время. Спасибо, за урок, — отвлекла от раздумий снова, поднимаясь с места, взирая на широкую спину собеседника, желая услышать что-нибудь в ответ. — Я лишь сдержал своё обещание, — выдал учёный, не поворачивая к той головы, слыша позади молчаливый уход, но когда ручка двери повернулась, тот всё же произнёс через плечо: — Увидимся в воскресенье, моя Арлекино. — Да, увидимся в воскресенье, мой Иль Дотторе, — спокойно произнесла в ответ, прежде чем окончательно покинуть кабинет, тем не менее приятное тепло разлилось в её сердце от столь непривычного для них обращения, передаваясь ему.       Воскресенье. Дом Арлекино.       Остров окружённый замёрзшими каналами являлся одним из элитных районов, здесь находились самые дорогие дома, закрытые от посторонних высоким забором. Сам въезд через мост надёжно охранялся, не давая проехать через врата всякому сброду, каждый раз спрашивая у путников специальное разрешение или приглашение.       В исключение не входил прибывший на санях Иль Дотторе с кучером, держа путь от самого Заполярного дворца. Двое мужчин в тёмной форме со снаряжёнными шпагами и револьверами в кобуре подошли к остановившемуся транспорту передвижения. Один обходил вокруг, внимательно разглядывая на подозрительные предметы, второй попросил документ для въезда у беловолосого юноши с красными глазами, одетого в дорогое, белое пальто, чей тёмный мех украшал капюшон. — Доброго дня, сударь. В целях безопасности, прошу вас предъявить разрешение или приглашение, — протянул раскрытую руку подошедший, другой держась за рукоять шпаги спрятанной в ножнах, готовый в любую секунду применить холодное оружие или даже взяться за огнестрельное. — Доброго дня, проверяющий. Конечно, держите, — аккуратно расстёгивает несколько пуговиц верхней одежды и достаёт из потайного кармана золотистую бумагу с подписью, печатью дома, протягивает ожидавшему, тот сверяется с достоверностью, затем смотрит на отрицательно качающего головой напарника, который затем машет поднятой ладонью в сторону поста, давая понять третьему мужчине, что необходимо открыть ворота. Первый возвращает приглашение, говоря: — Можете проезжать. Хорошего вам дня, сударь, — обращает внимание на ожидавшего, сдержанно улыбается, отходит на шаг, дабы сани продолжили свой путь дальше. — Благодарю. Едем, — спокойно ответил восседающий, под конец обращаясь к кучеру, он же приказал лошади двигаться вперёд с помощью поводья.       Двухэтажный дом четвёртой предвестницы снаружи исполнен в стиле Снежной: барокко, классицизм. Внутри второго предвестника встретил интерьер ар-деко, чья история создания исходит из Фонтейна и сама «хозяйка» дома, одетая в тёмный, шёлковый костюм состоящий из топа с широкими бретелями и свободных брюк. — Добрый день, как добрался? — поинтересовалась женщина, разглядывая наряд уже сменившего внешний облик мужчины: новое пальто, под ним красная рубашка с привычными подвёрнутыми рукавами, ладони были скрыты в чёрных перчатках, ноги обуты в столь же чёрные, высокие сапоги, без необычных каблуков. — Добрый день, добрался без последствий, только прошёл тщательный осмотр у входа в район. Удивляюсь, как они лично меня ещё не обыскали, — раздевается в прихожей, пока стоящая, заключив руки у груди, наблюдает за процессом. — Да, охрана здесь действительно серьёзная, поскольку сливки общества довольно хорошо им платят, не то что казна полицейским на царской службе, — призналась в том, что тоже откладывает небольшую сумму на содержание поста. — Такова жестокая, суровая экономика крио региона, но я пришёл к тебе не за тем, чтобы обсуждать кто кому сколько платит, оставь эту тему для беседы с Панталоне, — примеряет заранее подготовленные для него тёмные тапочки, после подходит вплотную к беловолосой, заглядывает в спокойные глаза. — Верно, тем не менее я стараюсь с ним не контактировать лишний раз, раздражает, — упёрто стоит на месте, вдыхая манящий аромат дыни и мяты от любовника напротив. — Со мной ты раньше вела себя так же, мне стоит начинать ревновать? Вдруг у тебя появится желание завести себе ещё одного любовника, для контроля, — игриво ухмыляется при виде вспыхнувших зрачков, от недовольства, от нагрянувшего вожделения при опасной близости. — Изволь избавить нас от своих и моих страданий, потому что ещё одного эгоистичного собственника я не выдержу, тем более мне не обязательно заводить с ним связь, для контроля имеются иные способы, — колко ответила, прежде чем развернуться и грациозно пойти в сторону гостиной, где возле широкого окна стоял один единственный мольберт с высоким столиком рядом, на нём расположились принадлежности для рисования. — А где же мастер? Будем рисовать одни? — уточняет, подходя к нужному месту вместе с ней, хотя уже догадывается, что в доме кроме их двоих никого нету. Она бы не стала расхаживать в собственном обличии при присутствии постороннего или позволять ему, тем более в прихожей не было чужой одежды. — Думаю, мы сможем справится одни. Ты когда-нибудь держал в руке кисть? — протягивает предмет та, тот прокрутив между пальцем, отдаёт назад и берёт со столика обычный карандаш, отвечая: — Я предпочитаю работать с набросками, а яркую часть оставлю тебе, но я полагал, что мы будем рисовать отдельно друг от друга и так познаем лучше каждого, — смотрит на холст заранее покрытый проклейкой, после грунтом, воображая будущий эскиз. — Совместные портреты сближают намного лучше, поскольку мы будем вкладываться в работу вместе, как и в наши отношения. Что будем изображать? — пересекаются взглядами, затем возвращаются к мольберту и у двоих вспыхивает интерес к делу, различные идеи начинают посещать мысли на протяжении минуты, прежде чем обсудить задуманное, прийти к общему решению, приступить к выполнению задач.       Доктор привыкший за столько лет к различным чертежам, схемам без труда орудовал карандашом, иногда вносил поправки, стирая линии ластиком и начиная заново. Дотошный ко всем деталям человек закончил эскиз через час, при этом полностью погрузившись в работу, словно робот, никогда не знающий отдыха.       Слуга не вмешивалась, прекрасно понимая, мужчина знает своё дело и сделает всё в лучшем виде, точнее уже сделал. Всё это время наблюдавшая за процессом, сидящая в кресле напротив наконец-то встала с места, совершила пару шагов вперёд, оценивающим взором пробежалась по холсту, одобряюще кивнула, краем глаза замечая самодовольную ухмылку уходящего к тому же креслу.       Картина была почти закончена через час и пять минут. Подсчитал он, поглядывая то на напольные часы в другом углу помещения, то на занятую женщину, не боящуюся запачкать руки в краске, умело орудующую различными кисточками или смешивая цвета на палитре. — Не хочешь сделать пару заключительных мазков? — предлагает та, слышит позади молчаливое передвижение и ощущает спиной его стан, как отчётливо, равномерно бьётся сердце поначалу, пока её не забилось сильнее, от волнующей, приятной близости, передаваясь тому. — Хорошо, я буду вести… — шепчет на ухо, беря одну ладонь с кистью в свою, вторую укладывая на талию, бесцеремонно прижимаясь ближе пахом о ягодицы и реакция следует незамедлительная, пуская по обоим телам знакомое тепло.       Она старается не обращать внимание на отвлекающие факторы, уверенно держа кисть пальцами в крепкой хватке прохладной ладони. Кажется, будто сейчас получатся резкие мазки, однако на удивление лёгкие движения заканчивают картину.       Они застывают в позе, рассматривая на холсте, как красная часть гармонично переходит в синюю, а на каждой из сторон расположились их олицетворяющие животные: паучиха и ворон попавшие в тонкую, прочную паутину. — Довольно символично, — произносит беловолосая, облокачиваясь головой о широкое плечо, заглядывая в расширенные зрачки направленные на неё. — Согласен, но чем займёмся сейчас? — тембр становится ниже, прохладная рука на талии переходит к резинке брюк, однако вовремя перехватывается тёплой ранее свободной ладонью. — Самым приятным занятием займёмся после ужина. Сейчас же мы приберёмся, а затем можем поездить по округе, ты умеешь водить? — интересуется беловолосая, слыша с каким тяжёлым вздохом голубоволосый принял отказ, прежде чем отпустить нежную ладонь с сжатым предметом, сказав: — Я тестировал один из автомобилей, так что, да, я умею водить, — гордо заявил, вспоминая то незабываемое ощущение в салоне, находясь в одном из заводов по производству, обслуживанию монорельсов. — Замечательно, будет интересно увидеть это воочию, — заинтересованно проговорила, убрала его руку с живота, как и кисточку в баночку с водой, стоило только отстранится.       Погода сегодня не располагала к длительным прогулкам, мороз так и норовил просочиться через верхнюю одежду. Перевоплощённая Арлекино одетая в похожее повседневное белое пальто, так популярное среди знати за счёт предвестников, как и любовник, вышли из дома, направляясь к скрытой за утеплённым тентом машиной по нерасчищенной, каменной дорожке. — В Фонтейне умеют изобретать полезные и нужные проекты: добыча энергии, аквабусы, дирижабли, первая серия автомобилей под руководством мондштадтского инженера и многое другое. Вот где происходит прогресс, не то что в Сумеру. Только вот, институт гидро региона сейчас находится в упадке из-за ошибки в лаборатории, но они смогли меня убедить подписать с ними договор о взаимовыгодном партнёрстве. Я потребовал их удивить меня и ты видишь результат, — стаскивает тент с машины, аккуратно складывает, собеседница же ему помогает. — Заголовки газет, сплетники твердили о том, что Снежная и Фонтейн под единым руководством второго предвестника создали, выпустили на рынок карету без лошадей, под названием «автомобиль», — подмечает, забирая сложенную вещь из мужских рук. — Мою значимость преувеличивают, поскольку я лишь внес несколько поправок в проект, не напрямую руководил процессом сборки, участвовал в тестировании. Конечно, мне льстит подобное внимание, однако все происходящие новшества и катастрофы в Тейвате происходят не только из-за меня, — открывает дверцу, садиться на место водителя, закрывает за собой, пока женщина проделывает тоже самое, присаживаясь рядом, после закидывает тент на заднее сиденье из кожи. — Признаться, мне начинает нравится, что теперь ты только мой: гениальный и ужасный, всеобщее счастье и горе, — она улыбнулась ему, не усмехнулась, вызывая у заводящего мотор ощущение тепла в области сердца, как в момент прощания в кабинете или когда любовники откровенно признались друг другу во взаимной симпатии. — Нравится считать меня своим, лишь потому что хочешь потешить своё эго? — без колкости не обошлось, когда транспорт завёлся, пуская по закрытому салону соответствующую вибрацию. — Не отрицаю. Мы оба эгоисты и ты это знаешь, лишь каждый проявляет черту по-своему, — согревающая улыбка исчезла, а на лицо вновь надета маска бесстрастия. — Я не скрываю своих желаний, а ты наоборот скрываешь, даже подавляешь. Твоё стремление к контролированию проклятья не связано только с «семьёй», так ведь? — довольно ухмыляется при виде положительного кивка головой, прежде чем тронуться с места и выйти только у ворот, дабы раскрыть их, так же позже закрыть с другой стороны.       Предвестники выехали на дорогу, покрытую каменой кладкой, недавно выпавшим снегом, совершили поездку вокруг чужих домов, раскиданных по небольшому острову, принадлежащим влиятельным аристократам, сокрытых от соседей хвойным лесом и высокими сварными заборами из металлических прутьев. Одним из них владел сам девятый предвестник, но редко здесь появлялся, предпочитая собственное загородное имение.       Посреди острова имелась пустующая, ухоженная аллея освещённая уже уличными фонарями, поскольку солнце почти скрылось за горами, на чьих вершинках лежал никогда не тающий снег.       Иль Дотторе держался за рулём уверенно, словно имел многолетний опыт и шпионка невольно любовалась им, откинувшись на спинку, сложив голые руки на прямых коленях, обтянутых тёмными брюками, дотрагиваясь пальцами до мягкого материала высоких, замшевых сапог на каблуках. — Дырку сделаешь, — съязвил учёный, обращая внимание на неё, заглядывая в блестящие, притягательные глаза, от которых перехватило дыхание ровно на секунду, затем тот опасно оскалился, низким голосом дополняя: — Что настолько сильно нравится видеть, как я вожу? — На коне ты ездишь лучше, но, здесь слишком холодно для прижатия к обочине, так что… — она не договорила, резко затихая, стоило транспорту заехать с главной дороги на тропинку в лес, остановится в укромном месте и почувствовать на своих крашенных губах его, требовательные, манящие, ответить со взаимным напором, пересаживаясь на мужские ноги попутно протискиваясь между рулём и чрезмерно желанным любовником. — Согрей меня своим телом… — проносятся слова у ушка, переходя устами уже на шею, будоражащи кусая, заводя двоих сильнее одновременно расстёгивая её пуговицы пальто. — Безумие… — на вдохе произносит в ответ, подставляя горло и не забывая разбираться с его верхней одеждой, дабы добраться до ремня брюк, ширинки, расстегнуть, отодвинуть ткань нижнего белья, высвободить возбуждённый член, обхватить тёплой ладонью за ствол, обвести большим пальцем головку, тем самым распределяя естественную смазку.       Он в свою очередь расстегнув, распахнув пальто, прошёлся ладонями сокрытыми в перчатках по бёдрам, чтобы подцепить края одежды на пояснице, стягивая брюки вместе с трусиками с уже приподнятого на коленях тела, после переходя на талию сквозь белый свитер, сжимая опустившуюся на его пенис.       Всё происходит быстро, спонтанно, не запланировано и горячо, от чего стёкла ранее покрытые узорами от мороза начинают слегка запотевать. Они издают сладкие стоны в унисон, соприкасаясь приоткрытыми губами, двигаясь друг другу навстречу, не смотря на почти сковывающую тесноту и неудобную за счёт одежды позу.       Воздух в автомобиле разогревается с каждой фрикцией, ощущения обостряются, призывая кожу любовников покрыться мурашками, когда мужчина снимает перчатки, откидывая прочь на сиденье и проникает прохладными руками под свитер, сминая грудь, опускаясь к талии, затем к ягодицам, сжимая их.       Лёд и огонь слились вместе в новом, жарком, откровенном поцелуе, прежде чем женщина приглушенно простонала, впиваясь ноготками в широкие плечи сокрытые за тканью пальто.       Она содрогается в ногах, сжимаясь стенками влагалища вокруг члена, но не переставая совершать движения бёдрами доводя его до взаимного искупления, чувствуя внутри пульсацию, особое разливающиеся тепло, слыша характерное, последние рычание любовника. — Нам нужно домой, принять душ, если не хотим заболеть… — сказала та, тяжело дыша, отстраняясь от исцелованных губ, заглядывая в красные глаза. — Согласен, однако прежде необходимо привести себя в порядок и немного отпустить стекло, воздух напряжён, не чем дышать… — оповестил тот, дыша столь же тяжело, видя одобрительный кивок от любовницы.       Предвестники прибыли домой молча, без лишних разговоров. В прихожей сняли верхнюю одежду и поднялись по лестнице расположенной у стены на второй этаж, прошли в центр короткого, широкого коридора и голубоволосая подала голос: — Нам необходимо принять душ, переодеться, желательно по-отдельности. Для тебя я подготовила гостевую спальню и все необходимые вещи, встретимся здесь через двадцать минут, — спокойно сообщила, разворачиваясь, уходя в другую сторону.       Доктор был вовсе не против остаться наедине, тем более, если они зайдут в душ вместе, то точно не выйдут из него на протяжении часа. В отведённых ему покоях присутствовал всё тот же стиль интерьера и не одной лишней, поверхностной детали чужого проживания, будто «хозяйка» только въехала в уже обустроенный по её вкусу дом.       Конечно, мужчина решил детально осмотреться, жадно изучая каждый метр на наличие чего-нибудь интересного, как сделала это женщина, когда впервые попала в его спальню, специально оставляя за собой погрешности: не до конца закрытый шкаф, чуть помятая постель, даже побывала в комоде, оставляя после своих действий видимый беспорядок.       Закончив со спальней, тот зашёл в уборную, провёл проверку там и сделал определённый вывод: Слуга подготовила своему сожителю, то что, приготовил он сам для её удобного проживания у себя. Разумеется, вместо халата с неглиже на кровати лежал шёлковый, тёмный, мужской костюм состоящий из свободных брюк и рубашки.       Они встретились в коридоре, после того, как приняли душ, переоделись в домашнюю одежду и встали в ступор при виде друг друга в почти одинаковых одеяниях. — У нас парные костюмы? — уточняет уже голубоволосый по привычки засучив рукава верха до локтей. — Да, я слышала, влюблённые пары носят одинаковую одежду, дабы быть ближе друг к другу и тем самым показывают окружающим насколько они привязаны, — пояснила свой выбор уже беловолосая. — По-моему мнению в парной одежде лучше находится дома, а не навязывать окружающим свои никому не нужные отношения, — показательно скривился в лице, невольно вспоминая милующихся возлюбленных на улочках Снежной, чьи открытые проявления чувств смущали некоторых прохожих, а у него вызывали отвращение, поскольку у молодых людей зашкаливает дофамин, частично помогая им забывать обо всём на свете, кроме их двоих. — Согласна, личная жизнь, на то и называется личной, — разделила с ним мнение и прошла к лестнице, спускаясь вниз вместе с присоединившимся к ней собеседником, после идя в сторону кухни.       На ужин сегодня была подана греча по-купечески со свининой, к блюду подавалось крепкое, красное вино из Натлана. Оба внесли свой труд в приготовление вкусной еды. Иль Дотторе занимался подготовкой ингредиентов: нарезанное кубиками мясо, мелко измельчённая морковь, лук, чеснок и зелень. Арлекино занимала место у плиты: «чёрная пшеница» предварительно обжаривалась на раскалённой, глубокой сковороде, изымалась в отдельную тару, в нагретую посуду добавлялось растительное масло и подготовленные продукты, тушилось всё по очереди с добавлением томатной пасты, под конец насыпалась ранее убранная греча, заливалась водой и была оставлена на полчаса до полной готовности, куда позже добавилась зелень.       За это время, двое предвестника обсудили, выбрали подходящий алкоголь и занялись сервировкой стола в отдельной от кухни обеденной зоне, а когда всё было готово, то уселись напротив друг друга, желая приятного аппетита, приступая к трапезе.       В конце ужина, уборкой в этот раз занялась Слуга, пока отправленный в гостиную с недопитой бутылкой вина и двумя бокалами вальяжно расселся на диване у разожжённого камина, прежде оставляя предметы на кофейном столике перед собой, разливая красную жидкость.       Доктор прождал не долго, примерно минут пятнадцать, задумчиво рассматривая язычки пламени в очаге, от раздумий отвлёк звук скиданных с ухоженных стоп тапочек, что севшая подмяла под себя и протянула в сторону того раскрытую руку, многоговорящим взором взирая то на мужчину, то на бокал. — Я тебя не понимаю, — говорит невинно, издевается, при этом глупо моргая. — Отдай бокал, — произносит чётко, буквально выговаривая каждую букву, упрямо держа ладонь на весу. — Мой Дотторе, дай мне бокал… — требует продолжить, добавить одно слово, недоговаривая предложение с опасным оскалом. — Мой Дотторе, дай мне бокал, пожалуйста, — спокойно просит, но в тембре промелькают недовольные нотки и женщина наконец-то получает желаемое, но в момент принятия царапнуть ноготками прохладную руку в отместку не забывает, со злорадным наслаждением слыша ответное рычание.       Для них происходящие сейчас уже не кажется чем-то необычным, непривычным. Совместное времяпровождение за столько месяцев определённо улучшило их отношения. Они заметно, не торопливо продолжают сближаться, как в данном случае: сидя рядом друг с другом, неспешащими глотками попивая спиртное, поддерживая разные темы разговора.       Начиная с того, что греча в простонародье называлась «чёрная пшеница» и ранее её ели только бедняки, разогреваясь на обсуждении вина, горячих источников, флогистона из Натлана, заканчивая беседу вопросами о жилье «хозяйки», которой она собственно не является юридически, проживая здесь лишь фактически под чужим внешним видом и именем, создавая слухи о племянницы из рода одной из богатых сплетниц Снежной.       Бутылка на кофейном столике опустела, пустые бокалы стояли на поверхности, а охмелевшая шпионка прильнула к широкому плечу, облокачиваясь головой, безмятежно погрузившись в личное сознание, прикрыв веки. Рядом с учёным было так спокойно, легко, а исходящий от него аромат окончательно расслабил, как и спиртное, позволяя крепко уснуть.       Второй предвестник столь же охмелевший был даже не против, когда та удобно устроилась и они молча смотрели на камин, каждый думал о своём, затем женское тело обмякло, означая лишь одно: заснула.       Он поначалу не двигался, давая ей крепко погрузиться в сознание и только потом аккуратно придерживая за голову, смог встать, дабы ловко подхватить стройное, лёгкое тело на руки, что так тесно прижалось к груди, носом уткнувшись в ключицу, уж чересчур мило посапывая.       В спальне «хозяйки» горел лишь настольный светильник на прикроватной тумбе, сама женщина уложена в центре кровати, но сам мужчина уходить не захотел, да и вцепившиеся ноготки в воротник рубашки, стоило ему отпустить её на постель явно намекали остаться.       Иль Дотторе удобно устроился рядом, лежа на боку, прежде отцепляя от себя тёплые ладони, укладывая их на плоский живот, однако Арлекино спустя пару секунд перевернулась на бок, вновь уткнувшись носом в ключицу и первому ничего не оставалось, как приобнять вторую одной рукой за талию и устремить взор на тумбочку.       На деревянной поверхности стояла в рамке их фотография сделанная во время танца, призывая лежащего невольно, глупо улыбнуться, затем уткнуться носом в белые локоны, вдыхая успокаивающий аромат цветов, постепенно погружаясь в царство грёз.