Безумие на двоих

      Раним утром, когда солнце только начало подниматься из-за гор четвёртая предвестница проснулась в объятиях второго и невольно засмотрелась на ещё спящего: безмятежное, красивое выражение лица, чуть приоткрытые уста, плавные, неторопливые движения закрытых глаз.       Желание пробудить мужчину поцелуем появилось само, но женщина немного подумав отстранилась, дабы аккуратно встать с постели, привести себя в порядок и спуститься вниз на кухню, приготовить для них двоих быстрый завтрак.       В обеденной ощущался приятный запах свежеприготовленного кофе, приготовленных, поданных сладких гренок. Они сидели напротив друг друга за длинным столом, недавно пробуждённый от на удивление крепкого сна, запил водой из стакана предложенную таблетку от похмелья и пожелав приятного аппетита приступил к трапезе, как впрочем следом поступила «хозяйка» дома.       Тишина однако продлилась недолго, поскольку учёный всё же подметил, поднимая взгляд с тарелки на шпионку, всматриваясь в тёмные глаза: — Я не люблю опрометчивых действий, тем не менее вчера я поступил необдуманно и мне понравилось. Точнее, мне понравился спонтанный, рискованный секс в машине, — признался, довольно ухмыляясь при виде притягательно загоревшихся, крестообразных зрачков, добавляя: — А тебе явно нравится фотография, где мы вместе и моё опрометчивое поведение. — Ты был напорист и горяч, мне действительно понравилось в отличии от запечатлённого момента на фото, что я оставила лишь бы оно не пылилось с другими в коробке, на чердаке. Так сказать, это напоминание о том, насколько ты эгоистичен, но способен хорошо вести свою партнёршу во время танца, пусть был груб вначале и не смог скрыть своего недовольства, — взаимно призналась, ожидая ответа, получая лишь: — Я переступил свой эгоизм ради тебя, когда осваивал новый навык с Панталоне, однако ничего более не обещал, не стоило ожидать от меня чего-то большего, — он явно не хотел говорить насчёт того с кем именно ему пришлось помучаться ради достижения танцевального навыка, уж слишком неприятен был сам процесс, особенно, когда брюнет подначивал голубоволосого, называя второго «влюблённым» подкаблучником. — Ты хотя бы осмелился пригласить меня на танец в отличии от остальных трусливых мужчин и я благодарна за проявленную смелость, — она не стала концертировать своё внимание на том, через что напротив сидящему пришлось пройти, только поблагодарила, возвращая взгляд на тарелку, тем самым заканчивая их перешедший на неприятную тему разговор и тот сказал за это мысленное «спасибо», прежде чем вернуться к завтраку.

***

      Воскресенье. Столица Снежной. Банковский мост.       С прошлого совместного выходного прошла неделя. В последний раз встречу назначала Арлекино, теперь наступила очередь Иль Дотторе. Они увиделись, как всегда после обеда, около банковского моста: узкий проход между каналом и улочками словно охраняли величественные статуи в виде крылатых львов, похожие можно было лицезреть в Фонтейне у фонтана, по дороге в оперный театр «Эпиклез».       Разумеется, сам мост назван в честь расположенного напротив банка. «Банк Северного Королевства» — название было написано крупными буквами на фасаде ещё более величественного здания, чем окружающая рядом обстановка. — Встреча в центре столицы, незабываемая прогулка и раскрытие твоей слабости. Звучит загадочно, заманчиво, что ты задумал? — повторила написанную им фразу из письма, подходя к беловолосому, перевоплощённому мужчине со спины по мостовой. — Секрет, моя особенная, — имя произносить не стал, взирая на рядом вставшую голубоволосую в белом пальто, предлагая ей взять себя под руку и замечая тёмные перчатки, скрывающие женские ладони. — Не будь столь мил, то я начинаю проникаться твоей заботой, мой особенный, — она приняла данный жест и они не торопясь пошли по каменной дорожке нога в ногу. — Я мил лишь потому что считаю тебя своей, а моё обязано быть в заботе и под защитой, — уверенный, решительный голос вызвал у идущей мурашки по коже, знакомое тепло в области груди. — Взаимно, я тоже не люблю когда моё портиться, так что капюшон тебе не помещает, — ответила схожим тембром, накидывая ему на голову часть пальто с тёмным мехом свободной рукой. — Да, погода сегодня ветреная, так что капюшон тебе тоже не помешает или лучше зайти купить шапку ушанку? — отзеркаливает действие, предлагает. — Благодарю, но откажусь, не зачем в пустую тратить мору, — отказывается, устремляя взгляд вперёд на дорожку покрытую снегом. — Ах, да, я забыл насколько ты горячая женщина, — протянул первые слова, будто внезапно вспоминая особо важный факт, не отводя от её ухмыльнувшихся губ взор. — А я никогда не забывала насколько ты бываешь холодным, — сказала она, покрепче берясь за руку собеседника, когда они вошли в толпу людей одетых в пальто, шубы, меховые шапки ушанки, платки, высокие сапоги или валенки.       Толпа в какой-то момент зашагала в сторону остановки трамвая через главную дорогу, по которой ранее разъезжали теперь остановившиеся кареты, сани запряжённые лошадьми под управлениями кучеров и можно было лицезреть редкие автомобили. — Лишь ты способна согреть меня, особенно, когда так прижимаешься, — его фраза сказана была тихо, на ушко, только когда они уже находились в заполненном трамвае.       Он держался за поручень у входа, она же вцепилась ладонями за воротник верхней одежды силуэта напротив, чувствуя всю прелесть переполненного людьми транспорта с характерным звуком поднимающегося в горочку. — Куда они все направляются в выходной день? — недоумевала шпионка, не привыкшая пользоваться подобным способом передвижения. — По делам, тем более трамваев выпущено мало, их скоростная сила быстрее, чем у карет и саней, а вагоны монорельсов проходят только через станцию Заполярного дворца и следуют по загородным путям, — пояснил учёный, уже не в первый раз используя транспорт работающий за счёт энергии подаваемой по сети проводов. — Скоро нам выходить? — сменила тему, ощущая, как тот вжимается в неё сильнее, стоило трамваю остановится, выпуская, запуская новых пассажиров. — На следующей остановке, — отвечает, стараясь не думать насколько ему приятен столь тесный контакт в общественном транспорте.       «Оранжерея Сумерческого сада» — название вывески обширного, двухэтажного, стеклянного здания. Внутри вошедших встретил приветливый персонал у ресепшена, где молодая, улыбчивая девушка обслужила двоих посетителей, также порекомендовала оставить верхнюю одежду в гардеробной, посетить кафе на втором, открытом этаже, откуда можно лицезреть вид на оранжерею с высока.       В помещении высокая влажность, высажены различные тропические растения из дендро региона, в некоторых местах расположились статуи, бьют небольшие фонтаны, для отдыха среди зелёной атмосферы специально отведены деревянные скамейки или стулья с мягкими сидушками.       Пара шла по тропинке из серой плитки, держась не под руку, а за руки, спокойно, без лишней борьбы за власть и для женщины это было так необычно, от чего в груди разливалось знакомое тепло, большой же палец нежно провёл по прохладной коже ладони, призывая любовника обратить на любовницу внимание. — Что за проявления нежностей? Не влюблена ли ты в меня, моя особенная? — спросил, хитро улыбаясь и прищуриваясь. — Что за вздор? Между нами не может быть любви, я лишь заставила тебя обратить на меня своё внимание и спросить зачем мы здесь, — недовольно сводит брови у переносицы, демонстративно впиваясь коготками в ладонь, дополняя словно сквозь шипение: — Не ответишь, мой особенный? — Я вспомнил об родном крае и решил прогуляться по оранжереи, тем более мне есть о чем тебе рассказать. Например о Сохре, из-за которой я впервые проявил интерес к женскому полу, мне продолжать? — чувствует, как хватка слабеет, наблюдает за положительным кивком головы, только после говорит.       Зандик рассказывает о прошлом, о том, как был увлечён механизмами, точнее был ими одержим до такой степени, что мог игнорировать истинные цели научных экспедиций, задерживать работу, нарушать дисциплину или подвергать других опасности, как подверг команду.       Активированный страж руин, хладнокровно убивший Сохру, позже якобы вышел из-под контроля и если бы не умелые, заблаговременные действия юноши, то от группы бы остались трупы с множественными рваными ранами, переломанными костями.       Разумеется, как он и предполагал, после же полностью убедился: спасенные им люди на предложение доставить машину в Академию отказались, даже назначили спасителю наказание за третий, дерзкий проступок в виде столь абсурдного предложения.       Через определённое время была найдена молодая девушка по его наводке, где парочка якобы решила устроить пикник, но неожиданно на них напал тигр ришболанд и уцелевший поспешил сообщить о нападении, о тяжело раненной команде.       Конечно, люди находящиеся в лёгком шоковом состоянии поверили одержимому механизмами дастуру-стажёру, а некоторые даже потвердели, что видели, как двое уходили с корзиной во время ужина в сторону, куда он их привёл, так же часто замечали их беседующими наедине.       Только позже, когда произошло вскрытие у некоторых появились сомнения насчёт правдивости причины гибели, однако никто так и не занялся этим делом всерьёз, поставив в отчёте лишь короткое: точную причину смерти установить невозможно. — Она была тебе симпатична? Почему? — спросила медленно шагающая профессиональная убийца по плитке, будто игнорируя холодно рассчитанные, жестокие действия учёного.       Ведь тот своими действиями проверял насколько Академия подходит для его экспериментов и результат в какой-то степени разочаровал, поэтому было принято решение работать скрытно. — С ней было интересно общаться и умная, начитанная Сохре всегда внимательно, увлечённо слушала мои рассказы о механизмах. Я думал, у нас получиться удачное совместное сотрудничество, тем не менее она выбрала другой путь развития своей жизни, точнее её конец, — в его голосе промелькнула еле заметная нотка жалости, задевая рядом идущую, поскольку после стольких лет молодая, погибшая девушка имела для него значение. — Если бы у вас получилось это совместное сотрудничество, то между нами бы ничего не произошло, — в её же голосе промелькнули нотки раздражения и тоски, в районе сердца образовалось томительное, тягостное ощущение, словно Доктор действительно больше не с ней и их взаимовыгодных отношений в принципе не существовало. — Пора тебе поведать о моих слабостях, — произносит, замечая, чувствуя, насколько ранее спокойная Слуга стала задумчивой.       «А что, если бы Сохре согласилась?» — задала вопрос сама себе, невольно начиная углубляться в возможный «сценарий», молча следуя по дорожке к лестнице из белого мрамора на второй этаж, где находиться открытый кафетерий, привлекая прочих посетителей запахом свежеиспечённой выпечки и только приготовленного кофе.       Простояв в очереди пару минут, забрав заказ, те уселись за столик на двоих около деревянного ограждения украшенного цветами. Арлекино так и продолжала бы загружено смотреть на чашечку с чаем масала, если не отвлёкший от раздумий Иль Дотторе, предложивший попробовать кусочек пахлавы, насаженный на вилку: — Открой рот, — просит мужчина с опасным оскалом, взирая, как крашенные уста спустя секундное понимание происходящего приоткрываются, а зубки подхватывают угощение. — Съедобно, но я не поклонница сладкого в отличии от тебя, верно? — уточняет женщина, встречаясь взглядами, перед этим распробовав тонкие слои бездрожжевого теста, начинку из орехов аджиленах с добавлением заливки из мёда. — Верно, одна из моих слабостей: тяга к сладкому, — опасный оскал сменился на лукавую ухмылку, красные глаза же игриво заблестели, когда он вернул вилку обратно себе. — А остальные слабости? — она хотела, чтобы тот озвучил свои мысли вслух и увёл от навязчивых мыслей, потешил её эго, создавая в груди, внизу живота приятное тепло. — Если не считать одержимость научными открытиями, то в перечень входишь ты: твои губы с привкусом вишни, сладкая, нежная кожа и пирожное пропитанное сиропом, что я бы сейчас с удовольствием испробовал, — игривость в расширенных зрачках смешалась с вожделением, как впрочем и у напротив сидящей тоже.       Она от последних слов заёрзала на стуле, от представления, как любовник скрывается за длинной скатертью, дабы устроиться меж её раздвинутых ножек в общественном месте, если бы не рядом находящиеся за соседним столиком люди и брюки, с которыми пришлось бы помучиться. — Кажется, из-за тебя я начинаю любить платья, — произносит столь же игриво, берёт чашечку в руки, отпивая немного пряного, необычного, согревающего чая. — Поскольку их легче снять? — уточняет, хотя знает ответ, отзеркаливая действие. — Да, поскольку они удобные, — положительно кивает головой, не переставая смотреть на мужчину голодным взором, пока тот уводит красные, блестящие глаза на открытый вид оранжереи, меняя тему разговора, иначе пылкая беседа перейдёт в действия, в уже общественной уборной.       Вскоре предвестники стали откровенно наслаждаться компанией друг друга: беседуя на многие темы связанные с Сумеру, попивая чай масала, доедая остатки пахлавы. Затем вышли на вечернюю улицу, где шёл мелкий снег, позволяя морозу отступить. Пара взявшись под руку, неторопливыми шагами последовала по улице освещаемой фонарями к свободному экипажу, решив по дороге сегодня воздержаться от плотских утех до следующей встречи, тем самым раззадоривая ещё больше их желание уединиться. — До скорой встречи, сударыня, — попрощался на вид беловолосый юноша, целуя, взятую в свою женскую ладонь в перчатке, после помогая подняться по ступенькам в карету. — До скорой встречи, сударь, — взаимно попрощалась голубоволосая женщина, присев на место, не смея отвести взгляда от ухмыляющегося объекта симпатии, что молча провожал её до самого отбытия экипажа и даже после, когда транспорт двинулся вперёд до угла улочки.

***

      Следующая неделя. Пятница. Кабинет Иль Дотторе.       Сеанс психотерапии проводился как обычно, без значительных изменений. Они сидели напротив друг друга, молча изучая каждого и им не казалось происходящие странным, наоборот им не хотелось останавливаться, запоминая все участки доступной кожи.       Но, всё хорошие рано или поздно заканчивается, как и подошли к концу молчаливые гляделки, следом же спокойная, только пришедшая в норму жизнь сидевшей напротив, стоило учёному произнести: — Бета обнаружил местоположение Алой Луны. В скором времени нам придётся отправится в Бездну для реализации наших целей, — сообщает спокойно, заглядывая в тёмные, безмятежные глаза. — В скором времени? — переспрашивает, не чувствуя страха или напряжения, желая только уточнить примерную дату. — Точно сказать не могу. Моему эгоистичному срезу необходимо тщательно подготовиться к будущему эксперименту. Мы ведь не хотим неблагоприятных результатов? — его тембр плавный, чёткий, тем не менее она ощущает, отмечает напряжённость за безразличным выражением лица, в широких, ровных плечах. — Нет, — лишь отрицательно покачала головой, теперь понимая, почему тот порекомендовал выпить успокаивающие перед предстоящим разговором и скорее всего, если бы не таблетка, то прежнего умиротворения попросту не было. Она добавила спустя мгновение: — Тебе тоже не помешает успокоительное, ты встревожен. — Не стоит обо мне… беспокоиться, — немного помедлил, прежде чем сказать данное слово в слух, словно никто в жизни и помине по-настоящему не заботился о нём, только он сам. — Что в коробке? — переводит тему, желая разбавить атмосферу, устремляя взор на чёрный предмет расположенный на поверхности рабочего стола. — Подарок для тебя, но для его получения тебе необходимо переодеться в комплект, в бумажном пакете, — на кое-что намекает, замечая вспыхнувшие притягательным огоньком крестообразные зрачки направленные уже на собеседника. — Позволишь надеть на себя поводок? Не думаешь, что ситуация не подходящая? — уточняет, заглядывая в красные, загоревшиеся столь же пленительным огоньком глаза. — Мне нужно расслабиться, а твои ножки мне в этом помогут. Помнишь нашу беседу за скромным обедом на этаже для персонала? — напоминает и беловолосая положительно кивает головой перед тем, как встать, последовать в покои Доктора по пути чувствуя некое предвкушение.       Второй предвестник прав, чтобы временно забыть о проблеме необходимо расслабиться, а кто или что ему ещё поможет, как не Слуга и её очаровательные стопы?       Мужчина терпеливо ожидал в кабинете свою женщину, пока та приняв душ, после открыв шкаф, достав вещи, переодевается в комплект и выходит из спальни, постукивая каблуками тёмных туфлей по деревянному полу в сторону пересевшего за рабочее место, на кожаное кресло.       Четвёртая предвестница усаживается на поверхность стола, по центру, с интересом наблюдая за действиями восседающего без привычного медицинского халата, опасно скалящегося: открывает коробку, затем берёт каждую ножку в собственные ладони, дабы стянуть с них старые туфли, откидывая те вниз, после одаривает поцелуями ухоженные ступни и надевает новые, глянцевые, красные лодочки с тёмной подошвой. — Моя мамочка или моя госпожа? — заданный вопрос призывает сердце шпионки забиться быстрее, теплу внизу живота удвоиться, поскольку выбор довольно сложный, пикантный и она отвечает вопросом на вопрос только спустя пару секунд: — Госпожа хочет знать, какое стоп-слово придумает её щенок? — откровенно наслаждается его недовольством: нахмуренными бровями, оскалу, что кажется стал более опасным под стать ощетинившемуся щенку. — Нет необходимости придумывать новое. Оставим общее стоп-слово «марель», моя госпожа, — лишь ответил учёный, удерживая стопы на весу в ладонях, возвращая привычное, спокойное выражение лица, однако глаза так и горели: азартом, вожделением и предвкушением. — В таком случае приступим к нашей игре, — озвучила игривым голосом, прежде чем освободить правую ножку из не крепкой хватки, подталкивая того в плечо облокотиться о спинку кресла и ощутить, как левая так же освободившись, опустившись, начинает свой путь с отведённого в сторону колена, выше к паху, оглаживая подошвой выпирающий бугорок, в следующую секунду слегка надавливая.       Иль Дотторе держит собственные руки на подлокотниках, пошире разведя ноги и когда носок туфли нажимает на головку члена, то с приоткрытых губ срывается вздох. Да, ему определённо нравятся её стройные, длинные ножки облачённые в красивую, даже опасную обувь, само представление, что высшая может сделать с их помощью или без вызывало сильное возбуждение.       Раньше низший не замечал за собой подобного фетиша, но стоило особенной женщине посадить мужчину на колени, то необычный интерес сразу же проявился, поэтому тот с великим энтузиазмом, лично выбирал самые лучшие туфли, чей острый носок поднимает его голову выше, после прикасается подошвой к щеке, пока другая возобновляет плавное движение вверх-вниз по возбуждённому члену. — Целуй, — отдаёт приказ и с задержанным дыханием взирает, как высокомерный эгоист берёт в свои прохладные ладони ножку, отнимая от щеки, покрывая касаниями уст глянцевое изделие, затем проводя языком по каблуку одновременно всматриваясь в заворожённые, тёмные глаза, словно мысленно спрашивая о их снятии, получая разрешение: — Снимай…       Лодочка падает на пол, а нос обводит мягкую подошву ступни, вдыхая запах натуральной кожи из-за туфли вперемешку с его ароматом геля для душа. Арлекино издаёт первый вздох, когда губы наконец-то целуют длинные пальцы ноги, чьи ноготки покрыты красным лаком и без разрешения приступая к ласкающей пенис через одежду.       Он меняет стопы местами, откидывая вторую лодочку прочь, но не успевает высшая возразить, как рот обхватывает большой палец, посасывая, буквально вырывая из неё ещё один более громкий вздох. — Моя госпожа… — звучит ласкающий, мурлычущий тембр, обжигающий приятную, вкусную по его мнению кожу и мелкие поцелуи покрывают всю ножку, поднимаясь к лодыжке призывая восседающую обомлеть, от понимания, что той вовсе не нужен поводок, наручники или верёвка для получения власти над ним, поскольку тот уже полностью принадлежит только одной женщине, ей. — Высвободи свой член, мой щеночек, — требует, столь вызывающи выдергивая ногу из мужской ласки, размещая их на разведённых коленях с виду недовольного любовника, который всё же подчиняется, разбираясь с ремнём, ширинкой, нижним бельём и подолом синей рубашки, поднимая выше, дабы не испачкать взятым из кармана брюк пузырьком лубриканта.       Иль Дотторе обильно покрывает свой пенис смазкой, как и ступни, массируя их прохладными руками, распределяя по тёплой коже жидкость, чтобы затем отпустить, вдоволь насладиться скользящими движениями одной подошвы по стволу, другой придавливающей чувствительную головку к напряжённому животу.       Громкий вдох-выдох любовника, ладони сжимают материал подлокотников. Доктор наблюдает за действиями любовницы через пелену возбуждения и желание взяться, ускорить её стопы возрастает с каждым медленным проскальзыванием полового органа меж двух ножек. — Смотри на меня… — сладкий голос призывает подчиниться, поднять расплывчатый взор на привлекательное, покрытое румянцем лицо, чьи приоткрытые уста издают не менее похотливые вздохи.       В последнюю секунду зубки подхватывают нижнюю губу, прикусывают с первым и последним стоном удовольствия, содрогающиеся в лёгкой дрожи тело развратно выгибается в спине, а рука всё это время находящаяся под красными трусиками покидает столь влажное, удовлетворённое лоно, возвращаясь за спину.       Для мужчины подобное окончание срабатывает словно триггер, ему хватает буквально мгновения для эякуляции с характерным рычанием: цепляясь крепче за подлокотники, откидывая голову назад, покрывая нежную, ухоженную кожу своим белёсым семенем.

***

      Заполярный дворец. Кабинет Панталоне.       Спустя пару часов, после того, как Иль Дотторе попрощался с Арлекино, то он оказалась в назначенное время, в назначенном месте. Панталоне лично пригласил своего делового партнёра на разговор за обедом в общей столовой дворца, запланированный после рабочей смены, сеанса психотерапии.       Его отношения с Е Лань значительно наладились за прошедшие месяца: доверие вышло на новый уровень, интимные встречи стали чаще и затем мужчина прекратил вдаваться в подробности их взаимоотношений своему хорошему знакомому.       Доктор ничуть не расстроился от внезапной закрытости Дельца, прекрасно понимая причину подобного поведения. Да и самому стало неприятно говорить о Слуге с ним.       Сейчас оба предвестника восседали на знакомом диванчике, однако, пока воздержались от алкоголя. Да и разговор начался не сразу, только когда учёный напрямую спросил: — У тебя что-то случилось? — они встретились взглядами, прежде чем казначей тяжело вздохнул, сидя в своей излюбленной деловой позе, пока собеседник вальяжно расселся на другом конце кожаной мебели. — Я влюбился, — признание прозвучало настолько обречённо и голубоволосый едва сдержал ироничный смешок, мысленно напоминая о его фразе влюблённого подкаблучника только уже обращённую к брюнету. — Как ты это понял? — спокойно уточняет собеседник, замечая в аметистовых глазах, скрытых за оправой очков-половинок искорку раздражённости. — Я начал считаться с её мнением, начал отменять важные, рабочие встречи, наши беседы стали приятнее и я постоянно говорю «мы», когда речь заходит о нас… Чёрт! — громко выругался тот, подмечая про себя сколько раз обозначил их взаимоотношения в множественном числе. — Где же твоя хвалённая рациональность? Будь сдержанней, «друг» мой и да, ты действительно влюбился, жалкое зрелище, — издевается, опасно скалиться, напрашивается на хлёсткую пощёчину. — Жалкое зрелище было, когда ты попросил меня обучить тебя вальсу, — парировал, стараясь придать своему голосу спокойные ноты, дополняя: — Лучше посоветуй, что мне делать дальше? Я должен думать о работе, а не об отношениях, но и заканчивать их не хочу. — Ты должен определить границы, составить новый жизненный график, куда будут входить тобой перечисленные пункты и доверься уже своему помощнику. Ведь тебе не обязательно выполнять все задачи самостоятельно, — порекомендовал Доктор, уводя взгляд на вазу с искусственными цветами, невольно задумываясь о собственных отношениях и брови его нахмурились, меж переносицы образовалась морщинка. — Вижу у тебя тоже не всё просто, это связано с секретным экспериментом? Боишься потерять её из-за своей неудачи? — последний вопрос заставил голубоволосого врасплох, однако брюнет быстро добавил, следуя за взором делового партнёра, не замечая перемены в лице собеседника: — Хотя я не думаю, что ты способен на подобное проявление эмпатии, если считаешь людьми сложными механизмами и в случае неудачи готов избавляться от них, как от сломанных вещей. Впрочем, если Слуга погибнет, то Дом очага перейдёт под мою временную юрисдикцию, пока не появится подходящий претендент на должность главного разведывательным центром. Подобное решение озвучил сам господин Пьеро, когда вызвал нас двоих в свой кабинет, поэтому, возможно, в скором времени я буду разделять две работы и личную жизнь. — Настолько не уверен во мне? Может мне стоит отменить наши будущие встречи, оставить тебя с проблемами одного? Не сомневаюсь, их прибавиться достаточно, а кто, как ни я сможет помочь решить возникшие психологические трудности? — старается увести разговор на другую тему, услышав на сегодня достаточно. — Я сказал «возможно». Стоит ли мне напомнить о твоих провалах, когда процент удачи подсчитанной вероятности был высок и ничего не предвещало беды? Так и быть, я не буду с тобой спорить, разговор окончен. Давай лучше всё-таки выпьем что-нибудь, предложения? — встаёт с места, уходя в сторону мини-бара слыша по пути: — Попробуем что-нибудь новое, например, тёмный ром. Я видел, у тебя есть эта бутылка крепкого алкоголя, — озвучивает своё желание восседающий учёный, наблюдая за молчаливыми манипуляциями казначея.