Эпилог.
26 ноября 2024 г., 15:48
Боль — яркая, пожирающая тело и душу. Именно душераздирающая боль пробудила Арлекино от бессознательного состояния, позволяя распахнуть глаза, закричать, а после завопить.
Руки, ноги её прикованы к крестообразному механизму, что качал энергию Алой Луны прямиком в человеческое тело, прикрытое красным платьем с серебряными цепочками, чей холод в начале хотя бы как-то спасал от самовоспламенения, тем не менее спустя время украшение от нагрева стало обжигать кожу, прибавляя дополнительную порцию боли.
— Продолжаем, — говорит спокойно знакомый голос кому-то, но ужасающие нотки всё же проскальзывают в речи, в его душе сейчас бушует невероятная, убивающая боль исходящая от подопытной.
Она кое-как поднимает голову, пытаясь сквозь пелену слёз разглядеть размытый, тёмно-синий силуэт и вскидывает подбородок ещё выше от очередной вспышки, будто лава растекается по венам, крови, сжигая всё на своём пути, тем не менее организм восстанавливается перед ещё одной передачей силы.
Кровь — красная, тягучая вырывается наружу из рта, а в слезливых глазах начинают лопаться капилляры. Казалось, в определённый миг время остановилось, а боль нет, добивая с каждым разом всё сильнее, быстрее.
Тело не выдерживало нагрузки, однако «Отец» отчаянно боролась за жизнь, словно проверяла себя на выносливость и силу духа. Вспоминая детей, радостные, горестные моменты проведённые с ними. Особенно, посиделки у очага, где любой мог поговорить с четвёртой предвестницей или посидеть в тишине, в такой приятной, согревающей.
«Я бы хотела остаться здесь» — пронеслась мысль и моментально оборвалась вместе с иллюзией перед глазами. Нет! Она обязана бороться, нельзя поддаваться слабости.
— Семьдесят процентов… — слышится монотонный тембр сегмента где-то в стороне вместе с мычаниями разных людей вокруг, но оригинал угрюмо молчал, а ей бы не помешал его голос.
Новая волна энергии последовала в женское тело, выбивая громкие крики и погружая в воспоминание, когда Арлекино находилась с Дотторе в обсерватории. Безмятежное время, проведенное рядом с возлюбленным, слушая познавательные рассказы и интересные домыслы о самой вселенной от гениального собеседника.
«Я хочу слушать его голос дальше» — подумала шпионка, прижимаясь к крепкой руке ближе, всматриваясь в красивые черты лица, любуясь ими, однако стоило увести взор и иллюзия закончилась. Нет! Борись, ради «семьи», ради похожих встреч с тем, с кем так легко.
— Восемьдесят процентов… — озвучивает срез шкалу завершённости эксперимента, оставаясь совершенно нейтральным.
Вновь, снова, нескончаемая боль. Перуэр взвыла, как и остальные безвольные подопытные, недостающие частички Алой Луны подсоединённые к одной сети механизма, затем её опять уносит в воспоминание, когда произошёл взрыв хлопушек, ящик фокусника открылся и перед радостными, через секунду удивлёнными, прекращающими счастливо щебетать сиротами появилась грозная фигура «Отца» вместо ожидаемого, важного подарка.
День основание особняка запомнился очень хорошо многим детям, как и владелице приюта. В тот значительный праздник, четвёртая предвестница наконец-то оказалась среди «семьи», оставив обязанности за дверью кабинета. Дети спустя время смогли расслабиться в обществе неулыбчивой руководительницы, поедая торт и попивая чай вместе с ней.
«Я так устала, может мне пора подастся слабости?» — спросила саму себя, наблюдая за беззаботными сиротами, окружившими восседающую в кресле. Да, ей определённо нужно отдохнуть…
— Девяносто процентов, — говорит двойник, взирая, как жизненные показатели падают на приборной панели устройства, от очередной подачи энергии, уточняя у застывшего рядом оригинала: — Жизненные показатели падают, продолжать эксперимент?
— Продолжать, — безжизненно ответил Доктор, понимая, что собственными словами выдаёт единственной возлюбленной смертный приговор.
— Сто процентов, — сообщает Бета, подавая последний силовой толчок в уже бездыханное, повисшее тело, а вокруг тишина. Нет воплей, криков. Все мертвы.
Сначала им овладело чувство долгожданной свободы от прекращаемой боли, потом наступила пустота. Пустота образовалась в его сердце, словно грудную клетку пробили насквозь или Арлекино никогда не существовало.
Иль Дотторе остался опять один. Ведь гении всегда держаться в одиночестве, да? Только вот теперь оно кажется невыносимым, гнетущим. У человека познавшего столько ярких эмоций, ощущений, отобрали ту, к которой тот настолько глубоко привязался, ту, что подарила ему своё незабываемое тепло.
Нет, Зандик сам убил её и остался стоять у хладного трупа, чьи губы уже обрели синеватый оттенок, делая красную помаду багровой, не только за счёт запекшейся крови. Сколько времени прошло? А сколько ещё должно пройти, чтобы Перуэр ожила? Оживет ли она вообще? Вдруг учёный ошибся в расчётах, в переданных знаниях и действительно вычеркнул шпионку из своей жизни? А если старик соврал ему и специально обрек четвёртую на истинную однопроцентную смерть?
Воспоминания уносят мужчину в кабинет предводителя Фатуи, когда они закончили обсуждение Плетения Судьбы. Второй предвестник вернувшийся из Фонтейна с новыми чувствами к четвёртой действительно начал беспокоиться о её дальнейшей судьбе.
Хотя, Дотторе прекрасно знал по переданной информации с чего начиналась жизнь маленькой, трехлетней девочки обнаруженной у врат Бездны элитным отрядом Пьеро, что направил их найти точное расположение Алой Луны, но те обнаружили кое-что другое, точнее кое-кого. И кое-кем оказалась Перуэр, чьи глаза выдали в ней потомка проклятой династии, позже отправленная в сиротский приют, только в недавно основанный «Дом очага».
Истинное происхождение девочки можно было объяснить исходя из теории пришедшей в голову старику, исходящей из строчек двух томов Переньери и личных знаниях.
Учёному прочитавшему две книги по нескольку раз, услышавшему всё вышенаписанное подобная теория показалась правдоподобной, а рассчитанный совместный план по реализации задуманного показался привлекательным, многообещающим. Ведь ему никто ещё не обещал обретения настоящего бессмертия, если составленный план воплотиться в реальность.
Но, сейчас, второй предвестник боится, что вероятность неудачи в один процент принесёт для четвёртой истинную смерть, поэтому тот не сдержавшись, поднял неприятную ему тему:
— Значит, Переньере действительно существовал и когда придёт время его потомок должна умереть? — спрашивает, восседая в кресле для посетителей напротив рабочего стола.
— Да, Переньере действительно существовал и когда настанет время Перуэр обязана умереть, чтобы возродиться вновь, — ответил старик, сидя за тем самым столом, сцепив руки в замок на деревянной поверхности с подозрением взирая на учёного, сказав: — Только не говори мне, что ты привязался к ней.
— Вы знаете правду, — лишь произнёс Доктор, но в многоговорящем взгляде устремлённым на собеседника был сам ответ, на который Шут только понимающе хмыкнул, поскольку знал, перед ним сидит человек не до конца лишённый эмпатии. Юноша, что никогда не испытывал любви и наконец-то получивший способ почувствовать себя важным, признанным кем-то особенным.
«Интересно, где она сейчас, сможет ли вернуться ко мне?» — спросил сам себя, отвлекаясь от момента прошлого, не смея отвести взора от трупа перед собой, ожидая возращения возлюбленной.
Её иллюзия воспоминания давно спала, позволяя рассмотреть знакомое обиталище мёртвых, место из кошмаров: безграничное, просторное, полное потерянных, забытых фантомов, не знающих покоя, время же здесь идёт совершенно по-другому.
Теперь профессиональную убийцу можно причислить к одним из них. Физическая форма осталась в Бездне, а призрачная составляющая недолго бродила одна, встречаясь с фигурой одетой в одежду проклятой династии Каэнри’ах.
— Я ждала тебя, Перуэр, — произнесла воистину прекрасная женщина, обернувшаяся на приблизившийся дух.
— «Анжелика»? — уточнила будто посторонним, искажённым тембром, ещё не до конца потеряв своё «я» среди других.
— Моё настоящие имя Ронова и мы здесь находимся с одной целью. Тебе известно: за силу всегда нужно расплачиваться, как знает об этом и твой возлюбленный, дав тебе так просто умереть, дав возможность нам встретиться в надежде на воскрешенье, — немедля протягивает раскрытую руку навстречу, серьёзно продолжая: — Но, твоя смерть мне не нужна, ты уже отплатила мне жизнями своих названных братьев и сестёр, жизнями своего проклятого рода. Стоит тебе взяться за мою ладонь и ты вернешься в реальность, тем не менее от прежней Перуэр останется лишь часть.
— Значит, мне суждено стать сосудом, вместилищем знаний, силы Алой Луны? — звучит правильный вопрос, фантом же не спешит с действием, пока не узнает всей правды.
— Моя оболочка распадается раз в пятьсот лет, скоро от Алой Луны останутся лишь обломки прошлого величия, как случилось с моими поражёнными сёстрами, скрытыми за фальшивым небом, поэтому ты здесь, моё дитя, способное очистить старый мир очищающим огнём, — она мягко улыбнулась, сменив серьёзный тон на спокойный, добавляя: — Не бойся, твои воспоминания и чувства к детям, к возлюбленному останутся. Кстати о последнем, когда вернешься, дай ему то, что он хочет. Пусть это будет наградой за возможность нашего воссоединения.
— Дитя? — поражённо уточнила и в ту же секунду осознав всю правду, сказала: — Я твоё дитя и Переньери, единственный прямой потомок Алой Луны.
— Да. Вот почему у тебя настолько сильная связь с миром мёртвых и ты единственная, способная перенять мои силы, познания, воспоминания. Готова ли ты проститься, воссоединится в одно целое? — продолжает держать протянутую, раскрытую ладонь, по-матерински взирая на полупрозрачную форму своего создания.
— Да, готова, — решительно, уверено ответил дух, протягивая руку к родителю и круговорот воспоминаний, знаний унёс Перуэр в своё прошлое, позволяя всё узнать, понять, переосмыслить.
Иль Дотторе вскоре начал отчаиваться всё больше, нервно перешагивая с места на место, готовый было уже превратиться в безвкусную воду, пока Арлекино не начинает заметно светиться красной аурой и тот приказывает сегменту отпустить женское тело из крепкой, металлической хватки механизма.
Возрождённая падает к нему в аккуратные объятия, словно мужчина боится сломать, вновь убить свою женщину и подхватывает стройный силуэт на руки, стоило той завершить процесс исцеления, чуть ли не падая от нагрянувшей слабости, тяжело задышав, хватая воздух будто в последний раз.
— Тише, всё в порядке. Ты со мной, — сказанные им слова поддержки призывают её раскрыть восстановленные глаза, ухватиться ладонями за широкие плечи, прижаться плотнее к возлюбленному, уткнувшись носом в уголок шеи, глубоко вдыхая незабываемый, успокаивающий аромат дыни и мяты.
— Не отпускай меня… — просит шёпотом, уже обвивая ничуть не изменившимися внешне руками плечи, даже не думая обвинять в похищении, поскольку была готова принять свою судьбу через адскую, но нужную боль и неважно как, каким образом наступил бы этот момент.
— Не отпущу, — твёрдо заявляет, взаимно уткнувшись носом в беловолосые пряди, вдыхая цветочный аромат, не обращая никакого внимания на уставившегося на них сегмента, на элитный отряд позади, даже забывая о своих амбициях, о желании обрести истинное бессмертие.
Сейчас ему необходима только она, ей же важен он, а остальной мир подождёт. Старый мир, что скоро покроется убивающим морозом, после очиститься от лишнего очищающим пламенем, схожим с тем, что увидел Бета через Ирминсуль, точнее сцену прошлого: два мира полыхали в огне, гасла алая ночь.
