Театр теней. Акт 1. Экспозиция

      — На этой неделе я хочу поехать на могилу дедушки, — уверенно заявила Валери в четверг вечером, когда она с друзьями сидела в комнате парней и играла в приставку.        — Чего? — от неожиданного заявления Райан с такой силой зажал кнопку геймпада, что его персонаж, сидящий в машине, просто съехал с игровой трассы.       — Я горжусь тобой, ты — молодец, что решилась! — похвалила Томпсон, полностью переключив своё внимание от игры на подругу.       Адам кивнул, поддерживая слова Амелии.       — Уверена? Ты ведь даже на похороны не ходила! — Воткинс вцепился в запястье Вэл.       — Я всё обдумала, пора посмотреть правде в глаза — дедушка мёртв, — на последнем слове голос Валери предательски дрогнул. — Прошло больше трёх месяцев с момента, как он нас покинул, а я так ни разу и не навестила его могилу, — отложив джойстик в сторону, девушка посмотрела на свои руки, которые стали влажными от нервов и начинали немного подрагивать.       — Я считаю, ты поступаешь правильно, — подбадривая, Томпсон положила руку на плечо Вэл и улыбнулась.       — Спасибо, если бы не ты, я, наверное, так и не решилась.       Рассказ Амелии о случае с её мамой и сеансы с мистером Вильсом заставили Валери о многом задуматься. Может быть она действительно просто не может отпустить Эмилио? Дедушка всегда был рядом с ней, поддерживал и оберегал. После произошедшей трагедии Вэл ощущала, словно какая-то частичка её тоже покинула этот мир, но старательно это отрицала.       — Так вот кто приложил к этому руку! — воскликнул Райан, пока Адам подошёл ближе и поставил три стакана с апельсиновым соком для друзей на пол.       — Возможно. Я просто рассказала Вэл о подобном случае, который был у моей мамы.       — Я всё ещё поражаюсь твоими способностями. Никогда не думала стать психологом? — Райан начал ворочаться, устраиваясь поудобнее на пуфике.       — Не думал, что когда-нибудь с ним соглашусь, — пробормотал Морис.       — Не хочу нести ответственность за чужие поступки, я просто делаю выводы из опыта других и даю советы друзьям. А прислушиваться или нет — решать им.       — Полезный навык, но что насчёт личного опыта? — продолжил расспрашивать Воткинс.       — Обычные люди совершают ошибки, делают выводы и больше их не повторяют. Но умные люди учатся на ошибках других. Зачем самому набивать синяки, если можно посмотреть на того, кто их уже получил?       — Да, но порой, если сам не набьёшь их, ничему не научишься. Разве нет? Да и люди с жизненными ситуациями бывают разными.       — И тем не менее я предпочитаю опираться на опыт других людей. А то, что может причинить боль, попросту избегать.       — Поэтому твоя жизнь так монохромна? — вспомнила Вэл когда-то сказанные подругой слова.       — У тебя хорошая память, — усмехнулась Амелия. — Верно, я не хочу рисковать стабильностью ради призрачной надежды на что-то лучшее. Предпочитаю иметь то, что есть, чем рисковать этим.       — Мне сложно понять твою точку зрения. Я никогда не задумывалась о том, что могу чем-то рисковать. Просто делала то, что считала нужным, а порой и вовсе поддавалась эмоциям и совершала необдуманные поступки, — размышляла Валери.       — Именно. Делай так, как чувствуешь, живи моментом, а не переживаниями о будущем, ведь оно может и вовсе не наступить. Так зачем заморачиваться? — поддержал Райан.       — У меня другой образ мышления, наверное, более прагматичный. Если бы я всю жизнь делала только то, что хотела, не думая о том, как мои поступки могут отразиться на мне или других людях в будущем, я бы вряд ли была там, где нахожусь сейчас, и имела то, что получила.       — Кажется, я тебя понимаю. Когда есть что терять, рисковать не стоит, — Морис отрицательно помотал головой. — Порой стабильность и обыденная повседневность — это именно то, чего ты желаешь.       — Возможно, — согласилась Вэл.

***

      В субботу, после окончания занятий, Валери отправилась на кладбище. Она понимала, что Амелия и мистер Вильс правы: Вэл не смогла отпустить родного человека, не смогла смириться с его смертью, осознать и принять то, что это произошло. Так не могло продолжаться вечно, и Донован знала лишь один способ исправить это — посмотреть правде в глаза.       Несмотря на то, что это решение было принято девушкой ещё две недели назад, мистер Вильсон предложил немного подождать и, с согласия Валери, провести ещё пару сеансов, чтобы укрепить её решимость и смягчить эмоциональный эффект.       Кладбище Тэймира представляло собой небольшой ухоженный участок на краю города, который был почти полностью усеян гранитными памятниками, огражденными невысокими чёрными заборами. В последний раз Валери была тут во время похорон мамы. Ванесса погибла, когда девочке было всего девять лет. Она слабо помнила те похороны: как себя вела и плакала ли, когда бросала горсть земли в могилу матери. Вэл была слишком маленькой, чтобы до конца осознавать свои чувства, но девушка чётко помнила тело, лежащее в светлом гробу, и Эмилио, который крепко держал её за руку.        «С мамой всё было иначе», — пронеслось в мыслях Валери.        Тогда у неё был дедушка, который провёл её по пути утраты, всё рассказал и объяснил. В день смерти Ванессы он решил ничего не таить, не питать иллюзий, что «мама скоро вернётся», не стал говорить расплывчатыми фразами вроде «она ушла в лучший мир». Эмилио сказал правду спокойно и мягко, как умел только он.       Валери помнит, как в то утро, когда Ванесса скончалась в больнице, дедушка пришёл к ней в комнату. Он крепко обнял девочку, взял её за руки и, глядя прямо в глаза, начал говорить медленно и тихо:       — Дорогая, ты ведь знаешь, что мама сильно болеет? — неторопливо начал Эмилио Донован.       — Да, поэтому маму положили в больницу, где доктора смогут следить за её здоровьем. В понедельник мы опять к ней пойдём, чтобы проведать и поиграть.       — Верно, когда нам плохо, мы идём к доктору, который сможет поставить диагноз, выписать лекарства или процедуры и вылечить нас. Помнишь, как твой папа две недели назад заболел?       — Он пролежал с высокой температурой целую неделю, но потом ему стало лучше, и он опять ушёл на работу, — ответила Валери, чувствуя, как ладони дедушки почему-то становятся влажными.       — Да, это потому, что доктора подобрали правильное лечение, и спустя время он почувствовал себя лучше. Но знаешь ли ты, что в этом мире существуют болезни, которые пока нельзя вылечить?       — Ты рассказывал, что пока не придумали лекарство от рака.       — Всё правильно, некоторые болезни нельзя вылечить, но можно заглушить симптомы и помочь больному прожить дольше. К сожалению, к таковым относится и ишемическая болезнь сердца, с которой боролась твоя мама. В последнее время Ванесса чувствовала себя очень плохо. Сегодня нам позвонили врачи и сказали, что она умерла, — глаза дедушки начали краснеть, а по его лицу скатилась одинокая слеза.       — Мама умерла? — словно не веря услышанному, переспросила Валери.       — Да. Врачи и мы с папой очень старались ей помочь, но так и не смогли спасти, — горло девочки сильно сжалось, а слёзы начали бесконтрольно стекать по щекам. Она понимала, что обозначают слова Эмилио. Валери ещё никогда не чувствовала такую душераздирающую боль, что целиком охватила её сердце. — Мы очень любили твою маму, и сейчас нам всем очень грустно. Я знаю, как сильно любила и ты. Никто не сможет её заменить, но мы с папой всегда будем рядом и поддержим тебя во всём.       Вечером к ней пришёл Райан и находился рядом, сжимая её в крепких и тёплых объятиях, пока она не уснула.        Через три дня наступили похороны. Валери очень тосковала по маме, но не чувствовала той же нескончаемой боли, а счастливые воспоминания о Ванессе не терзали её сердце. Наоборот, она находила в них поддержку и желание жить дальше.       Остановившись недалеко от могилы дедушки, Вэл ещё долгое время простояла в нерешительности, прежде чем подойти ближе и сесть на небольшую скамейку у могилы.       — Здравствуй, дедушка, — сказала она, чувствуя как в горле образовался ком.       Ничего, что было связано с мамой, больше не вызывало печали, но, когда дело коснулось Эмилио, лишь одно-единственное предложение заставило её горько заплакать.       — Ты говорил, что всегда будешь рядом, всегда будешь меня поддерживать... но ты мне соврал. Тебя здесь нет. Я понимаю, что рядом со мной есть Райан, но… тебя здесь нет!!! — в какой-то момент Валери сама не заметила, как перешла на крик. — Мне так одиноко. Столько всего произошло, а я не могу тебе рассказать. Я так скучаю по нашим разговорам, по твоему голосу и улыбке. Мне так больно от осознания того, что я больше никогда тебя не увижу. Что ты ушёл навсегда и не вернёшься. Почему ты соврал? — упав на колени перед могилой, она крепко обняла себя за плечи.       — Почему сказал, что никогда не покинешь? Папы почти не бывает дома, мама погибла, и ты тоже ушёл. А я осталась здесь… одна… каждую ночь я жду и боюсь, что ты придёшь. Я хочу вновь обнять тебя, но не могу. Я так сильно скучаю…       После этого Валери ещё несколько часов сидела и плакала. Когда лицо начало гореть и больше не осталось слёз, она попрощалась с Эмилио и ушла. Ноги подкашивались, а руки пробирала крупная дрожь.       Около выхода с кладбища девушка увидела Райана. Не думая ни секунды, он заключил её в крепкие объятия. Вэл смогла произнести лишь одно слово:       — Спасибо.        Валери не знала, за что именно поблагодарила друга: за то, что пришёл в такой трудный момент и поддержал её; за то, что всё это время был рядом с ней и не оставлял ни на миг; за тёплые объятья или просто за то, что он существует.       Не найдя в себе сил после эмоциональной встряски возвращаться в Академию, Вэл решила пойти домой. Открыв глаза на следующий день, она осознала, что проспала до самого обеда. Той ночью девушка вновь стояла на автобусной остановке и увидела дедушку, но он её не окликнул. С ясным взглядом и нежной улыбкой, которую та помнила с детства, Эмилио лишь помахал ей рукой и ушёл.       Валери почувствовала облегчение, словно с плеч упал тяжёлый груз. Она понимала, что нельзя избавиться от печали за один день, но девушка сделала самый важный шаг на пути к прощанию, и от этого на душе стало немного легче.

***

      Встав с кровати, Валери сразу почувствовала знакомый запах свежеиспечённых вафель. Когда мама девушки была жива, в их семье существовала традиция — каждое воскресное утро начинать с вафель и апельсинового сока.       Прошло почти семь лет с тех пор, как Ванесса скончалась, но Патрик упорно старался сохранить полюбившуюся традицию. После смерти жены ему пришлось нелегко, однако работа, от которой зависели жизни многих людей, и любимая дочь, что тоже скорбела, потребовали от него мужества и собранности.       Однажды маленькая Вэл проснулась от аппетитного аромата и пошла на кухню. Около обеденного стола суетились её отец и дедушка, подготавливая всё к трапезе. Тогда девочке тоже было нелегко, но сейчас Валери понимала, что именно благодаря Патрику, который продолжил семейный обычай и не стал прятать вещи Ванессы, она смогла смириться и пережить смерть матери.       Даже сейчас, несмотря на бремя обязанностей главы СОТ и то, что в этой маленькой семье их осталось только двое, он продолжал следовать традиции, словно ничего не изменилось.       Умывшись и приведя себя в порядок, Валери зашла на маленькую кухню, где заметила Патрика, который с особым энтузиазмом пытался перевернуть последнюю вафлю. Раковина была полна грязной посуды, а на столешнице виднелись капли теста.       Тарелки, стаканы и большой графин с ярко-жёлтым апельсиновым соком покоились на небольшом столике в ожидании начала завтрака. Девушка не могла насмотреться на отца.        Валери понимала, как ему было тяжело, и не имела права винить за то, что он уделяет ей недостаточно внимания. В свою очередь, Патрик Донован никогда не сетовал на свою занятость и старался быть хорошим отцом и добросовестным начальником СОТ.       Только когда он оставался один и никто не мог его увидеть, мужчина позволял себе немного отдохнуть и расслабиться. В такие моменты он снимал маску идеального отца и безупречного руководителя, становясь обычным человеком, который тоже может чувствовать и быть уязвимым.       — Милая, ты проснулась, — Валери стояла в дверном проёме и настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что не обратила внимание, как её обнаружили.       — Доброе утро.       — Я так рад, что ты приехала. Прости, я пришёл позже тебя и не стал будить. Наверное, после учёбы ты очень устала. Как дела в Академии? — положив последнюю вафлю на тарелку, Патрик начал старательно вытирать остатки теста со столешницы и пола.        — Всё хорошо. Извини, что в тот раз я так быстро уехала.       — Ничего страшного, я всё понимаю. Учиться в Академии действительно непросто, — улыбнувшись, мужчина продемонстрировал ямочки на щеках.       — Патрик Донован, вы же понимаете, что неправильное питание явно не способствует здоровому развитию организма охотника? — Валери решила перевести тему разговора.       — Как будто в воскресенье тебя это останавливало, — сев напротив дочери он с вызовом приподнял одну бровь.       — Тоже верно, — Валери взяла вилку и нож, чтобы отрезать первый кусочек. Как и всегда, вафли, приготовленные отцом, были мягкими и ароматными, а хрустящая корочка и мёд делали их просто идеальными на вкус.       Закончив с трапезой, Вэл призналась:       — Я ходила на могилу к дедушке.       Замерев от неожиданности, какое-то время Патрик молчал. Спустя время он изогнул губы в улыбке и произнёс:       — Думаю, он был рад снова увидеть тебя.       — Я тоже, — поджав и прикусив нижнюю губу, Валери почувствовала, что снова плачет.       Патрик не стал больше ничего говорить, а лишь молча подошёл и обнял дочку.       Трудно было признаться самой себе, но девушка была рада вернуться домой, поговорить с отцом и просто восстановить силы. Она всегда была такой — необходимость всё понимать и контролировать тяжело давили на неё и, словно обвившимися цепями, до боли сжимали сердце и душу.

***

      После посещения могилы и утреннего завтрака с отцом девушка почувствовала себя значительно легче, словно всё встало на свои места, поэтому она очень хотела поделиться своими мыслями и достижениями с психологом.       — Входите, — послышался голос мистера Вильса, когда она пришла к нему в понедельник.       — Здравствуйте, я немного опоздала.       — Ничего страшного, присаживайтесь, — девушка заметила кружку с кофе на столике.       — Это специально для вас, вы упоминали при нашем первом сеансе, что любите кофе с сиропами. К сожалению, в нашей Академии подобное считается непозволительной роскошью, но если вы согласитесь, то мы оба можем сохранить наше небольшое нарушение в тайне, — в руке Эрвина Вильса находилась точно такая же кружка ароматным кофе. — Признаться, я тоже порой люблю себя баловать чем-то сладким.       Улыбнувшись, девушка взяла предложенный напиток, он был достаточно тёплый и от него исходил приятный аромат мяты и карамели.       — Это мой любимый вкус, спасибо, — Валери сделала небольшой глоток.       — Как ваши успехи? Вы смогли сделать то, что запланировали?       — Я решилась. Было очень тяжело, и, признаться, сначала я очень хотела развернуться и уйти. Было страшно.       — Но вы смогли преодолеть страх, — констатировал психолог.       — Да, когда я подошла к могиле дедушки эмоции буквально охватили меня и лились через край, словно я переполненный сосуд, в котором уже не было места. Мне очень хотелось высказать всё то, что я не смогла ни перед его смертью, ни после.       — Что вы почувствовали, когда выплеснули свои эмоции?       — Сначала, наверное, это было чувство опустошённости. Смириться со смертью дедушки означало принять тот факт, что его больше никогда не будет в моей жизни. К тому же, наверное, это было что-то вроде эмоционального истощения. Единственное, что мне тогда хотелось, это вернуться домой и заснуть, чтобы больше ничего не чувствовать. Но…       — Но?       — Ночью мне не снились кошмары. А на утро я почувствовала себя гораздо лучше. Знаете, сейчас я понимаю, что, наверно, у меня был небольшой страх возвращаться домой. Мне было тревожно от мысли, что там никого нет. Я очень рада, что папа оказался дома, пусть сейчас с нами нет ни мамы, ни дедушки, но я рада, что он остался рядом.       — Вы молодец, я понимаю, каким тяжёлым для вас был этот шаг, но вы справились. Дальше будет гораздо легче, — немного помолчав, психолог продолжил: — Кстати, вы не заметили одного изменения?       — Какого именно?       — До этого момента вы никогда не называли своего отца «папой», но сегодня назвали.       — Я даже не обратила внимания. Никогда не задумывалась, как я его называю.       — Могу предполагать, что вы не только стали на шаг ближе к решению вопроса, связанного с вашим дедушкой, но и смогли сблизиться с вашим отцом.       — Наверное, вы правы, впервые за много месяцев я не бежала от его компании, а, наоборот, нуждалась в ней. Мне было непривычно комфортно рядом с ним. Я уже и забыла, каково это… — Валери крепче сжала кружку кофе в ладонях, наслаждаясь её теплом. — Быть рядом с родным тебе человеком.       — Думаю, именно этому мы и посвятим наши следующие сеансы.       Девушка понимала, что она смогла сделать самое главное и в дальнейших частых встречах не было острой необходимости, но ей понравилось общение с мистером Вильсом, поэтому она договорилась продолжать их сеансы каждую субботу перед парами. Возможно, сейчас у неё нет острых проблем, требующих срочного решения, но что плохого в том, чтобы просто общаться с приятным тебе человеком и всегда иметь возможность обнаружить то, что тебя тревожит прежде, чем оно нанесёт тебе какой-либо вред?