Если ты молчишь - значит ты соучастник

«В этом подвале будет самое то, отвечаю!» — восклицал Антон негромко, откланяясь назад и откидывая голову за плечо. Он шаг за шагом плыл вниз по тёмной замызганной лестнице, обросшей несколькими слоями пыли, и держал в руках фонарь, служащий единственным предметом освещения. Свет фонаря большим жёлтым овалом падал на стены, скрытые за паутиной, и каменные ступени, отвечающие эхом на каждый удар подошвы по поверхности. Ребята, нервно стуча зубами, шли по его следам не оборачиваясь. «Ты до сих пор уверен в том, что мы собираемся делать?» — строго задавал вопрос Дима. «А ты до сих пор нет?» — зло пыхтя «интересовалась» Ирина. «Неужели ты боишься?» — резко поменявшись в лице, насмешливо оборвала она. «Я не боюсь» — почёсывая нос от поднявшейся пыли, спокойно возразил Позов. Ира, обернувшись к нему, усмехнулась прямо в лицо. А затем подпрыгнула от испуга — Антон внезапно издал грубый, похожий на кашель звук, не обращая внимания на небольшую перепалку ребят. «Шастун, сука, так и сердце высрать можно! Ты дурак?» — разрезала тишину Ира ядовитым заявлением. «А я что? Я ничего… Это пыль.» — промямлил парень опустив уголки губ и пожав плечами. Они дошли до двери ведущей в подвал и врезались в остановившегося Антона. Он, помявшись толкнул дверь и та, распахнувшись, заскрипела. Страх засел где-то, но все же присутствовал. Назад пути не было и они прошли в тёмную комнату, освещенную лишь небольшим подпотолочным окошком. Стояла ночь, света звёзд не хватало, спасал лишь один фонарь. — Где та книга, Шаст? — В рюкзаке. — Ну и чего мы ждём? Доставай, вызывай, или что ты там хотел, и пойдём уже отсюда в тёплую постельку спать. Антон замолк, отвернувшись, и пошёл ближе к окну. Он провёл пальцами по пыльным кирпичам, затем потёр рукой об руку. Что он ещё хотел найти на пыльных кирпичах кроме пыльных кирпичей? Ирина ответа и не ждала, лишь кинула взгляд на Шастуна, поднимая бровь. Тот, обернувшись, молча посмотрел на девушку сверху вниз и дёрнул плечом, скидывая со спины рюкзак. «Спиритизм» написано на обложке. «Спиртизм?» — прочитал Шастун вопросительно и залился ехидно смешком, позже переросшим в бешеный смех. Антон, согнувшись и продолжая задыхаться, хлопал себе по коленке и топал ногами как ребёнок Но звук издаваемый им напоминал умирающую касатку. Остальные равнодушно наблюдали и ждали окончания приступа. К такому они привыкли и их ничего не удивляло, только радовало, что он не увидел там какой-нибудь «Спидитизм», «Спереклизм», «Хуитизм» или вообще «Стриптиз». А кто его знает? Он как-то не мог отдышаться после того, как Сергуля ну уроке прочитал вместо икса «ик». А человеку 17 лет! Кто его знает… Просмеявшись, Шаст тёр пальцами глаза, рамазывая по лицу слёзы, появившиеся там из-за смеха. Он, громко выдохнув и издав ещё пару истеричных смешков, всё-таки открыл эту чёртову книгу. «Кого призывать будем?» — поднял Антон глаза и, не поднимая головы, окинул взглядом лица ребят. Пиковая дама — прошлый век, поэтому перелестнув множество страниц они сразу перешли к самому жестокому. Дон Воля «Всю жизнь онъ любилъ лишь одну дѣвушку, ту же, что и мѣстный колдунъ. Она выбрала Волю и свободу, разозлив тѣмъ​ самымъ злого волшебника. Онъ наложилъ ​проклятьѣ​е на Дона, и съ тѣхъ поръ онъ могъ говорить только о любви къ своей возлюбленной. Даже послѣ своей смерти его ротъ не переставалъ произносить ​её имя и людямъ пришлось прибѣгнуть къ страшнымъ вещамъ. Его душа не успокоилась и выбрала не уходить въ ​міръ​ мертвыхъ, но свою любовь онъ тутъ такъ и не нашелъ, изъ-за чего обозлился на многихъ живыхъ людей». «Неее, слишком сопливо и ванильно» — завыла Ира — «Чё там ещё есть?» Антон перелестнул страницу: Стасъ Кровожадный. «До самой старости онъ былъ стригалѣм. Вся дѣрѣвня знала Стаса и ѣго овѣц, а самъ онъ никогда нѣ выпускалъ из рукъ ножницъ. Но въ послѣдний год своѣй жизни ѣму пришлось пѣрѣжить страшноѣ: смѣрть всѣх ѣго овѣц разомъ. До сихъ поръ никто нѣ знаѣтъ какая нѣвѣдомая сила сдѣлала это с ними, но это было ужасноъ. Онъ нѣ выдѣржал такого удара и зарѣзал сѣбя своими ножницами. Тѣпѣрь он являѣтся нѣвиннымъ житѣлямъ дѣрѣвѣнь, а вмѣсто рук у нѣго острыѣ острыѣ ножницы.» «А нет там кого-нить, кто бухал не просыхая, и вместо рук у него штопоры?» — с наигранныи интересом буркнул Поз и заскрипел, задыхаясь от смеха. «Оой» — выдохнул он протяжно, и, отдышавшись, закончил — «Ладно, знал куда иду, давай дальше, что там следующее?» Шастун, всё с тем же каменным лицом, кончив пялиться на Диму, вернул взгляд в книгу и, убрав один из больших пальцев с переплёта, перелестнул страницу. «Граф А. Ааа, че» — запнулся Антон — «А.С. По… Поп… Тут еще числа какие-то… Попов? Фу, тут все кровью заляпано, отстой!» Ирина, уже нервно тресясь от затыков друга, раздражённо выдохнула и, сделав небольшой рывок в его сторону, выхватила из рук злосчастную кипу связанных между собой бумаг: «Ну че ты все мямлишь, крови испугался?». «И правда кровь…» — умолкла Кузнецова. Графъ А.С. Поповъ. Былъ очѣнь богатъ, но узналъ, что нѣ всё въ этой жизни можно купить за дѣньги. Онъ захотѣлъ стать сильнѣѣ, красивѣѣ и умнѣѣ всѣхъ, и заключилъ сдѣлку съ дьяволомъ. Сдѣ… ло. ну…вѣлѣ. хо…ли. Тотъ нѣ обманулъ ѣго и Графу удалось побѣдить дьявола. Съ этихъ поръ нѣтъ ни ѣдиной души страшнѣѣ и опаснѣѣ. ѣдинствѣнный ѣго порокъ — похоть, пѣрѣшѣдшая къ нѣму отъ проигравшѣго. Побѣдивъ ѣѣ онъ станѣтъ нѣуязвимымъ и всѣмогущимъ. Вѣ… о… сѣ… в гнѣ… чувствъ. ! Нѣ ПРИЗЫВАТЬ Нѣ ПРИ КАКИХЪ ОБСТОЯТѣЛЬСТВАХЪ! «Ну вот, его и вызовем» — оторвалась от книги Ира с лёгкой ухмылкой — «тут так прямым текстом и написано.» –Решили сразу с босса начать? — продолжил язвить, потирая лоб Поз — левел хард выбрали? –Не, ребят, вы че, там же ну, это самое, как его… — замямлил Антон, нервно поглядывая то на Иру, то на Диму поочерёдно. –И ты щас серьёзно ссышь, Шаст? Сам заставил нас тёмной ночью, тащиться в этот холодный подвал, чтобы заняться необычайным призывом изумительных чудес. Давай быстрее подтверждай мою теорию о том, что это полный бред и расходимся. — Да ниче я не ссу, я уже начинаю, щя вы все сами обоссытесь, но только от восторга. Дима, обхватив ладонями предплечья и пожав пару раз плечами, кинул взгляд куда-то на потолок, затем на стены и, наконец «вернувшись» к ребятам пробурчал: " чёт тут реально холодно становится». Ира, аккуратно протягтвающая книгу Антону, переглянулась с Позом. Кажется, эта зябкость передалась ей по взгляду и она неосознанно вздрогнула. В подвале и вправду было совсем не сказачно. Тишина напрягала. Антон все капошился, пытаясь собраться с мыслями и Диме, кажется, оставалось совсем немного, чтобы протереть в полу дыру. Последней каплей стала капля, аккуратно спустившеяся с потолка на каменный пол, напугав звонким и неожиданным падением ребят. «Сука!» — выделилась Ира, подпрыгнув и прижавшись к Антону. Тот лишь успел притянуть к себе руки, в которых сейчас находился главный персонаж этой истории — книга. Пауза снова повисла и только Кузнецова смогла ее прервать: «Всё, заебал, Шастун, шепчи давай свои заклинания!»