Если ты молчишь - значит ты соучастник

Казалось, помимо троицы не спит в этот миг только стальная игольница — луна и все иголки — звёзды, протыкающие её насквозь каждую ночь. Сейчас и они начнут содрагаться, как содрагается земля от слов, доносящихся из окна того подвала, где находились ребята. Пока одному лишь Богу известно, какие манипуляции они проводят за стенами этого здания, но как только Антон произнесет главное слово, об этом узнает и его главный враг. Чёрные силуэты когтистых лап — веток покачивались в такт сверчковому пению, которое иногда перебивало уханье совы. Хотелось лишь выть на луну, как волк, от страха или боли, окутывающей в дуэте с ее свечением. Казалось это не может закончится, ведь то, что разрывает изнутри и обволакивает снаружи равно по силе. «Всё.» — выплюнул Шастун. Ребята продолжали держаться за руки. Вспотевшие пальцы заплетены между собой и может быть даже уже не трясутся. Подростки с прищуром преглядывались. По ощущениям секунду назад в их головах отбивал ритм самый настоящий метроном, но сейчас уже они находились внутри него. Так громко бьется сердце или это настоящий голос страха — не ясно, но рвать когти хотелось все сильнее и сильнее. Тишина нагнетала. Лучше бы прямо сейчас взлетела ракета или прямо над ухом выстрелил пистолет без глушителя. Но терпеть ожидание было невыносимо. Может ничего и не произойдёт? СКРИП. ЯРКАЯ ВСПЫШКА СВЕТА. НЕТ. КАЖЕТСЯ СВЕТЛЕЕ НЕ БЫЛО НИКОГДА. ОСЛЕПЛЯЕТ СОВСЕМ. КАЖЕТСЯ ТЕПЕРЬ НЕВОЗМОЖНО БУДЕТ НИЧЕГО УВИДЕТЬ. ГЛАЗА ЗАКРЫТЬ НЕЛЬЗЯ. В СЛЕПОТЕ ЗВУК СТАНОВИЛСЯ ГРОМЧЕ. ШУМ. ЗВУК ШАГОВ. КТО-ТО СТУЧИТ ПО ПОЛУ. ЭТО ПРИБЛИЖАЕТСЯ. ВСЕ БЛИЖЕ И ЯРЧЕ. БЛИЖЕ, ЯРЧЕ И СТРАШНЕЕ. «Эй, ребзя, вы че в кирпичики вжались? Или это вы уже столько навалили?» — захохотал Серёжа, держа в одной руке фонарь, а второй придирживая снаружи дверь. «Меня замумукало телек зырить, а ты, Шаст, недавно заикнулся про какой-то там подвал и озвучил самую одолбезную идею в моей жизни. Вот я и пораскинул… Как можно было не согласиться!» — дополнял Матвиенко, попутно проникая в помещение. Затем сделал небольшую остановку, дабы обернуться и закрыть дверь. И продолжил: «Ага… по вашим лицам читается вопрос… Стук ваших зубов из соседнего колхоза слышно, а в скором времени видимо ещё и запах — загоготал он — да и куда кроме этого подвала Шастун мог ещё вас притащить, вот так я вас и нашёл. Ну че, когда этих самых вызывать то будем?» «Пиздец» — громогласно озвучила свою позицию Ира, по-тихоньку отходя от шока. «Я умер, кажется» — поддерживал её Антон. «Да не, ребят, ну, а как иначе… Говорил же я, что ничего не получится» — поднимаясь с пола, уверенно трепетал Позов. Он, вытягивая назад руку, пятился к стене, чтобы встать в позу по-эфектнее. Коснувшись пальцами и ощутив непохожую на камень мягкую текстуру он дёрнулся, а затем плавно и аккуратно обернулся. Прямо из стены выглядывали светясь белые до ужаса клыки. Ужас мигом пробежался мурашками по всему телу вплоть до затылка. Страх ощущался в горле комком и невыносимо просился наружу. Дима закричал. Силуэт двинулся на него. Первый попятился, но, казалось, больше не руководил телом. Тень двигалась дальше. Оставшиеся на полу замерли, все тело стало ватным, не было сил издать не единый звук. Лишь с губ крайнего сорвалось отчаянное: «Блять». Кажется, он жалел, что появился здесь. Хотя… Серёжа бросил взгляд на выключенный фонарик, лежащий на полу рядом с ним. Конечно, призыв нужно делать в темноте, иначе зачем было лезть в этот подвал. Сделав небольшой рывок и схватив предмет, он быстро включил его и направил на незнакомца. Как же он был прекрасен. Его неотразимые черты лица, прекрасная фигура, высокий рост, длинные пальцы, чёрная мантия на голое тело, не прикрывающая ни одну его часть — не могли не восхищать. Было видно — дьявол выполнил свою часть договора. Он улыбнулся, острые клыки не пугали, а не давали оторвать взор. Фонарь, что светил прямо на него, не смущал. Он широко распахнул глаза и они засверкали. Их цвет напоминал голубой, но было бы слишком оскорбительно обесценить их уникальность таким сравнением. Кожа была девственно белой и до ужаса гладкой, а все тело пылало огнём. Антон нервно сглотнул.