Если ты молчишь - значит ты соучастник

Детишки, чего удумали? – разгорался Попов – Не-ет, так легко вы от меня не отделаетесь. Подтянув её вверх по стене, он подпер Кузнецову своей ногой и бросил руку на бедра, обязывая мирно сидеть и не шевелиться. Вторая рука осталась в воздухе, выполняя движение, походящее на щелчок, после которого дверь, в прошлом являющаяся единственной возможностью сбежать, вжалась в стену с ужасной силой. Я так долго пробыл в заперти, что непозволю вам вернуть меня обратно – шептал надменно Граф – А станете пытаться, останетесь здесь навсегда. Да ты охренел, шептун? – взвизгнула Ирина, в попытке определить происхождение местных духов. Арсений улыбнулся. Резким движением его колено юркнуло девушке между ног, а рука легла на шею, опуская Иру все ниже. Почувствовав пульсацию он задрал голову, демонстрируя оскал. Кузнецова громко вздохнула, вытаращив глаза, затем, опуская их в пол, сжала губы, показывая тем самым, что заткнулась. Он двигался ритмично, скользя в её промежности от клитора и обратно. То-то же – удовлетворённо ответил Граф, но не остановился. Дима и его компаньон уже поднялись по лестнице затхлого здания и даже оббежали его, добравшись до того самого святого окна спасения, перекрыто ржавыми перекладинами, не догадываясь, что путь назад для них закрыт. С улицы сквозь железную решётку начал пробиваться свет от фонаря. С каждым торопливым шагом Серёжи большой жёлтый овал то проникал внутрь подвала, осплеяя Антона, то исчезал насовсем. Книга у нас, братва, отзовитесь! – Крикнул Матвиенко слегка озаряя светом подвал. Шастун совсем обмяг и лишь иногда нервно глотал, не имея возможности вымолвить ни единого слова. Способность двигаться ему вернулась только тогда, когда он кинул взгляд на противоположную стену, откуда доносилось характерное дыхание, позволяющее понять, что Ира к счастью ещё жива, и мутные силуэты двух людей, по одному из которых можно было определить, что дышать скоро она перестанет. Антон пришёл в себя. Он ринулся к Ирине, выкрикивая дрожащим голосом: "Пацаны, бегите сюда скорее". Ответа он не дождался, лишь громкий топот и повторное исчезновение источника света подтверждали, что его услышали. Шаст не знал, что делать, но знал, что делать что-то надо. Подбежав к паре, он попытался втиснуться между Графом и крепко прижатой к нему девушкой. Эй, что ты... Это... Да... Делаешь!? А! Зачем? – всё сильнее теряя уверенность к концу своего монолога, пищал Шастун. Попов отстранился, оторопев, и Ира, в полном недоумении опустилась на ноги, оказавшись за спиной Антона. На его грудь упали руки, а учащенное дыхание слышалось прямо над ухом. Кузнецова в ужасе вцепилась в спасшего ее парня. Шаст, мне очень страшно – с накатывающимися слезами объяснялась она, обнимая его ещё крепче. Антону было страшно ни чуть не меньше, но он понимал, что в ответе не только за свою, но и за жизнь Иры. Да, и не только Иры: за жизнь Димы, Серёжи... Всего мира. Ведь это он во всём виноват. Ведь это он притащил их сюда. Ведь это он все это придумал. Ведь это он призвал сюда эту нечисть. И ведь это он совсем не знает что теперь делать. Повисло молчание. Шастун пытался вглядеться в Графа, но в этом мраке он не видел даже собственного носа. Тишина нагнетала, как и отсутствие понятия о том, чего ещё ожидать от Попова. Он будто проваливался в темноту, смотря куда-то вниз, как пристыженный мальчишка, но со спокойным, слегка задумчивым лицом. Размышления прервали стуки. Кто-то навалился на дверь, с целью её открыть, а затем, потерпев неудачу, решил отомстить ей кулаками. "КАКОГО ХУЯ?" – послышалось из-за стены. Ребята распознали голос Матвиенко. Эй, что у вас там? – Не унимался тот. Антон, схватив за руку Иру, кинулся к двери. Выдалбливая ритм в унисон с другом, он сам не понимал, на что надеется. Мы заперты, Серый. – выдыхая крикнул Шаст. Это все он! – теряя голос, помогала первому Кузнецова. У меня есть план. – послышался бас Поза. Щя всё будет, держитесь! – перебиваясь глухим звуком шагов, утихал и отдалялся возглас Серёжи. Антон отлипнув от двери, протянул руку в сторону чуть успокоившейся Кузнецовой. Всё будет хорошо. – нащупав какую-то часть её тела, прошептал он. Не поднимая глаз, она улыбнулась, чувствая, как улыбается её друг. Вы начинаете меня раздражать. – рассержанно промолвил Граф, направлясь в их сторону – Вы не выйдете отсюда живыми, зная заклинание, либо выйдете, но не в полном составе. Вы же понимаете, что для обратного действия нужно повторить всё в тех же условиях? – уже с небольшой улыбкой, продолжал он – Давайте быстренько от кого-то избавимся и я, получив гарантию, полечу восвояси. Антон снова погрузился в мысли, что оказалось фатальной ошибкой. Не прошло и секунды как он очутился в руках Попова. Они грубо сжимали его нежную кожу, перебираясь по телу. Хватка была не смертельной, но Шастун почему-то не мог выбраться. Казалось, он не боится отдать свою жизнь, Но на самом деле он об этом не думал. Он скорее бы подумал, что за такое и жизнь отдать не страшно, но мысли резко отключились, а голова стала холодной. Лишь тело отвечала на прикосновения Графа тысячами мурашек. Где-то вдали послышались крики Иры: "Антон, нет! Он правда может убить тебя? Сделай что-нибудь! Чего ты стоишь?" Шастун, почувствовав на себе взгляд, заглянул в глаза Арсению и замер. Но уже не единственный – руки Графа тоже остановились на его теле, а затем совсем оторвались от него. У Антона закружилась голова. Ира наконец перестала трепетать, а вот он до сих пор не понимал, что же такое чувствует, но точно знал, что это не страх смерти. В полной тишине ему послышался шёпот замешкавшегося Попова: "Просто убить, просто убить... Нет, только убить и всё, чего же ты испугался!?" Да, ладно... призрак сам с собой говорит? – подумал Шастун. У духа не хватило духа? – победно завершил Антон, легко смеясь. Ну неужели, все так легко? Как в сказке – просто не бояться и всё! Сейчас придут Серёжа с Димой – всех спасут. Добро победит, а зло проиграет. Как же Шастун ошибался, рисуя финишную черту настолько рано.