Ruina Imperii

1 сентября. 1 год войны.

      Сентябрь едва начался, а мир охвачен войной. Нейтральными остались только Спавн, Атопия, Нью-Вегас и Медград. Все наши планы наступления оказались провальными, и теперь Нихонкона контратакует, выбивая наши войска все ближе к столице. Так же на фронте уже начались битвы за Вердан; Нихонкона быстрыми темпами движется к Гданьску. С каждым днем положение на фронте все хуже и хуже, и я уже сплю над картами, где продумываю планы обороны.       В бой отправляют все больше и больше новобранцев, пропитанных пропагандой. Так же в военкоматах очень много женщин-добровольцев. Они тоже хотят воевать, но, насколько я знаю, их отправляют максимум в лазареты - лечить раненых.       Несмотря на это, наши солдаты довольно храбро держат свои позиции. Прекрасным примером этого стала битва за Игину, где солдаты ЦК боролись до последнего, против превосходящих их в 40 раз солдат Нихонконы, защищая дорогу на Осовец. Наши выставили в той битве 720 человек, вооруженных 42 пулеметами и 6 пушками, против 42 тысяч нихонконских солдат с 650 орудиями. Хоть в той битве никто не выжил, они простояли достаточно, чтобы войска, находящиеся дальше, смогли укрепиться и отбить дальнейшее продвижение Нихонконы. Более того, мы смогли пойти в контратаку и вернули под свой контроль Игину.       Главной причиной, почему мы стали проигрывать - это тотальное превосходство огневой мощи артиллерийских орудий. Наши позиции просто равняют с землей. Благо, под Верданом сделаны укрепления, которые меньше всего страдают от такого огневого вала

5 сентября. 1 год войны

      Мне уже надоело, что положение на фронте с каждым днем все больше и больше изменяется не в нашу сторону. Как бы долго я не сидел над этими картами - я не могу составить хороший план на большом участке. В предыдущих войнах я был прямиком на фронте, обдумывая план именно на этом участке, и идя вместе с солдатами в бой. Я принял окончательное решение: я отправляюсь на фронт, чего бы мне это не стоило. Сейчас у меня есть тот, кто вполне сможет управлять государством, во время моего отсутствия, а может даже и в случае моей смерти - Родион Гридман. Второй человек в Царском Кресте, и по совместительству главный ученый. На данный момент он придумывает разные изобретения, которые довольно уместны в войне. Он уже придумал, как из его азотных удобрений делать взрывчатку, так необходимую для артиллерийских снарядов. Так же он стал изучать энергию красного камня и его свойства, которые можно применить на поле боя. Этот человек достаточно умен, чтобы управлять государством. Делами на фронте займутся генералы и фельдмаршалы.       Я написал письмо, где было указано, куда я ушел и кто является моим заместителем, и, в случае моей гибели, новым правителем государства, и дождавшись ночи, я надел свою военную форму - серый штальхельм с рогами и прикрепленной бронепластиной, и такого же цвета остальную форму; взял свою многозарядную винтовку со скользящим затвором, которая была принята на вооружение незадолго до войны, и выпущенная в достаточно большом количестве; надел ранец, в котором было все необходимое на поле боя. И, сев на коня, предоставленного мне царской конюшней, отправился на фронт. Я отправился в 901 полк, который находился под Брейтенфельдом.       Весь шестой день я пробыл в походе, м только лишь в ночь с 6 на 7 сентября я прибыл в полевой штаб. Многие офицеры удивились, увидев меня именно под Брейтенфельдом. 6 сентября они по радио слышали мое письмо, которое зачитал диктор: «Я, Царь Царского Креста, на время покидаю свои пост главного правителя, в связи с тем, что я отправляюсь прямо на фронт, как это было во всех предыдущих войнах. Этот опыт показал, что мои знания будут более эффективны именно на фронте, нежели в Генштабе. Этим пусть занимаются генералы и фельдмаршалы, а я, как опытный полевой командир, буду контролировать ситуацию именно на фронте. Так же, в связи с нашими недавними поражениями, моральный дух солдат падает, а Царь, который воюет бок о бок с ними в окопе, должен поднять его. В качестве временного правителя, я назначаю Родиона Гридмана - второго человека в государстве. Военными делами займется генштаб. В случае моей гибели на фронте - Родион Гридман станет новым Царем»       Я попросил офицеров предоставить мне карту местности и расположения войск. Они указали на карту, висящую на стене и объяснили, что какой значок, прикрепленный к карте, означает. Я довольно быстро проанализировал карту, количество наших войск и их состояние, и сразу же стал размышлять, как стоит провести атаку. Уже утром я направился в окопы, перед этим сказав офицером о запросе кавалерийских войск для проведения атаки. Прибыв в окопы, почти все пытались держаться рядом со мной, ведь на фронте, прямо в окопах находится сам Царь! –Товарищи бойцы! Хоть я и Царь, но сейчас я такой же солдат, как и вы! Я снял с себя полномочия Царя, и поэтому максимум, кем я сейчас являюсь - это командир со званием Наступающий Каролинер! Я буду воевать с вами бок о бок, ведь мне важен мой народ! Многие храбрые солдаты пали в боях, так давайте де не забудем их подвиги, и выстоим в этой войне! Слава ЦК! -(Хором)Слава Царю! Я видел много рядовых, сержантов, офицеров, которые находились рядом со мной. И все, как один, ликовали. Казалось бы, если бы я был каким-нибудь простым человеком, а не царём, то для всех я был бы простой мальчишка, но тут.. Как много меняет только лишь статус...       Я решил обойти окоп, чтобы позже в нем ориентироваться. Этот окоп был довольно большим. Ну оно и неудивительно, ведь тут располагается немало солдат. Они уже все в курсе, что в ближайшие пару дней начнется атака на позиции Нихонконы. Весь день я изучал новое место. Так же я познакомился с 2 парнями, моего возраста - Пауль и Рено. Как они мне сказали, они являются одноклассниками, которые хотели идти учиться в университеты, но война кардинально поменяла их планы. Я потребовал у командования организовать отряд, под моим командованием, и оно согласилось, зная мое звание, которое было явно выше, чем их. Все же, Наступающий Каролинер находится гораздо выше, чем какой-нибудь капитан, лейтенант или полковник. В этот отряд, пока что, входим только я, Пауль, Рено и еще несколько парней, с которыми я еще пока не так сильно познакомился.       Ближе к вечеру рокот пулеметов и огонь артиллерийских орудий усилился как с нашей стороны, так и со стороны Нихонконы. Ничейная земля уже напоминала лунный ландшафт из-за кратеров, которые, как я увидел, могли быть несколько метров в глубину. Мы сидели в блиндаже с Паулем и рассуждали, как может пойти ход войны. У него мысли были довольно пессимистичные. –Пауль, вот как думаешь, сможем ли мы организоваться и контратаковать Нихонкону на всем фронте? –нет, сейчас это очень навряд ли –почему же? В битве за Игину наши солдаты показали себя лучше некуда! Да и на фронте, наверно, немало похожих битв! –да, в Игине мы смогли организованно контратаковать, но на всем фронте - это практически невозможно. Максимум, что мы сейчас можем - это укрепиться в горах Осовца, сидеть в бункерах Вердана и, сдав Гданьск, укрепиться на болотах дальше него. Вот уже отсидев там в обороне - может быть мы что-то и сможем сделать. –ну у тебя и мысли.. Но, все же, в них есть какой-никакой смысл.. –ага, тысячи ног, за полком полк, все идут с отчаянием. Современная война - совсем не похожа на то, что мне рассказывал отец.. Он мне рассказывал, как битвы проходили с мушкетами, алебардами, и все это было в каком-то определенным строем, а сейчас.. Сейчас - винтовка, пулемет и окоп. Совсем не то, как я представлял себе эту войну... Вдруг где-то вдали раздался звук свистка и крики солдат. Мы с паулем переглянулись, схватили винтовки, и, выбежав из блиндажа, решили выглянуть из окопа. Рядом с нами бежали такие же солдаты, которые вставали у брустверов, выцеливая противника. Вдалеке я увидел бегущих к нам солдат Нихонконы. Похоже, у них тоже была запланирована атака, но она вышла раньше чем наша. Все стали стрелять в них, пулеметы стали стрелять во всю мощь, минометы начали свой обстрел, радист запросил артиллерийскую поддержку, и через пару минут ничейную землю накрыл шквал снарядов. Я тоже не остался в стороне и стал стрелять в бегущих солдат Нихонконы. Тут рядом стали падать уже наши солдаты, от прилетевших в них пуль. Попадания были в голову, преимущественно в лицо. Хоть у меня и была каска с бронепластиной, а так же довольно толстая металлическая маска, получить пулю было бы крайне неприятно. Вдруг их солдаты стали отступать. Мы стреляли в их спины, минометы накрывали самых медленных, они бросали раненых, понимая, что их уже не доставить до окопа. –и все? Я думал, что их атака пройдет более масштабно –никнейм, это по-любому была только первая волна. Их будет кщк где-нибудь 3, так что сейчас лучше не расслабляться –а.. Понял. Солдаты! Пополнить боезапас! За всю ночь прошло 7 атак. 7 раз враг яростно атаковал и 7 раз вновь отступал. На утро пришла кавалерия. В полевом штабе им объяснили план атаки и время атаки. В 9 утра я пошел по окопу поднимая солдат в атаку. Они все так же стояли у брустверов, ожидая приказа. –в бой, солдаты! Я пошел по окопу, отдавая приказ –солдаты, в бой! В атаку! Остальные офицеры разошлись от меня, отдавая этот приказ остальным. Я посмотрел на Пауля, на Рено и на других солдат из своего отряда. –КРЕСТЫ, ОГОНЬ! ВО СЛАВУ БОЖЬЮ! ВЫШЕ ЗНАМЕНА! Я выбежал из окопа вместе с остальными солдатами, идя в бой. По нам стали так же стрелять пулеметы и миномёты, как это делали мы ночью. Благо, у нас был козырь, который должен был вот-вот появиться. Наша артиллерия накрыла позиции нихонконы, сбив несколько пулеметов и минометов, тем самым ослабив огонь, который по нам вели. Тут по нашим флангам побежали кони. Это была кавалерия! Вот сейчас-то мы и покажем им, как по-настоящему воюют солдаты ЦК! Конница отправилась вглубь позиций врага, окружая его части, а уже мы должны были добивать этот котел. Мы добежали до вражеского окопа, где все еще находились Нихонконцы. Мы сразу стали стредять по ним, а одного я даже проткнул штыком, потому что я не успел перезарядиться. Тут я понял, что бить штыком - не самый лучший вариант, ведь штык , при неправильном ударе, застревает, что у меня и получилось. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы снять нихонконца со своей винтовки. Я перезарядил винтовку, и, дождавшись свой отряд, пошел с ними дальше на зачистку окопов и блиндажей. Рено дал мне совет, что хорошо заточенная лопатка гораздо лучше штыка. Зачищая окопы, мы дошли до минометов, которые не успели увести или уничтожить. Они были целые, и мы решили ими воспользоваться. Мы развернули минометы в сторону противника, сели за них и начали обстрел. Когда мины закончились, мы пошли к остальным солдатам, которые уже зачистили окоп и двигались у следующим.       Нам дали приказ стоять в этом окопе, дабы подготовить оборону против возможной контратаки. Мы стали перевозить пулеметы на новые позиции и разворачивать минометы, параллельно скидывая трупы солдат за окоп. Самое неприятное - это поднимать разорванные по кускам тела, ведь из-за того, что они еще свежие, тела превращаются в помесь мяса, костей и жижла, состоящего из крови и других телесных жидкостей. Когда я поднимал их и скидывал - я невольно задумывался, что это ведь был чей-то сын, возможно чей-то отец и муж. Но все же мои мысли о том, что это мой враг перебороло любые этические мысли о том, что это такой же человек.       Мы подготовили позиции, в ожидании, когда уже придут наши. Результаты получились гораздо лучше, чем я ожидал - конница разбила резервные войска, а пехота добила остатки. С тыла подошли резервные войска и стали уже полноценно обустраивать этот окоп. Это наступление прошло успешно. Даже успешнее, чем я рассчитывал. Мы просидели еще пару дней на этом участке фронта, как нам сообщили, что наш полк и полки с соседних участков Брейтенфельда отправляются под Вердан, чтобы мы закрыли новообразованный «северный фронт».