Враг ее сознания

      Ровер не осознала, в какой момент оказалась отрезана от мира. Секунду назад она была рядом с генералом Цзиянем, а сейчас уже находится под знакомым куполом, созданным тем, кого еще недавно упекли за решетку.       — Испугалась, Ровер?       Девушка вздрагивает, стоит услышать слащавый голос позади себя. Она хочет обернуться, но тело словно парализует. И Ровер точно знает, что это не из-за вмешательства посторонней силы. Она действительно напугана. Почему?       Раздаются приближающиеся шаги, мужчина подходит к ней медленно, вальяжно. Он знает, что она не убежит. И не потому, что он отделил их от мира. Он знает: если она захочет, от его карточного купола ничего не останется. Он останавливается в менее чем шаге от девушки, беспардонно кладя со спины одну руку на талию его жертвы, а второй хватает ее за челюсть.       — Тебе удалось сбежать, — Ровер сдержанно стонет от боли, когда мужчина резко дергает ее за подбородок, приближая миловидное лицо к своему, и девушка заставляет себя посмотреть в разноцветные глаза. — Шрам.       Мужчина смеется, но хватка на челюсти Ровера крепчает.       — Тебя волнует совсем не то, что должно. Амнезия сделала тебя совсем другой.       — Что?       Шрам наконец отпускает девушку, позволяя ей повернуться к нему, и отходит назад.       — Ты не помнишь. Не помнишь самого важного. Будь твои воспоминания с тобой, ты не была бы сейчас среди всех этих... — Шрам замолкает. Он материализует в правой руке карту, которая через мгновение оказывается в ладонях Ровер. — Как же мне заставить тебя вспомнить?       Девушка смотрит на горящую пламенем карту. Пламя не обжигает, оно лишь приятно обволакивает нежную кожу. Вместе с постепенно затухающим огнем карта меняет свое изображение. На ней теперь красуется... Ровер?       — Что это значит?       Шрам смотрит на нее, но не отвечает. Ровер даже кажется на секунду, что в его остром взгляде проскальзывает несвойственная его образу печаль. Но она одергивает себя, когда карта испаряется и на ее месте оказывается лишь небольшая горстка пепла.       — Как я и думал, — Шрам медленно обходит девушку вокруг, пока она внимательно следит за его плавными движениями. — Твоя память заблокирована. Ты как машина, что не запрограммирована на обработку информации. Ошибусь ли я, сказав, что воспоминания для тебя самый настоящий "вирус"?       — Прекращай говорить загадками, Шрам, — недосказанности выводили девушку из себя. Она не понимала, как должна реагировать на его слова да и в целом на его присутствие. Злиться? Плакать? Радоваться?       Шрам снова оказывается в преступной близости к девушке. Он наклонился вперед и заглянул в янтарные глаза, пристально следящие за ним.       — ...Похоже, нам придется пройти невероятно сложный путь, прежде чем ты вспомнишь меня и поймешь, что я не враг тебе. Тем не менее, стоит попробовать все способы вернуть твои воспоминания.       Вдруг он накрывает ладонью янтарные глаза, приподнимая указательным пальцем подбородок девушки. И следующее, что Ровер чувствует — мягкое касание чужих губ на ее. Слишком нежные губы, из-за чего девушка на миг думает, что сейчас перед ней стоит не Шрам. Кто угодно, ибо ненастойчивый мягкий поцелуй никак не идет с бунтарским образом мужчины. Но Ровер не спешит отстраняться: все ее тело сковало доселе неизвестное чувство.       А неизвестное ли?..       Смешанные чувства до краев наполняют тело, постепенно выталкивая сознание, затерянное в них. Сама того не осознавая, Ровер позволяет Шраму овладеть ею, взять под контроль и вести в этом "танце". Он углубляет поцелуй, когда девушка приближает его к себе, — насколько это возможно, — сжав в кулак волосы на его затылке. Она не осознает, что делает ему больно, а он не говорит об этом. Забыться в минутной слабости, исследовать, пробовать друг друга на вкус... Ровер вдруг понимает, что где-то на уровне солнечного сплетения ее тело горит, будто что-то внутри подталкивает продолжать, не оставлять мягкие, сладкие, такие знакомые губы и наконец забыться.       Но Шрам отстраняется первым. На его лице отражается самая настоящая печаль, природу которой девушка не понимает, но преступник моментально натягивает привычную ухмылку.       — Что ж, Ровер, есть еще много способов помочь тебе вспомнить прошлое. И поверь, я не отступлю.       И стоит девушке протянуть руку к мужчине, как силуэт Шрама моментально растворяется. Секунда — и купол над ней рушится, а земля под ногами трескается. Ровер истошно кричит, падая в бездну, когда вдруг перед глазами темнеет.

***

      —...вер... Ровер...Ровер?       Знакомый голос пробуждает девушку. Она открывает глаза и какое-то время смотрит затуманенным взглядом вперед. Разум постепенно проясняется, и Ровер наконец узнает человека перед собой.       — Цзиянь?.. — Ровер не узнает свой охрипший голос. Она прочищает горло, возвращая взгляд к генералу. — Что произошло?       — Ты кричала во сне... Мне казалось, что тебя следует разбудить.       Ровер замирает. Сон? На голову тут же обрушились недавние воспоминания: ее встреча со Шрамом, его загадочные речи и... О боги... Девушка неосознанно касается кончиками пальцев своих сухих губ. Она и не подозревает, что ее щеки тотчас приняли цвет волос Чисии.       Генерал откашливается.       — Ровер, все в порядке?       — Да... Да, я думаю. Просто не до конца проснулась.       Если это все было обычным сном, значит Шрам все еще за решеткой? Девушка выдохнула спокойно. По крайней мере, она постаралась убедить себя забыть этот сон... нет, кошмар. Ровер поднимается с земли и подходит к Цзияню, который продолжает готовить ужин на костре.       Отпустив странный сон, Ровер в компании генерала подкрепилась, прежде чем отправиться дальше по принятому поручению.       Но она еще долго ощущала фантомные касания на своих губах.       Тело определенно вспомнило то, что сознание блокировало всевозможными способами.