Жатва

      От неожиданности Бланка даже не успела набрать в лёгкие воздух. Ледяная вода тысячами игл пронзила тело. Девушка распахнула глаза, прилагая все возможные усилия, чтобы выплыть на поверхность, но сделать это было крайне сложно, особенно учитывая, что плавать она не умела совсем.       Когда до поверхности оставалось сделать пару движений, ноги резко свела судорога ужасной силы. От неожиданности и боли Бланка выпустила из лёгких жалкие остатки кислорода, открыв рот в немом крике. Если бы она вела рейтинг глупых решений в своей жизни, то это заняло бы почётное первое место.       Превозмогая себя, девушка вынырнула на поверхность, в ужасе осознавая, что находится, как минимум, в море, а до ближайшей суши ещё плыть и плыть. Глаза щипало, а в горле стоял неприятный привкус соли. Бланка огляделась по сторонам, пытаясь найти хотя бы кого-нибудь из тех, кто её закинул в это место. Но вокруг было пусто — серое небо сгущало тучи, что не предвещало ничего хорошего, а вода казалась чёрной. Невозможно было сосредоточиться — все мысли в голове парализовал чудовищный холод. Девушке уже казалось, что она перестала чувствовать стопы.       С трудом держась на воде, Бланка предприняла жалкую попытку поплыть к берегу, но с каждым движением конечности немели, а силы медленно, но верно покидали неприспособленное к таким условиям тело. От холода стучали зубы, Бланка видела, как побледнели пальцы её рук. Казалось, что выбраться не было и шанса. Внезапно налетевший порыв ветра оглушил девушку. От воды, залившейся в уши, в них раздался тонкий звон, сбивая Бланку с концентрации. Ею постепенно овладевала паника. Девушка всеми силами цеплялась за свою жизнь, прилагая максимальные усилия, чтобы совершать хоть какие-то движения в сторону берега, но он оставался всё также далёк.       Море волновалось, из-за чего плыть было сложнее. По щекам потекли слёзы. Казалось, что они обжигают кожу лица. Ничего не получалось. В один миг волна накрыла девушку с головой. Оказавшись в водном вихре, она сделала попытку всплыть, но тщетно. Снова погрузившись под воду, Бланка с трудом открыла глаза и обомлела. Море было настолько глубоким, что никакого намёка на дно не было и в помине. Паника в миг достигла своего предела, тело не слушалось. Казалось, что даже сердце перестало биться. Впрочем, до этого оставалось недолго. Бланка ещё раз сделала рывок, возвращаясь на поверхность, но ненадолго. Очередная волна отправила её вниз.       Наверное, в этот момент, оказавшись лицом к лицу со своей самой страшной фобией в ситуации, когда её невозможно побороть, Бланка поняла, что такое истинный страх. Абсолютно животное чувство, когда всё нутро даёт команду «бей или беги». Но как быть, когда бить некого? И как бежать, если некуда?       Бланка зажмурилась. Никогда бы она не смогла подумать, что встретит свой конец в море, в которое свалилась с неба. Она всю жизнь избегала любых водоемов глубже лужи.       Сил плыть наверх не осталось, мышцы рук и ног были забиты, холод сковал тело. Медленно погружаясь и уже оставив все попытки выбраться, Бланка лишь смотрела на небо сквозь водную пелену. Выпустив последние остатки кислорода, она закрыла глаза.       «Сейчас не будет больно», — пронеслось в её голове.       Внезапно девушка почувствовала ледяной ветер, тяжесть мокрой одежды и… сушу под ногами?       Изумлённо открыв глаза, Бланка обнаружила, что твёрдо стоит на камнях, покрытых тонким слоем снега. Мокрая одежда моментально стала настолько холодной, что даже дышать в ней было дискомфортно, волосы свисали сосульками на лицо.       В своём мозгу она не могла себе объяснить произошедшее. Только что она тонула там, около линии горизонта, смирившись и приняв эту участь. Секунда — и она на суше.       — Я знал, что ты особенная, — раздался голос из-за спины девушки.       Невольно вскрикнув от испуга, та обернулась и увидела Красса. Он стоял, опираясь одной рукой на ствол высокого дерева, а второй зажимал кровоточащую рану на лбу.       — Что произошло?! Что случилось?! Что с тобой?! — на негнущихся ногах Бланка подошла к парню, дрожа от холода.       — Нам кто-то помешал… Мы должны были все вместе оказаться в Доркольме, но нас выкинуло в Лиманском фьорде, — взгляд Красса метался по местности, было ясно — он ищет хотя бы намёк на Рудольфа.       — Я ничего не понимаю, — начала было Бланка, но парень её перебил.       — Ты успеешь всё понять. Сейчас надо придумать что-то, чтобы не замерзнуть насмерть. Я очень надеюсь, что я правильно помню эту местность, — Красс закрыл глаза. Казалось, что он прислушивается к чему-то: то ли к стонам огромной высоты деревьев, то ли к завыванию ветра, то ли к зловещему шёпоту моря. — Если спуститься в бухту, там будет брошенная деревня. Идти сможешь?       — Смогу, — протянула девушка. Красс сразу же схватил её за запястье и даже не повёл, а потащил за собой. Сучки и иголки с деревьев больно кололи босые ноги. Как бы Бланка ни просила, он не останавливался, а лишь шёл и шёл.       Красс не соврал. Совсем рядом, между гряд скал спряталось поселение. Вернее, то, что от него осталось. Забежав в первую попавшуюся лачугу, Красс плотно закрыл дверь, а затем придвинул к ней то, что когда-то было столом.       — Объясни мне… — почти неслышно произнесла замёрзшая до костей Бланка.       — Потерпи, — безразлично бросил парень, заводя её в одну из комнат. — Здесь будет немного теплее.       Красс осмотрелся. Увидев что-то в полумраке комнаты, он стремительно двинулся туда. Послышались звуки падающих на пол деревяшек.       — Ardere, — чётко произнёс парень. Бланка была готова поклясться, что видела, как из его руки посыпались искры. То, что издавало падающие звуки, было небольшой охапкой поленьев, которые моментально вспыхнули от фокусов парня.       Только сейчас Бланка осмотрела помещение, в котором находилась. Это была обычная деревянная лачуга. Там, где стоял Красс, находилось какое-то подобие печи с дымоходом. Повсюду была пыль. Сразу понятно, что место давно в запустении. Ещё интересным было то, что на стенах не располагалось ни единого окна. А комнатушка с печкой была крайне маленькой.       — Где мы? — произнесла Бланка, осторожно подходя ближе к источнику тепла.       — Когда-то это место называлось Лиманом. Это было крупное поселение. Весной здесь можно было увидеть пришедшие издалека корабли богатых купцов. А потом пришёл Бруккорт.       — Это ещё один тиран?       — Если бы, — горько усмехнулся Красс, по-хозяйски придвинув к печи лавку и садясь на неё. — Обыкновенный бандит, таких сейчас много. Однако немногие отличаются такой кровожадностью. Он попытался подчинить себе местных. Сначала пробовал их купить, потом принудить. Но лиманцы всегда отличались своенравием. Никто не мог отнять у них их самую главную ценность — свободу. Когда Бруккорт понял, что народ не собирается ему помогать, он их всех просто вырезал. Никто не удосужился не то, что похоронить, даже убрать трупы. Как итог — весь фьорд заполонили падальщики. По этой же причине, никто тут больше не живет.       — Почему? Разве люди не могут просто отогнать их? Или, в крайнем случае, перебить? — Бланка присела рядом с Крассом и протянула руки к огню.       Парень взглянул на неё, приподняв бровь, и уже собирался что-то сказать, но осёкся. Собрав слова в предложение, он продолжил.       — Видимо, ты под словом «падальщики» понимаешь всякую живность?       — Ну, ещё растения, насекомых и бактерии. Я не права?       — Частично. Несомненно, прелести флоры и фауны здесь живут припеваючи. Однако, к живности присоединилась и… «не живность», скажем так.       — Каннибалы?       — С чего это вдруг каннибалы перестали быть живностью? Это люди, у которых также бьётся сердце, есть чувство голода, но помутнён рассудок. А я тебе говорю про существ, у которых рассудок, в принципе, отсутствует. Соответственно, убить их можно далеко не всем. Они руководствуются инстинктами. Чувствуют голод, видят перед собой что-то и едят. Но сейчас они оголодали. На этот берег не заходят даже паршивые овцы, поэтому падальщики нападают на всё подряд — будь то лошадь, собака или человек.       — А как они появляются на свет?       — Это заложенные покойники. По каким-то причинам они не могут уйти в мир иной. В отличие от призраков, имеют физическое обличие. Крайне мерзкое, кстати, — пояснил парень.       — И мы сейчас находимся на их территории?       — Да.       — Беззащитные?       — Да.       — Ты издеваешься? — Бланка изумлённо посмотрела на собеседника. — Как ты можешь оставаться таким спокойным?       — А у меня есть выбор? Это меньшее из зол. Что тебе нравится больше — замерзнуть насмерть, ожидая помощи, которая не придёт, или бороться за свою жизнь? — Красс нахмурился.       — А зачем мне такая жизнь, за которую надо бороться? — девушка повысила голос, вскочив с лавки, на что Красс шикнул и приложил палец к губам.       — Если ты не хочешь пойти им на корм раньше времени — будь потише. Сегодня Бастог — они все выйдут.       — Ты говоришь непонятные для меня вещи. Что это такое? Как, вообще, получилось, что мы тут?       — Рудольф открыл портал. Ты дала своё согласие.       — Я не давала никакого согласия!       — Да затухни ты! Либо говори тише, либо, вообще, ничего не говори! — рявкнул парень, встав на ноги и угрожающе близко подойдя к девушке.       Бланка опешила и невольно осела. Она не ожидала от Красса, что он так легко разгоняется до состояния машины для убийств.       — А теперь слушай и не перебивай, — как ни в чём не бывало продолжил парень. — Когда ты дала мне свою руку и сказала «я согласна», Рудольф смог открыть портал. Если бы не было твоего волеизъявления — ничего бы не произошло, но ты сама разрешила ему сделать это. Рудольф должен был перенести нас в Доркольм, в крепость. Но нам помешали. Портал не сработал так, как должен был. Я сейчас понятия не имею, где этот шут. А нас забросило на другой конец государства, в не самые благоприятные земли. Всё, что здесь живёт, хочет тебя либо убить, чтобы не мешалась, либо хочет убить и сожрать. Это восточное побережье Окрена — самый пострадавший от войны участок суши. Неупокоенных душ здесь больше, чем живых людей. А другой нечисти — в разы, повторяюсь, в разы больше. То, что в твоём мире считается сказкой, здесь реально. Упыри, вурдалаки, призраки, бесы, лешие и другие — все они здесь реальны. Многие имеют физическое обличье. Почти все настроены враждебно.       — Ты хочешь сказать, что даже гномы и единороги есть? — Бланка нервно усмехнулась, но тут же пожалела об этом, увидев взгляд парня.       — Даже пауки размером с лошадь.       — Что нам теперь делать?       — Есть два варианта. Первый — ты повторяешь то, что было ранее, когда из моря перенеслась на сушу. Второй — пошуршим по сундукам и полкам в этом доме, найдём во что одеться и двинемся к Доркольму. Решай, — парень привалился спиной к стене, сложив руки на груди.       — Я не уверена, что смогу… — произнесла Бланка, обхватив руками свои плечи.       — Я бы сказал иначе. Ты уверена, что не сможешь. Что ж. Это не удивительно. Ты жила всю жизнь, не зная ο своей силе, а сейчас я прошу тебя её применить. Рисковать мы не можем. Я не хочу оказаться где-то на островах Селезии или на вершине горы. Значит, греемся, сохнем и отправляемся в путь.       — Вот так просто? Никакого плана?       — Бланка, не время планировать. Сейчас надо идти, пока есть такая возможность, — произнёс Красс, направляясь к выходу из комнаты. — Нам надо добраться до Секеричей. Пешком дойдём дней за пять.       — Секеричей?..       — Это крупное поселение. Там есть человек, способный нам помочь.       Красс покинул помещение, оставив девушку наедине со своими мыслями. Жар огня приятно согревал окоченевшее в ледяной воде тело. Бланка спустилась с лавки на пол и села, оперевшись плечом на нагревшийся камень опечья. Треск поленьев убаюкивал. Из других комнат раздавались звуки открывающихся сундуков, копошения на полках и редкие реплики Красса, содержащие в основном ругань. Сама того не заметив, девушка задремала. Из такого состояния её бесцеремонно вырвал парень. Он придвинул лавку ещё ближе к печи и разложил на ней найденную одежду. На каменную кладку сверху он поставил две пары сапог.       — Вижу, ты удовлетворена свой жизнью, Бланка, — с ядовитым сарказмом произнёс Красс, присаживаясь на пол рядом. — Час назад ты была в бешенстве, а сейчас сладко пускаешь слюни себе на плечо.       — Я, просто, устала. Да и каков смысл мне выступать перед тобой дальше, если на моё местоположение это никак не повлияет? Перенести меня назад сможет только Рудольф…       — Если он жив, — перебил её Красс. На его лбу осталось засохшее пятно крови. Да и общий вид можно было описать одним словом — «жалкий». Было видно, что он всеми силами старается не показывать свою усталость, но у него это плохо получается. Тяжело вздохнув и подобравшись, Бланка решила сменить тему разговора.       — Как прошло твоё перемещение?       — Как видишь, не самым лучшим образом.       — Ты не хочешь разговаривать?       — А ты? — Красс поднял на неё взгляд. В этот раз девушка не испытала какого-либо дискомфорта от зрительного контакта с ним. Перед ней сейчас сидел обыкновенный человек.       — Я бы послушала.       Повисла тишина. Парень лишь удобнее уселся напротив огня, протянув к нему руки. Решив, что разговора не выйдет, Бланка обняла свои колени и отвернула голову, намереваясь повторить погружение в сон.       — Меня забросило в лес. Я чудом не переломал себе всё ο камни, — внезапно заговорил Красс. — Было такое чувство, что меня выплюнуло с огромной силой в склон. Как бы то странно ни звучало. Я прокатился какое-то расстояние, пока не встретился головой со стволом. Кажется, я даже отключился на какое-то время. Когда я поднялся, понял, что рядом море. Вышел к побережью, вспышка, а потом — ты. Стоишь там, где тебя в помине не было. Остальное мы всё переживали вместе.       — Как ты понял, где мы находимся? Создаётся впечатление, что ты это место знаешь, как свои пять пальцев.       Расслабленный до этого Красс, резко помрачнел.       — Если ты не хочешь говорить, то я не…       — Я здесь родился. Ещё до появления Бруккорта. Мы жили бедно, шла война между Окреном и Селезией. В год, когда мне должно было исполниться пять, погиб отец, наш единственный источник пропитания. Когда он отправился на очередную охоту, его растерзал медведь. Мужики принесли всё, что от него оставил зверь, — окровавленный лоскут одежды и расколотый амулет, который он носил, не снимая. Мать выла от горя, ведь детей было трое в семье. Я и две мои младшие сестры. Нас надо было чем-то кормить. И она начала торговать своим телом. Удивительно было то, что она не забеременела от какого-то безответственного хмельного путника, решившего остановиться у нас. Мы жили так три года. А потом наступил голод. Поля не принесли урожай — лето вышло холодным. Денег, что зарабатывала мать, перестало хватать на крынку молока. Первой погибла Даши, самая младшая. Она заснула и не проснулась. Когда я пришёл её будить, обнаружил только холодное тело. Через несколько месяцев следом за ней ушла Лиз. Мать даже не смогла их похоронить. Просто, выбросила тела в трупную яму, что на север отсюда. А меня отправила в Верхолесье. Оттуда уже я попал в Доркольм.       — По сути, она спасла тебя от голодной смерти, — Бланка пожала плечами.       — Да, если не учитывать то, что, вернувшись сюда воином, я увидел руины и падальщиков. Среди которых были мои сёстры и мать . Вернее, то, что от них осталось. Они уже не были разумными существами. Бросились на меня, видя во мне добычу. Я пытался сначала их обезвредить, отбиться от них, но поскользнулся и упал, выпустив меч из рук. То, что когда-то было Лиз, вцепилось зубами мне в плечо. Мне не оставалось ничего, кроме как убить их всех.       Красс замолчал. Создавалось впечатление, что мысленно он ругает себя за излишнюю болтливость. Бланка тяжело вздохнула и, стараясь разрядить обстановку, перевела тему: — Сколько лет ты пробыл в Доркольме?       — Без выхода из крепости — десять.       Девушка подсела чуть ближе к Крассу.       — Ты помнишь свой выход из стен крепости?       — Тут резоннее будет спросить «смог ли я его забыть?». Конечно, помню. Алум, старейший воин Доркольма, решил меня взять на охоту. На перевале мы наткнулись на беса, который взялся там непонятно откуда. Тогда я впервые увидел, как дерётся морриган.       — Морриган?       — Тебе ещё многое предстоит узнать, — Красс вздохнул, откинув голову назад.       В комнате повисло напряжённое молчание. Бланка всем своим нутром чувствовала себя чересчур навязчивой. Боясь сказать что-то лишнее, она удобнее уселась рядом с печью, прикрыв глаза.       — Тебе лучше поспать, пока есть такая возможность, — произнёс парень спустя какое-то время. С натяжкой можно было предположить, что он смягчился.       — А ты? Разве ты не будешь спать?       — Дым из печи может привлечь падальщиков. Одному из нас лучше оставаться на чеку. Лучше это будет тот, кто сможет защитить. Поэтому, ты спи, а я посижу.       Вскоре комната нагрелась так, что не обязательно было обниматься с печью. Бланка улеглась на небольшой деревянный настил, прикреплённый к стене. Это было всяко лучше, чем лежать на полу. С трудом устроившись поудобнее на жёсткой поверхности, девушка прикрыла глаза. Усталость ощущалась тяжёлым ватным одеялом, которое обездвижило девушку. Последнее, что она успела запомнить перед тем, как провалилась в сон — расплывчатый силуэт Красса, который неподвижно сидел перед огнём.