Жатва

      Путники в спешке сорвались с места, оставив после себя лишь примятую траву и едва дымившийся костёр. Летели они, не оглядываясь, и сбавили темп, только когда полоска леса исчезла за горизонтом.       Красс остановил коня и обернулся, тяжело дыша, будто галопом бежал он, а не Ярек. Его взору открылась степь, постепенно окутываемая лучами восходящего солнца. И ни души.       Уже утро… Они задерживались. Это никак не входило в планы парня.       Тишину нарушал хруст травы под копытами и периодическое фырканье коней, из ноздрей которых шёл пар.       Красс посмотрел на Бланку. Она выглядела паршиво. Бледная то ли от боли, то ли от страха, с синяками под глазами, девушка из последних сил держалась в седле. Её взгляд был устремлён куда-то в пустоту. Всю дорогу парень ругал себя за то, что упустил духа, нанёсшего увечье его спутнице.       — Трактирщица не упоминала, как долго ехать до Секеричей? — спросила девушка, убирая с лица растрепавшиеся волосы.       — Не говорила. Но я думаю, к вечеру доберёмся, пока что я не чувствую даже намёка на людей. Как ты чувствуешь себя?       — Жизнь и больнее била, — отмахнулась Бланка и тут же об этом пожалела. Забытая до этого момента рана дала ο себе знать. Инстинктивно дотронувшись до повязки, она медленно подняла взгляд на парня. — Ты понял хотя бы что-нибудь?       — Изначально я подумал, что ты рехнулась и словила галлюцинации от переутомления, — пояснил Красс, но тут же стушевался, наткнувшись на раздражённый взгляд девушки. — Потом я почувствовал присутствие кого-то чужого.       — Как?       — Холод. Он пробежал по спине и заставил меня обернуться на лес, когда ты упала. Я свёл в голове всё, что имелось. А это — твоя рана, высушенная трава рядом с местом, где ты спала, моя чуйка, да ещё этот вопль про женщину с серпом… Я подумал, что это мара, они чаще всего приходят во сне.       — Мары? Они же слуги смерти.       — А от демонов помогает защититься круг из соли, — парень закатил глаза. — Мары — это злые духи, бесы, да как угодно. Они садятся тебе на грудь, когда ты спишь, вызывают кошмары, могут замучить до смерти. Но я никогда раньше не слышал, чтобы мары прибегали к физическим истязаниям. Видимо, эта была древней и очень-очень злой.       — Она что-то говорила про жатву, — воспоминания οб ужасном сне давили на девушку, очень не хотелось ворошить произошедшее. Но от неясности действительности было только хуже. В любом случае, Красс знал гораздо больше, чем она.       — Жатву? Рановато как-то. Ещё весна даже не разогналась.       Бланка засмотрелась на восходящее солнце. Она чувствовала ломоту во всём теле и адскую усталость. Пустой желудок регулярно напоминал ο себе, а рана неприятно ныла. Но сейчас девушка сидела в седле, опираясь здоровой рукой на круп лошади, и наблюдала, как на её глазах небо окрашивалось в какие-то волшебные цвета — бронзовые, малиновые, оранжевые. Постепенно сквозь пелену нависшего над степью тумана начал пробиваться жёлтый солнечный диск. Казалось, даже это тёплое большое светило не хотело просыпаться.       — Чудесный рассвет… — произнесла Бланка.       — Это получается, твой первый рассвет, который ты встретила здесь?       — Получается, что так, — девушка закрыла глаза, наслаждаясь утренней прохладой. — Я не могу сказать, что мне нравится это место. Но одно я знаю точно — здесь уникальная природа, я нигде не видела такой красоты.       — Что здесь красивого? Леса, трясины и топи, кишащие всякой дрянью. Держи, — Красс протянул девушке один из бутылей, которые им положила трактирщица.       — Какой повод?       — То, что мы живы.       — Видимо, мне придётся привыкнуть к тому, что проснуться утром в Окрене — повод завалиться в кабак, — Бланка рассмеялась и приняла от парня бутыль с горячительным напитком. Она сделала пару глотков. Впереди — долгий путь.       Дорога до Секеричей у путников, на удивление, заняла половину дня. Они сделали всего лишь один привал утром у какого-то ручья, чтобы напоить коней и немного размяться. Пока Ярек и Рут блаженно щипали пробивающуюся весеннюю травку, Красс решил обновить Бланке перевязку. Размочив образовавшуюся корку ледяной ключевой водой, он аккуратно отделил ткань от кожи и убрал с раны остатки трав. Они своё дело сделали. Выбрав относительно чистый лоскут из старой повязки, Красс оторвал его и, намочив в ручье, стёр засохшую кровь. Он повторил все те же действия, что и ночью, за исключением купания в самогоне и фаршировки жжёными стебельками, аргументировав это тем, что «дурного ничего нет», что подразумевало под собой отсутствие воспаления.       К обеду путники увидели первых людей — это были крестьяне, трудившиеся на полях.       Когда на горизонте показались дома, Бланка немного ободрилась. Она всеми фибрами души желала услышать от Красса, что они остановятся там на ночь, но этого не случилось. На перекрёстке парень внезапно повернул направо и направил коня в сторону леса.       — Красс? Разве мы не в это поселение? — девушке ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.       — В это, только мы едем к определённому человеку, а он живёт на отшибе.       Совсем скоро их взору открылся дом, окружённый невысоким бревенчатым забором. За ним гулял красивый мускулистый вороной жеребец. Он был настолько холёный, что его шкура блестела на солнце. Крыша домика была покрыта чем-то похожим на черепицу, в отличие от тех, которые им попадались до этого — те были соломенными. На небольшом отдалении стояло ещё одно строение. На крыше виднелась труба, из которой валил чёрный дым.       — Аттиан, встречай долгожданного гостя! — крикнул Красс, спускаясь с коня. Бланка последовала его примеру. Через мгновение на пороге показался высокий мужчина средних лет плотного телосложения. Он был просто одет, а на его поясе висел грязный фартук, из кармана которого торчали грубые рабочие перчатки.       Увидев Красса, мужчина широко улыбнулся и, раскинув руки, пошёл навстречу.       — Вот это да! Кого черти принесли! Сам Красс Церетр пожаловал! — Аттиан заключил парня в крепкие объятия и похлопал его по спине. — Пёсий хвост, как ты возмужал! Только пахнешь, как отстойная яма, — мужчина по-доброму рассмеялся, положив свои руки на живот. Тут он заметил Бланку. — Эй, бес, ты привёз невесту?       Девушка была готова поклясться, как на секунду увидела тень смущения на лице своего попутчика. Однако тот абсолютно спокойно произнес:       — Не неси чепухи. Пригласишь зайти? Я всё расскажу. Слышал, у деревьев теперь есть уши.       Аттиан широким жестом указал в сторону двери.       — Проходите, чувствуйте себя, как дома!       Как только все трое оказались внутри, мужчина начал раздавать распоряжения своим работникам.       — Леслав! Живо иди и позаботься ο конях важных особ! Мария — накрой стол! Агнешка — беги и растопи-ка баню!       Красс наблюдал за всем этим, сложа руки на груди.       — Я смотрю, дела у тебя идут хорошо, отстроил усадьбу, слуг нашёл. Когда я приезжал сюда в последний раз, ты от зари до зари трудился в кузне.       — А ты ещё реже заезжай. Ну, не стойте, в ногах правды нет! Присаживайтесь и всё расскажите мне! — Аттиан отодвинул от стола тяжёлый дубовый стул, приглашая сесть Бланку. А она и не была против.       Вскоре на широком обеденном столе оказалась еда, от которой ещё шёл пар. Мария, так звали кухарку, суетилась, раскладывая перед гостями приборы. Последним, что она принесла перед тем, как Аттиан её отпустил, был большой бутыль с белёсой жидкостью. Когда женщина удалилась, хозяин дома произнёс:       — Машку я встретил в Гонтере несколько лет назад, она просила милостыню у разбитой часовни. Так жалко стало её, забрал к себе. А она оказалась рукастой! Никто не готовит дичь лучше, чем она!       — А как ты с общим ремеслом завязал? — Красс до сих пор не притронулся к еде и сидел, положив один локоть на стол. Бланка же набросилась на мясо так, будто не ела целую вечность.       — Давненько. Меня леший подрал, старый был, свирепый. Я тогда уже с жизнью прощался. Охотники меня нашли, притащили к местной травнице. Бабка выходила меня. Но потом я задумался, на что я трачу свою жизнь? На защиту людей? Важных персон? А меня кто защитит? Да и отторжение какое-то появилось. Денег это больно не приносит, ещё и в политику морриганов стали впутывать. Видел я как-то наших юнцов в гвардейских мундирах. Ο какой чести может идти речь? — Аттиан налил по стаканам жидкость из бутыля. — Давайте-ка, лучше, выпьем за встречу и знакомство!       Красс, ничего не подозревая, поддержал тост и залпом осушил содержимое. Спирт обжёг горло, от чего парень глухо кашлянул, прижав к губам кулак.       — Сам настаивал, на мухоморах, — с гордостью произнёс мужчина, видя его реакцию.       — Я надеюсь, это шутка.       — Шутка, конечно. На желудях. Расскажи-ка мне лучше, где ты пропадал?       — Охота, ты сам знаешь.       — С охоты барышень не привозят, — усмехнулся Аттиан, а после обратился к Бланке. — Вкусная утка?       — Да, спасибо большое! Мы не ели очень давно! — девушка облегчённо выдохнула, откидываясь на спинку стула. Она слегка расслабила шнуровку на поясе, который начал давить на набитый желудок.       Мужчина добродушно рассмеялся. У него была пышная борода в мелкую кудряшку и усы, которые он периодически подкручивал пальцами вверх. Из их беседы с Крассом, девушка поняла, что Аттиан в прошлом тоже был морриганом, а сейчас занялся кузнечным ремеслом. У Бланки никак не сходился в голове образ: как этот добряк, похожий на объевшегося малины медведя, мог быть хладнокровным воином?       После трапезы все трое переместились в гостиную. Аттиан Лере жил не зажиточно, но, явно, выше среднего. Такой вывод напрашивался, как минимум, по той причине, что в комнатах стояли не деревянные лавки, а добротная мягкая мебель.       Бланка устроилась в мягком кресле. Ей казалось, что вот-вот и она в нём утонет.       — Аттиан, мы приехали сюда за помощью, — начал Красс. Мужчина внимательно посмотрел на него, небрежно ковыряясь во рту зубочисткой. — Бланка отмечена проклятьем Красной Луны.       — Ο, лакомый кусочек для Родеса, обладающей разрушительной силой.       — В этом и дело. Проводник Торнтора её нашёл. Мы с Рудольфом чуть было не опоздали. Поэтому и перенесли её в этот мир.       — Так она ещё не из этого мира? — воскликнул Аттиан и перевёл взгляд на растаявшую в кресле девушку. — Бедная малышка, как ты себя чувствуешь?       — Лере! — шикнул Красс и понизил тон голоса, заметив, что его спутница задремала. — Не отвлекайся! Мне нужно её доставить в Доркольм как можно скорее. Я уверен, Алум сможет что-то придумать.       — Этот старик знает толк в своём ремесле, но, мне кажется, такую силу он обуздать не сможет. Она, правда, такая, как описывается в пророчестве? Могущественная ведьма, для которой чужды любые преграды и расстояния? Я читал, что таким, как она, даже бесы боятся дорогу перейти.       — Не знаю. Когда Рудольф открыл портал, что-то случилось, что нам помешало. Нас выплюнуло около Лимана. Меня — на берег, а её — в море. Тогда она переместилась на сушу. Но сама не поняла, как это произошло.       — А что с ушастым?       — Я его не видел. Очень надеюсь, что он всё-таки добрался до крепости и предупредил Алума, — Красс устало потёр виски и откинулся на спинку дивана. — Помоги разобраться, что с ней происходит. Её преследуют мары. Одна её ранила.       — Они же не про кровожадность?       — Я тоже так думал. Только прошлой ночью Бланка проснулась с резаной раной на плече.       — Странно. Я такое впервые вижу.       — Я тоже, — парень тяжело вздохнул. — И ещё. Сможешь выковать нам мечи? Я заплачу, сколько попросишь. Работа срочная.       — Выковать-то вряд ли смогу, стали подходящей нет, но у меня есть кое-что. Пойдём, покажу. Я припас это на особый случай, — мужчина поднялся с места и направился к выходу на улицу. Красс бросил взгляд на мирно спящую Бланку, а после прошёл за Аттианом.       Когда двое оказались в кузне, мужчина открыл большой деревянный ларь и с гордостью достал оттуда оружие.       — Уникальный меч. Обоюдоострый, длиной девять саам, весит всего два тууна. Сможешь удержать его как одной рукой, так и двумя. Сплав стали и серебра. Долго не затупится, прост в заточке и прослужит долгие годы. По всей длине нанесён рунический став. Всякая нечисть ляжет с одного, максимум — с двух ударов. Плетение на рукояти из кожи падальщика.       — Из чьей кожи? — Красс взял орудие из рук Аттиана и с интересом принялся его рассматривать.       — Ты не ослышался. Первый экспериментальный образец я изготовил для себя. Прочная дрянь, скажу тебе, и руки в кровь не стирает. Этот меч единственный в своём роде. Я хочу, чтобы он был у тебя.       Парень изумлённо поднял глаза на собеседника.       — Я не могу его принять просто так.       — А я не спрашиваю, можешь ты или нет. Я уверен, что он поможет тебе спасти много жизней, — Аттиан широко улыбнулся и достал из ларя второй меч. — А этот — для твоей спутницы. Он легче, с полтора тууна. В длину — восемь саам. Почти тот же сплав. Но с ним приключилась интересная история. Обычно я смазываю мечи оружейным маслом перед тем, как убрать их в ножны. Но в этот раз я перепутал бутыли. Вместо масла схватил кровь беса. Когда я увидел, что нанёс — опешил и принялся стирать, а потом заметил, что металл в местах, где я тёр, приобрёл такой странный цвет, — мужчина вынес оружие на улицу и обнажил его. И тут Красс понял, ο чём говорил кузнец. Клинок под определённым углом казался серебристым, но стоило чуть его наклонить — проявлялся красный цвет.       — Удивительно… Из-за чего такой эффект?       — Думаю, что в крови беса, помимо дубильных веществ, которые мне так нужны при покраске, есть ещё и какая-то кислота, экстракт которой дал такое напыление. И по классике — руны по всей длине.       — И плетение рукояти из шкуры падальщика? — парень усмехнулся.       — В точку. Решил, что мечи, которые я буду ковать для морриганов, будут только с таким плетением, — Аттиан отдал оружие собеседнику. — Она хоть умеет с такими железками обращаться?       — Научим, ничего страшного. Спасибо тебе.       — Это моя работа, мальчик. А, вот, насчёт твоей спутницы… — Аттиан присел на скамейку и достал из кармана трубку. Мужчина щёлкнул пальцами, высекая искры, и прикурил. Выпустив в воздух едкий дым, он продолжил. — Слышал, что Торнтор держит у себя какого-то несостоявшегося колдуна с раздутым самомнением?       — Ты про Кальдера? — Красс присел рядом, оперев мечи ο подлокотник.       — Про него самого.       — Слышал, конечно. Он и приходил за Бланкой.       — Вот как… — задумчиво протянул мужчина. — Знаешь, что он с нечистью якшается?       — Не знал, но с нечистью просто договориться, обещаешь что-то взамен, и дело сделано.       — Это с нечистью разумной. А он на короткой ноге с упырями.       — Как? Это же материя, которая подчиняется только инстинктам.       — Запрещённая магия. Он сажает в таких существ паразитов, которые заменяют им мозг. И так, из трупоеда неразумного получается трупоед разумный. Если он захочет — сделает трупоеда прямоходящего. Понимаешь, к чему я?       — Не совсем, — Красс серьёзно посмотрел на своего собеседника, который расслабленно потягивал табак.       — Я думаю, что эта мара, которая ранила Бланку, имеет прямое отношение к Кальдеру. Очередная его марионетка. Да и все остальные. Как долго это творится?       — Не могу сказать точно. Я нашел её несколько месяцев назад. По началу я даже думал, что ошибся, что это обычная девушка со своими проблемами. Но потом, когда я начал с ней сближаться, увидел то, что меня поразило. Её облепили низшие сущности. Они следовали за ней по пятам везде, а в её доме ступить было некуда. Лярвы, крадники, все они питались от неё. Но внешне ничего не менялось. Бланка либо их не замечала, либо умело делала вид, что не замечает их.       — Очередное доказательство, что она отмечена Красной Луной. Её энергетику не так-то уж и просто пробить.       — Тем не менее, она была пробита.       — Действительно, — Аттиан закатил глаза. — Я посмотрю на тебя, когда ты будешь сидеть на ферме с лярвами. Я клоню вот к чему. Предполагаю, что Кальдер смог подчинить их себе, чтобы они наделали дыр в энергетическом поле Бланки. Она ослабла и стала уязвима для другой нечисти. Этот гад не придумал ничего лучше и подослал к ней мару. Но просчитался. Видимо, в твоей спутнице ещё остались силы, чтобы бороться. Раз она до сих пор в своём уме.       — Я не понимаю, зачем Кальдер хочет её убить? Его задача доставить Бланку на ковёр к Торнтору.       — Задай вопрос иначе. Знает ли Торнтор ο том, что дитя Красной Луны найдено? Подчиняется ли ему Кальдер в полной мере или этому утырку нужен был карт-бланш на свинство?       — Я хочу верить, что ты можешь ей помочь, Аттиан, — перевёл тему Красс, поднимаясь со скамейки.       — Стой! — окликнул парня собеседник. — Смогу. Собери полыни и вереска. По горсти листьев каждого. И нарви можжевельника с крапивой. Да так, чтобы шипы целыми остались. Вечером утроим тёплый приём всей дряни, которая на твою спутницу прицепилась.       Красс лишь молча кивнул, запрыгивая на своего коня и удаляясь лес.       Бланка проснулась от лёгкого прикосновения к плечу.              — Молодая госпожа, просыпайтесь! — раздался нежный девичий голос. Открыв глаза, Бланка увидела Агнешку, худощавую девушку с покрытой платком головой. Из-под платка на хрупкие плечи спускалась длинная русая коса, в которую была вплетена лента. — В баню пора, молодая госпожа.       Не привыкнув к такому обращению, сонная Бланка даже не поняла сначала, с ней ли разговаривают. Повертев головой и убедившись, что в комнате никого нет, она снова взглянула на Агнешку. Та держала в руках сложенное полотно ткани и всячески избегала прямого зрительного контакта.              — А где все? — голос Бланки прозвучал хрипло, она откашлялась.              — Господа Церетр и Лере уже помылись и ушли. Хозяин решил показать свои владения гостю, а мне велел отвести Вас в баню.       «Баню? Они смерти моей хотят? Если это баня в традиционном смысле этого слова, то я не вынесу. У меня аллергия на жару. Но и отказывать неудобно. Будь, что будет».       Бланка медлила. Её мозг до конца ещё не разогнался, а тело затекло в неудобной позе и теперь отзывалось ломотой.       Агнешка проводила девушку в небольшое строение, находящееся в отдалении от дома. Из трубы валил дым.       «Ну, спасибо, что не по-чёрному», — пронеслось в голове девушки, когда она зашла в предбанник. К её удивлению, Агнешка принялась раздеваться и, наткнувшись на непонимающий взгляд, пояснила:       — Господин Лере попросил отмыть Вас и попарить. Если Вы возражаете, я останусь в одежде.       — Нет-нет, не возражаю, всё в порядке, — пробормотала Бланка. Она ненавидела общественные бани. Эта, пусть, и не была таковой, но девушке было крайне некомфортно раздеваться перед посторонним человеком. Даже своего пола.       Всё-таки поборов себя, Бланка сняла одежду и положила её на лавку. Сейчас, со стороны, она выглядела очень и очень плохо. Перепачканная, пыльная, с кусочками сухой травы. Ещё это пятно крови.       Агнешка открыла тяжёлую дверь в парную. В голову ударил запах смеси чего-то терпкого, горького и одновременно цветочного. Бланка шагнула внутрь и сразу же почувствовала, как её окутал жар помещения. Девушка присела на полок, и слуга принялась снимать повязку с её руки. Прикосновения Агнешки были невесомыми, а пальцы — холодными. Бланка была готова поклясться, что даже не почувствовала, как ткань отделялась от раны.       Скудный свет в помещении давало небольшое вытянутое оконце под потолком. Стекло было двойным, видимо, чтобы в холодное время не выпускать тепло из бани. Сейчас же в пространстве между стёклами было видно паутину, с развешанными в коконах мошками, которым не повезло. Бланка чувствовала себя такой мошкой. Моментами ей казалось, что пауком был Красс Церетр, который высасывал из неё жизненные силы, ведь именно с его появлением всё пошло наперекосяк.       Агнешка достала из принесённого полотна какой-то прямоугольный бумажный свёрток и неизвестный Бланке предмет, по форме напоминающий кабачок. Повесив ткань на торчащий из стены сучок, девушка достала откуда-то из-под лавки деревянный ушат и пододвинула его к ногам путницы. Она принялась наливать туда воду из котла и стоящих рядом бочек.       Когда все приготовления были завершены, Агнешка открыла свёрток. Там лежал брусок чего-то тёмного и пахучего.       — Это дегтярное мыло. Я варю его сама, господину Лере очень нравится, — улыбнувшись, пояснила девушка и достала тот самый неизвестный Бланке предмет. — А это — бешеный огурец. Мы выращиваем его на огороде, целую зиму сушим на чердаке, а потом всё лето моемся ими.       Бланка лишь кивнула, на предложение девушки её помыть. Когда Агнешка принялась за дело, в помещении будто бы стало ещё жарче. Создавалось такое впечатление, что ещё немного и они обе расплавятся. Но постепенно Бланка начала чувствовать какую-то лёгкость, словно с плеч пропал груз. В какие-то моменты ей казалось, что Агнешка что-то напевает себе под нос, но стоило сконцентрироваться на этом звуке — он сразу же пропадал.       Рану немного пощипывало от попавшего в неё мыла и пота. В конце Агнешка вылила на Бланку ушат чистой воды.       «И откуда в таком хрупком теле такая сила», — пронеслось в голове девушки, когда она убирала с лица волосы и воду.       После Агнешка настоятельно предложила Бланке попариться. Ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. Насторожило девушку лишь то, что служанка надела перчатки перед тем, как взять веники. Да и сами веники были сухими, а Бланка точно помнила, что их предварительно замачивают.       Как только растения коснулись спины девушки, та чуть не взвыла.       «Это не веники, это орудие пыток какое-то!» — судорожно думала она, инстинктивно уворачиваясь от Агнешки, но это не помогало. Не помогали также просьбы остановиться, служанка была неумолима.       Сначала казалось, что спину, ноги и ягодицы обдало кислотой — так сильно всё щипало, но постепенно неприятные ощущения сошли на нет. Бланка уже смирилась с тем, что какое-то время будет испытывать боль от элементарного ношения одежды из-за крапивных ожогов. Когда она переворачивалась по просьбе Агнешки на спину, то уже была готова к боли, которой, к удивлению, не последовало. Видимо, крапива оставила все свои шипы на задней части тела девушки.       Наконец, всё это закончилось. Служанка помогла Бланке подняться. Та, к своему собственному удивлению, без труда встала на ноги. Даже голова не кружилась. Агнешка ещё раз облила её чистой водой из ушата, которая на этот раз была прохладной, и проводила в предбанник.       Бланка завернулась в полотно и села на скамейку, закрыв глаза и прислушиваясь к своим ощущениям. Всё тело пульсировало, как оголённый нерв. Сердце отбивало бешеный ритм, но это было сущими пустяками по сравнению с тем облегчением, которое она испытывала. И не понятно было, это от того, что Агнешка смыла слой грязи или, действительно, сработали чудотворные свойства бани, ο которых все так говорят.       Девушка потянулась рукой к своей одежде, которую оставляла на лавке, но не обнаружила её там.       — Молодая госпожа, Ваши вещи унесли стирать и штопать, завтра они уже будут готовы. Мария принесла Вам другую одежду, наденьте пока что её, — произнесла вышедшая из парной Агнешка.       Бланка взяла в руки стопку одежды. Это была простая льняная рубаха и широкие холщовые штаны. Девушка даже сказала бы, летящие. Под скамейкой стояли причудливые деревянные башмаки.              Выйдя на улицу, Бланка невольно поёжилась от вечерней прохлады. Со стороны конюшни, которую она не заметила по приезде, раздавались ржание лошадей и голос конюха. Обыкновенные звуки деревни. Солнце спряталось за тёмную тучу на горизонте. Сразу на ум пришла примета, согласно которой, если на закате появились тучки, то завтра будет дождь.              Девушка вернулась в дом и, пройдя в гостиную, увидела своего спутника в компании Аттиана, которые были увлечены чем-то. Мужчина первым заметил девушку.       — С лёгким паром, Бланка! — с его лица не сходила добродушная улыбка. Подойдя ближе, девушка увидела, что хозяин дома и её спутник играли в кости. Причём, Красс явно проигрывал: — Как твоё самочувствие?       — Спасибо большое, намного лучше. Чувствую себя новым человеком, — Бланка присела на кресло, в котором ещё несколько часов назад мирно дремала.       Вскоре Мария накрыла на стол. Вкусный сытный ужин до конца разнежил девушку. Под конец трапезы та уже расслабленно сидела на стуле и наблюдала за спором мужчин, благополучно прослушав причину его возникновения. То ли в голову ударил хмель, то ли накрыла усталость. Всё вокруг казалось таким незначительным. Будто беды все в раз отступили. Хотелось, чтобы это чувство не заканчивалось. Или, как минимум, очень подробно его запомнить. Кто знает, что ждёт их завтра.       Ещё днём Аттиан распорядился приготовить две гостевые комнаты. Бланка приятно удивилась, когда оказалась в одной из них. Помещение было небольшим, но до боли уютным. Основную часть пространства занимала широкая кровать. Небольшое окно было приоткрыто, а над рамой с внутренней стороны висели пучки неизвестных девушке трав. Рядом находился небольшой стол, на котором стоял подсвечник с горевшей свечой. Но больше всего Бланку заинтересовал гобелен, который занимал всю стену за столом. Подойдя ближе, девушка провела по нему рукой.       «Сколько же труда было в это вложено…» — пронеслось у неё в голове, когда глаза бегали по пёстрому рисунку. На полотне был изображён какой-то праздник. Девушки и юноши кружились в пляске вокруг высокого костра. На заднем плане был изображён пруд, а за ним — небольшие деревенские домики. Небо на полотне заслуживало отдельного внимания. Это была не просто россыпь белых точек, имитирующих звёзды. Автор, явно пытался передать какие-то созвездия. А на белом диске луны красовался лик.       Налюбовавшись гобеленом, девушка переоделась в длинную просторную ночную рубашку, которую приготовили слуги Аттиана, и без сил рухнула на кровать. Оказавшись на мягкой перине, Бланке показалось, что она парит в воздухе. Вот, что с людьми делает усталость.       Устроившись на подушках и плотно укутавшись в тёплое пуховое одеяло, девушка с удивлением для себя обнаружила: в этом диком месте, в чужом мире, в доме незнакомого человека — она чувствует себя… спокойно. Нет страха засыпать. Тревожность отступила. Осталось только тягучее чувство утомления как физического, так и эмоционального, которое медленно растекалось по всему телу.              Это была первая ночь, когда Бланку не мучали кошмары.