Кошачья колыбелька

      Шэнь Цинцю провел неделю, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме своей встречи с Шэнь Юанем.       С тех пор как Му Цинфан выяснил, как вернуть Шэнь Цинцю его первоначальную форму, Лорд Пика Цинцзин плевался в ответ на любую попытку поговорить о том, что произошло — было уже достаточно неловко, что двое из его коллег видели его в этой форме, и, возможно, еще более неловким было то, что способ вернуться обратно в человеческую форму заключался в том, чтобы просто усердно подумать о том, чтобы стать человеком.       Любые попытки Юэ Цинъюаня заговорить, были быстро пресечены повелителем пика Цинцзин, который без колебаний выгнал лидера секты и повелителя пика Цяньцао из своего бамбукового дома, как только все было решено. Шэнь Цинцю было позволено оставить амулет для исследовательских целей, о чем он почти пожалел, увидев, как выражение лица лидера секты изменилось с полного замешательства на почти игривое и дразнящее.       Юэ Цинъюаню повезло, что он ушел без царапин, но только потому, что у Шэнь Цинцю были более важные дела, о которых нужно было подумать, чем разбирательство с лидером секты. В конце концов, его "разговор" с Шэнь Юанем оставил много поводов для размышлений, особенно после того, как выяснилось, что у него с ребенком больше общего, чем он предполагал ранее. Шэнь Цинцю понял, что ребёнок не был избалованным молодым господином, еще в тот момент, как увидел его в растрепанной одежде, с грязными и неухоженными темными волосами с таким количеством узлов, что это почти заставило Шэнь Цинцю задуматься, учил ли кто-нибудь Шэнь Юаня вообще расчесывать волосы.       Знание, что его прошлое ужасно похоже на прошлое Шэнь Цинцю отвечало на этот вопрос, но также открывало новые, оставляя их без ответа. Если Шэнь Юань был рабом, то как он оказался в Цанцюне? Ни один хозяин не позволил бы своим рабам пройти отбор, и Шэнь Цинцю прекрасно понимал, что если бы Шэнь Юань сбежал ради этого, кто-то услышал бы о его присутствии в Цинцзине, и его хозяин уже потребовал бы его обратно.       С его внешностью, любой охотник за головами легко нашел бы Шэнь Юаня — мальчик привлекает любое внимание, даже когда никто не замечает его сходства с повелителем пика Цинцзин. Как бы Шэнь Цинцю ни ненавидел это признавать, ребенок действительно выглядел пугающе похожим на него самого, когда он был в этом возрасте, хотя черты лица Шэнь Юаня кажутся более мягкими по сравнению с высокомерным и осуждающим видом Шэнь Цинцю.       Шэнь Юань выглядит так же элегантно, как и повелитель пика, но когда кто-то сталкивается с пристальным взглядом Шэнь Цинцю, и тушуется, они же вместо этого сияют от нежного взгляда Шэнь Юаня. Это заставляло Шэнь Цинцю чувствовать горечь и злость от осознания, что люди более склонны доверять безмятежно выглядящему ребенку, а Шэнь Юань достаточно глуп, чтобы позволять им это.       Это все, чего когда-то хотел Шэнь Цинцю — чтобы люди доверяли его словам, чтобы его голос был услышан не просто шепотом. Тот факт, что Шэнь Юань может иметь это, заставляет его чувствовать себя настолько озлобленным, таким разгневанным, что судьба сочла достойным именно этого ребенка, а не его. Тем не менее, Шэнь Цинцю не мог отделаться от ощущения, что если бы судьба дала ему это, люди все равно воспользовались бы им. Он видел, как это происходило раньше; то, как Цю Цзяньло смотрел на Цю Хайтан, подавляя эти отвратительные мысли по отношению к своей младшей сестре лишь благодаря тому, что у него был Шэнь Цзю в качестве козла отпущения, но маленькая мисс почему-то никогда не замечала злобы, скрывающейся в глазах этого монстра.       Ее глаза светились обожанием всякий раз, когда появлялся ее старший брат и осыпал ее подарками и сладкими речами, наивность юной леди не позволяла ей видеть ужасы, таящиеся под взглядом Цю Цзяньло. Цю Хайтан была дурой со слишком мягким сердцем, не позволяющим видеть темноту в собственном доме, и, возможно, именно поэтому Шэнь Цинцю пощадил ее.       Что беспокоит пикового лорда, так это то, что он видит такой же блеск обожания в глазах Шэнь Юаня, когда тот смотрит на этого маленького зверя, прячущегося на пике Шэнь Цинцю.       Если бы не непрестанные мольбы Нин Инъин, чтобы Шэнь Цинцю принял этого зверька на их вершину, он бы позволил Ло Бинхэ гнить на улицах. Маленький зверь был принят за год до Шэнь Юаня, и даже после этих двух лет, в течение которых Шэнь Цинцю делал все, что было в его силах, чтобы скинуть зверька с его вершины, тот упорствовал в своем решении остаться в Цинцзин, особенно после того, как прибыл Шэнь Юань и мгновенно будто бы приклеился к Ло Бинхэ.       Шэнь Цинцю понятия не имеет, что Шэнь Юань видит в этом звереныше. Это беспокоит его еще с того момента, когда он заметил, что ребенок отказался от хорошей жизни на пике ради защиты зверька, который, несомненно, и сам был способен защититься, эти темные глубокие глаза сверкали яростью всякий раз, когда его шисюны нападали на него с мелочными придирками и грубым обращением. Это было не только проклятое прозвище Нин Инъин, которое напоминало Шэнь Цинцю о Цю Цзяньло, но и количество тьмы в глазах этого зверька, которую тот охотно подавлял, вместо этого предпочитая плакаться крокодильими слезам любому, кто хочет это увидеть.       Такой большой потенциал, но звереныш все же предпочитает расслабляться и плакать каждый раз, когда его упрекают в отсутствии прогресса. Шэнь Цинцю всегда приходит в такую ярость, которую редко испытывает. Так бесит, что Ло Бинхэ ожидает, что его собственный природный талант восполнит недостаток усилий; у Шэнь Цинцю его врожденный потенциал был подорван окружающими его людьми, но он выстоял и достиг положения пикового лорда благодаря собственным усилиям, а Ло Бинхэ вместо этого решил самостоятельно помешать развитию своего таланта.       Веер поскрипывает, когда Шэнь Цинцю крепче сжимает его в руке. Он делает глубокий вдох, решив вместо этого сосредоточиться на классе. Его ученики нервничали больше, чем обычно, возможно, из-за внезапного решения Шэнь Цинцю присматривать за большинством их занятий на этой неделе; повелитель пика не часто решает присутствовать на уроках, которые проводит не он, так как он знает, что мастера зала обладают более чем достаточными знаниями и опытом преподавания, чтобы справиться со всем самостоятельно, но слова Шэнь Юаня, сказанные на их встрече, запали ему в душу.       Ребенок действительно притворялся, что знает меньше, чем на самом деле. Есть несколько областей, в которых Шэнь Юань, кажется, имеет нормальный прогресс, ожидаемый от ученика его возраста, в основном в каллиграфии и живописи — впечатляет, насколько трудно этому ребенку научиться правильно держать кисть — но ясно, что он далеко продвинулся в любом другом предмете. Шэнь Юань обладает впечатляющими знаниями в области поэзии и естественных наук, но он явно воздерживается от правильного ответа на все вопросы.       Это первый урок игры на гуцинь вне его личного расписания, который Шэнь Цинцю решил посетить, и очень (не) случайно, что именно на него записан Шэнь Юань. Старшая Сюэ посмотрела на пикового лорда так, будто у него выросли две головы, когда он попросил отдать ему этот класс на сегодня, но ничего не сказала, только кратко перечислила сильные и слабые стороны учеников.       Ученики в панике опускают глаза в землю, стараясь не шуметь, в то время как Шэнь Цинцю убирает веер и направляет чужой гуцинь в надлежащее положение, сурово глядя на класс испуганных детей, которые пытаются самостоятельно уложить инструмент в правильное положение, что выходит у них с переменным успехом. Шэнь Цинцю краем глаза обращает внимание на Шэнь Юаня, не глядя на ребенка прямо, чтобы не выдать своего взгляда; и это работает именно так, как ожидал Шэнь Цинцю.       Когда никто не смотрит, Шэнь Юань с легкостью кладет гуцинь на стол. Не нужно быть гением, чтобы понимать, что у этого ребенка есть опыт игры на инструменте. Когда Шэнь Цинцю начинает урок и предлагает ученикам сыграть мелодию более высокой сложности, чем обычно приемлемо для их возраста, большинство из них паникуют при взгляде на выданные им нотные листы, перечитывая их вновь и вновь, безуспешно пытаясь идеально воспроизвести мелодию. Шэнь Юань лишь бросил один взгляд на лист и издал легкий смешок, настолько незаметный, что даже зверек позади него этого не услышал, но что ж, маленький зверь и не был опытным культиватором с обостренными чувствами.       Разница в мастерстве поразительна: в то время как зверек играет так ужасно, что Шэнь Цинцю удивляется, как у него до сих пор не пошла кровь из ушей, Шэнь Юань, кажется, пользуется беспорядком вокруг него, чтобы позволить себе играть хорошо. Его мастерство ни в коем случае не является чем-то экстраординарным, его можно сравнить с кем-то, кто хорошо владеет техникой, но еще не достиг какого-либо профессионального уровня. Однако Шэнь Юаню всего двенадцать лет, и Шэнь Цинцю никогда не видел двенадцатилетнего мальчика, который играл бы так, будто он тренировался по крайней мере лет десять.       Как только прямой взгляд Шэнь Цинцю перемещается на Шэнь Юаня, ребенок сразу же напрягается и всего секунд пять играет хорошо, прежде чем совершить свою первую "ошибку". То, как двигаются его руки, когда он перебирает не ту струну, выглядит ужасно неестественно, особенно по сравнению с другими учениками, так, будто он внезапно забыл, как правильно действовать, несмотря на то, что всего секунду назад играл идеально — и как никто еще не заметил, что он притворяется?       — Ученик Шэнь играет прилично, однако он должен быть более сосредоточен на положении своих рук, — заметил Шэнь Цинцю, наблюдая, как Шэнь Юань застыл на месте, будто не ожидая, что повелитель пика похвалит его навыки.       Шэнь Цинцю приподнял бровь из-за отсутствия ответа, что, кажется, наконец возвращает Шэнь Юаню внимание, и ребенок в панике склоняет голову.       — Б-благодарю Учителя за наставление, этот ученик будет работать усерднее!       Цоканье эхом разносится по классу, когда повелитель пика уходит проверить других учеников, как обычно позволяя себе отпускать безжалостные комментарии о навыках Ло Бинхэ — как самопровозглашенный друг Шэнь Юаня, разве он не должен хотя бы попытаться соответствовать его навыкам? Шэнь Цинцю прекрасно знал о том, что Шэнь Юань обучает маленького зверя в свободное время, поскольку он несколько раз наблюдал за ними издалека, когда оба ученика думали, что никто не смотрит.       Вскоре занятие заканчивается. Шэнь Цинцю наблюдает за тем, как его ученики выбегают из класса без всякого изящества, напуганные до смерти внезапным желанием повелителя пика учить их самостоятельно — возможно, старшая Сюэ была слишком снисходительна к соплякам, если ее ученики не могут справиться с малой критикой. Повелитель пика вздыхает, неспешно возвращаясь в свой бамбуковый дом, как только все отродья уходят, наблюдая, как солнце начинает садиться за горизонт.       В нем, как и обычно, пусто. Шэнь Цинцю уже давно привык к безжизненности своего дома, его полки заполнены бесполезными безделушками, подаренными лидером секты, который предположил, что они нужны Шэнь Цинцю; Юэ Цинъюань ни разу не спросил его о предпочтениях, потому что если бы он это сделал, то лидер секты узнал бы, что Шэнь Цинцю предпочел бы получить что-то практичное, например, книгу на любую интересующую его тему, а не тридцатый чайный сервиз, сделанный из бесполезно дорогих материалов.       Что ж, Шэнь Цинцю предпочел бы совсем ничего не получать от Юэ Цинъюаня, но не похоже, что тот стал бы слушать.       Его взгляд задерживается на столе, этот проклятый амулет все еще лежит на том же месте, что и раньше. Шэнь Цинцю не осмеливался прикоснуться к нему, не потому, что боялся его странных эффектов — он уже знал, как вернуться назад, так что даже если бы он снова превратится в кошку, не было бы никаких проблем...       После нескольких минут раздумий, Шэнь Цинцю решает потворствовать своему любопытству. Это ради научных целей, повторяет он про себя. Конечно, такой уважаемый человек, как Шэнь Цинцю, не стал бы делать что-то настолько глупое, как превращение в кошку, только чтобы понаблюдать за своим странно забавным учеником, который говорит странные забавные вещи кошкам. Шэнь Цинцю просто тестирует амулет!       С ловкими лапками и улучшенным контролем над этим новым телом Шэнь Цинцю отправляется в библиотеку Цинцзин.       Как и ожидалось, повелитель пика находит Шэнь Юаня свернувшимся калачиком в углу библиотеки с книгой в руке и сердитым выражением лица.       Конечно, ученики Цинцзин нередко посещают библиотеку — любое академическое стремление поощряется, поэтому библиотека — это место, к которому они должны привыкнуть. Ученики других вершин также имеют неограниченный доступ к библиотеке, хотя некоторые приходят только для того, чтобы поднять шум среди учеников Цинцзин. Шэнь Цинцю отправил бы этих сопляков Байчжань, прямым полетом через его вершину обратно к их затхлым истокам, если бы мог, но тогда этот грубиян, зовущийся их учителем, появился бы на пороге Шэнь Цинцю и потребовал объяснить, почему повелитель пика издевается над учениками Байчжаня.       К сожалению, такое уже случалось.       Шэнь Цинцю осторожно приближается к Шэнь Юаню, поскольку ребенок, кажется, слишком погружен в чтение, чтобы заметить кусочек белого меха, смотрящий на него. Приглядевшись к книге, повелитель пика широко раскрывает глаза при виде желтоватой обложки, в его голове закружились вопросы: откуда у Шэнь Юаня одна из этих книг, кто дал ему ее, и почему он читает такую гадость, когда ему всего двенадцать лет!       Этот ребенок не может быть его родственником, а тот, кто утверждает обратное, должен проверить свое зрение на наличие проблем! Шэнь Цинцю не был бы пойман за чтением подобных вещей, и он бы не позволил кому-либо из своих родственников прочитать такое! К его облегчению — и развлечению — Шэнь Юань, похоже, не очень-то наслаждается книгой. На самом деле, ученик, кажется, ненавидит ее.       — Почему этот мир так полон мусора! — рычит ребенок, его голос в основном тихий благодаря месту, в котором они находятся, но несущий в себе такую ярость, что кажется, будто он кричит. Шэнь Цинцю приподнял бровь (и задумался, а как это смотрится на его кошачьей мордочке), спокойно наблюдая, как Шэнь Юань по-прежнему не замечает его присутствия. — Я думал, что Самолет достиг максимального уровня мусора, но этот кусок письма вполне может конкурировать с тем хакерским автором!       Тогда зачем ты это читаешь? Мысленно спрашивает Шэнь Цинцю, хотя его больше всего заинтересовала странная формулировка Шэнь Юаня. Что он имеет в виду под "этим миром"? Шэнь Цинцю уверен, что ребёнок не говорит ни о каких других царствах их мира, так как на Шэнь Юане нет явных следов демонической энергии (а если бы это было так, он был бы убит на месте, как только прибыл на вершину), но тогда о каком мире он говорит?       В голове Шэнь Цинцю возникает мысль, которую он не решается рассматривать, в основном из-за отсутствия научных доказательств по этому вопросу. Есть ученые, которые рассматривают возможность существования различных миров и измерений, но большинство их гипотез обычно связаны с легендарным мечом Синьмо — мечом, который, как говорят, способен рассекать время и пространство, который может отправить своего владельца в любое измерение, которое тот только пожелает. Проблема в том, что никто не видел Синьмо на протяжении тысячелетий; следовательно, для всего, что сейчас интересует Шэнь Цинцю, это не имеет значения.       У Шэнь Юаня явно нет доступа к легендарному мечу, и у него нет ничего ненормального в его энергии. Было ли это просто плодом детского воображения, или, возможно, Шэнь Юань способен помнить свои прошлые жизни? Это не было бы чем-то неслыханным, поскольку некоторые люди прокляты судьбой и вынуждены вспоминать жизнь, к которой они никогда больше не вернутся; говорят, что люди, страдающие от такого проклятия, часто сходят с ума от горя и печали по давно ушедшей жизни, или из-за того, что их противоречие во всех воспоминаниях и личностях становится слишком непосильной ношей.       Если это относится к Шэнь Юаню... Кажется, он хорошо принимает свое положение. Шэнь Цинцю держит эту гипотезу в голове, решив уделять больше внимания тому, что говорит ребенок, на случай, если появится что-то интересное. Более вероятно, что Шэнь Юань просто очень творческий мальчик, хотя второй вариант объяснил бы необычные для его возраста способности.       — О, ты снова здесь! — голос выводит Шэнь Цинцю из оцепенения, и он видит перед собой два широко раскрытых глаза и улыбку ребенка. — Я думал, что больше никогда тебя не увижу! После того, как я нашел Мин Фаня и привел его к Юэ-шибо, тебя уже не было, поэтому я подумал, что ты сбежал, так как шибо страшный.       Что? Юэ Цинъюань страшный? Шэнь Цинцю весело фыркнул и осуждающе посмотрел на Шэнь Юаня, ребенок надулся в ответ. — Эй, он страшнее, чем кажется. Например, посмотри на его улыбку: "я-улыбаюсь-но-на-самом-деле-хотел-бы-выкинуть-твое-тело-в-канаву"! Кроме того, Юэ-шибо — сильнейший культиватор в округе, так что, конечно, бояться его — это нормально!       Возможно, Шэнь Юань прав. Юэ Цинъюань, безусловно, самый дипломатичный из всех на Цанцюн, его положение требует от него именно этого; тем не менее, Шэнь Цинцю рад был узнать, что он не единственный, кого беспокоит вежливая улыбка лидера секты, приклеенная к его лицу, будто бы никто не знает его истинных чувств. Что ж, большинство людей этого не делают, поэтому это так хорошо работает, но Шэнь Цинцю слишком хорошо знает лидера секты, и Шэнь Юань, похоже, также способен взглянуть дальше вежливой улыбки.       — В целом, Юэ-шибо милый, но я немного напрягаюсь, когда он поблизости, – выдохнул Шэнь Юань более мягким голосом, чем раньше. Шэнь Цинцю качает головой, побуждая ребенка продолжать. — Ах, это просто... Я знаю, что у Юэ-шибо и Шэнь Цинцю было какое-то совместное прошлое или что-то типа того, но я не имею к этому никакого отношения! Почему он смотрит на меня так, будто я самая ностальгическая и грустная вещь, которую он когда-либо видел?!       Шэнь Цинцю решает проигнорировать тот факт, что Шэнь Юань называет Юэ Цинъюаня шибо, но его не Учителем — сейчас тот очень зол, да, но где манеры этого ребенка?! Он собирается вернуться к этому, когда возвратится в свою человеческую форму, вместо этого кивает в ответ на заявление ребёнка, так как это беспокоит и Шэнь Цинцю.       — Этим двоим действительно нужно уже поговорить! Клянусь, каждый раз, когда Юэ-шибо приходит, он говорит: "Шэнь-шичжи, ты можешь помочь своему шибо найти твоего Учителя? Есть некоторые официальные вопросы, которые этот мастер должен обсудить с твоим Учителем", будто мы все не знаем, что их можно было бы легко решить, просто отправив письмо! Затем, через несколько минут, мы все слышим, как Шэнь Цинцю кричит ему, чтобы тот убирался нахуй, и он уходит с вершины, выглядя как жалкий пнутый щенок. И так каждый раз! — Шэнь Юань заканчивает свою тираду долгим вздохом, и Шэнь Цинцю почувствовал облегчение от того, что они находятся в уединенном уголке библиотеки, и никакой другой ученик не слышал разглагольствований ребенка.       Не то, чтобы Шэнь Юань ошибался, на самом деле, он был абсурдно прав в том, что это происходит каждый раз, когда появляется Юэ Цинъюань — Шэнь Цинцю действительно надеялся, что Шэнь Юань единственный, кто достаточно наблюдателен, чтобы заметить это, так как в противном случае повелитель пика мог бы с таким же успехом с позором уйти со своего поста. Чего Шэнь Юань не знает, так это того, что Шэнь Цинцю действительно пытался нормально поговорить. Именно Юэ Цинъюань тот, кто отказывается что-либо ему рассказывать.             — Знаешь, Юэ-шибо напоминает мне моего дагэ, — пробормотал Шэнь Юань, в его голосе слышится что-то такое, что Шэнь Цинцю может легко распознать: горе. — Дагэ тоже так на меня смотрел. Я имею в виду, я думаю, было тяжело смотреть на вечно прикованного к постели ребенка, который только и делает, что ждет своей смерти, но я бы хотел, чтобы у нас были лучшие отношения... Ну, как бы то ни было, я уже ничего не могу с этим поделать.       У Шэнь Юаня были братья и сестры – это первая информация, которая приходит в голову Шэнь Цинцю. Для родителей нет ничего необычного в том, чтобы продать всех своих детей сразу, поэтому вполне вероятно, что и Шэнь Юань, и его братья и сестры попали к работорговцам. Что не имеет смысла, так это тот факт, что Шэнь Юань утверждает, что он был прикованным к постели ребенком, ожидающим смерти, что означало бы, что у него было какое-то смертельное заболевание до того, как он попал в Цанцюн.       Однако это не так. Каждый ученик проходит обследование в Цяньцао перед официальным присоединением, на случай, если им могут понадобиться какие-либо постоянные поддерживающие здоровье лекарства или есть наличие других заболеваний, требующих лечения, прежде чем те станут учениками. Медицинское заключение Шэнь Юаня было довольно нормальным — несколько сломанных костей, некоторые уже зажившие травмы, но ничего выдающегося или заслуживающего внимания. Ученик, проверявший его пропустил что-то..?       — Почему ты так на меня смотришь? Теперь я в порядке, и точно не собираюсь умирать в ближайшее время, — смеется Шэнь Юань, хотя его голос звучит более отчаянно, чем хочет того ребенок, что вызывает некоторую тревогу в сознании Шэнь Цинцю. Если он не умрет в ближайшее время, то он... — Что ж, надеюсь, я вовсе не умру, по крайней мере, если успею убраться из Цанцюна до того, как его сравняют с землей.       Все в Шэнь Цинцю замирает. Он прокручивает в голове фразу ребенка, задаваясь вопросом, не услышал ли он ее как-то неправильно. В каких обстоятельствах что-то такое может случиться с Цанцюном — самой сильной сектой в мире совершенствования? И самое главное, если это правда, как Шэнь Юань, двенадцатилетний мальчик с улицы, получил эту очень важную информацию? Неужели он каким-то образом связан с враждебной силой, которая собирается напасть на Цанцюн...?       — Не нужно так встревоженно смотреть, потому что этот Шэнь Юань делает все возможное, чтобы этого никогда не произошло! — воскликнул ребенок, гордо улыбаясь коту, который решал, бежать ли ему прямо к Цюндину с этой информацией или сидеть и надеяться, что Шэнь Юань случайно расскажет еще что-то важное. — Ну, по крайней мере, я пытаюсь. На самом деле я мало что могу сделать, когда мне двенадцать, и меня ненавидит половина пика.       Значит ли это, что Шэнь Юань что-то знает, но не связан с тем, кто нанесет такие разрушения Цанцюну...? Любому внутри вершины было бы трудно вступить в контакт с внешними враждебными силами, и еще труднее это было бы для Шэнь Юаня, у которого явно нет никаких контактов за пределами пика и у которого такое прошлое. Шэнь Цинцю решает, что сегодня он посетит Теплый Красный Павильон, чтобы собрать все потенциальные зацепки, и заодно наконец-то выспаться.       — Ба, как ты можешь быть таким молодым котом, но волноваться, как старик? Чувак, мне действительно нужно скорее отыскать лучший бестиарий, чтобы найти название такого умного вида кошек... — Шэнь Юань пробормотал последнюю часть себе под нос, но Шэнь Цинцю с легкостью уловил ее благодаря своему улучшенному слуху в этом теле. — Не волнуйся, мы сможем покинуть Цанцюн, если дерьмо станет необратимым. 'Бродячий совершенствующийся Шэнь Юань и его гениальный кот' звучит очень круто!       Ошеломленный, Шэнь Цинцю кивает, в то время как его разум формирует план того, что делать дальше. В идеале, Шэнь Юань не должен быть предупрежден о том, что кто-то знает об этой информации, не говоря уже о том, что они знают, что он знает. Тем не менее, Шэнь Цинцю не мог получить много информации от ученика в этой кошачьей форме, так как у него почти не было возможности должным образом задавать вопросы Шэнь Юаню, и ребенок мог начать подозревать, что он не просто кот, если Шэнь Цинцю начнет писать когтями.       Если Шэнь Цинцю появится сейчас в своей обычной форме и начнет задавать вопросы, то его кошачья маскировка полностью исчезнет. Ему нужно найти способ, чтобы Шэнь Юань сам открылся другому человеку, показал кому-то свои знания о событиях будущего. У повелителя пика есть идея, хотя, к сожалению, для этого потребуется помощь одного из его боевых братьев.       Пока что Шэнь Цинцю должен залечь на дно и притвориться, что ничего не знает.       — А-Юань! — высокий привычный Шэнь Цинцю голос эхом разносится по библиотеке, когда девушка бежит в их сторону, выводя его из размышлений. — Я искала тебя повсюду!       — Нин-шицзе, — поздоровался Шэнь Юань, вставая с места и пряча за спину эту чертову книгу в желтой обложке. — Тебе что-то нужно?       — Уже время ужина! Ты обещал мне, что мы с А-Ло поужинаем втроем! — воскликнула Нин Инъин, и Шэнь Цинцю не смог сдержать дрожь, когда это ужасное прозвище донеслось до его ушей. Шэнь Юань заметил это и посмотрел на кота сверху вниз, Нин Инъин последовала за его взглядом. — Ох, кошка! Я никогда раньше не видела ни одной на вершине. Где ты ее нашел, А-Юань?       — Эм, я действительно не нашел ег... Подожди, а ты кот? Или... — говорит Шэнь Юань, глядя на кота, который быстро кивает в ответ на правильное предположение. Конечно, это лучше, чем заставлять ребенка проверять самостоятельно! — Он просто однажды появился.       — Тебе повезло! Он кажется милым котом, — Нин Инин улыбнулась, глядя на Шэнь Цинцю. — А как его зовут?       — …Оу, — ответил Шэнь Юань, и его лицо стало смущенным, когда он оглянулся на Нин Инъин. Шэнь Цинцю не уверен, стоит ли ему беспокоиться о том, что ребенок сказал ранее, или чувствовать себя несколько обиженным, что Шэнь Юань еще даже не придумал, как его назвать. Ну, они встречались всего два раза, так что это имеет смысл. — На самом деле я еще не назвал его. Мне нужно подумать о подходящем ему имени...       — А-Юаню придется подумать об этом позже, потому что А-Ло уже ждет нас! — заметила Нин Инъин, хватая Шэнь Юаня рукой за запястье, что, кажется, на мгновение пугает его. Шэнь Цинцю самому тоже потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тактильности юной ученицы, но он никогда ее не поправлял. Нин Инъин была ребенком с добрым сердцем, так как же он мог так безжалостно отвергать ее? — Я краду у вас А-Юаня, мистер Кот! Я скоро его верну!       Шэнь Юань оглянулся на кота с извиняющимся взглядом, как бы говоря: "Извини, мы увидимся позже" — похоже, Шэнь Цинцю не единственный, кто может говорить глазами. Хотя было бы неплохо попытаться получить больше информации от Шэнь Юаня, Шэнь Цинцю нужно время, чтобы хорошенько обдумать уже имеющуюся очень важную информацию, которую он только что получил.       Шэнь Цинцю кивнул обоим ученикам, направляющимся в столовую, оставшись наедине с огромной проблемой, которую нужно было решить.