Кошачья колыбелька

      Шэнь Юань не уверен, разозлен ли Шэнь Цинцю или смущен.       Честно говоря, он даже не уверен, что вообще стало причиной плохого настроения повелителя пика Цинцзин; Шэнь Юань ожидал, что тот уже оставил свои неудачные расспросы после того, как Му Цинфан вытащил его из комнаты, чтобы "поговорить". На самом деле, с тех пор его ни о чем не допрашивали, ни повелитель пика Цинцзин, ни повелитель пика Цяньцао. В любом случае, прошло уже несколько дней с тех пор, как это произошло, так почему бы Шэнь Цинцю не вернуться к своему (и без того ужасному) нормальному состоянию?!       Неужели Шэнь Цинцю так сильно разозлился на то, что Шэнь Юань что-то скрывает? Это понятно, да, но он вроде как делает это для всеобщего блага! Шэнь Цинцю, возможно, не самый худший брат в Мире Людей, но он определенно один из худших учителей в обширном каталоге дерьмовых наставников в фантастических романах о жеребцах — если он пинает ребенка в Сянься версию ада по причине, что тот ему не нравится и, наконец, получает хороший предлог для попытки убийства, что произойдет, если Шэнь Юань расскажет, что Ло Бинхэ на самом деле является виновником будущего падения Цанцюна?       Он еще даже не раскрыл эту деталь! Если бы Шэнь Юань случайно раскрыл, что Цанцюн обречен быть стертым с лица земли, это неизбежно было бы передано Юэ Цинъюаню, и все стало бы еще хуже для Бинхэ, который еще даже не сделал ничего плохого! И не сделал бы ничего, если бы Шэнь Цинцю не был таким мудаком.       Арка мести была тем, чего Шэнь Юань с нетерпением ждал, когда впервые начал читать ПГБД. Читая бесчисленные главы о том, как Ло Бинхэ борется за свою жизнь, выживает вопреки всему, чтобы доказать Шэнь Цинцю, что он не отвратительный зверь, как тот любит так часто насмехаться — это казалось грубым, личным, это заставляло радоваться за главного героя, который добился справедливости, даже если своими руками; хотелось выяснить: почему Шэнь Цинцю так ужасно обращался с ребенком, раскрыть все мелкие детали и подтекст такого обращения повелителя пика со всеми вокруг него.       Но, как только Ло Бинхэ выбрался из пропасти, Самолет решил снизить IQ Шэнь Цинцю до отрицательного уровня.       Шэнь Юань хорошо помнит, как был настолько зол, когда писал отзыв на главу суда над Шэнь Цинцю, что защитный экран его телефона треснул от силы его недовольства. Было очевидно, что Старый Дворцовый Мастер делал все это не ради “справедливости” и “честности”, и Шэнь Цинцю наверняка знал это! Тем не менее, он провел весь судебный процесс, не сказав ни единого слова, кроме признания в массовом убийстве семьи Цю.       Этот человек мог бы очень легко выкарабкаться из этой неразберихи, но он не сделал этого по неизвестно каким причинам! Разве он не должен был быть повелителем пика Цинцзин, главным стратегом ордена?! Это не могла быть вина, которая заставила его признать обвинения, поэтому Шэнь Юаню пришлось списать это на ленивую писанину Самолета.       Хуже того, шумиха вокруг судебного процесса и возможной потери конечностей Шэнь Цинцю быстро утихла, поскольку “Самолет” продолжал вводить все больше и больше красавиц в гарем Ло Бинхэ — казалось, что “Самолет” планировал историю до момента, пока Бинхэ не покинул бездну, а остальное было черновым наброском, наполненным пикантными сценами для легкой публикации. Позер, ищущий внимания и оваций!       Есть еще одна причина, по которой Шэнь Юань не может все рассказать Шэнь Цинцю или Му Цинфану: как объяснить, что чье-то существование основано на плохо написанной желтой книге?       Хотя это реальный мир, в котором даже самые безымянные статисты имеют сложные личности и истории своей жизни, это не отменяет того факта, что в мире Шэнь Юаня это было новеллой о жеребце 18+. Это не меняет того факта, что Шэнь Юань точно знает, что произойдет с Шэнь Цинцю и всеми людьми, к которым он привязался после двух лет жизни в Цанцюн, и что распространение этой информации может принести больше вреда, чем пользы.       Вздыхая, глядя на повелителя пика, спокойно оценивающего задания, сидя на соседней кушетке, Шэнь Юань опускает книгу по гербологии, которую одолжил ему один из старших учеников Цяньцао и оставляет ее лежать на прикроватной тумбочке. Он планировал прочитать хотя бы половину книги во внутреннем дворе, но внезапное появление Ванью (и его внезапный побег) нарушило концентрацию Шэнь Юаня и его желание дочитать остальное.       К сожалению, в голове у Шэнь Юаня слишком много всего, и странная реакция Ванью ему тоже не помогает. Он рассказал ему о Хао-гэ, эту тему он изо всех сил избегал с момента прибытия на Цинцзин, и, на самом деле, не особенно ожидал, что кот плохо отреагирует на что-либо сказанное. Может быть, Ванью — какой-то духовный зверь, который действительно ненавидит Небесных Демонов?       Может быть, именно поэтому Ванью так сильно ненавидит Бинхэ?!       Было бы хорошо, если бы Шэнь Юань впредь не упоминал при коте ни Небесных Демонов, ни Бинхэ (а тем более и то, и другое одновременно) — возможно, это нечто присущее духовным зверям, таким как Ванью, как реакция на малейший признак хищника. В любом случае, Шэнь Юань сделает все возможное, чтобы больше не расстраивать Ванью.       — Что-то не так? — спрашивает Шэнь Цинцю, заставляя Шэнь Юаня вырваться из своих мыслей и в замешательстве посмотреть на повелителя пика.       — Ничего, этот просто думает, — отвечает Шэнь Юань, на что повелитель пика тихо мычит и возвращается к своей работе. Должен ли он попытаться завести светскую беседу...?       В конце концов, они являются братьями, даже если Шэнь Юань действительно хочет, чтобы это было не так. Шэнь Цинцю слишком сложен, его очень трудно читать, и все в нем напоминает Шэнь Юаню о моментах, которые он никогда не сможет вернуть. Лучшее, что он может сделать, это дистанцироваться от ситуации, шутить, пока все не забудется, притворяться, что Шэнь Цинцю не более чем дерьмовый учитель и подонок, и молиться, чтобы Ло Бинхэ каким-то образом не упал в Бездну и не вернулся с пустым сердцем, наполненным лишь желанием мести.       Но Шэнь Юань знает, что Шэнь Цинцю больше, чем просто подонок, даже если его действия безвозвратно дерьмовые. Возможно, именно с учетом этого всего, Шэнь Юань и заговаривает, неосознанно задавая повелителю пика один из вопросов, которые мучили его в последнее время.       — Зачем вы пошли в бордель в тот день?       Шэнь Цинцю резко прекращает письмо, рука с кистью остается поднятой, когда повелитель пика замирает с кислым выражением на лице. Шэнь Юань сразу чувствует, как на лбу у него выступает пот из-за безумного провала, который он только что совершил — может, ему вообще не стоит думать, если это то, что происходит, когда он это делает!       Но как он мог не спросить об этом, когда он слышит, как ученики Цяньцао шепчутся об этом, даже когда он рядом?       — Почему Шэнь Юань думает, что он вправе спрашивать о местонахождении этого мастера? — отвечает Шэнь Цинцю холодным тоном, похожим на тот, когда он собирается раздать самое мучительное количество кругов вокруг вершины. Однако, к замешательству Шэнь Юаня, повелитель пика громко вздыхает, его лицо возвращается к нейтральному выражению. — Если ты так сильно хочешь это знать, то ответь мне. Чем занимаются в таких заведениях?       Румянец растекается по лицу Шэнь Юаня. Должно быть, это какая-то особая техника унижения!       — Э-э, чтобы... пообщаться с дамами?       — Кроме этого, — говорит повелитель пика Цинцзин, явно забавляясь смущением Шэнь Юаня. Это действительно был вопрос, предназначенный для того, чтобы унизить его! Где Му Цинфан, когда он нужен больше всего?!       — Чтобы развлечь себя...? — продолжает Шэнь Юань, на что повелитель пика лишь поднимает бровь. Тогда что-то еще?! — Чтобы... выпить?       Шэнь Цинцю кивает, заставляя Шэнь Юаня вздохнуть с облегчением. Тем не менее, пиковый лорд еще не закончил с этим.       — Что происходит, когда человек выпивает слишком много?       — Он может опьянеть...? — отвечает он, и повелитель пика Цинцзин подпирает подбородок рукой, снова поднимая бровь, давая знак другому продолжать. “Шэнь Цинцю, должно быть, садист”, — заключает Шэнь Юань. — Ты можешь чувствовать себя менее обремененным? Эм, или также более свободным, по крайней мере, так мне говорили другие. Более открытыми и менее обеспокоенным?       Изо рта повелителя пика вырывается хмыканье.       — А что происходит, когда кто-то становится “более открытым и менее обеспокоенным”?       — Ты чувствуешь себя лучше? — говорит Шэнь Юань, снова поднимая бровь. Неужели они не могут просто прекратить этот неловкий разговор?! — Ты меньше заботишься о всяком, и становится легче проявлять эмоции?       — Это отличное место для разговоров, не так ли? — замечает Шэнь Цинцю. На его лице появляется нечто похожее на улыбку, и, если Шэнь Юань прищурится, он может даже сказать, что повелитель пика выглядит, будто гордится им. — Последний вопрос. Кто часто посещает престижные бордели?       — Богатые, важные люди, — восклицает Шэнь Юань, широко раскрывая глаза, когда наконец понимает, чего пытался достичь повелитель пика с помощью этой серии странных, унизительных вопросов. Довольная ухмылка расползается по лицу собеседника.  — Подожди, так ты ходишь туда не ради папапы?!       — Бесстыжий сопляк, — жалуется себе под нос Шэнь Цинцю, но все еще достаточно громко, чтобы Шэнь Юань мог услышать. Повелитель пика, кажется, раздумывает, стоит ли ударить веером по макушке Шэнь Юаня, его пальцы подергиваются, а его лицо кажется слегка покрасневшим, но в конце концов он решает не делать этого. “О Небеса, он действительно не ходит туда ради папапы!” — В любом случае, что бы этот мастер ни делал, это не имеет значения. Понимает ли Шэнь Юань, зачем я задавал все эти вопросы?       Шэнь Юань думает, что он, возможно, понял причину, но весь этот разговор оставил у него лишь больше вопросов. Шэнь Цинцю явно пытался подтолкнуть его к выводу, что в борделе есть нечто большее, чем просто проституция, о чем Шэнь Юань раньше не задумывался — это было бы отличным местом для сбора информации, особенно если Шэнь Цинцю знаком с куртизанками и они готовы поделиться ею с ним.       Он знает, как люди ведут себя рядом со слугами и рабами. Некоторые дворяне в этом отношении умнее других, но большинство, кажется, действительно рассматривают любого, кто находится в положении раба, не более чем объектом, товаром, не имеющим мыслей. Почему для куртизанок, которые и так считаются падшими людьми, продающими себя ради денег, все должно быть иначе?       Когда-то Шэнь Юань думал так же. Он не понимал, почему кто-то делает такую вещь, как продажа собственного тела, почему люди не выбирают другую работу, более “почетную”. Это было ужасно лицемерно с его стороны, особенно если учитывать, что до своей второй жизни у него даже не было работы, но это было просто чем-то настолько далеким от его реальности, что Шэнь Юань не удосужился подумать об этом.       Только в этой жизни Шэнь Юань увидел собственными глазами, что это никогда не было вопросом выбора. Его мысли на эту тему быстро изменились после того, как его разбудили посреди ночи крики первой девушки, которую, как он увидел, продавали в бордель.       Дело в том, что для всех этих влиятельных дворян считается, что куртизанки — не люди. Не имеет значения, слышат ли они то, что не должны были слышать — что они могут с этим поделать? Некоторые даже специально говорят что-то важное перед слугами, чтобы посмотреть, донесут ли они на них в извращенном подобии испытания на верность. Какой верностью может обладать объект?       — …Я понимаю, — отвечает Шэнь Юань после нескольких секунд молчания. Напоминание о реальности, с которой он сам столкнулся, иногда может угнетать, но любопытства к Шэнь Цинцю достаточно, чтобы держать его чувства под контролем. — Есть только одна вещь, которую этот не понимает. Почему Учитель не объясняет полную причину другим?       Шэнь Цинцю на мгновение переводит взгляд на стену, прежде чем снова посмотреть на него:       — Поверишь ли ты кому-нибудь, кто скажет, что ходит в бордель, чтобы поговорить с проститутками и поспать?       — Нет, — немедленно отвечает Шэнь Юань.       — Было бы просто непродуктивно беспокоиться, — отвечает повелитель пика, отчего Шэнь Юаню почему-то становится немного грустно за него. Самолет, почему ты не мог показать больше глубины Шэнь Цинцю, чтобы Шэнь Юань знал, как справиться с этой ситуацией?! Это неизведанная территория! — В любом случае, моя репутация принесла несколько неожиданных преимуществ. В конце концов, никто не спрашивает, чем развратник занимается в борделе, верно?       Кивнув в ответ на слова повелителя пика, Шэнь Юань все еще не может не чувствовать себя немного опечаленным этим разговором. Кажется, даже Юэ Цинъюань верит в репутацию Шэнь Цинцю, и это тот человек, которому на этой горе больше всего нравится повелитель пика Цинцзин! Нин Инъин идет на втором месте, и она, похоже, не верит слухам о порочности их Учителя, так что, по крайней мере, все не так плохо, как могло бы быть.       После этого разговор затихает, но настроение в комнате не такое неловкое, как ожидал Шэнь Юань. Шэнь Цинцю возвращается к оценке заданий, а Шэнь Юань изо всех сил старается дочитать книгу, которую ему дали, что в итоге с треском проваливается, поскольку он не может сосредоточиться.       То, что сейчас сказал/подразумевал Шэнь Цинцю, буквально меняет все.        У Шэнь Юаня есть новый план, хотя он должен проработать его тонкости. В целом, все просто! Теперь, когда он знает, что Шэнь Цинцю не совсем неисправимый подонок, который использует женщин в своих интересах (или что он активно участвует в создании опасности для детей, как думала половина Цанцюна), Шэнь Юань должен найти способ изменить репутацию повелителя пика Цинцзин с жуткого, оскорбительного подонка на непонятого и таинственного красавца!       Это не должно быть слишком сложно, по крайней мере, он так думает. Посейте несколько семян сомнения в ключевых личностях (также известных как феи Сяньшу), которые затем распространят сплетни и домыслы о скрытых достоинствах Шэнь Цинцю.  Возможно, Шэнь Юань сможет преподнести его трудное поведение как что-то пошлое вроде "шипов, которые защищают розу от вреда" или что-то подобное…       Если Шэнь Цинцю заработает хорошую репутацию, то его авторитет будет гораздо сложнее поставить под сомнение, когда появится Цю Хайтан. Шэнь Юань будет придерживаться своего основного плана — не допустить падения Бинхэ в Бездну, поэтому изменение репутации Шэнь Цинцю послужит скорее запасным планом на случай, если что-то пойдет не так.       Стук в дверь вырывает Шэнь Юаня из размышлений, книга все еще открыта в его руках, поскольку он ничего не смог прочитать на странице. Шэнь Цинцю бормочет небольшое разрешение на вход и отрывается от своей работы. Дверь открывается, и в комнату входит Му Цинфан с тремя длинными свитками, зажатыми у него под мышкой. В сердце Шэнь Юаня, который уже знаком с подобными ситуациями, загорается искра надежды.       — Добрый день Шэнь-шисюн и Шэнь-шичжи, — с улыбкой на лице здоровается повелитель пика Цяньцяо. Оба Шэня быстро приветствуют Му Цинфана, который останавливается перед Шэнь Цинцю и протягивает ему свитки вместе с мешочком. —Этот мастер сегодня принес хорошие новости. Шэнь-шичжи уже достаточно здоров для выписки, хотя он должен воздерживаться от физических нагрузок еще как минимум два месяца. Внутри свитков находятся все предписанные лекарства и подробные инструкции, а в мешочке — необходимые травы на месяц.       Шэнь Цинцю убирает мешочек и быстро просматривает обширный список.       — Этот шисюн понимает. Однако у меня возник вопрос — как должна осуществляться циркуляция ци? Должен ли этот мастер приводить Шэнь Юаня на Цяньцао?       — Ах, это то, что этот шиди собирался обсудить с Шэнь-шисюном, — отвечает Му Цинфан, его улыбка становится слегка натянутой, когда он смотрит на другого повелителя вершины. — Ее можно проводить на Цяньцао, но, скорее всего, это будет неудобно как для шисюна, так и для шичжи, так как сначала необходимо будет проводить ее раз в неделю. Таким образом, этот мастер считает, что будет более адекватно, если будет достигнута договоренность с... подходящим человеком для еженедельных визитов на Цинцзин для этой цели...       — Что Му-шиди подразумевает под подходящим человеком? Неужели этот мастер недостаточно искусен? — спрашивает Шэнь Цинцю, едва не переходя на шипение.       “О Небеса, никто вас не оскорбляет, пожалуйста, оставьте свое стеклянное эго...!” — хочет сказать Шэнь Юань, но восклицание застревает у него в голове. Тем не менее, Шэнь Юань не может отрицать, что он также немного сбит с толку тем, что говорит Му Цинфан. Возможно, ему не так уж сильно нравятся его боевые братья и сестры, но наверняка должен быть кто-то достаточно искусный, чтобы иногда направлять ци Шэнь Юаня.       — Это не то, что сказал этот шиди, — отвечает Му Цинфан спокойным и терпеливым тоном, и Шэнь Юань понятия не имеет, как доктору удается его сохранять, имея дело с Шэнь Цинцю из всех людей. — Этот мастер заметил, что ци Шэнь-шисюна и Шэнь-шичжи очень похожа, что сделало бы процедуру гораздо менее эффективной, чем если бы ее выполнял, скажем, человек с обильной энергией ян...       — Кто? — резко спрашивает Шэнь Цинцю, приподнимая бровь и наклоняя голову набок.       — У этого шиди на уме два человека, — продолжает Му Цинфан, его улыбка становится все более напряженной, пока он ждет несколько секунд, чтобы продолжить. Шэнь Юань уже понял из колебаний повелителя пика Цяньцао, что Шэнь Цинцю не будет рад ни одному из вариантов. — Для этого лучше всего подойдут либо Глава Школы, либо Лю-шисюн.       Шэнь Цинцю немедленно отвечает:       — Ни в коем случае! Неужели больше никого нет?       — Шэнь-шисюн, ты, конечно, понимаешь, что состояние Шэнь-шичжи далеко не идеальное, — говорит Му Цинфан, глядя прямо на другого повелителя пика, который отказывается смотреть ему в глаза, вместо этого глядя в землю. Шэнь Юань был бы немного раздражен тем, что его не включили в обсуждение, если бы не был занят тем, что нервничал из-за этих двух вариантов. — И Глава Школы, и Лю-шисюн — хорошо обученные совершенствующиеся, которые могли бы помочь Шэнь-шичжи циркулировать его ци с наилучшими результатами...       — Неужели больше никого нет? — вздыхает Шэнь Цинцю, нервно постукивая пальцем по деревянному стулу. — А Му-шиди не может этого сделать?       — Этот шиди, к сожалению, не так подходит для этой задачи, как Юэ-шисюн или Лю-шисюн, и, если бы это было возможно, с радостью сделал бы это, — отвечает повелитель пика Цяньцао предложением, которое, как предполагает Шэнь Юань, примерно переводится как “Я бы сделал это, если бы это означало, что ты не станешь жаловаться”. — Этот шиди предположил, что Шэнь-шисюн не одобрил бы третий лучший вариант, вот почему я не упомянул Ци-шицзе...       Трудно не рассмеяться над выражением крайнего отвращения на лице Шэнь Цинцю при упоминании Ци Цинци, но Шэнь Юаню удается держать свое лицо под контролем.       — …Тогда варвар — лучший выбор, — бормочет Шэнь Цинцю после нескольких секунд молчания, на что Му Цинфан тихо вздыхает с облегчением и кивает в знак согласия. — Этот мастер лучше проведет время с Лю-шиди.       “Лю-шиди... это Лю Цингэ...” — Шэнь Юань внутренне кричит, его мозг не может смириться с мыслью о том, что буквально Бог Войны Байчжань из всех людей будет тем, кто поможет ему: брату самого ненавистного соперника Лю Цингэ! Сюжет зашел настолько далеко, что Шэнь Юань понятия не имеет, чего ожидать от такой встречи — прежде всего, Лю Цингэ к этому моменту должен был быть мертв, но что-то случилось, и теперь он жив.       По крайней мере, Шэнь Цинцю не убил его, что значительно облегчает план Шэнь Юаня по восстановлению репутации повелителя пика!       — Тогда этот шиди заранее объяснит процедуру Лю-шисюну, — отвечает повелитель пика Цяньцао, наконец поворачиваясь к Шэнь Юаню. — Если возникнет какой-либо дискомфорт или боль, Шэнь-шичжи должен немедленно сообщить об этом своему Учителю, понятно?       Шэнь Юань кивает, на его лице появляется легкая улыбка. Он возвращается на Цинцзин и наконец-то увидит Бинхэ!       — Этот ученик понимает и хочет поблагодарить Му-шишу за заботу.       Му Цинфан улыбается в ответ, на этот раз настоящей улыбкой, а не своим обычным невозмутимым выражением, которое, кажется, прочно закрепилось на его лице. Доктор слегка качает головой, отвечая:       — Это обязанность этого шишу, но слова шичжи ценятся. Желаю беспрепятственного возвращения на Цинцзин как шисюну, так шичжи.       С этими словами Му Цинфан разворачивается и уходит. Шэнь Юань испытывает одновременно восторг от того, что он наконец вернется на Цинцзин, и небольшой страх — Шэнь Цинцю, конечно же, не будет сильно беспокоить Бинхэ по поводу случившегося, поскольку это была вовсе не его вина, верно? Возможно, было бы лучше, если бы Шэнь Юань снова приклеился к бедрам Бинхэ...       Слишком о многом нужно подумать, поэтому Шэнь Юань решает подождать, пока не вернется в свою комнату, чтобы внутренне понервничать о будущем.       Шэнь Цинцю вздыхает, убирая свитки и пряча их в рукав. Затем он смотрит в окно, через которое проникают яркие лучи солнца и дует мягкий ветерок.       — Полагаю, лучше всего вернуться, пока солнце еще не зашло. Шэнь Юаню нужна какая-либо помощь?       — О, нет, я в порядке, — отвечает Шэнь Юань, доставая верхнюю одежду, лежащую у кровати. Шэнь Цинцю кивает и начинает собирать свои вещи и вещи Шэнь Юаня, запихивая их в сумку цянькунь.       Облачение в верхнюю одежду само по себе оказывается сложной задачей, но, по крайней мере, Шэнь Цинцю не жалуется на бесчисленные складки на ткани или на то, насколько неопрятен весь его внешний вид. Шэнь Юань аккуратно завязывает волосы в простую прическу, оставляя большую их часть распущенными, чтобы прикрыть затылок, как обычно.       Вставать тоже трудно, но, по крайней мере, Цяньцао был настолько любезен, что дал ему пару костылей, чтобы Шэнь Юань мог ходить самостоятельно. Небольшие расстояния, в целом, хороши и без них, но при любом дополнительном усилии ноги начинают адски болеть. Это похоже на то, как в его первой жизни у него были сбои, из-за которых нижние мышцы казались сделанными из желе всякий раз, когда он пытался встать — ну, по крайней мере, Шэнь Юань уже профессионал в передвижении на костылях или инвалидных колясках.       Первые секунды в стоячем положении сопровождаются волной головокружения, которую Шэнь Юань упрямо преодолевает, пока Шэнь Цинцю наблюдает за происходящим из-за двери. Прежде чем повелитель пика сможет решить, должен ли он помочь ему или нет, Шэнь Юань хватает деревянные костыли и направляется к двери, решив, что было бы бесконечно менее неловко пробираться рядом с повелителем пика Цинцзин вместо того, чтобы полагаться на его помощь при ходьбе. У Шэнь Юаня может быть комплекс по поводу необходимости помощи других людей, и он не желает работать над этим. Он прекрасно справляется сам!       Как только они достигают главного двора, Шэнь Цинцю обнажает Сюя, сияющий клинок парит прямо над землей. Шэнь Юань понимает, почему меч был назван именно так — меч повелителя пика Цинцзин может быть изображен рядом со словом элегантность в словаре, и каждый сразу поймет, что это означает.       Это идеально подходит к отстраненному и неприкасаемому образу Шэнь Цинцю — даже его меч выглядит так, будто он усмехнулся бы, если бы на него взглянул какой-нибудь недостаточно ухоженный человек!       И хотя образ неприкасаемого мастера идеально подходит Шэнь Цинцю, Шэнь Юань понял, что он должен смотреть за пределы этого, если хочет понять своего нового брата. Возможно, в конце концов, быть братом повелителя пика Цинцзин — не самое худшее, что с ним случалось.       Шэнь Юань останавливается и передает костыли Шэнь Цинцю, который кладет их в сумку. Повелитель пика прыгает на меч и протягивает руку, чтобы помочь Шэнь Юаню.       — Если в какой-то момент ты почувствуешь себя плохо, скажи мне.       Кивнув в ответ на слова Шэнь Цинцю, Шэнь Юань бросает последний взгляд на главный зал Цяньцао, прежде чем Сюя стремительно взмывает в небо.