Кошачья колыбелька

      Мозг Шэнь Цинцю сильно стучит о череп, когда повелитель пика открывает глаза.       Свет, падающий на его лицо, ощущается слишком ярким, безжалостно усиливая боль в его голове. Шэнь Цинцю игнорирует это, сосредоточившись на том, чтобы сначала выяснить, где он находится; по знакомому свежему аромату бамбука повелитель пика понимает, что он в бамбуковом доме. Трудно вспомнить, что произошло, в его сознании продолжают мелькать яркие вспышки, каждая из которых бессмысленней предыдущей, пока он не добирается до последнего, что может вспомнить – ужина с Шэнь Юанем.       Смотря вниз на свои окровавленные одежды – те же, что и прошлой ночью – Шэнь Цинцю примерно представляет, что случилось. Повелитель пика глубоко вздыхает, пытаясь быстро направить немного ци по своим меридианам, чтобы проверить их состояние; от того, как аккуратно сглажены его духовные вены, разит Му Цинфаном.       Прошло не так много времени с тех пор, как у него было последнее отклонение ци, поэтому Шэнь Цинцю не слишком его ожидал, вновь и так скоро – он спал один раз в неделю, что меньше рекомендуемого, но гораздо больше, чем его обычные привычки... Это не мог быть недостаток сна, который спровоцировал отклонение ци, тогда что же?       «Если я ужинал с Шэнь Юанем, тогда...»       Владыка пика Цинцзин чувствует, как его дыхание останавливается, когда он пытается вспомнить что-либо после того, как Шэнь Юань спросил его, что он думает о еде. Как будто его разум отказывается что-либо вспоминать, боль нарастает с каждой новой попыткой Шэнь Цинцю – ему не первый раз не удается полностью вспомнить свои отклонения ци, но, если он совсем не помнит их, это означает, что все было хуже, чем обычно. А что, если он причинил боль Шэнь Юаню во время приступа?       Шэнь Цинцю приподнимает верхнюю часть своего тела, чтобы встать с постели, как бы сильно его голова не кричала, чтобы он остался. Вокруг нет никого, кто мог бы прояснить повелителю пика, что именно произошло, поэтому Шэнь Цинцю должен своими собственными глазами увидеть, что он никак не навредил Шэнь Юаню. Му Цинфан говорил, что отклонения ци Шэнь Цинцю склонны быть более агрессивными, чем у других, в первый раз, когда доктор помогал ему; а с конституцией Шэнь Юаня, у того нет возможности остановить взрослого человека, по крайней мере, не в одиночку.       Прежде чем владыка Пика выбирается из постели, его внимание отвлекает тихий звук открывающейся двери и знакомый голос.       – Глава Школы, – приветствие Шэнь Юаня с оттенком удивления в голосе эхом проносится по коридору. Разум Шэнь Цинцю успокаивается, услышав голос ребенка, который звучит не менее бодро, чем обычно. – Может ли этот шичжи спросить, с какой целью Глава Школы находится здесь?       – Шэнь-шичжи, – отвечает Юэ Цинъюань, его голос все такой же меланхоличный, как и всегда. Шэнь Цинцю сдерживает рычание и тихие ругательства, чтобы его не услышали. – Этот шибо лишь желает узнать, как самочувствие у Сяо.. Повелителя Пика Шэнь.       Тишина накрывает другую комнату. Шэнь Цинцю может только догадываться, какие выражения принимают лица Шэнь Юаня и Юэ Цинъюаня – ну, выражение лица главы школы, очевидно, остается тем же раздражающим, что и обычно, но тон Шэнь Юаня звучит... иначе, чем он привык.       – Я буду честен с Юэ-шибо, – внезапно говорит Шэнь Юань, от чего у Шэнь Цинцю мурашки пошли по спине. – «Что этот ребенок собирается сказать Главе Школы, о Небеса...» – Я думаю, что Цзю-гэ почувствует себя только хуже, если увидит Вас сейчас.       Выражение лица Шэнь Цинцю ломается, и он может предположить, что и у Юэ Цинъюаня тоже. Дело не в том, что он сердится на Шэнь Юаня – хотя это было очень неуместно с его стороны: говорить такое Юэ Цинъюаню, по крайней мере, являясь учеником – дело в том, что он абсолютно поражен, что ребенок встал на его защиту. Шэнь Цинцю не стал бы винить Шэнь Юаня за то, что тот ничего не сделал, так как у ребенка, по сути, нет никакой власти или авторитета, а отказать главе школы – это не то, что каждый готов сделать.       Это заставляет Шэнь Цзю чувствовать тепло в груди, что напоминает о давно похороненных воспоминаниях в глубинах его разума.       Проходит еще мгновение, прежде чем Юэ Цинъюань заговаривает.       – ..Я понимаю.       Раздаются тяжелые шаги, и ребенок, будто бы торопясь, заговаривает:       – Подождите, подождите! Я имею в виду, сейчас не лучшее время, а не то что Глава Школы должен прекратить все встречи с Цзю-гэ, – тараторит Шэнь Юань, его голос звучит тревожно, и он едва успевает говорить целыми словами, не проглатывая слоги. Шэнь Цинцю не знает, плакать ему или смеяться. – ...Не в положении ученика говорить такое, но есть кое-что, что этот шичжи должен сказать Главе Школы.       Шаги полностью останавливаются. Шэнь Цинцю не может не ощутить беспокойства из-за внезапной просьбы Шэнь Юаня – Юэ Цинъюань, без сомнения, очень снисходителен, но совершенно не в позиции Шэнь Юаня давать свои обычные странные советы другим. Каждый раз, когда ребенок пытался дать тонкий совет по какому-то вопросу, выходило не очень тонко; Шэнь Цинцю до сих пор помнит прощальное сообщение Шэнь Юаня перед его уходом в уединение в пещерах Линси.       – Шэнь-шичжи может говорить свободно, – отвечает Юэ Цинъюань, его тон становится мягче, но все таким же меланхоличным как обычно.       «Пожалуйста, пусть это будет что-то, что не прозвучит как угроза», – молится Шэнь Цинцю.       – Глава Школы не должен судить Цзю-гэ по словам чужих людей, – говорит Шэнь Юань, заставляя Шэнь Цинцю немедленно подавить напряженный вздох. – Судить книгу по обложке плохо, и иногда отзывы также ужасные и неверные. Юэ-шибо должен спросить Цзю-гэ, прежде чем делать выводы.       Шэнь Цинцю хочет плакать и смеяться. Шэнь Юаню повезло, что Юэ Цинъюань слишком мягок, чтобы наказывать ребенка за его явно неуважительное поведение, но Шэнь Цинцю определенно придется найти способ избавиться от этой его причуды так, чтобы не выдать, что он подслушивал. Тем не менее, это не значит, что Шэнь Юань не прав – и, возможно, Юэ Цинъюаню будет полезно, если кто-то укажет ему на его ошибки, вместо бесконечных похвал, которые он обычно получает.       – Этот шибо не уверен, что твой Учитель будет этому рад, – отвечает Юэ Цинъюань немного разочарованным тоном, и издает тихий вздох.       – И он будет еще менее доволен, если все будет продолжаться как есть, – быстро отвечает Шэнь Юань. – Этот шичжи искренне считает, что Юэ-шибо и Цзю-гэ должны поговорить, пока не стало слишком поздно.       Дыхание повелителя пика замирает после слов ребенка. Что Шэнь Юань имеет в виду под «слишком поздно»? Зная его, это явно не что-то хорошее – он, вероятно, пытается дать совет Юэ Цинъюаню, не говоря прямо о том, что произойдет. У Шэнь Цинцю есть сильное желание вмешаться в разговор и трясти ребенка, пока тот не выдаст, что на самом деле хочет сказать, но он знает, что это только заставит Шэнь Юаня замкнуться еще больше.       Что может помешать Юэ Цинъюаню обсудить ситуацию с Шэнь Цинцю? Глава Школы Цанцюн – самый сильный совершенствующийся за последние столетия, значительно превосходящий сильнейших из других школ. Он был одним из ведущих участников подчинения и запечатывания Тянлань-Цзюня, так, может, Небесный Демон будет мстить..?       Что бы это ни было, Шэнь Цинцю должен понять: что именно, и быстро. Очевидно, Шэнь Юань, ничего не скажет ни ему, ни Му Цинфану, даже если они покажут, что согласны с его знаниями о будущем. Единственным надежным вариантом было бы выведать что-нибудь у ребенка в роли Ванью, но даже это может занять некоторое время.       Шэнь Цинцю хочет глубоко вздохнуть, но это привлечет внимание двух дураков, стоящих возле его комнаты.       – …Шичжи прав, – наконец, после нескольких секунд молчания, отвечает Юэ Цинъюань. Шэнь Цинцю даже немного удивлен этим; неужели у Главы Школы действительно вырос хребет? – Однако есть вещи, о которых лучше не говорить. Этот... ужасно подвел твоего брата.       Вцепившись в край кровати от гнева, Шэнь Цинцю хочет плеваться кровью. Было бы лучше, если бы Юэ Цинъюань был честен и рассказал ему истинную причину, по которой он не вернулся; зачем вундеркинду Цюндин оставлять свою новую жизнь, полную похвалы и комфорта, чтобы искать ничтожную уличную крысу? Зачем ему было беспокоиться о противостоянии влиятельной семье Цю, и все это ради жалкого, грязного раба?       – Ты пытался? – тихо спрашивает Шэнь Юань.       – Да, но, когда я прибыл, там ничего не осталось... – отвечает Юэ Цинъюань тем же виноватым голосом, который обычно вызывает гнев Шэнь Цзю. В конце он трещит, будто глава школы сдерживает слезы.       – И все же, Юэ-шибо пытался, – отвечает Шэнь Юань. – Иногда лучше знать, что кто-то хотя бы пытался, даже если не добился успеха.       Тишина повисает в обеих комнатах, и Шэнь Цзю чувствует, как его сердце сейчас разорвется. Это было все, что он когда-либо хотел знать, причина, по которой он столько раз срывался на главу школы, в надежде, что Юэ Цинъюань в конце концов произнесет слова, которых он боялся больше всего – признание в том, что Шэнь Цзю ничего не значит для него и служит лишь бременем для его безупречной репутации и напоминанием о прошлом, которое больше никогда не повторится.       Но все наоборот. Юэ Ци вернулся, но только в пустой сожженный особняк.       Почему Юэ Цинъюань никогда не говорил ему об этом? Почему они должны были воссоединиться вновь лишь по воле случая, после того как Шэнь Цзю провел годы, оплакивая светлого мальчика, с которым он когда-то делил свою жизнь, после того как Шэнь Цинцзю столько лет думал, что тот яркий мальчик, скорее всего, превратился в гордого молодого господина, которому он больше не нужен?       – …Я понимаю, – бормочет Юэ Цинъюань, и его голос звучит более уверенно. – Шичжи очень мудр для своего возраста.       – Ахахаха, так ли это? – неловко смеется Шэнь Юань, и, если бы не его эмоциональное потрясение, Шэнь Цинцю посмеялся бы над очевидной нервозностью ребенка. – Благодарю шибо за комплимент. В любом случае, Цзю-гэ еще спит, а Му-шишу скоро будет здесь, так что шибо лучше вернуться позже.       – Ах, действительно, – отвечает Юэ Цинъюань, звуча немного подавленно, но уже лучше, чем раньше. – Желаю Шэнь-шичжи и Повелителю Пика Шэнь скорейшего выздоровления.       – Благодарю шибо за добрые пожелания, – быстро отвечает Шэнь Юань, и дверь в тот же миг закрывается. Ребенок протяжно стонет. – Почему все так не хотят ничего исправлять…       Шэнь Цинцю сдерживает раздраженный вздох, услышав слова ребенка, который является одним из тех, кто больше всех отказывается говорить прямо о том, что именно они должны «исправлять». В очередной раз Шэнь Цинцю остается с кучей новой информации, которой он не может поделиться ни с кем, даже с Му Цинфаном – во-первых, у повелителя пика Цинцзин нет доказательств того, что Шэнь Юань считает, что или он, или Юэ Цинъюань умрут, и, если он расскажет кому-либо сейчас, это только вызовет ненужные помехи.       Ребенок лишь намекнул, что они не смогут все обсудить, возможно, он имел ввиду, что они настолько отдалятся, что просто станет слишком поздно. Однако, зная Шэнь Юаня, Шэнь Цинцю готов поспорить, что ребенок имел в виду нечто большее.       У Шэнь Цинцю много врагов, которые были бы рады видеть его мертвым. Он уже справлялся с такими угрозами раньше, и не так-то просто убить совершенствующегося его уровня. У Юэ Цинъюаня тоже есть враги, без сомнения, Старый дворцовый мастер – один из самых явных противников Главы Школы Цанцюн, но ему так и не удалось ничего сделать с Юэ Циньюанем, исключительно благодаря усилиям Шэнь Цинцю, который успешно срывал все планы старика.       Трудно сказать, кому именно, по мнению Шэнь Юаня, будет угрожать опасность, так что Ванью может выяснить это, как только Шэнь Цинцю восстановит силы.       Шэнь Цинцю ожидал, что разозлится, как подслушав разговор Шэнь Юаня и Юэ Цинъюаня. Он, без сомнения, расстроен услышанным – почему Юэ Цинъюань никогда не говорил ему, что не забыл Шэнь Цзю? Почему лидер школы годами избегал этой темы, принося бессмысленные извинения, годы, что потеряли и Шэнь Цзю, и Юэ Ци?       Кажется, что все, во что когда-либо верил Шэнь Цинцю, только что перевернулось с ног на голову. Это оставляет его разум и сердце пустыми, он не знает, что чувствовать после того, как он услышал то, что должно было быть сказано давным-давно. Шэнь Цинцю сделал все возможное, чтобы заставить Юэ Цинъюаня сказать что-либо, что угодно. Почему Шэнь Юаню удалось вытянуть это из главы школы в непринужденной беседе, когда Шэнь Цзю так и не смог получить ничего кроме «прости», несмотря на все слова, что он бросил Юэ Ци?       Знакомой злости, которая приходила при мыслях о Юэ Цинъюане, больше нет, так чем он должен ее заменить?       Услышав шаги, удаляющиеся от его комнаты, Шэнь Цинцю вздыхает и ложится обратно в постель. Он знает Юэ Цинъюаня слишком хорошо, чтобы обманывать себя, думая, что глава школы расскажет ему, почему он опоздал, это явно беспокоит его настолько, что он не хочет вдаваться в подробности, упоминая это. Есть несколько причин, по которым высокопоставленный ученик не может иметь возможности уйти: это мог быть запрет от его Учителя, предыдущего главы школы, проблемы со здоровьем или недостаточный уровень совершенствования.       Совершенствование Юэ Цинъюаня безупречно, достаточно для того, чтобы его называли величайшим из своего поколения и лучшим во всем Цзянху. Это не может быть тем, из-за чего ему запретили покидать школу; возможно, Му Цинфан что-то знает.       Шэнь Цинцю проводит утро, молча глядя в потолок и прокручивая в голове тысячи вопросов.              Следующие несколько дней проходят без каких-либо происшествий.       Шэнь Цинцю теперь уверен, что Шэнь Юань увидел что-то во время его отклонения ци; с тех пор как это произошло, мальчик ведет себя странно. Дело не в том, что Шэнь Юань боится или нервничает в его присутствии, а в том, что ребенок настаивает на том, чтобы быть рядом с ним; когда Шэнь Цинцю просматривает документы, пишет дипломатические письма или читает отчеты о успехах учеников, Шэнь Юань каким-то образом всегда оказывается рядом, смотря прямо в душу Шэнь Цинцю, будто знает все, что происходит у него в голове.       Ему требуется все его терпение, чтобы не выгнать ребенка из своего кабинета, что, вероятно, легко будет выполнено Шэнь Юанем; но, к сожалению, кабинет находится рядом с основной частью бамбукового дома, так как при проектировании Шэнь Цинцю считал, что было бы пустой тратой места строить для него отдельный павильон, когда ему удобно и так. Оба помещения разделяет лишь тонкая раздвижная дверь, которую он добросовестно закрывает всякий раз, когда взгляд Шэнь Юаня становится слишком навязчивым.       Юэ Цинъюань больше не появлялся, к облегчению и разочарованию Шэнь Цинцю. Конечно же, глава школы не последует совету Шэнь Юаня, зачем ему это делать? Юэ Цинъюань предпочел бы жить с ненавистью Шэнь Цинцю, чем сказать ему правду, какой бы она ни была. Поэтому Шэнь Цинцю старается не думать о нем, так как из-за этого лишь напрасно портится его настроение.       Шэнь Цинцю отвлекает себя работой и попытками разобраться в том, что происходит в голове Шэнь Юаня.       Когда бы они не говорили, тема отклонения ци никогда не поднимается. Шэнь Цинцю все еще не уверен, что произошло, но того факта, что ребенок не пострадал и не испугался, вполне достаточно, чтобы хотя бы немного успокоить Повелителя Пика Цинцзин. Единственное, что изменилось, это то, что Шэнь Юань избегает тем, которые вызывают у Шэнь Цинцю дискомфорт, что доказывает, что у ребенка все еще есть хоть немного здравого смысла, который, как боялся Шэнь Цинцю, мог быть утерян, когда Шэнь Юань начал дружить с со зверенышем.       Удивительно, но Шэнь Юань перестал говорить о зверьке, по крайней мере, в присутствии Шэнь Цинцю. Он слышал, как ребенок и Нин Инъин болтали о Ло Бинхэ, что не доставило Шэнь Цинцю удовольствия, но, тем не менее, не произвело на него впечатления. Чтобы Шэнь Юань прекратил общаться с этом отвратительным зверем, потребуется нечто большее, чем немного гнева Шэнь Цинцю, так как это только заставит Ло Бинхэ убедить ребенка в том, что Повелитель Пика Цинцзин так же ужасен, как говорят о нем слухи.       Шэнь Цинцю знает, что должен действовать осторожно, даже когда Шэнь Юань начинает испытывать к нему симпатию.       К сожалению, сейчас нет возможности избавиться от Ло Бинхэ. Шэнь Юань легко поймет, если Шэнь Цинцю предпримет что-то, чтобы сбить звереныша с его вершины, что может лишь поставить под угрозу их вновь установленную семейную связь. Убийство зверька тоже не вариант, так как будет очевидно, если Ло Бинхэ отправят на задание, где он загадочным образом погибнет.       Идея подставить звереныша под удар неплохая, но ее будет сложно реализовать. Хорошо известно, что Шэнь Цинцю испытывает особое отвращение к Ло Бинхэ, до такой степени, что другие повелители вершин знают об этом – и пребывание зверенка на Цяньцао не пошло на пользу репутации Шэнь Цинцю. Сейчас единственное, что может сделать повелитель вершины, это ждать, пока зверек не совершит ошибку, чтобы он мог выгнать его из Цанцюн по правдоподобной причине.       Шэнь Цинцю вздыхает и откладывает кисть, он наконец закончил часть документов, которые нужно взять на собрание повелителей вершин. Шэнь Юань не смотрит на него, вместо этого он сосредоточен на книге, но все еще в поле зрения Шэнь Цинцю – возможно, он наконец устал пытаться прочитать его мысли.       Скоро для очистки духовных вен ребенка должен прибыть Лю Цингэ, что означает, что Шэнь Цинцю нужно сказать Шэнь Юаню, чтобы тот оделся в более формальную одежду – не из-за того, что придет этот варвар, а потому что Шэнь Цинцю намеревается отвезти ребенка на собрание повелителей вершин, которая состоится сегодня.       В конце концов, у Шэнь Цинцю не было времени представить своего новообретенного брата другим главам, особенно после того, как Шэнь Юань заразился Неизлечимым.. Это необходимо сделать, так как другие главы пиков должны знать, что брата Шэнь Цинцю следует уважать так же, как и его самого, и что любое оскорбление в его адрес будет восприниматься как оскорбление Шэнь Цинцю.       – Надень что-нибудь красивое, – говорит Шэнь Цинцю, выходя из своего кабинета и пугая ребенка, который захлопывает книгу. – Начинает дуть ветер, так что не забудь взять что-то теплое.       – Мы куда-то идем? – спрашивает Шэнь Юань, пряча книгу в рукав. «Что-что он там читает?» – Мы наконец-то едем в Шуанху?       – Пока нет. Твой шишу говорит, что тебе пока не стоит напрягаться, – отвечает повелитель пика, от чего ребенок начинает хныкать. – Шэнь Юань будет сопровождать меня на сегодняшней встрече повелителей вершин.       Шэнь Юань удивленно вскрикивает:       – Подожди, правда?! Но я… действительно ли я могу пойти и услышать всю эту сверхсекретную информацию?       Шэнь Цинцю невольно смеется над тем, как преувеличенно Шэнь Юань представляет себе эти собрания. Да, конечно, они обсуждают важные вопросы, но встречи, посвященные более секретным делам, обычно проводятся между главами конкретных вершин в зависимости от темы. Еженедельные собрания нужны лишь для того, чтобы каждый повелитель вершины мог сообщить, для какой миссии ему требуется разрешение, для обсуждения бюджета, мелких ссор и бесполезных жалоб.       Возможно, у Лю Цингэ есть все основания пропускать половину из них. Если бы Шэнь Цинцю мог, он поступал бы точно также.       – Самое большее, что Шэнь Юань сегодня увидит, это Ци Цинци, пытающуюся добиться еще одной ландшафтной реконструкции на Сяньшу, и Шан Цинхуа, жующего эти проклятые семечки, – говорит повелитель пика, бормоча последнюю часть тихим очень раздраженным голосом. Звук зубов, раскалывающих маленькие семечки, всегда особенно сильно раздражал Шэнь Цинцю, особенно во время собраний. – Тебя представят другим повелителям пиков, а затем Шэнь Юань может либо уйти, либо остаться в зале для собраний – там есть несколько подушек, используемых главными учениками.       – Хорошо.., – нерешительно отвечает Шэнь Юань, явно нервничая из-за предстоящего. К сожалению, это то, что необходимо сделать. – Сегодня придет Лю-шишу?       Шэнь Цинцю кивает.       – Да. Я бы посоветовал Шэнь Юаню переодеться до того, как появится этот грубиян. Он не очень терпелив.       Этого достаточно, чтобы ребенок побежал в свою комнату – с костылями и всем остальным, что он каким-то образом использует, чтобы передвигаться быстрее, – и дверь за ним захлопывается. Шэнь Цинцю не может сдержать смешок, чествуя себя странно легко, учитывая напряженную ситуацию, которая ожидает впереди. Хотя большинство повелителей пиков не стали бы спорить с тем, что Шэнь Цинцю пытается установить Шэнь Юаня как того, с кем не следует связываться другим пиковым лордам и их ученикам, все же есть некоторые, кто мог бы заявить, что Шэнь Цинцю несправедливо предоставляет привилегии своему члену семьи.       Учитывая, что именно школа стала причиной, по которой Шэнь Юань будет страдать от болезни всю свою жизнь, Шэнь Цинцю может утверждать, что у Шэнь Юаня есть все права получить эти привилегии.       Не то чтобы Шэнь Цинцю не попытался бы урвать привилегии Шэнь Юаню в любом случае, с Неизлечимым или без. Было бы проще, если бы он мог провозгласить ребенка своим главным учеником, о чем он думал еще до вторжения на Цюндин, даже если раньше рассматривалась кандидатура Мин Фаня. Однако сейчас было бы опасно делать Шэнь Юаня следующим в очереди, поскольку его совершенствование может быть нарушено, даже если они найдут лекарство.       Безопаснее убедиться, что Мин Фань почувствует себя достаточно обязанным, чтобы гарантировать Шэнь Юаню место, даже если Шэнь Цинцю не будет рядом.       Дверь в комнату Шэнь Юаня открывается, и мальчик быстро направляется в главную комнату. Шэнь Цинцю знал, что было хорошим решением заказать новую одежду для ребенка, как только он переехал в бамбуковый дом, даже если доставка заняла много времени – и он сделал это еще до того, как оказался в уединении. Если бы он не купил ее, только небесам известно, в каких обносках ходил бы Шэнь Юань.       – Лю-шишу еще не пришел? – спрашивает Шэнь Юань, и вздыхает с облегчением, когда Шэнь Цинцю отрицательно качает головой. – А, он тоже пойдет на собрание? А что насчет Му-шишу?       Забавно, но не только Шэнь Юань ожидает увидеть Му Цинфана на этой встрече. Шэнь Цинцю не удалось поговорить с доктором после пробуждения и подслушивания разговора ребенка и Юэ Цинъюаня, поэтому он воспользуется этой встречей, чтобы узнать что-нибудь от Му Цинфана. Конечно, если бы с Юэ Цинъюанем произошло что-то, из-за чего он не смог бы покинуть школу в годы их ученичества, другой главный ученик того времени наверняка что-то об этом знает.       Но почему Шэнь Юань интересуется присутствием Лю Цингэ? Неужели мальчику так нравится этот варвар?       – Я не уверен. Твой Му-шишу определенно будет там, но Лю Цингэ редко появляется на еженедельных собраниях...       Как будто эти слова были призывом, раздается стук в дверь. Безупречно вовремя, как всегда, раздраженно думает Шэнь Цинцю, подходя к двери и быстро открывая ее, держа веер на готове на случай, если он понадобится.       – Входи, – говорит Шэнь Цинцю, отступая в сторону, чтобы пропустить другого повелителя пика. Лю Цингэ бросает на Шэнь Цинцю странный взгляд, но, тем не менее, входит.       – Этот шичжи приветствует Лю-шишу! – восклицает Шэнь Юань, кланяясь другому повелителю пика.       Лю Цингэ, как всегда невозмутимый, кивает ребенку и ничего не говорит. Шэнь Цинцю всегда раздражает то, что повелитель пика Байчжань так скуп на слова – возможно, в этой голове так же пусто, как Шэнь Цинцю и кажется. Неужели он даже не может позаботиться о том, чтобы быть вежливым?       – Шэнь Юань может сесть на подушку, – говорит Шэнь Цинцю, нарушая тишину прежде, чем ребенок начнет нервничать, так как Лю Цингэ, очевидно, этого не сделает.       Шэнь Юань кивает и подчиняется, садясь на то же место, что и три дня назад. Лю Цингэ безмолвно следует за ним, но, прежде чем это сделать, бросает взгляд на Шэнь Цинцю и... немедленно отворачивается. Однажды грубиян, навсегда грубиян.       – Думает ли Лю-шиди, что все будет готово до начала собрания повелителей вершин? – спрашивает Шэнь Цинцю, садясь на ближайшее кресло и доставая несколько неоконченных отчетов из своего мешочка цянкунь.       – Возможно, – отвечает Лю Цингэ, почему-то избегая взгляда Шэнь Цинцю. Шэнь Юань смотрит на повелителя пика Байчжань с подозрением на лице, а затем на лице мальчишки появляется понимающее выражение. – А… Шэнь-шисюн пойдет?       – Ах, неужели Лю-шиди наконец-то начал изучать хорошие манеры? – насмехается повелитель пика Цинцзин, распахивая веер, скрывая удивление от того, что Лю Цингэ второй раз обратился к нему должным образом. – Возможно, эти встречи помогают шиди стать лучше. Научится ли Лю-шиди этикету чаепития к своему следующему визиту?       Шэнь Цинцю победно улыбается, видя, как краснеет лицо Лю Цингэ; он предполагает, что этот варвар, должно быть, кипит от злости, но сдерживается из-за Шэнь Юаня. Грубиян быстро открывает и закрывает рот, похоже, не зная, что сказать, кажется, даже его уши краснеют. Неужели Шэнь Цинцю зашел слишком далеко…?       Прежде чем Шэнь Цинцю успевает сменить тему, Лю Цингэ, наконец, говорит:       – Если Шэнь-шисюн хочет... Я сделаю это.       Веер застывает перед Шэнь Цинцю, легкие движения, которыми он обычно обмахивается, притворяясь, что потеет, останавливаются, пока повелитель пика пытается осознать слова Лю Цингэ. Шэнь Юань, похоже, тоже озадачен происходящим, его взгляд мечется между двумя повелителями пиков; Лю Цингэ, в свою очередь, смотрит в пустоту, называемую стеной, его лицо по-прежнему такое же красное, как и прежде.       Повелитель пика Цинцзин пойман врасплох, что его очень возмущает. Ему нужно сохранить лицо, пока это возможно.        – Что ж, отвечая на вопрос Лю-шиди, да, этот шисюн и Шэнь Юань пойдут на сегодняшнее собрание.       Лю Цингэ наконец-то смотрит на него, кивая в знак понимания, в то время как Шэнь Цинцю откидывается назад, оставляя достаточно пространства, чтобы наблюдать, пока он нервно обмахивается веером. Конечно же, его щеки горят от смущения, что этот варвар смог застать его врасплох. Шэнь Цинцю отводит взгляд прежде, чем глаза повелителя пика Байчжань успеют встретиться с его.       – Что ты ждешь? У нас нет в запасе целого дня, – жалуется Шэнь Цинцю, по-прежнему отводя взгляд в надежде, что Лю Цингэ наконец начнет циркулировать ци ребенка и покончит с этим.       К удивлению Шэнь Цинцю, Лю Цингэ делает то, что ему сказали, и приступает к работе. Мысленно выдыхая с облегчением, Шэнь Цинцю делает все возможное, чтобы не мешать ни грубияну, ни ребенку, оставаясь как можно тише, пока читает оставшиеся отчеты о миссиях Цинцзин. Ему требуются вся сила повелителя пика, чтобы не думать о разговоре с Лю Цингэ, и, в конце концов, Шэнь Цинцю полностью погружается в изучение отчетов.       Закончив с большинством из них, Шэнь Цинцю поднимает взгляд, чтобы посмотреть, как проходит циркуляция ци. Похоже, никаких проблем нет, поскольку и ребенок, и грубиян сидят неподвижно в одинаковой позе. Му Цинфан, должно быть, отличный учитель, если смог обучить Лю Цингэ, или, возможно, Лю Цингэ просто повезло быть одним из тех людей, которые сразу понимают все, что им нужно узнать.       В конце концов, Лю Цингэ известен своими выдающимися способностями. Без них он бы не стал повелителем пика Байчжань, но даже в мире великих другие совершенствующиеся говорят о грубияне так, будто он получает наставления от самих небес. Это было одной из вещей, которые больше всего раздражали Шэнь Цинцю – грубиян, очевидно, не испытывал ни одной проблемы в жизни, но посмел судить Шэнь Цинцю, как будто у всех людей все точно также.       Потерявшись в своих мыслях, Шэнь Цинцю вдруг возвращается в реальность, услышав чьи-то прыжки. Посмотрев в сторону, повелитель пика быстро понимает, что это Шэнь Юань решил попрыгать, будто у него достаточно здоровья для этого. Лю Цингэ все еще сидит, не сводя зловещего взгляда с Шэнь Цинцю.       Шэнь Цицю нужно справиться с всплеском энергии Шэнь Юаня, прежде чем тот сломает себе ногу. О странном поведении Лю Цингэ, он сможет обеспокоиться позже.       – Ты пытаешься вернуться на Цяньцао? Сядь и держи свои костыли под рукой.       – Вот и пришел разрушитель настроения, – бормочет Шэнь Юань, кажется, не осознавая, что и Шэнь Цинцю и Лю Цингэ слышат его. Повелитель пика Байчжань кашляет, и Шэнь Цинцю уже готов бросить на ребенка самый угрожающий взгляд, на который только способен, но Лю Цингэ внезапно вмешивается.       – Не беспокойся. Минъянь была такой же, – говорит этот варвар Шэнь Цинцю, вставая со своего места, подходя ближе к нему и понижая голос, чтобы Шэнь Юань не услышал. – Если дать им сладости, они обычно отвлекаются и забывают, что делали.       Беспокойство Шэнь Цинцю по поводу внезапной близости грубияна сменяется недоумением. Лю Цингэ пытается дать ему совет? Шэнь Цинцю размышляет, стоит ли вызвать Му Цинфана, чтобы проверить, все ли в порядке с головой грубияна, так как с повелителем пика Байчжань явно что-то не так. Поведение Лю Цингэ во время последнего визита уже было странным, но сегодня он ведет себя так, будто его заменил другой человек.       Быть в долгу перед Шэнь Цинцю, конечно, не означает вести себя странно, пялиться на него и пытаться помочь. Лю Цингэ, должно быть, был достаточно глуп, чтобы чем-то отравиться, несомненно.       – ...Неужели? – отвечает Шэнь Цинцю, снова прикрывая веером половину лица, пока размышляет, что делать. Кажется, его разговор с Му Цинфаном будет иметь дополнительную тему. – Этот шисюн тогда попробует.       Лю Цингэ кивает, находясь все еще слишком близко, на взгляд Шэнь Цинцю. Некоторое время стоит тишина, прежде чем грубиян говорит:       – Шэнь-шисюн отправится на собрание сейчас?       Повелитель пика Цинцзин кивает. Шэнь Юань все еще бегает неподалеку из-за чего Шэнь Цинцю отходит от Лю Цингэ, чтобы забрать у ребенка костыли. В конце концов, им нужно идти – Шэнь Цинцю придется взять ребенка на меч, что будет быстрее, чем идти пешком, но все еще медленнее, чем обычный полет на мече, поскольку Шэнь Цинцю нужно будет убедиться, что ребенка не затошнит или не будет головокружения.       Убирая костыли внутрь своего мешочка цянкунь, Шэнь Цинцю собирается позволить Шэнь Юаню походить без них перед отъездом. Однако, как только они прибудут на Цюндин, ребенку придется отказаться от упрямства и просто использовать их – Шэнь Юань действительно может ходить без особых проблем сразу после сеанса циркуляции ци, но вид ребенка, идущего в зал заседаний на костылях, произведет большее впечатление.       Каждый человек в той комнате должен почувствовать себя ужасно из-за своих неудач как главы вершин, включая Юэ Цинъюаня. И не потому, что Шэнь Цинцю хочет выяснить, что произошло с главой школы, повелитель пика Цинцзин не забудет все те случаи, когда его явно игнорировали только потому, что Юэ Цинъюань не хотел провоцировать конфликт между другими повелителями пиков.       Когда Шэнь Цинцю зовет Шэнь Юаня идти, он поворачивается к повелителю пика Байчжань, собираясь выгнать грубияна из своего дома. Неожиданно Лю Цингэ говорит:       – Я… я тоже иду на собрание. Шэнь-шисюну нужна помощь? Если надо, я могу взять Шэнь-шичжи.       Шэнь Цинцю озадачен этим предложением. Стоит ли ему обидеться на то, что Лю Цингэ считает, что ему нужна помощь? Это ли не тонкая насмешка над его калечным совершенствованием? Нет, грубиян слишком глуп, чтобы быть таким хитрым. Краем глаза Шэнь Цинцю замечает, что Шэнь Юань тоже впечатлен, но на его лице читается ожидание. Вздохнув, повелитель пика Цинцзин поворачивает голову к ребенку.       – Шэнь Юань согласен с этим?       – Да! – восклицает Шэнь Юань, глаза сверкают при мысли о полете с этим грубияном. Шэнь Цинцю уже слышит бесконечные хвалебные речи мальчика о повелителе пика Байчжань, когда Ванью в следующий раз посетит ребенка... – Спасибо, Лю-шишу!       Покидая бамбуковый дом и направляясь к подходящему месту для взлета, Шэнь Цинцю решает предупредить грубияна:       – Даже не думай о том, чтобы лететь также быстро, как обычно. Игнорируй все, что говорит Шэнь Юань по этому поводу, мне нужно, чтобы он приехал целым, и я буду считать Лю-шиди ответственным за все, что может произойти.       Лю Цингэ снова не спорит, как обычно, а просто кивает головой и быстро отводит взгляд. Шэнь Цинцю вне всяких сомнений придется предупредить Му Цинфана о его странном поведении. Впервые грубиян ведет себя так, и есть несколько ядов, которые могут полностью изменить поведение и характер человека. Му Цинфан наверняка выяснит, что не так, и тогда все вернется на круги своя, если не станет немного лучше, ведь Шэнь Цинцю действительно спас грубияну жизнь.       Как только они приходят на место, Лю Цингэ немедленно вызывает Чэнлуань. Шэнь Юань восхищенно вскрикивает, глядя на меч, что немного задевает Шэнь Цинцю. Почему ребенок не выглядит таким же впечатленным, когда смотрит на Сюя? Шэнь Цинцю уверен, что его меч гораздо величественнее, чем у Лю Цингэ.       Шэнь Цинцю уже не так горько, видя, как Лю Цингэ помогает ребенку встать на меч, и наблюдая счастливое выражение лица Шэнь Юаня и его предвкушающую улыбку. Возможно, было правильным решением позволить грубияну подвезти ребенка.       Запрыгнув на меч, Шэнь Цинцю тихо следует за Лю Цингэ и Шэнь Юанем, которые летят на Цюндин.