Кошачья колыбелька

      Шэнь Юань, честно говоря, чертовски напуган и не знает, что делать.       Он знал, что Шэнь Цинцю не очень хорошо отнесется к его предложению, чтобы Ло Бинхэ готовил для них, но Шэнь Юань надеялся, что небольшого нытья и убеждений будет достаточно, чтобы заставить повелителя пика Цинцзин принять эту идею, хотя бы ради того, чтобы избежать ссоры. К чести Шэнь Цинцю, он изо всех сил старался наладить отношения с Шэнь Юанем после их разговора во время его пребывания на Цяньцао, показывая те стороны себя, которые заставляют Шэнь Юаня хотеть медленно и мучительно убивать этого автора, из-за которого Шэнь Цинцю оказался настолько неправильно понят!       Шэнь Юаню было ясно, что Шэнь Цинцю приходится приложить огромное количество усилий, чтобы сделать что-то настолько простое, как поделиться своими мыслями, и Шэнь Юаню стало немного грустно за него — в конце концов, он догадывался, с чего все началось и как трудно снова позволить себе выражать свои мысли и мнения после жизни в рабстве. Самому Шэнь Юаню потребовалось время, чтобы вернуться к «норме», по крайней мере, к «норме» других людей.       После того, что пережили Шэнь Цзю и Шэнь Юань, нормальными быть невозможно, но можно хотя бы немного приблизиться к этому.       Тем не менее, Шэнь Юань чувствует себя дураком из-за того, что не обращал внимания на то, как Шэнь Цинцю реагирует на происходящее. Он думал, что повелителю пика не нравится все, что касается Ло Бинхэ, из-за зависти к его потенциалу — в ПГБД все выглядело именно так, но теперь Шэнь Юань знает, что не может доверять Самолету, когда дело доходит до истинных чувств и причин Шэнь Цинцю.       Шэнь Цинцю не завидует Ло Бинхэ. Он боится.       Глядя в окровавленные глаза повелителя пика, Шэнь Юань пытается придумать, как разрешить ситуацию, в которой он оказался. Он не часто сталкивается с отклонениями ци, не говоря уже о таком серьезной, как то, что происходит с Шэнь Цинцю, но в течение его первого года на Цинцзин он посещал несколько занятий о том, что делать в случае отклонения ци. Во-первых, необходимо сохранять спокойствие, и, если субъект не агрессивен — попытаться вернуть его к реальности.       С бешено колотящимся сердцем Шэнь Юань сглатывает и старается не дрожать:       — М-мы в безопасности здесь. Он ничего не сделает...       Шэнь Цинцю ничего не говорит, из его глаз текут кровавые слезы, когда он с опустошенным видом смотрит на него. Повелитель пика выглядит так, будто ожидал такого ответа, и его руки начинают дрожать еще сильнее, и Шэнь Юань отчаянно пытается придумать что-нибудь, чтобы успокоить его, но его разум снова подводит его, когда еще одна влажная капля падает на его одежду.       Здесь так много крови. От деревянного пола до стола и некогда нетронутых одежд — все это запятнано. От этой мысли у Шэнь Юаня сводит живот, и он пытается выбросить это из головы. Сейчас он должен смириться с этим и сосредоточиться на помощи Шэнь Цинцю.       — …Если бы Хайтан когда-нибудь услышала, что он говорит, Хайтан бы узнала, — тихо бормочет Шэнь Цинцю, прежде чем посмотреть на ребенка отчаянным взглядом, заставляя Шэнь Юаня удивленно распахнуть глаза при упоминании этого имени. “У него галлюцинации, мне нужно позвать кого-нибу…” — На этот раз Хайтан должна поверить этому ничтожному рабу! Молодой мастер... Он не тот, за кого вы его принимаете!       “Молодой мастер... Брат Цю Хайтан?” — задается вопросом Шэнь Юань, но его мысли быстро обрываются, когда Шэнь Цинцю внезапно падает на землю.       Подобравшись к упавшему мужчине — и, возможно, упав со стула — Шэнь Юань замечает, что Шэнь Цинцю не потерял сознание. Однако это не повод для облегчения, так как повелитель пика, кажется, переживает что-то похожее на паническую атаку, и из уст обычно сдержанного мужчины вырываются рыдания.       Шэнь Юань должен немедленно найти кого-нибудь. Мин Фань должен быть внизу в столовой, вместе с большинством учеников и мастеров зала, так что кричать о помощи бесполезно. Выругавшись про себя, Шэнь Юань пытается придумать, как связаться хоть с кем-нибудь, пока его глаза не расширяются, когда он вспоминает о талисманах на случай чрезвычайной ситуации, которые дал ему Му Цинфан.       Они должны быть внутри его сумки, к которой в спешке Шэнь Юань тянется. Пробираясь сквозь бесполезный хлам и завернутые конфеты, которые он, возможно, убедил Мин Фаня украсть для него, Шэнь Юань облегченно вздыхает, когда его пальцы касаются бумаги. Взяв один из талисманов и спрятав его под рукавом, Шэнь Юань вздыхает и пытается послать маленькую искру ци, чтобы активировать его.       Ребенка тошнит от того, что он чувствует, как ци пытается найти верный путь, но он продолжает, несмотря на неприятное ощущение. К счастью, Лю Цингэ до этого проделал неплохую работу, что привело к тому, что Шэнь Юаню удалось активировать талисман после полуминутных попыток.       Он загорается, и Шэнь Юань снова быстро прячет его, опасаясь еще больше расстроить Шэнь Цинцю.       Теперь он должен просто дождаться прибытия Му Цинфана и убедиться, что Шэнь Цинцю за это время не умрет. Это совсем не нервирует, да! Проблема в том, что Шэнь Юань на самом деле не знает, как держать ситуацию под контролем, в основном потому, что он понятия не имеет, что на самом деле вызвало отклонение ци. Казалось, что причиной стало обращение к Ло Бинхэ как к А-Ло, по крайней мере, судя по немедленной реакции пикового лорда на прозвище.       Без сомнения, это связано с братом Цю Хайтан. Однако, не зная точно, что мертвый наследник сделал с Шэнь Цинцю, Шэнь Юань может случайно усугубить отклонение ци, сказав что-то не то, и он даже не узнает, что именно, поскольку Самолет решил превратить Шэнь Цинцю в двумерного злодея, так и не рассказав его мотивы и предысторию.       Глядя на дрожащего мужчину перед собой, Шэнь Юань глубоко вдыхает и пытается оставаться как можно более спокойным. Он должен действовать осторожно.       — Я верю тому, что говорит Шэнь Цзю, — тихо отвечает он, решив называть повелителя пика по имени, так как не уверен, как его называла Цю Хайтан.       — Хайтан... Хайтан верит мне? — Шэнь Цинцю поднимает голову, его одежда еще более окровавлена, чем раньше. Шэнь Юань молится, чтобы Му Цинфан прибыл как можно скорее. — Хайтан должна верить... Цю Цзяньло — чудовище. Мы должны уйти отсюда, пока что-нибудь не случилось с Хайтан..!       Цю Цзяньло. Шэнь Юань догадывается, почему прозвище Ло Бинхэ так не нравится Шэнь Цинцю.       Шэнь Юань кивает, его сердце колотится в груди, когда он изо всех сил пытается сдержать свое беспокойство. Из глаз Шэнь Цинцю катится еще больше кровавых слез, хотя выражение его лица выглядит скорее шокированным, чем отчаянным, как раньше. Нетрудно представить, почему: Шэнь Юань почти уверен, что суд над Шэнь Цинцю, который привел к тому, что он навсегда застрял в Водной тюрьме Хуаньхуа, был сосредоточен в основном на резне в поместье Цю, а показаниям Цю Хайтан уделялось больше внимания, чем чему-либо другому.       Из того, что Шэнь Юань помнит из романа, Цю Хайтан, казалось, была абсолютно убеждена, что ее брат не сделал ничего плохого и был убит Шэнь Цзю без всякой причины. Даже если Шэнь Цзю пытался на что-то намекнуть, очевидно, что Цю Хайтан либо не слушала, либо прямо отрицала любые обвинения в том, что наследник Цю что-то сделал с ним.       И все же, как это связано с Ло Бинхэ? Шэнь Юань может понять, что это прозвище огорчает Шэнь Цинцю, но он называет Бинхэ зверем так же, как он называет Цю Цзяньло, начиная с оскала на его лице и заканчивая тоном его голоса. Шэнь Юань знает, что травма не всегда имеет смысл, но что-то все же должно быть — насколько ему известно, Ло Бинхэ не должен быть похож на брата Цю Хайтан, даже отдаленно.       По его лбу течет капля пота, Шэнь Юань вздыхает и пытается сосредоточиться. Он может подумать об этом позже. Му Цинфан должен быть здесь в ближайшее время.       — Конечно, я верю Шэнь Цзю, но мы не можем уйти прямо сейчас, — отвечает Шэнь Юань, раздумывая, что сказать дальше. Они не могут уйти, так как Шэнь Цинцю может напасть на кого-то в таком состоянии. Не стоит углубляться в то, что случилось с Шэнь Цзю, так как это может еще больше разволновать его; может быть, ему стоит попробовать какие-то успокаивающие упражнения...?       Когда Шэнь Юань открывает рот, чтобы снова заговорить, дверь внезапно распахивается, и по комнате разлетаются деревянные щепки. Волна облегчения пробегает по телу ребенка, когда он смотрит на повелителя пика Цяньцао который, скорее всего, проделал весь путь до Цинцзин на мече, так как его волосы и одежда имели самый неопрятный вид из всех, что Шэнь Юань видел до сих пор.       Однако Шэнь Цинцю потрясен внезапным появлением. Подхватив один из обломков фарфора, который раньше был чашей, повелитель пика бросается вперед, целясь в горло Му Цинфана.       Му Цинфан быстро уклоняется от атаки, явно оценивая ситуацию, бросая быстрый взгляд на Шэнь Юаня, чтобы проверить, не ранен ли он, и так же быстро вновь сосредотачивается на Шэнь Цинцю. Шэнь Юань с бледным лицом наблюдает за тем, как Шэнь Цинцю явно готовится к убийству, его глаза наполнены яростью по отношению к повелителю пика Цяньцао. Если у него галлюцинации, то кого он видит на месте Му Цинфана?       Шэнь Юань знает, но ему трудно это переварить.       Когда Му Цинфан хватает руку, в которой Шэнь Цинцю держит кусок стекла, и быстро тянется к затылку другого с иглой в руках, изо рта повелителя пика вырывается крик.       — Отпусти... Не трогай меня!       — Шэнь-шисюн, у тебя отклонение ци, — говорит Му Цинфан своим обычным спокойным голосом, продолжая держать Шэнь Цинцю за запястье. Шэнь Юань замечает, что тело другого пикового лорда не движется, хотя его лицо по-прежнему выражает эмоции. — Ты знаешь, где находишься?       — Что ты со мной делаешь? — спрашивает Шэнь Цинцю, и ужас пронизывает его лицо, когда он безуспешно пытается пошевелиться. Повелитель пика умоляюще смотрит на Шэнь Юаня. — Хайтан, беги!       — Шэнь-шисюн, это всего лишь мера предосторожности, чтобы ты не навредил себе. Мы находимся в ордене Цанцюн, и у тебя отклонение ци, которое может стать смертельным, если ты не успокоишься, — продолжает Му Цинфан спокойным голосом, который, кажется, не сильно влияет на Шэнь Цинцю, единственная реакция которого — шире раскрыть глаза при упоминании Цанцюн.       — Цанцюн... — шепчет с болью Шэнь Цинцю, его голос становится тише, веки изо всех сил пытаются оставаться открытыми. — Юэ Ци... он не вернулся...       Юэ Ци, «ци» как в семерке... Шэнь Юаню не требуется много времени, чтобы понять, кто это.       Хотя Шэнь Юань и удивлен, узнав, что Юэ Цинъюань тоже был рабом, в ретроспективе это кажется очевидным. Общеизвестно, что он и Шэнь Цинцю знают друг друга с детства, поскольку только об этом все и говорят, когда глава школы появляется на Цинцзин. Шэнь Юань предполагал, что Шэнь Цинцю поссорился с Юэ Цинъюанем или что-то в этом роде, что привело к их напряженным отношениям, но услышав, как повелитель пика говорит об этом таким с такой болью в голосе, становится ясно, что произошло.       Это также объясняет, почему Шэнь Цинцю так взорвался, когда однажды Юэ Цинъюань появился из ниоткуда во время их ужина. Если Шэнь Юань правильно помнит, Шэнь Цинцю кричал что-то о невыполненных обещаниях — так что Юэ Ци пообещал вернуться за Шэнь Цзю, предположительно в поместье Цю.       Почему он не вернулся за Шэнь Цинцю...?       С тяжелым сердцем Шэнь Юань может лишь смотреть, как глаза Шэнь Цинцю постепенно закрываются, и он безвольно падает в объятия повелителя пика Цяньцао. Му Цинфан устало вздыхает, но не отпускает запястье, скорее всего, разбираясь с повреждениями, которые вызвало отклонение ци. По выражению его лица ясно, что он обеспокоен тем, что сказал Шэнь Цинцю.       — Шэнь-шисюн прибыл в 16... так что Глава Школы был... — бормочет Му Цинфан, и его лицо внезапно бледнеет. — О небеса...       Шэнь Юань обеспокоенно хмурит брови, немного нервничая из-за того, что могло заставить Му Цинфана нарушить свой обычный безмятежный вид. Судя по выражению лица повелителя пика Цяньцао, это совсем не может быть чем-то хорошим — что-то случилось с Юэ Цинюанем в годы его ученичества, до прибытия Шэнь Цинцю?       У Шэнь Юаня так много вопросов, но он знает, что переступит черту, если спросит Му Цинфана о главе школы. Есть ли еще какое-то место, где он мог бы это выяснить, или можно как-то спросить кого-то, кто там был?       Вздохнув, Му Цинфан бросает быстрый взгляд на Шэнь Юаня и берет Шэнь Цинцю на руки.       — Этот шишу скоро вернется, чтобы проверить Шэнь-шичжи.       Шэнь Юань кивает, наблюдая, как повелитель пика Цяньцао несет Шэнь Цинцю в его комнату. Шэнь Юань предполагает, что Му Цинфану приходилось сталкиваться с подобными ситуациями раньше, что объясняет, откуда он знает, где находится комната Шэнь Цинцю. Неловкая тишина эхом отдается в ушах ребенка, когда он оглядывает беспорядок, которую оставила кровь, размазанная по всей комнате.       К горлу подступает желчь. Му Цинфан все еще находится соседней комнате, и последнее, чего сейчас хочет Шэнь Юань — это чтобы кто-то без необходимости суетился вокруг него. Обычно это приводит к вопросам, о которых Шэнь Юань не хочет думать или давать ответы в ближайшее время.       Когда прилив адреналина покидает его тело, Шэнь Юань чувствует себя таким усталым — в его голове так много всего, что кажется, будто она вот-вот взорвется. Боль в его груди — это напоминание обо всем, что он видел, о последствиях того, что произошло в поместье Цю, что могло заставить Шэнь Цинцю так испугаться, и которое беспрестанно проносится в его голове.       Нет никакой гарантии, что их жизнь в поместьях была одинаковой — кроме, конечно, зверства и жестокости, которые ежедневно приходится терпеть в их положении. Шэнь Юань знает, что есть люди, которые проходят через ад на земле в руках своих хозяев, и он видел это воочию; ему просто повезло заинтересовать госпожу Сян настолько, чтобы избежать некоторых ужасов и зверств, от которых другим в поместье Е было нелегко спастись.       Госпожа Сян, несмотря на всю свою жестокость, была несколько предсказуема, когда наказывала кого-то. Средства, с помощью которых это проводилось, были незначительными, но большинство из тех, кому удавалось разозлить ее, долго не продержались; как только Госпоже становилось скучно, она просто переходила к своей следующей жертве и оставляла предыдущую умирать. Смысл был в том, чтобы надеяться, умолять Госпожу о пощаде, что бессмысленно, потому что твой конец, несомненно, будет такой же, как и у всех остальных, и, по иронии судьбы, именно отсутствие надежды заставило госпожу Сян обратить внимание на Шэнь Юаня.       По крайней мере, с госпожой Сян не было никаких притворств — она даже не пыталась притворяться, что считает Шэнь Юаня чуть более равным себе, чем других рабов, что, похоже, отличается от того, что происходило с Шэнь Цзю. По какой причине Молодому Господину Цю вообще понадобилось обручать Цю Хайтан и Шэнь Цзю, если над последним продолжали издеваться, будто ничего не изменилось?       Кроме того, очевидно, что с Юэ Цинъюанем случилось что-то, из-за чего он не вернулся за Шэнь Цзю, так как лидер ордена явно чувствует вину за это, что было бы невозможно, если бы он просто бросил Шэнь Цзю. Происходит так много всего, чего Шэнь Юань никогда не ожидал, особенно когда в оригинальной новелле едва упоминалась хотя бы малая часть всего этого.       Шэнь Юань не уверен, как долго он сможет продолжать воспринимать все как о простую и понятную новеллу. Если это новелла, то все, даже его боль: просто слова на бумаге, история, которую можно рассказать, чтобы шокировать других. Как еще Шэнь Юань может сохранять здравомыслие, если не так?       — Шэнь-шичжи? — голос Му Цинфана эхом разносится по комнате, пугая Шэнь Юаня, который поднимает голову. — Шичжи в порядке?       Чувствуя влажные следы на своем лице, Шэнь Юань быстро вытирает их руками, прежде чем оглянуться.       — Да, я не ранен. Благодарю Му-шишу за его помощь.       Несколько секунд царит тишина, пока Му Цинфан просто тихо смотрит на него. Выражение его лица не такое светлое, как обычно, но оно лучше, чем было раньше. В конце концов, повелитель пика Цяньцао достает что-то из рукава и активирует талисман, который, как Шэнь Юань может только предположить, должен быть предназначен для связи с Цяньцао.       — Скоро придет еще один ученик, чтобы навести порядок, — говорит Му Цинфан, подходя к нему. — Шэнь-шичжи позволит этому шишу проверить состояние твоих духовных вен?       Вздохнув, Шэнь Юань кивает. В конце концов, он снова больной человек, и Му Цинфан, вероятно, хочет проверить, хорошо ли Лю Цингэ справился со своей задачей. Ребенок протягивает запястье, вздрагивая от внезапного холодного прикосновения — даже после тех недель на Цяньцао, он все еще чувствует себя странно, когда ему приходится проходить эти обследования. Они отличаются от тех, к которым он привык, и, хотя он не обязательно получает от этого удовольствие, это, безусловно, лучше, чем быть с катетером в руке 24/7.       Доктор одобрительно качает головой.       — Похоже, твой Лю-шишу проделал отличную работу. Тем не менее, этот шишу просит Шэнь-шичжи не перенапрягаться и как следует отдыхать.       Шэнь Юань кивает, еще раз тихо благодаря повелителя пика Цяньцао. Му Цинфан ничего не говорит, только смотрит на него своим сочувствующим и жалостливым взглядом, к которому Шэнь Юань привык. Честно говоря, сейчас его это даже не волнует — единственное, чего хочет Шэнь Юань, это вернуться в свою комнату, переодеться в чистую, не испачканную кровью одежду и уснуть.       К счастью, вскоре Му Цинфан уходит, сказав Шэнь Юаню, что другой ученик Цяньцао позаботится о том, чтобы Шэнь Цинцю был стабилен в течение ночи, и что мастера залов Цинцзин будут предупреждены о том, что произошло. После того как дверь закрывается, и доктор уходит, Шэнь Юань тащится в свою комнату, чувствуя, что его конечности внезапно будто бы потяжелели на тонну.       Быстро раздевшись и отбросив одежду в сторону, он не утруждается активацией согревающего талисмана внутри деревянной бадьи; единственное, чего хочет Шэнь Юань прямо сейчас — как можно быстрее избавиться от запаха крови. Он трет мочалкой до тех пор, пока кожа не покраснеет, используя все мыло и травы, которые может найти, чтобы избавиться от запаха — этого медного, металлического аромата, который, кажется, прилипает ко всему, до чего бы не добрался.       Прошло много времени с тех пор, как Шэнь Юаню приходилось иметь дело с этим. Вторжение под предводительством Ша Хуалин привело к большому кровопролитию, и, хотя Шэнь Юаню было тяжело видеть это, ему не пришлось заниматься чисткой из-за всего этого фиаско с Неизлечимым. Когда он проснулся на Цяньцао, кто-то другой уже сделал это за него — в палате не осталось никаких запахов, кроме аромата свежих трав и цветов.       Вода становится розовой, такой же, как его кожа, раздраженная из-за того, что он усиленно ее тер. Вздохнув, Шэнь Юань понимает, что он мало что может очистить и что, скорее всего, получит нагоняй от Му Цинфана и Шэнь Цинцю, если покалечит себя таким образом. Вытеревшись как можно быстрее, Шэнь Юань выходит из ванной, как только переодевается в свои внутренние одежды.       Со стороны входа доносится какой-то шум, который, как догадывается Шэнь Юань, должно быть, издает тот несчастный ученик, которому поручили привести комнату в порядок. В любой другой ситуации Шэнь Юань поздоровался бы с ними из вежливости. На этот раз, однако, он знает, что не может позволить себе снова посмотреть на пятна крови.       Дело не в том, что у него фобия; честно говоря, Шэнь Юаня не волнует, если он увидит немного крови на чьих-то ранах, или если кто-то из его шисюнов разобьет коленку, или если Ло Бинхэ нужно помочь обработать рану (если она небольшая, конечно). Ему просто не нравится видеть большое количество крови, и он ненавидит этот запах и воспоминания, которые он всегда у него вызывает.       Однажды его сестра говорила о том, что запахи могут напоминать людям о пережитом, потому что она слышала об этом на уроке. Шэнь Юань помнит, как шутил, что ее запах напоминает ему о мусоре, на что она в ответ начала пререкаться, и все это закончилось тем, что его фигурка Ло Бинхэ, выпущенная ограниченным тиражом, оказалась в заложниках, пока Шэнь Юань не признался, что от него пахнет чипсами Лэйс с крабом.       От одной мысли об этом его сердце сжимается от горя. Даже счастливые воспоминания не могут вызвать у Шэнь Юаня ничего, кроме горько-сладкой печали.       Дверь с грохотом захлопывается за ним, когда Шэнь Юань входит в комнату и направляется прямо к своей кровати. Ему ничего не остается, кроме как уснуть, и, будем надеяться, достаточно быстро, чтобы не вспоминать о времени, проведенном в поместье Е, или об окровавленных глазах Шэнь Цинцю. Надеемся, что усталость поможет ему быстро заснуть, чтобы он не думал обо всем, что он видел и узнал, по крайней мере, на данный момент. Если Шэнь Юань не будет думать, то он не будет чувствовать, и он сможет сохранить свое обычное идеальное поведение, чтобы не потерять рассудок.       Шэнь Юань погружается в сон, который не является ни спокойным, ни умиротворенным.