Нежданно-негаданно

2018 год. Май.

Главное здание Совета Волшебников.

г. Москва.

      Пожалуй, Василисе следовало начать это утро с чашечки кофе. И даже не с одной, а с целых трёх! Нет, оно не было необычным, не предвещало ничего нового, скорее было точно таким же, как и сотни других. Будни только начались, стрелка часов медленно стремилась к восьми, а Василиса уже во всю вертелась на работе. Столичная жизнь вынуждала становиться ранней пташкой-трудоголиком, хочешь ты этого или нет, да и высокая должность в Совете Волшебников — главном органе власти магического правительства России — не позволяла лишний раз расслабиться. С учётом того, что немыслимым образом Василисе удавалось совмещать со всей своей загруженностью в Совете недавно обретённое звание директора Волшебного колледжа, свободное время плавно улетучилось из её жизни. Порой его не хватало настолько, что Василиса в порыве эмоций писала заявление об увольнении, но так и не решалась отнести его в заветный кабинет главы. Исписанная и перечёрканная бумажка отправлялась в ящик стола прямиком к стопке своих собратьев. Всё же Василиса давно привыкла к такой жизни и уже не представляла себя вне её.       Ну а чем ещё заниматься? О тихой семейной жизни Василиса никогда не мечтала, да и просто не видела себя в ней. Увлекаться каким-то делом, вроде рисования, пения или, упаси Свет, вязания она не могла — ну не её это стезя, слишком мало движения, разве что Василису всегда привлекала история. Наверное, именно поэтому она согласилась преподавать студентам этот предмет, сначала как учитель на замену, а потом и на постоянной основе. Ну а там всё завертелось, закружилось, понеслось — и последовало назначение на должность директора. Всё же Совету выгодно иметь своих людей везде, пусть и в небольших структурках, в которых юные волшебники и волшебницы только встают на свой путь.       Центр мегаполиса никогда не славился своей тишиной, не славилось тишиной и здание Совета. Многочисленные голоса, причитания, крайне важные беседы вышестоящих волшебников, шаги, стуки, редкие недовольные крики. Всё это создавало свою особую, непередаваемую атмосферу, которой Василиса дорожила. Шум успокаивал, внушал желание раствориться в себе, зарыться в ворох документов до самого вечера, а после — приехать домой и со спокойной душой лечь в постель. И так изо дня в день. Вся жизнь была расписана на долгие-долгие годы вперёд. Жаль, что ключевое слово «была».       Незыблемое равновесие нарушили две страницы присланного в срочном порядке письма из Мышкина, покоящиеся на дубовом столе в Василисином кабинете. Посыльный застал её в обеденное время и знатно удивил, протянув тоненький, слегка пожелтевший от времени и ненадобности конверт, подписанный от руки Кощея. Его почерк она узнает одним из тысячи, строго выверенный, каллиграфический, без единого изъяна. Но в этот раз с ним было что-то не так: в некоторых местах чернила оказались смазаны, а буквы заметно дрожали. Слишком небрежно, слишком непохоже на Кощея. Не похоже на него и то, что вместо взмаха руки и использования простого заклинания, доставляющего в одночасье все отчёты и письма в бухгалтерию Совета, он предпочёл воспользоваться именной посылкой.       Вся затея изначально не предвещала ничего хорошего, впрочем, ничем хорошим она и не оказалась.       Устало сев на кресло и в который раз повертев конверт в руках, Василиса тяжко вздохнула — не фальшивка, все печати подлинные, ещё и чувствуется едва уловимый запах едкого одеколона. Письмо точно написал Кощей, в этом нет сомнения. Впопыхах, с желанием скрыть дело от вездесущего Совета, да явным страхом. Порой Василису знатно тяготило, что из всей волшебной верхушки, именно ей вверяли дела и секреты сотрудники на местах. Видели в ней друга, своего человека, на которого можно взвалить проблемы. А что она? Она самая обычная, но крайне ответственная личность. Сама создала себе такой образ, сама и стала его заложницей. Сейчас же Василиса мечтала, чтобы две полностью исписанные страницы оказались запоздалой первоапрельской шуткой, о которой Кощей вспомнил лишь под конец мая…       Тщетно. Крайне глупая попытка утешить себя не увенчалась успехом. Оно и не удивительно! В далёком семьдесят восьмом году все ужасные события, ныне описанные Кощеем, начинались именно так, за месяц до празднования Иван Купала, за месяц до солнцестояния.       С первого взгляда Мышкин казался самым обыкновенным городком, которых по всей стране раскидано бесчисленное множество, но так было лишь для людей. Всякий колдун знал о его сказочной природе, как-никак на месте города раньше стоял портал в волшебные земли. Хоть он и закрылся в середине семнадцатого века, магия никуда не делась. Она была всюду: в воде, в воздухе, в земле, в оставшихся в людском мире колдунах. Она притягивала к себе всё необычное и, как говорят люди, нереальное, вымышленное. За долгие века она скапливалась, превращаясь в манящий огонёк для волшебных существ. Звала их, внушала ощущение безопасности и теплоту дома. А дома, как все знают, можно дать себе волю делать что угодно. Так и случилось.       Сначала на Мышкинских болотах пропала пара зашедших глубоко в лес охотников, желающих не совсем законно поживиться дичью. Прозвучит цинично, но случай этот никого не напугал, по всей стране из-за своей неосторожности в бескрайних лесах исчезают многие. Ничего сверхъестественного здесь нет, простая человеческая оплошность. Весьма грустная и стоящая чьих-то жизней оплошность. В головы людей стала чёрной тенью закрадываться тревога лишь после пропажи нескольких детей, решивших устроить импровизированный пикник на известной всем вокруг лесной поляне. Искали их с неделю, а когда совершенно случайно обнаружили ботинок и клочок кофты одного мальчика в нескольких километрах от протоптанной тропинки, забили тревогу и решили, что в городе завёлся маньяк. Не могла группа из четырёх восьмиклассников-пионеров, не слывших любителями опасных авантюр, забрести в такую глушь от нечего делать. Случай явно был нечистым.       Несмотря на все предупреждения местных властей и передающее нехорошие новости сарафанное радио, люди продолжали пропадать. Смотря с высоты прожитых лет, Василиса была благодарна, что в то время у каждого не было телефона в кармане — всё же народная молва не могла передать весь творившийся ужас. Загадочному похитителю было всё равно на возраст и статус, на то стоял на дворе день или глубокая ночь, под его руку попадал каждый, в особенности кто осмеливался приблизиться к лесу.       После ещё нескольких исчезновений, в число которых входила пропажа сказочных, делом заинтересовался Совет Волшебников. Тут витало ощущение странности и недосказанности, бессмысленная животная жестокость и отсутствие какой-либо избирательности не вписывались в образ незримого убийцы. Жертвы не имели между собой никакую связь, ни общих знакомых, ни профессии, ни пола, ни обладания магией. Просто ничего!       Спустя время, благодаря третьим лицам и малочисленным свидетелям, сотрудникам, отправленным на место, удалось вычислить виновника торжества. Нет, люди ошиблись, приписав все преступления мифическому маньяку. Им просто хотелось придать своему страху облик, дать ему лицо и свойственные всем живым намерения.       Как давно известно, магия служила манящим во тьме маяком для всякого волшебного существа. Для колдуна, для домового, кикиморы, полудницы. Маяк привлекает каждого, даже того, кто не является желанным гостем. Создание, движимое голодом и одному ему ведомыми инстинктами, не было исключением. У него нет человеческого лица и намерений, нет и чёткой, понятной людям цели, оно существовало лишь для утоления своих желаний.       — Лихо, — вполголоса пробормотала Василиса, в который раз перечитав строчки письма.       Спустя сорок лет, в две тысячи восемнадцатом году оно вновь проснулось, не сгинуло в тот роковой день, а залегло в спячку, дабы зализать свои раны. Скрывалось всё это время в какой-нибудь глубокой норе да выжидало своего часа. Все давние попытки Совета и его работников обезвредить существо оказались тщетными. От осознания этого хотелось разорвать письмо в клочья и взвыть от собственного бессилия.       Ещё давно были приняты меры, которые Василиса называла экстренными и крайними, но всё равно добровольно прибегнула к ним. Сама же и предложила, вернее, начала воплощать бредовую на первый вид идею без ведома Совета. По сей день она задаётся вопросом, как её не уволили за подобное самовольство? Видимо, она и впрямь была незаменимым работником.       Не для кого не было секретом, что Лиху требовалось подпитывать силы. На простом бессмысленном поедании лесных животных оно бы долго не протянуло, оно нуждалось в душах. Человеческих и сказочных живых душах.       На памяти Василисы был только один человек, добровольно продавший то, что называется душой. Всё же это слишком абстрактное понятие, используемое людьми для упрощения понимания некой жизненной энергии, которую даже великие волхвы древности объяснить не могли. Именно этот человек будет вынужден сотрудничать ради получения выгоды и попытки выбраться из своего крайне незавидного положения. Он никогда не исправится, не отречётся от своих бредовых убеждений, но этого и не надо, от него требовалось лишь быть наживкой, оказать услугу за услугу. Василиса была вынуждена предложить, а он — согласиться.       Подавив воспоминания о давно минувшей войне людей и волшебников, в тот злополучный день сорок лет назад Василиса отправилась в Сказочную темницу с одной единственной целью. Ей не было стыдно перед окружающими за сей поступок, на их мнение, по правде говоря, было откровенно наплевать, стыд был лишь перед собой. Бывшей собой, юной девочкой, узревшей весь ужас бойни волшебного народа и потерявшей в ней семью. Что же, правду говорят, время и работа на бездушную машину сказочного правительства делают тебя чёрствым ко всему.

***

1978 год. Май.

Сказочная темница.

г. Аркаим.

      Цокот каблуков вперемешку со стуком тяжёлых армейских ботинок эхом отражался от стен мрачных коридоров древнего здания. Они впитали в себя историю каждым замшелым кирпичом, каждой своей продолговатой трещиной, видели сотни лиц и слышали тысячу рассказов. Само существование сего места было окутано одной большой тайной: построенное на месте легендарной «Страны городов» неизвестным колдуном, оно уходило своими корнями чуть ли не в десятый век человеческой и сказочной истории. Величественная, скрытая от людских глаз, крепость, чьи высокие стены содержали древнее волшебство. Оно скрывало её от любопытного взора простого люда и не давало проникнуть внутрь незваным гостям. Место было едва ли не самым защищённым во всей магической России.       При всём грозном величии и своеобразном великолепии крепости Василиса не любила быть здесь: воздух давил, холодный сквозняк заставлял съёживаться и обхватывать себя руками дабы согреться, а тёмные закоулки казались сродни лабиринту. Оно и не удивительно — темница, где содержались самые опасные сказочные преступники, не могла похвастаться уютом и дружелюбной атмосферой. Особенно странные чувства внушал тот факт, что все заключённые помещены сюда силами Совета Волшебников, где Василиса была уж очень яркой и известной всем фигурой. Но всё же она была здесь довольно частым гостем.       Из года в год она приходила сюда из-за одного человека, одновременно ненавистного ей всем естеством и ставшего за столь долгое время и частые встречи заклятым другом. Странное и глупое звание для кого-то вроде него, но одновременно такое родное и правдивое. Старая, праведная ненависть давно прошла, растворилась в былых летах, а ныне всё слишком запутано. Не заклятый враг, не добрый друг — вот прозвище и родилось.       Частенько Василиса убеждала себя, что всякая беседа с этим «заклятым другом» — с никем иным как Мороком — была исключительно деловой. Ведь именно он своими действиями развязал кровопролитную войну, заключил сделку с неизвестным, но крайне могущественным существом, из-за него закрылся портал в Сказочный мир и потерялась всякая связь с волшебниками по ту сторону. Василиса просто не могла хотеть его видеть просто так, не могла привязаться к этому мерзавцу.       К своему сожалению, в подобное она верила в самом начале, в далёком тысяча шестьсот шестьдесят втором году — именно тогда она начала работать на Совет. Себе врать бесполезно. Всякая беседа с Мороком давно утратила всю напускную серьёзность, превращаясь в бесчисленные разговоры по душам. Кто же знал, что со временем допросы превратятся в изливание всех проблем друг другу? Она пыталась не сойти с ума на работе, а он просто цеплялся за единственного собеседника, который под чужим обличием видел его самого. Своего рода тоже попытка не свихнуться.       Порой Василиса, преследуемая косыми взглядами и шёпотом коллег о маленьком увлеченьеце, сама не зная почему, навещала Морока просто так. Не часто и не редко, как раз хватало времени, чтобы они вдвоём соскучились по «дружеским допросам».       Но сегодня им не суждено состояться, у Василисы была цель, деловое предложение или же сделка, с которой Морок обязательно согласится. Всё равно ему не привыкать заключать их.       Длинная тёплая накидка красного цвета покачивалась в такт размеренным шагам женщины. Несмотря на последний весенний месяц, в здании темницы было весьма холодно от постоянно гуляющего сквозняка, вот и приходилось кутаться во всевозможную одежду.       — Василис Васильевна, мне постоять рядом с вами? — звеня связкой ключей и прерывая всякие Василисины мысли, бодро пробасил Николай Константинович — начальник Сказочной темницы.       — Опять вы за своё? — насмешливо протянула она. — Каждый раз спрашиваете одно и то же, и каждый раз, как и сегодня, я отвечаю вам «нет». Видимо, вам это не надоест никогда.       — Никак нет, Василис Васильевна! Работа у меня такая, да и за вас уж больно боязно, знаете, у меня парни служивые подходить к нему лишний раз трусят, а тут вы так спокойно навещаете его и всё допрашиваете о чём-то! — Николай по-деловому всплеснул руками, чем непроизвольно вызвал улыбку у Василисы.       Порой своим поведением начальник темницы напоминал ей не грозного богатыря, а добродушного дедушку, который печётся о своих любимых внучатах. Ну и пусть Василиса была куда старше его, от подобной искренней заботы становилось удивительно тепло на душе.       Дальнейший путь по коридорам темницы прошёл в полной тишине. Василиса просто не знала о чём говорить, а Николай Константинович молчал — видел, что его спутница не располагала к беседе. С каждым мгновением, с каждым шагом сердце билось всё сильнее, а волнение охватывало с ног до головы. Согласится ли Морок на предложение или обсмеёт Василисину наивность, глупую уверенность в остатки его человечности?       Остановившись подле массивной двери, Василиса застыла в ожидании и старалась всеми силами унять подступающие дрожь и волнение. Даже если всё пройдёт не так как задумано, то об оплошности будет знать только она сама и Морок, больше никто! Но почему-то возможное знание Морока об её ошибке вызывало крайне противное чувство стыда. Будто это не он сидит за решёткой, а она занимает высокую должность и вправе вынести ему приговор, будто всё совсем наоборот.       В чужой руке звякнула связка ключей. Николай Константинович издевательски долго искал и проворачивал нужный ключ в ржавом замке, точно специально растягивал минуты до встречи, до судьбоносного разговора. На мгновение захотелось бросить всю затею и провести очередной «допрос ни о чём», но режущий уши скрип прервал всякие мысли. Дверь медленно отворилась, выпуская затхлый запах темничного подземелья, где держали Морока.       — Прошу, — Николай услужливо протянул ручной старинный фонарь, что обыденно висел подле входа, дожидаясь очередного визита единственной гостьи некогда великого князя.       — Благодарю вас, — диковинный предмет тяжким грузом повис в женской руке, а сама Василиса прошептала простенькое заклинание, благодаря которому в нём вспыхнул маленький огонёк.       Звук шагов по длинной лестнице вниз утопал в окружающей сырости — Василиса не раз замечала, что подземелье было уж слишком влажным. Трещины на стенах и потолке, из которых со звонким эхом постоянно падали вниз маленькие капли воды, плесень в углах, а в некоторых местах даже пророс мох. Как только Морок из ума не выжил в такой-то обстановке? Василиса, наверное, так не смогла бы…       Усмехнувшись несуразности своих мыслей, она чуть замедлила шаг и прикрыла глаза, мотнув головой, — мрачная аура подземелья опять сбивает её с цели. Вот уже виднелся конец лестницы, путь почти подошёл к концу, а Василиса всё так же корила себя за глупое решение. Но нет, она не собиралась отступать от задуманного ни под каким предлогом: за спрос всё равно ничего не убудет, а если Морок согласится, то ей возможно удастся прекратить череду чудовищных событий в маленьком городке.       Близь земель закрытого портала в лесах города Мышкина поселилось крайне юркое и опасное создание — Лихо Одноглазое. Одному Свету известно, как оно там оказалось, обычно подобных ему существ можно повстречать лишь в бескрайних таёжных просторах Сибири, там, где не ступала нога людей-геологов. Голод, жажда или, Мрак подери, глобальное потепление — причин появления существа могло быть много! Рассуждать об этом был рад каждый волшебник из Совета, а вот что-либо предпринимать — нет. Оттого и пришлось взять всё в свои руки.       В свете фонаря показался небольшой подземный коридор, в конце которого поблёскивала решётка единственной камеры. Порой Василиса дивилась размерам темницы, ведь помимо основных этажей весьма немаленького здания, под ней располагались глубокие подземелья. Чудо умов прошлого, не иначе!       Стоило Василисе посмотреть вперёд, как напускная, внушаемая себе всё это уверенность вмиг улетучилась — прямо на неё из самой тьмы неотрывно пялились два голубых огонька. Следили за каждым её движением, каждым шагом и вздохом. Посильнее укутавшись в красную накидку и шумно сглотнув, Василиса ответила на столь наглый и бесцеремонный взгляд лёгкой, слегка натянутой улыбкой.       — Душенька, не ожидал увидеть тебя так скоро, неужто соскучилась? — слова мужчины, сквозившие одновременно и радостью, и издёвкой, эхом пронеслись по подземелью.       Глаз Василисы непроизвольно дёрнулся, а брови нахмурились, но она довольно быстро сумела совладать с эмоциями — десятилетия встреч не прошли даром. Хоть этот паршивец — Морок — уже давно не обладал никаким титулом и властью, всё равно любил, чтобы первое и последнее слово всегда оставалось за ним, как за некогда «великим» князем.       — Сказать по правде — да, но стоило тебе заговорить, как всякое чувство улетучилось, — с такой же милой улыбкой легко проговорила Василиса и ускорила шаг, направляясь прямиком к камере Морока.       Огоньки голубых глаз хищно прищурились, а Морок недовольно фыркнул, бросив себе под нос крепкое ругательство со времён семнадцатого века.       Женская усмешка приобрела самодовольные нотки. Хоть десятилетия в темнице и научили Морока скрывать крайне буйный нрав за маской спокойного безразличия и язвительными выражениями, но когда кто-то смел напрямую задевать княжескую гордость, весь его образ рушился. Особенно если этим кем-то была Василиса — всего-навсего сказочная девка, как он сам не раз выражался в порывах злости.       Подойдя совсем близко-близко к решётке, так, что при желании Морок мог схватить Василису, она повесила фонарь на небольшой железный крючок, торчащий из стены. В отличии от вооружённых караульных, которые стояли подле Морока чуть ли не каждую ночь и, судя по его хвастливым рассказам, всё равно побаивались его, Василиса была крайне спокойна. Она точно знала, что он ничего не сделает ей, как бы он не запугивал и не сверкал глазами, если, конечно, не желает остаться без единственного собеседника. И Морок тоже отчётливо понимал всё — вредить Василисе ему крайне невыгодно.       — Ну и что на сей раз приключилось с тобой, а, Василисушка? — нарочито обеспокоенно вздохнул Морок и излишне театрально положил руку на сердце, зазвенев кандалами. — Язвишь, аки чёрт верёвочный, с первого слова! Позволь угадаю, опять ваш бесовской Совет, — после его слов раздался смешок, а он сам подошел к решётке, так, чтобы свет от фонаря едва касался его.       — Фи, неужели в твоих глазах я настолько предсказуема? — повторив его интонацию, наигранно расстроилась Василиса. Если она хочет договориться, то придётся принять правила игры, где каждый пытается вывести из себя собеседника.       На её вопрос Морок лишь склонил голову и чуть прищурился, оценивающе разглядывая Василису. Невольно она последовала его примеру и тоже всмотрелась в едва различимые очертания человека. Ничего нового при всём желании она бы не смогла узреть: как сто, как двести, так и триста лет назад Морок выглядел неизменно. Бледная от долгого заключения в подземелье кожа, худощавое телосложение, спутанные русые волосы до плеч, заметная щетина и окружающая его необъяснимая аура апатии — годы заключения никому не пойдут на пользу. Ещё перед своей поимкой в далёком тысяча шестьсот пятьдесят шестом году он принял облик какого-то своего родственника, то ли отца, то ли дяди (Василиса не узнавала, а Морок не рассказал бы ей во век), а после его заковали в кандалы, лишающие всякой магии, вот он и застрял так.       — Василиса, Василиса, мы знакомы почти всю жизнь, — криво усмехнувшись, парировал Морок. — Али ты думаешь, что я настолько скудоумец? У тебя по глазам всё видно: не просто так ведь явилась, что-то хочешь, — он резко подошёл к решётке, взявшись за железные прутья и полностью явив себя из тьмы.       Невольно вздрогнув, Василиса чуть нахмурилась, чем вызвала смешок со стороны Морока. Но не злой или язвительный, а говорящий: «вот видишь, я полностью тебя знаю». Словно он князь, который великодушно соизволил просвятить глупую дворовую девку.       — Тогда не буду ходить вокруг да около, — Василисин голос вмиг сделался серьёзным. — Известно ли тебе о созданиях под названием «Лихо»? Помнится, люди называли их точно так же, как и мы.       — Великаны-людоеды, чего тут не помнить, — пожал плечами Морок. — В тайге глухой жили, нападали на одиноких путников в лесу да ваших колдовских вымесков подъедали — глупое зверьё с чуйкой на магию. А что, запамятовал Совет, а, душенька?       — Если бы, — Василиса недовольно скрестила руки. — Представляешь, в Ярославских землях одно такое объявилось…       — Не лги, их отродясь в наших землях не было, — резко прервал её Морок. — Ни в наших, ни в Московских, на севере эти твари обитают.       — В этом и проблема — одно существо всё же поселилось, даже успешно обжилось. Людей стало есть, сказочных. А руководство Совета бессильно.       Василиса тяжко вздохнула и поправила сползшую накидку. Всё это время она старалась не смотреть на Морока — впервые признавать неудачу магического правительства ещё и перед ярым противником всего сказочного, если мягко выражаться, было крайне стыдно. Но стоило ей приподнять голову и встретиться с голубыми глазами, как Василисино сердце едва не пропустило удар — радость и ликование в чужом взгляде даже не пытались укрыться от неё. Сволочь, стоял и всем своим естеством показывал своё превосходство. На мгновение даже захотелось наплевать на весь план, развернуться и уйти.       — Неужто всесильный и могучий Совет Волшебников на деле оказался кучкой лудяков да королобов, — он на распев произносил каждое слово, наслаждаясь Василисиным немым гневом и согласием. — И какое же мне должно быть дело до вашего Лиха? — расплывшись в глумливой улыбке, Морок вопросительно выгнул бровь, ясно давая понять, что плевать хотел на возню Василисы и Совета. Оно и не удивительно, иного от него глупо ожидать.       — Если ты осведомлён о Лихе, то знаешь, что магия на него не действует — подобные существа питаются ей. Так же ты, великий князь, несомненно знаешь о том, что помимо волшебства, оно питается страхом жертв и так называемой «душой». К нему просто так не подобраться даже сильным волшебникам — оно чувствует угрозу, — Василиса стойко проглотила все насмешки и как ни в чём не бывало продолжила.       Теперь Морок в замешательстве смотрел на неё, явно пытаясь понять для чего она тут распинается и к чему клонит. Не может же она от нечего делать рассказать ему про неудачу Совета.       — Ты единственный известный мне и Совету, кто не является волшебником, следовательно совершенно не обладает магией, но при этом не обладает и так называемой людьми «душой» или же некой особой энергией, ведь ты заключил сделку и смешал внутри себя всевозможную тёмную магию. Тебя даже Совет по волшебному следу вовек не выследит — его попросту нет, — тяжело вздохнув, Василиса твёрдо произнесла. — Тебя самого будто бы нет.       Голубые глаза зло прожигали её. Василиса знала на что идёт, произнося эти слова. Ударяет по самому больному, указывает на старую ошибку, о которой Морок сожалел больше всего, но иначе ей просто никак не объяснить его нужность. Это самое проклятие, лишившее его собственного облика, можно обернуть в пользу для всех.       — Ну раз меня нет, то вы беседуете с пустотой, Василиса Васильевна, — процедил Морок и резко скрылся во тьме камеры. Он явно не намеревался продолжать говорить с ней.       — Да послушай же ты! — вспылила Василиса. — Лиху на тебя всё равно, ты единственный, кто сможет без вреда что-либо сделать с ним. Через месяц солнцестояние, подобные твари из ума выживают во время него. Совет ничего не сделает, я — тоже. Влад, ты последняя надежда, — еле слышно прошептала она.       Возможно, интонация, с которой были сказаны последние слова, каким-то немыслимым образом подействовала на Морока. Кандалы на руках зазвенели от движений, а Морок странно посмотрел на неё.       — С чего бы мне помогать? — нарочито спокойно прозвучал его голос.       — Проси что хочешь, — не подумав, выпалила Василиса.       Было ли это отчаяние? Определённо да! Самое настоящее отчаяние. Василиса всегда корила себя за излишнее беспокойство о делах, которые не касались её, но дело о Лихе было совсем иным. Когда-то давно она жила в Ярославских землях близь портала, так что каждое зверское действие создания Василиса воспринимала как нечто личное.       Неожиданно Морок вновь направился к ней и со звоном схватился за прутья. Кандалы с грохотом ударились о железо решётки, а его лицо полностью осветилось светом фонаря:       — Как думаешь, чего я хочу?

***

2018 год. Май.

      Василиса тяжело вздохнула и аккуратно положила на край стола все листы. Сейчас не было смысла думать о правых и виноватых в событиях сорокалетней давности — надо жить настоящим. Не договорись она в тот роковой день, неизвестно что бы произошло, ведь обезвредили существо буквально за несколько часов до солнцестояния. Стоит отдать должное, Совет хорошо сработался со своим «врагом номер один», вернее бывшим врагом. Да и он сам показал себя не с худшей стороны, всё же если у человека есть цель, то он её добьётся любыми мыслимыми и немыслимыми способами. Даже удивительно, что кто-то вроде него перешагнул через свои принципы и добровольно на всё согласился, пускай и надиктовал своих условий.       Ещё раз проскользив взглядом по письму, Василиса потянулась к хрустальному шару на столе и провела по нему рукой. Медлить было нельзя, на счету была каждая секунда. Шар ярко вспыхнул, а через мгновение оттуда раздался бодрый голос:       — Добрый день, бухгалтерия Совета Волшебников слушает!       Василиса еле сдержалась от того, чтобы закатить глаза. До того у девушки по ту сторону был неестественно радостный тон, что казалось будто и не человек говорит, а какой-нибудь автоответчик. Некоторые работники уж слишком ответственно подходили к каждому правилу, особенно работники бухгалтерии, в обязанности которых входило «всегда поддерживать бодрый настрой». Кому только в голову пришло написать нечто подобное?       — Лена, это Василиса, — не узнать голос своей знакомой, пусть и излишне механический, было просто непростительно для неё. Низенькая худющая девушка отсилы лет двадцати пяти с короткой стрижкой и постоянным недосыпом, которая, подобно самой Василисе, постоянно засиживалась до поздна, такую было сложно не запомнить.       — Ой, Василиса Васильевна, извините, не признала, — затараторила девчонка. — Не так часто нам лично звоните, вот и не высветился определитель вашего шара. Вам что-то найти в отчётах нужно?       — Нет, уведоми Кикиморова, что меня эти три дня на работе не будет, а потом в отпуск за свой счёт уйду.       Повисла немая пауза. Видимо, Василиса и впрямь заработалась, раз люди так реагируют на такое простое желание, ведь кто-кто, а Василиса Васильевна Премудрая никогда не отдыхает!       — А ещё, будь добра, попроси его прочитать архив семьдесят восьмого года. И передай, что жду его звонка в скором времени, — добавила Василиса, пока девушка всё ещё сидела, потеряв дар речи.       — Х-хорошо! — запнувшись, пролепетала Лена, явно совладав со своим удивлением. — Это всё?       — Всё, — отрезала Василиса и поспешила отключиться, дабы пресечь скорые вопросы от этой любопытной особы.       Даром, что Лена выглядела как серая мышь, в сплетнях ей равных не было. Знакомства с людьми, которые всё про всех знают, невероятно выгодны, но иногда просто невыносимы. Уж Василисе-то не знать об этом было стыдно — девушка столько раз пыталась разведать её личную жизнь, что и не сосчитать!       Скрестив руки и откинувшись на спинку кресла, Василиса смогла лишь покачать головой. Опять её выдёргивают из размеренной жизни разного рода проблемы. Кощей написал ей просто как никогда вовремя! Придётся срываться с места, как можно быстрее ехать в Мышкин, а потом получать нагоняй от руководства за самовольство, но ничего. Сама же знает, что никто в Совете не предпринял бы быстрых мер, а на Лихо, побеждённое сорок лет назад, вовек бы не списал череду ужасных событий. Уж очень самоуверенные личности, которые вовек не признают свой промах, сидят на верхушке. Даже если это будет стоит нескольких жизней. Кощей сделал правильно, раз решил доверить именно ей всю эту информацию — иные бы лишь излишне театрально повздыхали над событиями в небольшом городке. Повздыхали, да объявились бы, когда уже было бы поздно.       Ехать надо было немедленно! Но для начала, перед всей этой сумбурной поездкой, Василисе всё же придётся навестить одного человека, избегаемого ей довольно долгое время. Хотела она этого или нет, но он всё так же остаётся главной фигурой во всём этом деле. Хоть где-то его сделка пригодилась. Василиса уже представляла его насмешливую улыбку и едва прищуренные глаза. Несомненно, он вновь разразиться речью о неумении ничего без него сделать. Совсем как в старые добрые времена.