Нежданно-негаданно

1978 год. Начало июня.

Главное здание Совета Волшебников.

г. Москва.

      Василиса со всей уверенностью готова заявить, что просто ненавидит среды! Во-первых, середина рабочей недели противна многим; во-вторых, именно в этот день из года в год её поджидали всевозможные неприятности. К сожалению, сегодня не стало исключением — Василиса сама и постаралась над тем, чтобы испортить себе жизнь. Угораздило же её на эмоциях заявиться в темницу к трижды проклятому Мороку с предложением о сотрудничестве, а потом со спокойной душой доложить обо всём магической верхушке! Как только её ещё не уволили?!       Видимо, правду говорят: бредовые идеи зачастую самые гениальные. Иначе Василиса просто не могла объяснить, почему весь её план, связанный с Лихом, в Совете восприняли на ура.       Все единодушно решили, что глупо упускать такой шанс — на кону стояли жизни как людей, так и сказочных. Морок действительно не обладал ни признаками волшебника, ни человека — значит, интерес у Лиха не вызовет: тому подавай кого-то нормального. Оставалось всего-то поступиться гордостью и провести беседу с бывшим князем. Ухудшения ситуации со сказочным зверем не хотел никто из вышестоящих: солнцестояние близко, прибывшие на место маги бессильны, а действовать нужно срочно.       Работникам Совета в Мышкине во главе с Кощеем — весьма сильным и уважаемым магом — не составило труда вычислить виновника всех бед. Желание неизвестного быть ближе к магии; странное, будто истощённое состояние найденных тел; обнаруженные местными лесниками большие глубокие норы в укромных местах; и постоянное пребывание некто в лесу или близь него. Лихо Одноглазое, тут даже думать нечего! Если судить по рассказам волшебников с севера страны и описаниям из книг, то об этом можно легко догадаться. Конечно, сперва упоминание зверя из далёкой Сибири казалось весьма сомнительным, но Кощей не был бы собой, если бы обращал внимание на доводы окружающих. Он всегда считал мир крайне сложным и непредсказуемым. Если одновременно существуют магия и людские технологии, то возможен и сибирский великан в Ярославской области!       Обнаружить Лихо оказалось просто, всё же оно, как и любое зверьё, не пыталось замести свои следы. Сначала сотрудники Совета думали, что легко поймают и обезвредят его — и не с такими тварями справлялись. Только вот они не учли чувствительность существа к разного рода колдовству. Благодаря своей диете, состоящей из мяса и так называемой энергии, Лихо оказалось невосприимчиво к некоторым видам магии и ощущало приближение людей и волшебников. Хоть оно и было простым животным, но о своей безопасности пеклось не хуже глав Совета — намеренно не пересекалось и никак не нападало на превосходящих по силе волшебников. Лихо всё также продолжало зверствовать, только теперь научилось избегать всю прибывшую группу. Вырывало новые норы и каждый раз охотилось в разных местах. Его не то что поймать, его найти было сложно, ведь маскировочные заклятия попросту не работали.       Солнцестояние всё приближалось, а кроме имени виновника и его предположительного местоположения никто ничего не знал. Возможно, именно поэтому сотрудничество с Мороком восприняли как единственный шанс.       Удивительно, но благодаря всего парочке бумажек и разговорам с кем надо Совету удалось без проблем на время выпустить Морока — человека, устроившего войну со сказочными и повлиявшего на полное закрытие портала в другой мир. С ужасных событий войны прошло порядка трёхсот лет (триста двадцать два года, если быть точнее), многое забылось, а на многое главы намеренно закрыли глаза. Закрыла глаза и Василиса — сейчас надо думать не о прошлом.       Кощей оказался прав в своих суждениях — жизнь воистину непредсказуемая штука! Кто бы знал, что однажды в кабинете будут находиться Морок, Василиса и один из глав, лично поручившийся за всё дело. Честное слово, звучит как начало плохой шутки!       Если бы не ощутимая духота и слабый звон цепи кандалов, исходящий от человека рядом, то Василиса приняла бы происходящее за глупый сон. Но нет, вот за дверью стоит несколько стражей, готовых ворваться в любую секунду, она сама сидит напротив начальства, а подле «злой и ужасный князь», ныне молчавший в тряпочку. Ну просто расчудесная компания!       Была лишь одна хорошая вещь: Морок совершенно не разбрасывался привычными колкостями, не пытался сбежать, да и вообще вёл себя чересчур тихо. Стоило ему оказаться в главном здании Совета в компании нескольких стражников из темницы, его как будто подменили. Сначала Василиса списала всё на последствия от сильных заклинаний телепортации, использованных для скорого и незаметного перемещения, всё же на людей они действовали не самым лучшим образом. Отнюдь. Морок просто затих и в шоке оглядывался по сторонам.       Мысль, что стоило хоть как-то подготовить его к современному миру, пришла слишком поздно. В суматохе и спешке об этом попросту забыли.       Он перестал строить из себя князя, лишь сидел в кабинете, чуть слышно дышал и с опаской задерживал взгляд на обыденных вещах и городе за окном. За время пребывания Морока в заключении изменилось буквально всё: строения, быт, уклад жизни, одежды, мысли, цели… В Аркаиме подобного не заметить, поселение-памятник истории было скрыто от посторонних глаз и оставалось в практически неизменном состоянии целые века! В месте, где время замерло, при всём желании нельзя увидеть красот цивилизации.       На мгновение Василисе стало интересно: а задумывался ли Морок о том, что всё вокруг создали простые люди, а не сказочные? Способен ли он вообще представить нечто подобное?..       Вдруг раздался чужой голос, выдёргивая её из вороха мыслей. Уж больно часто за последние несколько дней Василиса стала впадать в непонятные состояния отрешённости. Подобное просто недопустимо, особенно на столь ожидаемой беседе с Мороком.       — Ну-с, Василиса Васильевна, нечего нам медлить, предлагаю начать, — с шумом положив перед собой папку с документами, резко заговорил Матвей Алексеевич Кикиморов — один из действующих глав Совета. Именно он согласился взять дело под свою ответственность. — Уж не думал, что ваш план будет проходить так гладко, до последнего ждал выходки от него, — он небрежно кивнул в сторону Морока, — а князь вот какой воспитанный!       Если бы не тонкая морщинка между бровями Кикиморова, то Василиса подумала бы, что ему откровенно всё равно. Уж слишком спокойным, вернее равнодушным выглядел он для человека, вершащего судьбы сказочных и обычных людей. Несмотря на скверный характер и язвительность, он полностью разделял все опасения. Лихо было крайне невыгодно для Совета и опасно для живущих в Мышкине. Понимали это все, оттого и старались действовать как можно быстрее. Однако, всё руководство Матвея Алексеевича было ни чем иным, как корыстным желанием — он явно собирался получить что-то от сотрудничества с Мороком, такие люди не будут работать в ущерб себе. А если учитывать все риски этого дела, то Кикиморов точно не обойдётся премией и очередной похвальной грамотой.       С большим запозданием Василиса услышала крайне возмущённый вздох и звон кандалов — до Морока только дошёл смысл сказанных слов. Если бы она не заговорила первой, то вся встреча могла начаться явно не с хорошей ноты. Морок и так не отличался особой вежливостью с волшебниками, разве-что для неё мог сделать исключение, а будучи в состоянии шока кто-то вроде него может наговорить всякое.       — Не волнуйтесь, Матвей Алексеевич, у нас с ним договор, — наспех произнесла Василиса, намеренно повысив тон, дабы заглушить едва начавшуюся неуместную речь.       — У нас нет никакого договора, — усмехнувшись, тут же отрезал Морок. Он по-княжески раскинулся на простеньком с виду стуле, скрестив руки и надменно окинув всех присутствующих взглядом. — Али думаешь, душенька, выпустите меня в вашу бесовскую комнатушку всего в цепях, и я в ноги раскланяюсь? Извольте!       Глаз Василисы нервно дёрнулся. Ну конечно, чего ещё ей стоило ожидать от «заклятого друга»?! Он ещё в темнице дал понять, что просто так ни о чём договариваться не станет — сразу выдвинул список требований. За свою незаменимость и проявленную снисходительность Морок потребовал всего лишь полного освобождения, возвращения всех земель своего княжества вместе со слугами и желательно облика. За такое хотелось послать его далеко и надолго. Удивительно, что главы Совета не сделали так, а предпочли пропустить всё мимо ушей и отмахнуться расплывчатыми фразами. Всем же лучше — пусть Морок думает, что волшебники вокруг начали плясать под его дудку. Меньше проблем создаст!       — Ну почему же в «бесовскую комнатушку»? Я бы сказал в приличного вида комнату, вернее кабинет, — Кикиморов наигранно расстроился и облокотился на руки, с интересом разглядывая Морока. Совсем как неведомую зверюшку. — Признаю, моя ошибка, не следовало так затягивать с нашей с вами беседой. Уже бы давно всё провели и обо всём договорились. Просто отчётов, ну то есть грамот, из-за вас заполнять много пришлось, бюрократия, что поделаешь?       На его лице появилась виноватая улыбка, словно он взаправду извинялся перед заключённым. От Василисы не укрылось и то, что Кикиморов всё же подготовился к встрече, даже слова некоторые пояснял.       Вместо ответа Морок недовольно хмыкнул и, скрестив руки, отвернулся к окну. Знакомый жест — хотел продолжить спор, а зацепиться ни за что не мог. Наверное, оно к лучшему, что из всего Совета за него поручился именно Кикиморов. На язык он подвешен не хуже собеседника.       — Сами бессильны, солнцестояние ваше близится, поэтому ко мне обратились? От безвыходности, от собственной никчёмности? — оскалившись, Морок вопросительно приподнял бровь. Всё же нашёл за что ухватиться.       — Да как ты!.. — разгорячилась Василиса, но была прервана Кикиморовым.       — Не обратиться, а договориться, — кашлянув, поправил он. — Обращаются к людям в равном положении.       По одному только взгляду Морока было понятно, что задели его за живое. А что Кикиморов? Вся непродолжительная беседа явно забавляла его. Несмотря на своё прошлое, сейчас Морок был не более чем выдернутой в современный мир частичкой из семнадцатого века, которую отказывались воспринимать всерьёз.       Маятник резных настенных часов лениво раскачивался из стороны в сторону, прерывая наступившую тишину монотонными щелчками. Корпус в виде величественного дерева, у корней которого притаилось несколько лесных животных, стрелки-ветви да свисающий наконечник, напоминающий переплетённые листья с желудями — преинтересная вещица. Если Василисе не изменяла память, то это была работа одного именитого итальянского мастера, созданная ещё до времён революции. Красиво, излишне вычурно и внимание отвлекает.       Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, Василиса попыталась сосредоточиться на беседе. Что поделать, Кикиморов любил выбирать для своих дорогих безделиц самые видные места.       — Ну тогда я тоже договорюсь, — зло бросил Морок. — Про тварь мне от Василисы известно, про мою ключимость — тоже. Я согласен помочь, но при нескольких условиях.       — Наслышан-наслышан: злато-серебро, полцарства, да облик, — шутливо отмахнулся Кикиморов. — Это невыполнимо, — тут же отрезал он.       — Поясните, — особенно выделив последний слог, Морок подозрительно покосился на Василису.       На миг ей захотелось рассмеяться: неужели он действительно ждал выполнения всех своих хотелок? То ли княжеская гордость не исчезла за триста с лишним лет, то ли заключение в темнице сказалось на нём явно не с лучшей стороны.       — К твоему сведению, нынче в нашем царстве никаких царей, князей и крестьян нет, да и царством давно не зовёмся, — пожав плечами, легко произнесла Василиса. — А земель твоего княжества и подавно нет, всё государственное.       Морок непонимающе моргнул и чуть наклонил голову. Вероятно, он ожидал, что Совет не пожелает выполнять его прихоть из-за чего угодно, кроме как такового отсутствия царства и его княжеских земель.       — За три столетия многое изменилось, — заключила Василиса и кивнула в сторону города за окном.       Она не горела желанием устраивать вместо деловой встречи урок истории, обойдётся. Глубоко в душе Василиса испытывала удовольствие от осознания крайней неосведомлённости Морока о мире. Образ «великого и ужасного» остался в темнице, сменяясь на потерянного в современном мире человека.       Шумно сглотнув, Морок проследил за её взглядом и кивнул то ли себе, то ли своим собеседникам.       — А что касается…       — Свободы и облика? — усмехнувшись, закончил за него Кикиморов. — А чем нынешний не нравится? Знаете, а ведь я вас совершенно по-другому представлял, более угрожающе что ли. Не примите за оскорбление, но для того самого князя Морока, изменившего всю человеческую и сказочную историю, вы выглядите слишком… обычно.       — От того и не нравится, что не мой он, — на удивление, спокойно ответил Морок.       Кикиморов цокнул языком и оценивающе осмотрел Морока:       — Посмотрим на наши возможности и вашу сговорчивость. Вопрос о некоем смягчении вашего приговора поднять не составит труда. Всё же сажали вас, по сути, в другом государстве без особого суда и следствия ещё и на человеческое пожизненное, которое явно давно прошло. Не вечно же темнице на вас деньги выделять.       Василиса на пару с Мороком молча слушала. О каком ещё «посмотрим» говорит Матвей Алексеевич? Он вообще понимает, что перед ним сидит не абы кто, а Морок собственной персоной?! Ну и пусть он сидит в кандалах, а за дверью стоит несколько стражников, это же не повод так расслабляться!       — Матвей Алексеевич, позвольте, неужели вы и впрямь готовы пойти на уступки? — Василиса демонстративно взмахнула руками в сторону Морока.       — Ну пока мы ни на что не согласились, у нас никакого договора с данным господином нет, — усмехнулся Кикиморов. — Да и Лихо всё ещё зверствует, о каких уступках может идти речь? Кстати, а как мне обращаться, а то всё «вы» да «вы», даже и не познакомились толком?       — Для чего это? — насторожился Морок, сверкнув глазами.       — Ну как же, мы с вами договариваемся, можно сказать, сделку заключаем, а имени я вашего не знаю. Думаю, у каждого человека должно быть имя. Право дело, не «Морок» же мне в графе писать — так и до обнародования грамот и паники недалеко.       Заметив смятение на лице собеседника, Матвей Алексеевич вновь облокотился руками на стол. Выжидал нужные слова и молчал, не сводя глаз. Василисе даже стало как-то жаль смотреть на Морока: один, в непонятном для себя времени, в окружении ненавистных волшебников, ещё и она ничего не говорит против Кикиморову.       — Ну, допустим, Владислав, — нехотя произнёс он, а после добавил: — Владислав Владимирович из рода Потёмкиных. Достаточно? — Морок чуть прищурился и наклонил голову. Давно забытое всеми имя звучало странно и неестественно даже для своего обладателя.       — Вот так бы сразу, Владислав Владимирович, — Кикиморов довольно хлопнул в ладоши. — Уверен, договориться мы с вами сможем!

***

2018 год. Май.

г. Москва.

      Резкий сигнал машины позади выдернул Василису из непрошенных воспоминаний и заставил наспех надавить на педаль газа. На мгновение она даже позабыла, что сидит за рулём. Письмо, Лихо, Кощей, Мышкин, незапланированный отпуск и поездка без предупреждения к «дорогому другу» — день проходил как нельзя лучше! Для полного счастья не хватает только звонка от Кикиморова. Нет, не от Матвея Алексеевича, который хоть и не был образцом спокойствия и великодушия, но был полностью осведомлён о деле и всех его трудностях, а от его сынка — Николая Матвеевича. Уже бывший глава Совета всё же умудрился пристроить единственного и ненаглядного на завидную должность, начал он это как раз после успешной победы над Лихом. Видимо, зря.       Проехав от силы метра три, Василиса вновь остановилась: движение как не собиралось возвращаться, так и не вернулось. И вот стоило господину позади так рьяно сигналить, всё равно никто особо не продвинулся. Кутузовский проспект всегда славился километровыми пробками, на что только она понадеялась, свернув на него?! Короткий с первого взгляда путь, который должен был занять около сорока минут, оказался невыносимо долгим.       — Надо было на метро, — зло пробурчала Василиса, прожигая взглядом логотип «фольксвагена» впереди себя. За последний час он не очень-то и изменился: тот же цвет, та же форма, та же трещина от небрежного вождения в углу. Разве что владелец решил заглушить машину и выйти из неё для перекура. Громкий хлопок двери, ругательства, которые можно прочитать по губам, и злой взгляд, обращённый сразу ко всем присутствующим — мужчина стал олицетворением Василисиных чувств.       Тяжело вздохнув, она достала телефон и покосилась на несколько выделенных строк электронного документа уже в пятый раз. Найти нужные фамилию, имя, отчество и адрес не составило особого труда. За прошедшие четырнадцать лет последняя колонка так и не изменилась, видимо, игнорировать существование её обладателя было попросту невозможно. То ли Василиса так хорошо знала этого человека, то ли она начала сходить с ума из-за перенапряжения, но подобная «стабильность» показалась насмешкой. Насмешкой над всей её жизнью и напоминанием, что подобные личности попросту не меняются. Дурак, ну ведь по-любому есть деньги для переезда! Но нет, не княжеское это дело перестать жить прошлым.       Застучав ногтем по рулю, Василиса с завистью посмотрела на владельца «фольксвагена»: накопившееся за весь день напряжение достигло своего пика в злополучной пробке. Рука осторожно потянулась к бардачку, но тут же отдёрнулась. Когда-то давно Василиса в порыве злости купила пачку сигарет и выкурила несколько штук подряд, а после — благополучно забыла о ней и оставила в машине. Вот надо было вспомнить о ней именно сейчас?! Следовало давно её выкинуть, не хватало только пристраститься к подобной гадости на триста семьдесят восьмом году жизни!       Заглушив машину, Василиса распахнула дверь и сделала глубокий вдох. На мгновение шумы вокруг отошли на второй план, свежий воздух обжигающе проник в лёгкие, а ветер приятно окутал всё тело, увлекая сознание в безмятежный поток. Хотелось остаться в подобном состоянии покоя как можно дольше, позабыть о всех проблемах и просто плыть по течению. Будь что будет! Ну и пусть она резко сорвалась с работы и отправилась на другой конец Москвы, ну и пусть ей придётся уехать в Мышкин и вновь повстречаться с сибирским великаном, ну и пусть совсем скоро она увидит Морока. Прикрыв глаза и облокотившись на дверь, Василиса вновь удручённо вздохнула.       Пробка обещает быть долгой.       Лучи заходящего солнца падали на старенькие девятиэтажки спального дворика, отражаясь огненными всполохами от окон. Дневной освежающий ветерок исчез, сменяясь на пронизывающие порывы. Путь занял непозволительно много времени: сорвавшись с места около пяти вечера, Василиса приехала на окраину только к половине восьмого. Успокаивало только то, что в такое время люди, по-своему обыкновению, уже сидят по домам, значит, шансы постучать в пустую квартиру стремились к нулю. Хотя Василиса очень сомневалась, что Его Светлость соизволил найти работу, а не продолжил сидеть на подачках от Совета. Договорились на свою голову!       Автомобиль медленно въехал на усыпанную гравием дорожку, мелкие камни чуть похрустывали под колёсами, тревожа окружающее сонное безмолвие. Припарковавшись в тени раскидистого дуба, Василиса лениво осмотрелась. За столько лет ничего особо и не изменилось: старая детская площадка под окнами да «ужасно креативные» лебеди из покрышек. Из нового можно выделить лишь ямы на дороге и алкомаркет в красно-белых цветах за углом дома.       — М-да, загнали вы себя в помойку, Владислав Владимирович, — цокнула языком Василиса. После родного дома на Патриарших, из которого она выбиралась разве что на работу да по мелким делам в центр, жизнь на окраине казалась какой-то нереальной. Особенно для такого человека как Морок — бывшего князя, Мрак подери!       Ещё в пробке, когда начинало холодать, Василиса решила попрощаться с летним пиджаком и накинуть на плечи красную шаль — всё равно не перед кем красоваться и строить деловую леди. Хлопнув дверью, она поймала на себе удивлённый взгляд молоденького парнишки вдалеке с большой сумкой с логотипом пиццы за плечами. Оно понятно, Василиса знала, что выглядит чужеродно на фоне хрущёвок, а красные одежды лишний раз приковывали к себе всякое внимание. Словно ткань у матадора.       Поправив выбившиеся пряди волос, Василиса направилась к знакомому подъезду. Цокот каблуков эхом раздавался по округе, невольно казалось, что весь двор опустел, вымер. Сразу же вспоминался роковой день в темнице: тишина, стук шагов, а в конце пути «заклятый друг».       — Девушка, проходите, вам же сюда? — юношеский голос неожиданно выдернул её из мыслей, заставляя растерянно посмотреть перед собой.       К её удивлению, тот самый молоденький курьер стоял возле нужной подъездной двери и любезно держал её. Благодарно кивнув и мило улыбнувшись, Василиса мысленно навешала себе оплеух. Это же надо до того задуматься чтобы прослушать звук домофона и противный писк двери, а ведь она ещё даже не постучала в заветную квартиру!       Нажав кнопку ожидания лифта, Василиса на пару с курьером встала на площадке. Скрип, скрежет и перед ней оказалась небольшая кабинка с зеркалом во всю стену. К счастью, это было не старое, полностью разрисованное нечто из её воспоминаний, а весьма приличный лифт, не образец, но и не ужас. Опередив вопрос юноши, Василиса заговорила первой:       — Вам на какой? — отчего-то хотелось оттянуть время встречи, пусть даже на несчастные несколько минут.       — На шестой, — бодро отозвался курьер, снимая сумку с плеча и заходя в кабинку.       — Мне тоже, — констатировала Василиса. На мгновение захотелось наплевать на дневную усталость и пойти по лестнице, но, мотнув головой, она последовала за юношей. Не хватало только странных взглядов вслед и стёртых стоп от восхождения на каблуках.       Безмолвные десять секунд, мелькающие пролёты этажей и остановка — конец её пути. Взору сразу предстал заветный номер тридцать три. Видимо, Василиса поспешила с выводами о неизменном образе жизни владельца квартиры, на месте обшарпанной двери с кожаной обивкой красовалась железная. Стало интересно: соизволят ли ей открыть оную и выслушать или с грохотом захлопнут и прокричат что-то злое и невнятное? Глубоко в душе Василиса понимала, что любой вариант будет справедливым — сама так сделала несколько лет назад. Если подумать, то она совсем ничего не знает о нынешней жизни Морока, вдруг он переехал невесть куда, а эту квартиру сдаёт, или вовсе обзавёлся семьёй… Глупости! Сама кучу раз слышала, что некий Потёмкин В. В. с завидной регулярностью ездит в Совет и ставит подписи на определённых бумагах.       Дали всё же этому Потёмкину В. В. в благодарность за неоценимую помощь в деле условную свободу и даже больше. Правда наложили сотню заклинаний для слежки и заставили чуть ли не ежедневно докладывать о своих действиях. Но это всяко лучше сырой камеры.       Вероятно поняв, что Василиса не спешит выходить, курьер выскочил из лифта и нажал на звонок… звонок двери под номером тридцать три. Едва не закашлявшись от удивления, Василиса встала позади парнишки и принялась слушать, как открываются замки. Сердце предательски заколотилось, а дыхание сбилось, захотелось уйти и забыть всё как страшный сон. Кощей что-то напутал и, вероятно, просто на эмоциях написал ей то письмо, не может же Лихо и впрямь оказаться живым спустя столько лет!       Замок щёлкнул, дверь распахнулась.       — Добрый веч… — знакомый голос оборвался на полуслове, а голубые глаза растерянно впились в Василису, совсем как когда-то в темнице. — Вась, — закашлявшись, он тут же перебил сам себя, — Василиса?       Ни злость, ни обида, а просто искреннее непонимание всего происходящего и точно неверие в то, что женщина стоит прямо перед ним.       — Владислав, верно? — не растерявшись, тут же затараторил курьер. — Большая маргарита, средняя пепперони, оплата у вас наличными?       — Верно, — не прекращая смотреть на Василису, Влад сунул руку в карман халата и достал смятую красную купюру. — Сдачи не надо, — буркнул он, точно не отдавая полный отчёт своим действиям.       — Б-благодарю! Приятного вам вечера! — явно не ожидая подобной щедрости, парнишка наспех вручил две коробки с пиццей и поспешил скрыться.       И вновь наступила тишина, в которой явственно слышалось тяжёлое дыхание двух людей. Василиса уже практически видела, как Морок, нет, Влад бросает несколько крепких ругательств и захлопывает дверь, но ничего не происходило. То ли вся срочность визита была написана на Василисином лице, то ли на Владе действительно плохо сказалась темница.       — А я ещё думаю: машина знакомая стоит, — нервно усмехнулся он и вновь принялся разглядывать свою нежданную гостью.       А что Василиса? Она впервые в жизни не нашла что сказать. Одновременно хотелось сразу перейти к делу, выложить сухие факты и при этом просто стоять и смотреть, словно не было четырнадцати лет отсутствия общения. Те же голубые глаза, та же непонятно откуда взявшаяся любовь к халатам, то же глупое выражение лица в моменты растерянности. Влад действительно совсем не изменился, даже внешне.       Сработал-таки на половину этот полузасохший цветок в собственности Совета, а нечего пользоваться испорченными артефактами, полагаясь на «авось»! Ещё сорок лет назад, как раз после успешного завершения дела с Лихом, Матвей Алексеевич и остальные главы решили эксперимента ради всучить Мороку аленький цветочек, продолжающий жить на честном слове. Средство довольно мощное, очищает любые проклятия, правда, как бы это смешно не звучало, с давно истёкшим сроком годности. Сорван-то он был ещё до закрытия портала! На себе подобное не испытаешь, вдруг сгинешь ещё, а на заключённом самое то. Не выживет — не велика потеря, а выживет, гляди, мнимую свободу за помощь получит.       Вот и стоит перед Василисой, так сказать, результат эксперимента. От проклятия не избавился, стал с трудом и чуть ли не риском для жизни менять облик, да и вообще выглядел болезненно бледно, разве что лицо своё вернул. Но стоило ли оно того? Конечно, для Совета в его состоянии были сплошные плюсы: и деньги на содержание в темнице можно не выделять, и условное освобождение организовать (риски побега отпали сами собой), и держать при себе довольно ценного кадра, который так и остался ни волшебником, ни человеком.       — Ну ты это, заходи, коль пришла, — Влад шагнул в сторону, приглашая Василису, — только дверь закрой, у меня, как видишь, руки заняты, — вновь нервно усмехнулся он и скрылся в квартире.

***

      Чай дымился в до ужаса неуместной в окружающем хаосе ярко-жёлтой кружке с цветочками. Ягодный, с отчётливым ароматом малины и клюквы — всё ещё помнит Василисин любимый. Знакомая однушка встретила привычным для Влада бардаком и лёгким косметическим ремонтом.       Глаза невольно цеплялись за электронные часы, стоящие прямо на микроволновке: без пяти восемь. Путь действительно занял слишком много.       — И чего случилось? — резко поставив на стол вторую кружку, Влад сел напротив Василисы и вопросительно приподнял бровь.       — А должно было? — тихо отозвалась она и отпила чай.       — Ты уже как пятнадцать минут сверлишь взглядом меня, мою кухню и не говоришь ни слова. Даже обувь чуть не забыла снять у входа, а я, между прочим, убирался, — констатировал он и поправил волосы движением руки.       Они были намного длиннее, чем помнится Василисе, в последнюю их встречу Влад точно ходил с короткой стрижкой и небольшой бородкой. Неужто к истокам решил вернуться, вспомнить княжеские и темничные годы? Нет, тогда он бы носил свою излюбленную бороду, а не сидел гладко выбритый. А впрочем, не Василисино это дело! Будет она ещё беспокоиться о внешнем виде чужого человека! Самый обычный болезненно и странно выглядящий мужчина лет двадцати восьми, мимо такого пройдёшь на улице и не вспомнишь.       — Убирался? — насмешливо бросила Василиса, оглядываясь на гору немытой посуды и несколько пустых коробок из-под пиццы. Нужные слова всё не шли в голову, вот и пришлось зацепиться за последнюю фразу.       — Неделю назад, — парировал Влад, открывая недавно полученную маргариту. — Будешь? — он поставил коробку на середину стола, чтобы Василиса могла в любой момент протянуть руку и взять кусок.       — Не привыкла травить себя подобным, но не откажусь.       — А ты всё такая же, Премудрая, — скривившись в усмешке проговорил Влад, бросив в чашку пару кубиков сахара. — Волнуешься, язвишь, ну прямо как в старые добрые.       — Зато ты, милый мой, блещешь самосовершенствованием, — в подобной манере ответила Василиса и медленно осмотрела его, чем вызвала полный недоумения взгляд. — Знаешь, людям не идёт на пользу мучная диета.       Голубые глаза говорили о многом: вмиг вспыхнули прежние эмоции, появился надменный прищур, а брови слегка нахмурились. Но через секунду всё пропало, а Влад легко пожал плечами и откусил пиццу:       — Теряешь хватку, душенька!       И вот опять воцарилась привычная тишина. Василиса не смела продолжать диалог, а Влад специально ничего не говорил — выжидал. Небось ещё с первых мгновений встречи догадался, что случилось нечто серьёзное (не будет же Василиса просто так к нему в гости захаживать), а сейчас специально строил из себя заботливого хозяина, специально своим спокойным видом выводил её на эмоции!       — Лихо вновь объявилось, — посмотрев прямо в голубые глаза, твёрдо произнесла она. Всё равно знала, что нет смысла играть в кошки-мышки и молчать, тратя драгоценное время.       — Как объявилось?! — Влад разом растерял весь настрой и серьёзно посмотрел на неё. От Василисы не укрылось, как слегка дрогнула его левая рука — всё ещё помнит, как едва не лишился её из-за зверя.       — А вот так и объявилось. Сегодня Кощей письмо прислал, всё указывает на то, что тогда мы Лихо не добили, — со взмахом руки на кухонном столе появилось несколько присланных в спешке страниц.       — Дела, — безрадостно вздохнул Влад и наспех пробежал глазами по строчкам в конце. Ему не требовалось читать всё досконально, Василиса вряд ли будет шутить о подобном, да и весь её вид на грани срыва говорил о многом. — Когда отправимся?       От Василисиного сердца как отлегло — согласился, сам предложил справиться со всем. Все же люди могут меняться, даже такие как Влад.       — Завтра утром, подъеду к тебе около семи, будь готов, — пробормотала она и практически без сил отпила чай. Только сейчас тело и разум, работающие на сплошных нервах, дали знать об усталости.       Лихо, зверь, чудище лесное — называть создание можно разными именами. Василиса, как и Влад, Кощей и многие маги Мышкина, знает только то, что оно опасно, смертельно опасно. Ради всеобщего блага можно и потерпеть, позабыть все старые обиды. Как там Влад сказал:       «Как в старые добрые?»