Временная петля Мономы

На следующий день я спарринговался со Спиннером. Он отразил один из моих ударов и отступил назад. – Ты ведь не такой, как мы, да? Он мог бы подразумевать миллион разных вещей, поэтому я держал рот на замке. – Я имею в виду, у тебя есть друзья. – Друзья? – Твои одноклассники? – кивнул он. – Ты явно скучаешь по ним. – На самом деле я не считаю своих одноклассников друзьями. Мне с ними не сравниться, они слишком превосходят меня, чтобы мы когда-либо могли считаться друзьями. Спиннер сел передохнуть. Я последовал его примеру. – Остальные из нас вступили в Лигу только потому, что у нас не оставалось выбора, – его тон звучал все более раздраженно. – Но у тебя были варианты. Тебе не нужно было присоединяться. – Мне жаль я… – Нет, нет, – замахал он руками и опустил взгляд. – Я не злюсь на тебя, я злюсь на себя. Хотелось бы мне чем-то пожертвовать. Стать наследием Пятна значило бы гораздо больше, если бы мне пришлось отказаться от чего-то, – он посмотрел на меня. – В тебе веры и убеждений больше, чем в любом из нас. Ага, точно. Веры и убеждений выше крыши. – Друзья, мда? — вздохнул он. – Каково это иметь друзей? – Я уже говорил тебе, что не думаю о них, как о своих друзьях. – Что ж, тогда расскажи мне, каково это — быть рядом с одноклассниками. Потому что я даже этого никогда не испытывал. Я сделал глубокий вдох, пытаясь понять, чего добивался от меня Спиннер. Неужели ему нужны были просто истории о классе Б? Сомнительно. – Ну, это не так очаровательно, как ты мог бы подумать. Не то чтобы я злился по этому поводу теперь, нет. Я имел слегка завышенные ожидания поначалу. Я действительно верил, что Юэй станет новым стартом, где я смогу наконец... Не знаю. Быть важным, наверное? Сейчас это кажется таким глупым. – Что пошло не так? — спросил Спиннер. – Хех. Ничего не пошло не так. По крайней мере, по стандартам Юэй. Класс А заполучил все внимание. Из-за них мой класс, класс Б, всегда оставался в тени. Они отбились от нескольких злодеев и возомнили себя великими. Какая нелепость. Мой класс намного лучше, чем они когда-либо могли бы стать. Я просто хотел бы показать им это. – Чел, я думал, что все в школе намного проще. Но если даже ты не был счастлив, у меня вообще гиблое дело, без шансов. – Не думаю, что у кого-то был бы шанс. После атаки на Юэй ничего, кроме пресловутого класса А, не имело значения. И со временем становилось только хуже. Спортивный фестиваль, Пятно, Реконструктор… Все крутилось вокруг класса А, и они получали все внимание. – Подожди, они и с Реконструктором успели сразиться? – Ээ, да. Вот откуда я получил информацию о Реконструкторе. Черт, это было небрежно. Мне стоило успокоиться. – У меня такое чувство, что, независимо от моих действий, независимо от стараний, к ним всегда будут относиться так, будто они лучше нас, – сказал я и повернулся к Спиннеру. – Ты когда-нибудь встречал подобных людей? Спиннер нервно провел руками по штанам. – Иногда я боюсь, что никогда не смогу жить согласно наследию Пятна и быть достойным последователем. Но вряд ли, мое скверное ощущение так же сильно, как твое. И правда, вряд ли. Довольно сложно оказаться в такой ​​же плохой ситуации, как у меня. – Вечно так. – Что? – Вечно. Все время они лучше меня. Все время, это не выходит у меня из головы. У них берут интервью журналисты, они получают больше поддержки от учителей, они проходят стажировку у лучших героев, – я опустил голову. – С ними обращаются как с людьми. Это больше, чем я когда-либо получу. Спиннер отстранился от меня, отводя взгляд. – Пятно говорит, что герои не должны требовать признания. Это искажает концепцию героизма. – Ну, конечно, мы не должны требовать признания. Но это не значит, что мы его не хотим. Я не прошу, чтобы со мной обращались как с богом, я прошу, чтобы кому-то по-настоящему было не плевать на меня. Понимаешь? – Да, – тихо ответил он. – Думаю, да. Мы провели еще немного времени, сидя на скамейке в тишине. Я даже не заметил, как устал от разговоров. – Что значит “мы”? — заговорил он. – А? – Ты сказал, что “мы” не должны требовать признания. Как будто ты все еще считаешь себя героем. У меня не хватало сил на шок или панику. Я просто повернулся и посмотрел на него. – Мы по-своему герои. Верно? – Да, – отозвался Спиннер, потупив взгляд. Мне стало неловко, что я обрушил это на Спиннера. Но, полагаю, мне повезло, что я откровенничал с таким понимающим человеком, как он. Тога могла попытаться подбодрить меня, отрезав руку или что-то в этом духе. Через несколько дней Шигараки созвал всех нас в баре. – Сэнсэй хочет поговорить с нами. Монитор включился. Снова показалась темная комната, в которой находится Сэнсэй, окруженный медицинскими трубками. Я никогда не задумывался о его травмах. Интересно, Всемогущий победил его только потому, что он был ранен? Эта мысль ужасала. Вероятно, в следующем цикле его пришлось бы нейтрализовать, прежде чем он успел бы исцелиться. – Томура, у меня для тебя подарок. Меня охватила дрожь. Каким-то образом вручение подарков он умудрялся превратить в кошмарное действо. Так что я сомневался, что предстояло узнать нечто приятное. – Спасибо, Сэнсэй. – У меня есть подчиненный, спрятанный в горах. Я хочу, чтобы ты с ним познакомился. – Конечно, Сэнсэй. От преданности Шигараки к своему Сэнсэю мне становилось не по себе. Насколько же ужасной являлась предыдущая жизнь Шигараки, что он теперь так сильно заботился о монстре? Я надеялся, это было что-то ужасное. Странно было именно надеяться на то, что чья-то жизнь представляла собой неописуемый ад. Но таким образом я верил, что Шигараки никогда и не был нормальным человеком. Потому что я не хотел думать, что кто-то мог бы стать таким же. – Его зовут Гигантомахия. Его внешность соответствует описанию. Если тебе удастся выстроить с ним такие же отношения, как у меня, то ничто не помешает тебе осуществить свои мечты. Я пытался проанализировать его слова и распознать скрытый смысл. К сожалению, сейчас все смыслы, похоже, лежали на поверхности. – Курогири телепортирует вас всех прямо к нему. Удачи, мой ученик.