Временная петля Мономы

Следующие несколько дней я посвятил освоению причуд моих “товарищей по команде”. Насколько я мог судить, каждый член Лиги Злодеев являлся в какой-то степени безумцем. У Твайса, как я понял, раздвоение личности. Мой единственный опыт в психологии — беглое чтение учебника. Я был далек от профессии психиатра. В любом случае, очевидно, он крайне одинок, учитывая, как он мгновенно привязался ко мне. Он постоянно спрашивал о моем самочувствии после копирования его причуды. Его беспокоило, что у меня могли возникнуть проблемы, как у него самого. Я пытался расспросить его о жизни до Лиги Злодеев, но он избегал этой темы, отмахиваясь: “Это невеселая история”. Мне хотелось бы придумать, чем помочь ему в следующем цикле. Но у меня не было больших надежд, поскольку Твайс уже продолжительное время страдал от своего недуга и имел за плечами внушительный список судимостей. Даби старался как можно меньше со мной разговаривать, но так же он себя вел и с остальными членами Лиги, поэтому я не беспокоился об этом. По оценкам СМИ, он испепелил двадцать человек. Реальное число могло быть больше или меньше. Я предполагал, что у него антисоциальное расстройство личности. Или ему просто нравилось сжигать людей. Я понятия не имел, как помочь ему, учитывая, что большинство его зверств произошли до начала временной петли. Тога утверждала, что ее причуда, связанная с кровью, заставляла ее убивать. Я считал это чушью, потому что у мистера Влада тоже была причуда подобного рода, но он никогда никого не убивал. Но, опять же, я не обсуждал с ним эту тему. Теперь-то я признавал, что был плохим учеником, поскольку не спрашивал своего учителя, хотел ли он когда-нибудь лишить кого-либо жизни, но, как ни странно, этот вопрос ни разу не приходил мне в голову. Я попытался расспросить Тогу о том, что с ней было до Лиги Злодеев, но она пригрозила мне расправой, так что я не видел особых перспектив на ее счет. Как я слышал, она сорвалась и напала на одноклассницу, возможно, ей требовался мозгоправ или что-то в этом духе. Если только она уже не проходила терапию, и это не давало результатов. Трудно было работать с настолько нестабильной персоной, представляющей реальную угрозу. У меня не возникало идей, чем ей помочь. Спиннер был наименее сумасшедшим из всех, хотя это и не высокая планка. Он был затворником, который подвергался травле за его гетероморфную причуду. Однажды он наткнулся на видео с Пятном и с того момента боготворил его, причисляя себя к его “наследию”. Вряд ли он присоединился бы к Лиге Злодеев, если бы у него были друзья. Мистер Компресс был одержим ценностями своей семьи. Он говорил, что в его семье было много “великих воров”, которые боролись против коррупции. Хотелось бы мне понять, что общего помощь социопату в захвате страны имела с этой “борьбой против коррупции”. Курогири держал в тайне историю собственного прошлого. Он рассказывал лишь о том, как заботится о Шигараки. Мужчина практически одержим. Шигараки, казалось, очень его уважал. Безусловно, Курогири искренне хотел бы увидеть, как преуспевает Шигараки. Хотя я понятия не имел, почему. Шигараки — внук предшественника Всемогущего. Он поведал, что Сэнсэй спас его, когда он был ребенком. С тех пор Шигараки воспитывался им. Я сомневался, что Шигараки когда-либо отвернулся бы от своего наставника, ведь он провел всю свою жизнь, выслушивая речи с критикой общества героев. Кое-что удивляло меня в Шигараки — то, насколько независимым являлось его управление Лигой Злодеев. Я предполагал, что Сэнсэй отдавал ему приказы или даже наставления, но он, похоже, позволял Шигараки решать все самостоятельно и действовать по своему усмотрению. Не то чтобы это делало Шигараки счастливым. Он казался все время серьезно встревоженным по причинам, которых я не понимал. Он постоянно чесался, иногда внезапно впадал в ярость, а спустя несколько секунд становился равнодушным. Мне бы хотелось помочь этим людям, но их проблемы выходили за пределы моих возможностей. Вряд ли даже Кендо смогла бы им помочь. Я вздрогнул, вспомнив о своей однокласснице. В последнее время я старался гнать от себя мысли о них. Всякий раз, когда в моей памяти всплывало что-нибудь, связанное с одноклассниками, я мог думать только о том, как они все сейчас ненавидели меня. Я продолжал убеждать себя, что это касалось лишь текущей временной линии, но мне все еще было трудно смириться. Без них я был никем. В один из дней Шигараки заговорил со мной. – Приготовься. Скоро нам предстоит встреча кое с кем. Якудза по имени Реконструктор. Реконструктор. Я помнил, что в прошлый раз партнерство Реконструктора и Лиги закончилось не очень хорошо. Может, на этот раз я мог бы помешать этому союзу возникнуть? – Шигараки, нам нужно быть осторожнее с Реконструктором. – Ты его знаешь? — спросил он, почесавшись. – Мы узнали о нем на уроках в академии, – солгал я, надеясь, что это звучало правдоподобно. – Его причуда позволяет ему разрывать людей на части и собирать их заново. А еще у него есть пули, которые уничтожают причуду того, в кого они попадут, – я сделал паузу, подчеркивая сказанное. – Он известный мудак, даже по стандартам преступников. – Я буду иметь это в виду, – кивнул Шигараки. Он отправился предупредить остальных, чтобы они подготовились к встрече. Я готовился к бою. Встреча проходила на складе. Я стоял рядом с Шигараки, Курогири и мистером Компрессом на случай, если мне понадобилось бы скопировать их причуды. Реконструктор зашел в помещение, Твайс появился следом за ним. Твайс занял место возле меня. Реконструктор осмотрелся по сторонам, прежде чем остановить свой взгляд на Шигараки, очевидном лидере. – Меня убеждали, что вы находитесь под руководством Все За Одного. Где он? — спросил он. – Нет. Все За Одного - наш основатель и мой Сэнсэй, но лидер Лиги Злодеев - я. Он доверяет мне вести дела самостоятельно, – ответил Шигараки. – Что ж, сойдет, – усмехнулся Реконструктор. – Я пришел сегодня с деловым предложением для Все За Одного. Если ты действуешь от его имени, то тебе стоит выслушать подробности, верно? Шигараки заговорил после короткой паузы. – Зависит от того, о чем речь. Что ты нам предлагаешь? Реконструктор взмахнул руками, чтобы привлечь внимание. – У меня есть метод разработки пуль, которые уничтожают причуду того, в кого попадают. Эри. – При наличии финансирования я мог бы наладить полноценное производство таких пуль. Более чем достаточно, чтобы помочь в ваших планах, какими бы они ни были. Шигараки оглянулся на меня, прежде чем снова посмотреть на Реконструктора. – Нам не нужно такое оружие. У нас есть вся сила, которая нам нужна. – Я разочарован, – хмуро посмотрел на него Реконструктор. – Я ожидал большего от Все За Одного, даже от простого представителя. Ваше раздутое эго не поможет вам победить героев. – Дело не в эго, – возразил Шигараки. – Мы верим в свою силу. Это не наша вина, что не веришь ты. – Не умничай со мной, парень. Я в этом деле дольше, чем ты. Мне не нужны указания от какого-то сопляка. Я скопировал причуды Шигараки, Курогири, мистера Компресса и Твайса. Все в Лиге были довольно вспыльчивыми. Насилия не избежать. – А нам не нужны указания от какого-то якудзы! – закричал Спиннер и бросился на Реконструктора. Вот и началось. Я немедленно создал двойников, телепортировав их, чтобы защитить Спиннера. Один потянул его назад, когда Реконструктор попытался схватить его. Двойник переместился к Реконструктору, применил к тому причуду Шигараки и расщепил его в кучу пыли… – Босс! Нет! Четыре члена якудза ворвались на склад. Мои товарищи по команде уже достаточно оправились от первоначального шока, чтобы подготовиться к бою. – Нет! Оставайтесь на месте! Пусть дерутся двойники! Из четырех нападавших один был гигантским, другой крошечным и двое обычного размера. Обычные имели при себе оружие, поэтому они стали первоочередными целями для устранения. Кто-то из них использовал свою причуду, чтобы заморозить двойника на месте, но был быстро уничтожен другими двойниками. Второй якудза с пистолетом продолжал палить, пока у него не кончились патроны. Его окружали клоны. Оставшиеся два якудза пытались манипулировать своими нестандартными размерами, но это никак не помогло против разрушающего касания двойников. Бой начался и закончился за считанные минуты. Я тяжело дышал, пока последние несколько клонов распадались сами собой. Я оглядел своих союзников, которые, как и я, переводили дыхание. Спиннер находился все еще в том углу, куда я его толкнул, только теперь с выражением ужаса на лице. – Ты... — проговорил он. – Ты спас меня. Я кивнул Спиннеру, прежде чем повернуться к Шигараки. – Впечатляюще, Монома, — сказал он. – Поздравляю с поразительно быстрыми убийствами. Убийствами? Мое сердце пропустило удар, когда на меня наконец обрушилось осознание того, что я сделал. Я только что убил людей. Это было впервые за все жизни. Я рухнул на колени. – Ого! Ты в порядке, приятель? — обеспокоенно спросил Твайс. – Я убил… Я только что… У меня не хватало слов. – Расслабься, — пренебрежительно фыркнул Даби. – Станет проще. Это не то, что я хотел услышать. Я упал на четвереньки, и меня начало тошнить. Твайс похлопывал меня по спине, пока Курогири не телепортировал нас прочь. В баре я остался сидеть в кресле, размышляя о своих действиях. Это не было реальным. Цикл все равно однажды пришлось бы заменить. Неважно, убивал ли я кого-то сейчас, потому что в следующей временной линии они остались бы живы. Но это не имело значения. Прекращение жизни, пусть даже временное, все равно влияло на меня. Один за другим злодеи отправились спать, пока не остались только Шигараки и Твайс. Шигараки сел рядом со мной. – Эй, ты в порядке? Нет, я не в порядке, ты чокнутый ублюдок. Я ничего не ответил. – Слушай, — сказал он тихим голосом, — я тоже иногда чувствую себя странно после убийства людей. Обычно мне становится лучше, когда я прикладываю руку Отца к своему лицу. Почему бы тебе не попробовать сделать то же самое с рукой твоей подруги? Вяло кивнув в знак согласия с безумным предложением Шигараки, я встал и направился в свою комнату. Заснуть не удавалось. Я сел на кровати, повернулся и бросил взгляд на свой комод. Туда я убрал руку Сецуны, и она там покоилась с того момента, как я ее получил. Открыв ящик, я достал руку и крепко в нее вцепился, словно боялся, что она была способна вдруг снова ожить и зашевелиться. Помимо костюма, который мне сшил мистер Компресс, эта рука - мое единственное имущество. Я чувствовал себя жалким. Шигараки ведь не мог быть серьезным по поводу руки, верно? Он просто сумасшедший. Но что, если он был прав? Я приложил руку Сецуны к своему лицу. Во второй раз прикрепить ее оказалось гораздо легче. Сначала я ничего не чувствовал, пока внезапно не возникло теплое, успокаивающее ощущение глубоко внутри меня. Возможно, Шигараки что-то и понимал насчет рук. Может, не такой он и сумасшедший. Или, может быть, я был таким же сумасшедшим, как он.