Временная петля Мономы

– Кто ты, черт возьми, такой? — спросил разъяренный Твайс. – Я — Ре-Дестро, верховный лидер Армии Равноправного Использования Суперсил. Армия Равноправного Использования Суперсил. Так вот как, должно быть, образовался Паранормальный Фронт Освобождения. – Мы заняты другими делами, — сказал Шигараки. – Освободите нашего посредника. Ре-Дестро рассмеялся. – Мы подготовились к этому дню. У нас 116 516 воинов! Я знал, что он не преувеличивал. У меня было достаточно доказательств из всех источников прошлого. – Ниигата, да? А вы довольно высоко в горах. Я вздрогнул. – Какого хера ты знаешь наше местоположение? – У нас есть спутниковая камера, направленная на вас. Вашу ж мать, у Детнерат оказалось больше ресурсов, чем я думал. – Мы сообщим героям ваши координаты, если вы не подчинитесь. Вы привлекли наше внимание, и мы уничтожим вас лично, продемонстрировав праведность АРИС! Я не мог винить этого человека за его стратегию. Он хотел получить поддержку общества. Отличный способ добиться этого – победить врага, который даже правительству не под силу. – Через час вы прибудете в Дейка Сити, и мы освободим Гирана. Мне стало дурно. В прошлый раз Дейка Сити был разрушен из-за злодейского нападения. Мне не хотелось узнавать, как именно это случилось. – Мы должны спасти Гирана! — заголосил Твайс. – Мы даже не знаем, жив ли он еще, — возразила Тога. Остальные члены Лиги продолжили препираться о том, что делать с похищенным торговцем оружием, пока я опустился на землю, ошеломленный собственными мыслями, которые неслись с безумной скоростью. Это не могло обернуться хорошо, я знал. Что, черт возьми, я теперь должен был делать? Целому городу грозило уничтожение, а затем последовала бы крупнейшая террористическая атака в современной истории. И мне пришлось бы находиться в центре этого кошмара. Я не мог! Что же, нахер, делать? Что же, нахер, делать? – Все просто, — решил Шигараки. — Я брошу Гигантомахию в эти 110 000 и позволю им сражаться. Курогири телепортировал нас в Дейка Сити. – Эй, с тобой все в порядке? — над моим ухом прозвучал крайне обеспокоенный голос Спиннера. – Я просто… в ужасе от предстоящего боя. – Все нормально. Если будем держаться вместе, мы не пострадаем. Ты - вполне возможно. Насчет себя я не питал надежд. – Стойте! — раздался знакомый голос. Нет… – Мне приказано быть вашим проводником, — сказал Скользящий, появившись перед нами. – Скользящий, почему? — заорал я на него, окончательно потеряв самообладание. – Монома? — потрясенно проговорил он. – Я слышал, что ты присоединился к Лиге Злодеев, но… – Почему? Почему вы присоединились к Армии? Слезы текли по моему лицу. – Монома, — недоумевал Спиннер, — Ты знаешь этого парня? – Я стажировался у него, — сказал я, вытирая слезы. – Я не ожидал, что он… – Монома, у меня не меньше вопросов к тебе, приятель, – отозвался Скользящий. – Почему ты вступил в Лигу Злодеев? Я знал, что у тебя имелись проблемы, но и подумать не мог, что ты окажешься здесь. Разочарование Скользящего все же задевало меня, хоть я и обнаружил его собственные секреты. – Мне... мне жаль. Даже если бы я сказал правду, он бы мне никогда не поверил. – Почему вы присоединились к АРИС? Пожалуйста, мне нужно знать. – У меня не было выбора, Монома, – печально улыбнулся Скользящий. – За свободное использование причуд нужно бороться любой ценой. – Но зачем вам нужно было бороться? — в отчаянии умолял я. — Почему вы просто не могли проголосовать за партии, которые это поддерживают? Лицо Скользящего стало серьезным, когда он посмотрел мне в глаза. – Монома, ты понимаешь, какое это возмутительное предложение? Требовать, чтобы кто-то подождал, пока общественное мнение изменится? Требовать, чтобы кто-то подождал, пока медленный поток бюрократии сдвинется с мертвой точки? Требовать, чтобы кто-то подождал, пока правительство соизволит предоставить им положенные свободы? – Я... Ну, а разве лучше стать линчевателем? Наполнить мир еще большим насилием, чем уже есть? Скользящий закрыл глаза в знак смирения. – Если правительство отказывается признать причуды базовым правом человека, то насилие становится единственным возможным решением, – объяснил он, снова взглянув на меня. – Чего бы это ни стоило, все - ради освобождения. “Чего бы это ни стоило” — заявил он. Наверное, я никогда прежде не думал о том, насколько всеобъемлющими были эти слова. С моей стороны глупо было считать, что я понимал, чего стоило достижение цели. Достижение цели могло стоить гораздо большего. – Вы правы, — ответил я. – Вы правы, но я все равно не могу вас поддержать. И я понимаю, насколько это нелепо. Не знаю, то ли я поддался пропаганде, то ли я просто слишком сломлен. Скользящий нежно обнял меня. – Ты не сломался, Монома. Сломалась система. – Система. Я. Неважно, что именно сломано. Даже если сломано все, результат останется прежним. Я никогда не буду счастлив. – Не говори так, Монома. Никогда нельзя терять надежду. Надежда. Думаю, это то, что отличало меня от Скользящего. Он являлся идеалистом в душе. Он никогда бы не отказался от надежды. Но я был полной противоположностью. Я не видел смысла надеяться на что-либо. Надежда — это бремя. Надежды имели свойство вести к разочарованию. Я бы хотел мыслить как Скользящий. Я хотел бы верить, что мир — хорошее место и что хорошие вещи непременно произойдут, но я не мог. – Простите, Скользящий, но я в это не верю, как бы мне ни хотелось. – Ты можешь присоединиться к нам, Монома. АРИС может помочь тебе. Они помогли тысячам людей вроде тебя. Даже когда обычные консультанты по причудам терпят неудачу, АРИС - нет, – он снова смотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был полон надежды, тепла, уверенности. – Я знаю, что ты не сломлен. Шигараки сделал шаг вперед. – Монома работает на меня. Я не позволю тебе его переманить. Я потянул Шигараки назад. – Я хочу принять ваше предложение, Скользящий, правда хочу. Но, к сожалению, не могу. Мне нужно было узнать планы Сэнсэя. Я встретился глазами со Скользящим, стараясь наполнить свой взгляд той небольшой силой, которую мог в себе собрать. – У меня есть своя миссия. – Ну ладно, – слегка улыбнулся Скользящий. – Пойдемте со мной, и я отведу вас к лидерам Армии. Несмотря на все его недостатки, внутри он был самым понимающим.