Временная петля Мономы

Ебать. Блять, блять, блять. – Конечно. Когда он прибудет? – Через час или два, — сказал Шигараки. – Ладно. Мне нужна секунда для подготовки. Я помахал Шигараки на прощание и попытался как можно быстрее добраться до своей комнаты, продолжая идти размеренно, а не бросившись бежать. Удалось с трудом. Оказавшись в своей спальне, я запер за собой дверь. Не то чтобы это кого-то могло остановить, но так я хотя бы чувствовал себя лучше. К слову, я достал руку Сецуны из кармана. Я постоянно держал ее при себе. Она казалась все более и более успокаивающей в эти последние несколько дней, наполненных тревогой. Прижавшись спиной к двери, я свернулся в клубок на полу и прижал мертвую руку к своему лицу. Как я собирался пережить это все? Если бы Сэнсэй решил забрать мою причуду, наступил бы пиздец для всех, не только для меня. Мой единственный шанс — подготовить способ побега на случай, если бы он попытался. Через некоторое время в мою дверь постучал Твайс. – Монома, вставай. Он здесь. Я заставил себя выйти из комнаты. Меня ждало что-то вроде выслушивания нотаций, единственная разница в том, что на кону был весь гребаный мир. Твайс распахнул двери в хорошо освещенную комнату с расставленными тут и там стульями. Практически обычная гостиная. Члены Лиги Злодеев уже заняли свои места, как и оставшиеся лидеры АРИС. Тот тип, челка которого закрывала глаза, Скептик, заскрипел зубами при моем появлении. Сэнсэй расположился рядом с Шигараки, хотя Шигараки занимал более центральное положение. Сэнсэй приветственно развел руками. – Добро пожаловать, Монома! Рад, что ты присоединился к нам! Я сел рядом со Спиннером и попытался совладать с охватившим меня страхом. – Рад быть здесь. Так о чем идет речь на нашем собрании? Лучше было побыстрее перейти к сути. – Мы обсуждали управление Паранормального Фронта Освобождения, — раздраженно ответил мне Скептик. – Я... понял… Меньше всего я ожидал услышать ответ от Скептика. – Скептик, ты должен быть более примирительным к нашим новым союзникам, – постарался урезонить своего коллегу Ре-Дестро, находившийся в инвалидном кресле. Скептик проворчал что-то со своего места, когда внимание снова переключилось на Сэнсэя. – Да. Так называемый “Скептик” прав. Мы сейчас обсуждаем руководство, а точнее, твое место в нем. Ебнуться можно. Уж лучше бы он меня убил. – Было отмечено, что твой образ мышления не соответствует нашему. – Ну, — я издал неловкий смешок, — разве мы действуем не ради подобного? Чтобы нас не могли так легко окрестить “плохими парнями”, правильно? – Но ты никогда и не считал себя “плохим парнем”, верно? Было бы намного проще, если бы я мог видеть его лицо. Этот его шлем не позволял понять, что творилось у него в голове. – Монома, — продолжал он, — а по каким причинам ты вообще примкнул к нам? Вот срань. – Ну, как я и говорил с самого начала. Я хочу превзойти класс А. Я присоединился к вам, потому что знал, что могу стать сильнее. – Да, твоя жажда могущества очевидна для всех нас. Не только для меня. Именно поэтому мы готовы предоставить тебе командование одним из полков. Совместно с Твайсом. Его заявление повергло всех присутствующих в шок. Скептик вскочил со стула, но Шигараки заговорил первым. – Сэнсэй, вы только что упомянули, что лояльность Мономы еще не подтверждена. Почему вы хотите, чтобы он занял руководящую должность? Полагаю, это была моя вина, что у меня не сложились лучшие отношения с Шигараки. Но существовало не так уж много вариаций разговоров по теме “уничтожения всего”, и я применил всю свою фантазию, прежде чем сдаться. Сэнсэй поднял руку, призывая к тишине. – Верность Мономы может быть поставлена ​​под сомнение, но не его цели. Цели? Я бы подумал, что они казались еще более сомнительными. – На самом деле, я бы хотел, чтобы Монома стал командующим ПФО, если с Томурой что-то случится. После такого Скептик не мог промолчать. – Ты что, рехнулся? — закричал он. – Этот ублюдок убил Любопытную, и ты ждешь, что мы будем подчиняться его приказам? У мертвых были имена. – Если предоставление мне командования угрожает нашему союзу, то я, разумеется, готов отказаться от этой должности. Стабильность этого движения волнует меня больше, чем моя личная выгода. И, в первую очередь, руководящая роль мне даром не сдалась. – Мы поклялись в союзе с Томурой, а не с тобой, – хмуро взглянул на Сэнсэя Ре-Дестро. – Мы были бы признательны, если бы ты перестал раздавать советы с позиции главы. Сэнсэй снова поднял руку. – Я высказывал свое предложение не как глава, я лишь поделился личным мнением, – сказал он и повернулся к Шигараки. – Томура, я понимаю твои опасения насчет Мономы, но ты должен знать, что из всех в этой комнате Монома — человек, больше всего похожий на тебя. От этого сравнения Шигараки дернулся, как и я. – Что вы подразумеваете под “больше всего похож на меня”? У него едва ли есть желание уничтожить это общество героев! Он только злится на своих учителей за то, что они не уделили ему достаточно внимания! – Томура, хотя ваши цели и различаются, они пересекаются кое в чем важном. – И в чем же? – спросил Шигараки, почесав шею. – В самом важном. Изуку Мидория. Как только прозвучало это имя, Шигараки принялся чесаться еще яростнее. Прежние злодеи ерзали на своих местах, а прежние воины-освободители растерянно моргали. – Ненависть, которую Монома испытывает к классу А, почти равна той, которую ты испытываешь к их попыткам остановить тебя, Томура, – на этих слова Сэнсэй развернулся ко мне. – И разница лишь в том, что Монома отказывается предпринять необходимые меры, чтобы сразить их. – Что за херню вы несете? Я тренировался изо всех сил, чтобы превзойти класс А! Никто, черт возьми, не смел ставить под сомнение мою решимость разгромить их. – Я сомневаюсь не в твоей силе, Монома, а в твоем образе мышления. – Вы думаете, я сдерживаюсь? — громко возмутился я. – Не подсознательно. Твой образ мышления — это твой добровольный выбор, – он уставился на меня сквозь свой шлем. – Ты отказываешься убивать их. – Я могу сокрушить класс А, не убивая их. – Нет, ты не можешь, инфантильный идиот. Он словно только что ударил меня. Я стиснул зубы, готовясь к спору, прежде чем он продолжил. – Ты любишь класс А. – Нихера подобного! Что за чепуху этот мудила ляпнул? — Правда? Тогда почему же ты им уступаешь? Ты любишь класс А, ты все еще воспринимаешь их как людей. Вот почему ты им проигрываешь. Как думаешь, класс А видит в тебе личность или врага? Я понятия не имел, что думал класс А. – Ну, я предполагаю, что некоторые из них видят во мне личность… – Бакуго видел? — перебил он. Я будто ощутил еще один удар. К сожалению, он был прав. – Ты сам это сказал. “Сборная солянка из худших героев”, кажется так. Бакуго даже не был злодеем, но он был достаточно силен, чтобы понимать, что единственный способ стать по-настоящему сильным — перестать думать о своих врагах как о людях. Похоже, он был сильнее тебя. Больно было от того, что меня ткнули носом в мои же собственные слова, но еще больнее было слышать, что Бакуго сильнее. – Я не слабее Бакуго. Нехер говорить мне этот бред! — решительно сказал я. – Тогда ты должен показать свою силу. Ты должен ненавидеть класс А всеми фибрами своей души. – Я и ненавижу! – Нет, увы. Единственный способ стать достаточно сильным и продемонстрировать это — перестать считать их людьми. Ты должен стать безжалостным. Ты должен перерасти мелочную мораль, которая была навязана тебе, только тогда ты будешь достаточно силен, чтобы сокрушить их. Монома, — Сэнсэй опустил свои руки мне на плечи. – Как бы ты себя чувствовал, если бы обладал моей причудой? Что бы ты делал, если бы единственным способом получить твои копии было действительно украсть причуды у других? Был бы ты достаточно силен, чтобы украсть причуду ученика класса А? – Я бы… – заикнулся я, не способный дать ему ответ. – Как бы мне ни хотелось сказать “да”, я не уверен. Я не уверен, что готов навсегда лишить кого-то причуды, даже если он из класса А. – Вот и подтверждение, – кивнул Сэнсэй. – Ты сдерживаешь себя. Сэнсэй отстранился и заговорил со всеми присутствующими. – У меня есть причуда, которая позволяет мне распознавать эмоции других. Ненависть Мономы к классу А почти равна ненависти Томуры. Но это “почти” не дает ей быть достаточно сильной. Я твердо верю, что если позволить ненависти Мономы расти, то он станет отличной заменой, если что-то случится с Томурой. Я лишь прошу вас обдумать это. Я не требую. – Даже если ты прав, – проворчал Скептик в своем кресле. – Мы не хотим, чтобы руководство ПФО досталось кому-то непроверенному. – Что ж, эта простая проблема вполне решаема! – рассмеялся Сэнсэй. – Все, что нам нужно, дать шанс Мономе проявить себя!