Временная петля Мономы

За пределами комнаты послышались выстрелы. Мы со Спиннером приготовились к бою. – Ты специалист по телепортации? – раздался женский голос. – Мы все собрались внизу, ожидая, когда ты перенесешь нас. Мы убрали блокировку с комнаты и открыли двери. Перед нами стояла женщина с торчащей винтовкой из ее локтя. Черт возьми, она устраивала стрельбу собственной причудой. Она отвела нас вниз. Курогири появился как раз перед тем, как мы туда добрались – Что ты здесь делаешь? – спросил я, слишком уставший, чтобы демонстрировать свой гнев. – Все За Одного послал меня помочь с телепортацией заключенных, когда стало ясно, что ваша операция удалась. Я кивнул и создал порталы, чтобы отправить нас на виллу. Заключенные радовались своей вновь обретенной свободе, а я поплелся вместе со Спиннером обратно к нашим комнатам. Я обнял его на прощание. – Монома, - взвизгнул он, - ты делаешь мне больно. – Извини, – неловко пробормотал я, отпуская его и направляясь в свою комнату. Замечательно, теперь я был в числе любителей обниматься. Я вытащил ладонь Сецуны из кармана и приложил ее к своему лицу. Это оказалось сложнее, чем обычно, из-за сильной дрожи моих рук. Все За Одного отдал мне этот “подарок”, потому что хотел напомнить мне о моем предательстве, но он так и не достиг своей цели. Рука Сецуны напоминала мне, зачем я ввязался в это все. Класс Б - единственная причина продолжать идти вперед. Без них я ничто. Мир отказывался видеть то, что видел я. Насколько они на самом деле потрясающие. Однажды я собирался показать миру именно это. Лежа на кровати, я не мог заснуть и смотрел в потолок. Все, что требовалось, переждать еще немного. Следующие пару дней я провел, уделяя минимум внимания своему окружению. Я выходил только поесть, и даже тогда я каждый раз держал при себе ее. Или мне следовало считать, что это были “они”? В конце концов, ее рука стала символом моих чувств ко всему классу Б, а не только к Сецуне. Твайс разбудил меня, предупредив о том, что я должен был прийти на встречу позже в этот день, и я вытащил себя из постели. Я случайно столкнулся с кем-то в коридоре. Проклятье, все-таки было тяжело смотреть по сторонам с этой штукой на лице. – Монома? Это ты, приятель? Скользящий? Черт, как же я был счастлив видеть дружелюбное лицо. Я убрал руку и обнял его, отчаянно желая… К этому моменту я и сам не знал чего. – Эй, дружок! С тобой все нормально? Ты как будто горюешь. – Я-я-я убивал людей. Охранники в…в… – Все в порядке, приятель, – сказал он, обнимая меня в ответ. – Чего бы это ни стоило, все ради освобождения. – Чего бы это ни стоило, – повторил я, заливая слезами его костюм. Скользящий похлопал меня по спине. – Мне было интересно, где ты оказался в итоге, приятель. И вот, Скользящий и Призрачный Вор, снова вместе! Только подумай обо всех возмутительных приключениях, в которые мы отправимся теперь, когда мы оба в ПФО! – он повернулся, чтобы обратиться к кому-то рядом. – Монома - настоящий герой, правда ведь? Похоже, не того студента ты выбрал для стажировки, а? Я отстранился от Скользящего, чтобы посмотреть, с кем он разговаривал Возле нас стоял профессиональный герой Ястреб. На его лице отражалось смущение. Я мог его понять. Наверное, сейчас я выглядел паршиво. – Ястреб? Ты тоже в ПФО? – спросил я. – Эм, да, – отозвался он. Вау, Паранормальный Фронт Освобождения действительно пользовался обширной поддержкой. – Возмутительно! – усмехнулся Скользящий. – Только подумай, что у тебя могло бы быть, дружище! Но Монома выбрал настоящего героя для стажировки, в то время как тебе пришлось довольствоваться третьим местом! Похоже, Монома понимает, что рейтинги героев не имеют значения, когда речь заходит о настоящих героях! – Под твоим началом тоже кто-то стажировался, Ястреб? – взглянул я на крылатого героя. – Хм, да, – сказал он, почесав затылок. – Ты знаешь Токоями, парня, напоминающего птицу. – Он из класса А, – заскрипел я зубами, произнося эти слова. – Эм, прости? – на его лице снова появилось смущение. Полностью оторвавшись от Скользящего, я свирепо уставился на Ястреба. – Почему ты не выбрал ученика из класса Б для стажировки? Ястреб отступил на шаг назад, переводя взгляд то на меня, то на Скользящего. – Послушай, я пригласил его пройти стажировку только потому, что мне нужна была информация о Лиге Злодеев. И смотри, теперь мы все вместе, так что все хорошо, верно? Конечно, Зона Ненастоящих Катастроф. – Каждого гребаного героя волнует только класс А! – возмущался я, срываясь на Ястребе. – Почему? Потому что они сражались с какими-то гребаными злодеями? Тоже мне, большая заслуга! Класс Б сделал бы то же самое! И мы бы справились даже лучше, в любом случае! Я еще раз пристально посмотрел на Ястреба. Смущение исчезло с его лица. Теперь он казался… испуганным? Нет, не совсем, но это было что-то похожее. Скользящий положил руку мне на плечо. – Он прав, приятель. Тебе действительно следовало выбрать стажера получше. Но я сделал правильный выбор! – Да, конечно, тут не поспоришь, Скользящий, – со смехом сказал Ястреб. – Я больше не повторю подобную ошибку. – Это все моя вина, не так ли? И Ястреб, и Скользящий повернулись ко мне. – Причина, по которой на этот раз никто не поддержал класс Б. Всех в нашем классе считают сумасшедшими из-за меня. Но они не сумасшедшие. Они лучшие герои в мире. Они все ненавидят меня! Я снова не сумел сдержать слез. – Каково им? Ты знаешь? Ты хоть обращал внимание? – обратился я к Ястребу. – У них все хорошо без меня? – я уставился вниз, на пол. – Я не знаю, будет мне больнее услышать, что им так стало лучше или что хуже. Скользящий снова коснулся моего плеча. – Все в порядке, дружок. Однажды они поймут, как много ты для них сделал. Я надеялся, что он прав, даже если он не подозревал об истинных причинах. Некоторое время мы пробыли вместе, отдыхая в одной из многочисленных комнат виллы. Скользящий отправился выполнять свою героическую работу, оставив меня в компании Ястреба. – Ты скучаешь по своим одноклассникам? – спросил он, прерывая затянувшееся молчание. – Они для меня все. – Можешь рассказать мне побольше про ПФО? Я вздохнул и внимательно посмотрел на него. – Почему тебя это волнует? – Мне просто хочется послушать, как ты говоришь, – ободряюще улыбнулся он. – Ты врешь. После этих слов он замер, опустив руки по бокам. – Ты делаешь вид, что тебе не плевать, лишь бы не слышать моих жалоб. Взрослые поступают так постоянно. Ястреб глубоко вздохнул. – Что с тобой случилось, паренек? – спросил он. Вглядываясь в его глаза, я попытался найти ответ. Я едва ли знал, в чем было дело. Оставалось высказать лучшее предположение, которое приходило в голову. – Я хочу превзойти класс А. – И поэтому ты здесь? – Да. Получается, так. Это все, что я из себя представлял, да? Просто монстр, созданный из ненависти? Как Бакуго? Я содрогнулся от собственных мыслей. По крайней мере, когда Бакуго умер, он остался мертвым. Я продолжал существовать по какой-то причине. Для того, чтобы учиться? Во всяком случае, я убеждал себя в этом. Я отличался от Бакуго. Я знал это. Бакуго был эгоистичным. Меня же больше всего волновал класс Б. Я мог быть злобным, эмоциональным, обиженным неудачником или еще каким угодно, каким меня считали. Но существовали дорогие мне люди. И это делало меня лучше него. – Я причинил им боль, – признался я Ястребу. – И именно поэтому мне теперь больно самому. Потому что я забочусь о них. Они злы на меня, и у них есть все причины для этого. Мне пришлось причинить им боль для их спасения. Все так говорят, когда причиняют боль небезразличным им людям, верно? Но я серьезно. И я также знаю, что это не имеет значения. Единственное, что заставит их снова заботиться обо мне, - это моя собственная смерть. Ястреб выпрямился и посмотрел прямо на меня. – Тогда, может, ты расскажешь мне кое-что о ПФО? – Что ты хочешь знать? – вздохнул я и махнул рукой, ожидая его вопросов. – Человек во главе этой организации. Я знаю, что Все За Одного главный, но где он сейчас? – Без понятия, – отозвался я, уткнувшись лицом в свои руки. – Хотел бы я знать, тогда мне больше не пришлось бы здесь находиться. Но я не знаю. Мы продолжили сидеть в тишине, пока Скользящий не вернулся. – Готовы к встрече, друзья? Конечно, почему бы и нет. Мы втроем направились в конференц-зал и заняли свои места. – Почему здесь так темно? – поинтересовался я. – Чтобы посмотреть фильм, разумеется. Я повернулся на посторонний голос. Даби сидел позади нас с улыбкой на лице. Никогда раньше я не видел, чтобы Даби улыбался, поэтому мне стало страшно. – Фильм? – переспросил Ястреб. – Да, – сказал Даби, практически трясущийся от волнения. Черт, он выглядел прямо, как я, когда я готовился сражаться с классом А. Что за херню Даби натворил? – Это просто старое семейное видео, – хмыкнул он, проведя рукой по лицу. Скептик вошел в комнату и обратился к собравшимся. – Мы закончили запись пропагандистского материала об обществе героев. Через минуту начнется трансляция по всем телевизионным каналам. Скептик включил телевизор и занял свое место. На экране появилось видео с Даби, сидящим в сгорбленной позе. – Я Тоя Тодороки, старший сын Старателя. – Даби, какого хера? – снова повернулся я к нему. – Просто посмотри фильм, – ответил он, не прекращая трястись. Даби на экране продолжал свою речь. – Когда мой отец обнаружил, что не может превзойти Всемогущего, он отчаялся. Даби был сыном кого? – Чтобы сотворить еще более сильные причуды, мой отец заставил мою мать выйти за него замуж. Нет, этого не могло произойти. Он, вероятно, лгал. – Мой отец создал меня в погоне за своими эгоистичными мечтами. Даби не мог быть сыном Старателя. – Но я оказался неудачным созданием, и мой отец отверг меня. Он просто пытался уничтожить репутацию героя номер один. – Мое убийственное пламя - это пламя Старателя. Да, это, определенно, ложь. Записанный на видео Даби достал лист бумаги. – Выявлено 99% совпадений между моей ДНК и образцом ДНК Старателя. Легко подделать. – Поскольку я уверен, что многие из вас считают это тщательно продуманной подделкой… Чем все это и являлось. – Мне просто придется убедить вас. Ничто не могло меня убедить. – После всего этого Старатель позаботился о том, чтобы мама продолжала производить на свет детей. Малыш Шото стал успешным созданием. Об этом я даже не подумал. Даби пытался заявить, что Тодороки его брат. Вот ведь шутка! – И даже с успешным творением он обращался жестоко. Я видел, как он применял насилие много раз. Хех. Даби пытался распространить ту же ложь, что и Тодороки. Я игнорировал экран. Даби просто собирался бросить еще больше пыли в глаза, без сомнений. Я повернулся к человеку, сидящему рядом со мной. Ястреб встал со своего места, уставившись на экран. Он стиснул зубы. Боже, герой номер два действительно был настолько глуп, чтобы повестись на это? – Разве это не здорово? – рассмеялся Даби позади нас. – Разве не замечательно, что порок Старателя наконец раскрыт. – Да, твоя пропаганда, несомненно, запятнает имя Старателя, – улыбнулся я. Ястреб схватил Даби за плечи. – Даби! Старатель действительно жестоко обращался с тобой? – Ну, ты должен знать моего отца лучше, чем кто-либо другой, – ухмыльнулся Даби. – Даже люди, которым он нравится, называют его мудаком. Я решил присоединиться к этому разговору. – Да, но есть разница между тем, чтобы быть мудаком и подвергаться насилию, – сказал я и посмотрел на Ястреба. – Не волнуйся, Ястреб! Старатель на самом деле не злоупотребляет насилием! Даби просто выдумал это, чтобы испортить его репутацию! Ястреб перевел взгляд с Даби на меня, хотя выражение ужаса на его лице не исчезало. – Э-э, Монома, ты мне не веришь? – растерянно проговорил Даби. – Ну, конечно, нет! Все знают, что Старатель никогда бы не стал жестоко обращаться со своими детьми! Он слишком хороший человек, чтобы так поступать! Даби, Ястреб и Скользящий бросили на меня странные взгляды, которых я не понимал. Скользящий заговорил первым. – Вероятно, нам следует перенести это обсуждение в другую комнату, друзья. – Да, нам следует, – согласился Ястреб, прижимая руку к виску. Мы вчетвером покинули комнату и нашли другую для продолжения нашего разговора. Почему-то я был единственным, кто улыбался. Ястреб выглядел крайне разочарованным. Скользящий хмурился с неким отвращением. А Даби явно переполнял гнев. – Мысль о том, что Старатель жестоко обращался со своими детьми… – Ястреб умолк на полуслове. – Он все еще занимается этим, – ответил Даби. – Почему вы все такие подавленные? Это ведь была ложь, чтобы навредить Старателю, – сказал я, сбитый с толку из-за их мрачности. – Монома, Старатель действительно мой отец, – произнес Даби мягким тоном. Странно было услышать его голос мягким и спокойным. Так же странно, как если бы Все За Одного стал воспитателем в детском саду. – Старатель не может быть твоим отцом, потому что это означало бы, что ты Тодороки. После этого в комнате снова воцарилась тишина. – Даби, твоя фамилия Тодороки, верно? – откашлявшись, уточнил Скользящий. – Да, я Тодороки, – немного раздраженно подтвердил Даби. – Я не знаю, почему Монома отрицает это. Я и сам становился немного раздраженным. – Ты не можешь быть Тодороки, потому что это означало бы…это означало бы… – я запнулся, пытаясь подобрать слова. Настойчивость Даби начинала меня пугать. – Что я сын Старателя, да, – нетерпеливо ответил Даби. – Но если ты сын Старателя, то это означает, что ты… Из семьи Тодороки… Тодороки… – Да! Я Тодороки! Что, нахер, с тобой не так? – почти заорал Даби. – Но если ты говоришь правду, это означает, что Тодороки не преувеличивал, когда сказал, что Старатель был с ним жесток! – Шото говорил с тобой? – отступил на шаг Даби. Я вытер слезы с глаз. Когда, черт возьми, я начал плакать? – Он сказал мне, что Старатель над ним издевался! Он, должно быть, преувеличивал! На самом деле он не мог страдать! Даби вцепился в мои плечи и прижал к стене. – Конечно, он страдал! Мы все страдали! И все потому, что мы были детьми Старателя! – Нет! Он не мог пострадать! Он из класса А! У учеников класса А никогда ничего плохого не происходит! Их жизни идеальны! Ярость Даби сменилась замешательством. – Так вот о чем ты беспокоишься? Как, блять, ты не понимаешь, насколько глупо то, что ты только что сказал? – Полегче, Даби, – пытался его успокоить Скользящий. – Прояви терпение к Мономе, он не в себе. – Я знаю, это звучит глупо. Ясно? Знаю! Но это правда! Тодороки не мог страдать, потому что он в классе А. – Правда? – снова впал в ярость Даби. – Правда в том, что он пострадал по вине Старателя! Вбей это в свою гребаную голову! – Нет! Этого не может быть! Даби отпустил меня, и я упал на пол. Прислонившись к стене, я схватился за свои колени. По моему лицу текли слезы. – Если над Тодороки издевались, я не могу его ненавидеть! Но я должен ненавидеть его, потому что он в классе А! Даби мгновение смотрел на меня сверху вниз, затем глубоко вздохнул и провел пальцами по своим волосам. – Монома, – медленно и вдумчиво произнес он, – ты все еще можешь ненавидеть Шото, даже если с ним жестоко обращались. –Я-я могу? – переспросил я, вытирая слезы. – Да, Монома. Ты по-прежнему можешь ненавидеть Шото. – Но разве это не сделало бы меня плохим человеком из-за ненависти к жертве насилия? Даби повернулся к Скользящему, который сейчас казался самым вменяемым человеком в комнате. Нехороший знак. Он снова обратил на меня взгляд. – Монома. Шото продолжает подчиняться приказам Старателя. Он не восстал против него, как я. Шото не жертва. Он решил остаться в доме Старателя. Он не более чем марионетка Старателя. Это… это верно! Тодороки не являлся жертвой! Он решил подчиниться Старателю! Я думал об этом наоборот! Тодороки был плохим человеком не потому, что он не слушает Старателя, он был плохим, потому что он слушает Старателя! Даби был прав! Я мог продолжать ненавидеть класс А и не являться плохим человеком! Мне всего лишь следовало теперь начать ненавидеть еще и Старателя! – Спасибо тебе, Даби! – вскочил я и заключил его в объятия. – Отвали от меня нахер! – выплюнул он, прежде чем швырнуть меня в стену. – Кто-нибудь из вас хочет мне что-нибудь сказать? – прикрикнул Даби на остальных. – Отвратительно, как твой отец обращался с тобой, – нахмурился Скользящий. Даби кивнул. – А ты? – обратился он к Ястребу. – Это…Чтобы привыкнуть к этому, потребуется некоторое время. – Не сомневаюсь, – сказал Даби и вышел из комнаты. Я поднялся, отряхиваясь. – Боже, я благодарен, что работаю с лучшим Тодороки! Скользящий помог мне встать прямо. – Монома, я боялся, что Даби собирался убить тебя на месте. – Зачем Даби убивать меня? Мы друзья! – рассмеялся я. Скользящий открыл было рот, но тут же его закрыл. – Да, Монома. Вы с Даби друзья. Мы втроем вернулись в конференц-зал. Черт, жаль, что Даби не раскрыл нам свою настоящую личность раньше. У меня возникло чувство, что мы с ним сразу же подружились бы. Мы заняли свои места, когда фильм подходил к концу. Начинался другой ролик, в котором снималась женщина из тюрьмы. – Нет… – прошептал Ястреб. – Ты знаешь ее, Ястреб? – задал риторический вопрос Даби. Женщина начала говорить. – Меня зовут Леди Наган. Я была героем, нанятой Комиссией Общественной Безопасности, – ее лицо исказилось в гневе. – Меня наняли убивать людей. Террористические организации, продажные герои, всех, кого приходилось тайно убивать, чтобы защитить фальшивый мир. – Ястреб, она лжет, верно? – посмотрел я ему в глаза. Он отвернулся. – Я была всего лишь ребенком, когда меня наняли. Ребенком, вынужденным убивать, потому что закон и порядок не в состоянии сплотить общество. Это… – Ястреб, прошу. Ты работаешь на Комиссию. Скажи мне, что они не злые. Скажи мне, что они могут поддерживать мир, не убивая людей тайно. Ястреб по-прежнему молчал, только теперь из его глаз текли слезы. – Всего лишь винтик в машине. Темная сторона, которая не дает свету погаснуть. Я повернулся к человеку с другой стороны от меня. Единственная реакция Скользящего - тихая дрожь. Черт, он был настолько прав, насколько никто не мог и предположить, не так ли? – Общество, которое нуждается в хрупкой иллюзии, не может существовать. Я обхватил руками Скользящего и снова разразился рыданиями. Я не знал, что еще теперь делать. Что я мог сделать, когда я только что выяснил правду о злодеяниях КОБГ? – Место, где публика может предаваться мечтам, где правда гложет кого-то другого. – Действия КОБГ отвратительны, – сказал Скользящий. – Что за монстр заставляет детей убивать?