Временная петля Мономы

Сегодня был странный день. Мой друг Ночноглаз обратился ко мне впервые за много лет. Я был шокирован, услышав его голос по телефону, и еще больше шокирован, когда он объяснил причину своего звонка. Он собирался рассказать мне об одном из своих видений. Видение было не обо мне, как я подозревал, а о моем сопернике и герое номер два - Старателе. Ночноглаз уже позвонил Старателю и договорился о встрече между нами троими. Я был удивлен, что Старатель согласился, но, полагаю, и он удивился не меньше от того, что мы с Ночноглазом возобновили общение.  Мы встретились перед зданием агентства Старателя. – Рад тебя видеть, друг. Ночноглаз поморщился.  – Хотел бы я сказать то же самое, Всемогущий. К сожалению, из-за причины нашей встречи это не представляется возможным. – Ночноглаз, что такого ты мог узнать, чтобы захотеть встретиться со мной снова? Он вздохнул, пытаясь подобрать слова. – Старатель жестоко обращался со своими детьми. Он хочет превзойти тебя как героя номер один, но считает, что у него самого нет шансов. Поэтому он заставил своих детей продолжать следовать этой цели за него. Я все еще улыбался, хотя и менее уверенно.  – Ночноглаз, это исключено. Старатель не мог быть жесток к своим детям. Он же герой номер два. Его желание быть номером один – это дружеское соперничество, не более того. Может быть, ты ошибся насчет своего видения? Ранее наши пути разошлись из-за подобных причин.  – Мои… – он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. – Я размышлял о своих видениях, и я осознал твою правоту. Некоторые можно было предотвратить, но я не думаю, что сейчас один из таких случаев. Я уверен, что они правдивы и реальны. Я прислонился к стене агентства.  – Он не может... Зачем ему это делать? Рейтинг героев не так уж и важен. – Он одержим, Всемогущий, – сказал Ночноглаз, потупив взгляд. – Он не знает, что ты скоро уйдешь на покой. Ты должен рассказать ему о своей травме. Он станет героем номер один, и ему нужно подготовиться к этой роли. – Я не знал, – разочарованно произнес я и повернулся к Ночноглазу. – Я только... хотел вдохновлять людей. – Это не твоя вина. Он сам отвечает за свои поступки. Но даже в этом случае ему нужно сообщить о твоей травме. – Да, нужно. Ты прав, – кивнул я, на мгновение закрыв лицо руками. Мы вошли в небоскреб, который являлся агентством Старателя. Один из напарников указал нам на нужный кабинет. Мы обнаружили, что Старатель разговаривал по телефону. Заметив нас, он быстро завершил свой звонок. – Итак, о чем вы хотели со мной поговорить? Должно быть, это важно, раз уж вы двое объединились. Я с некоторым смущением взглянул на Ночноглаза. Он посмотрел на меня в ответ и повернулся к Старателю.  – Старатель, ты знаешь, в чем заключается моя причуда, верно? – Ты можешь видеть будущее. Переходи к сути. – Суть такова: я видел, как ты жестоко обращаешься со своими детьми, – со вздохом пояснил мой друг. – Ты чувствовал необходимость стать героем номер один. – Жестоко, да? – повторил Старатель, и его лицо приобрело мрачное выражение. – Вы так считаете? Скорее, вы боитесь, что мне удастся заставить своих детей превзойти вас вместе взятых. – Разве ты сам в это веришь? – перебил его я. – Рейтинг героев не так уж и важен. И точно не стоит страданий твоих детей. – Правда?  – рассмеялся Старатель. – Символ Мира заявляет мне, что рейтинг героев не имеет значения? На самом деле, ты, возможно, единственный, кто заботится о рейтингах больше меня. – Это не то же самое… Я стал Символом Мира, чтобы вдохновлять других! – Герой номер один, я и есть тот человек, которого ты вдохновляешь больше всего, – выплюнул Старатель слова, полные желчи. – Как ты можешь это утверждать? – Довольно легко, – ухмыльнулся он. – Я единственный человек, который хотя бы пытался достичь твоего уровня, – процедил он, и его взгляд снова ожесточился. – Как кто-то может сравниться с тобой? В конце концов, ты, похоже, возомнил себя Богом, потому и ведешь себя, словно грехи мира лежат у тебя на плечах. – Старатель, ты не можешь называть Всемогущего высокомерным, в то время как сам отказываешься признать аморальность жестокого обращения с детьми, – прервал его Ночноглаз. – Высокомерие? Нет, я просто единственный, кто не поддался на фальшивый образ. Остальная Япония сочла нужным вознаградить его комплекс мученика. Это по-настоящему задело меня.  – А что плохого в самопожертвовании? Считаешь ли ты, что благороднее навязывать своим детям цели, которые ты не можешь достичь? – Я делаю то, что необходимо, не более того. – Что необходимо? Пожалуйста, просвети нас, Старатель! Почему это необходимо? – Ты являешься той самой причиной, по которой это необходимо! – рявкнул Старатель и взметнул свое пламя, все больше впадая в ярость. – Ты, не предлагающий народу ничего, кроме улыбки! Ты, представляющий из себя больше ходячий товар, чем человека! Ты, навязчиво требующий, чтобы люди отказались идти по твоим стопам, несмотря на стандарт, который ты и сам признаешь, что установил! Старатель тяжело дышал, замолчав на мгновение.  – Я разрешил больше инцидентов, чем любой другой герой в истории! И я нахожусь позади человека, который почти не показывается на людях! Когда он упомянул о моем отсутствии, я вспомнил, зачем я был здесь.  – Я ранен, Старатель. Он деактивировал свою причуду.  – Что? – Это правда. Моя причуда слабеет, скоро у меня ничего не останется. Ты станешь героем номер один. Старатель рухнул в кресло.  – Невозможно. – Нет. Это правда. Он провел рукой по волосам.  – Нет, нет, нет. Не может быть. Я боролся за это всю свою жизнь, а в итоге получаю просто так. Я не могу это принять! – Ты должен. – Нет! Ты не понимаешь! Я смирился с тем, что никогда не превзойду тебя, и воспитал своих детей так, чтобы они вместо меня могли победить Всемогущего! – выпалил он, глядя куда-то в пустоту. – Вся боль, через которую я заставил их пройти, была бессмысленной. – Ты думал, что в этом был смысл? – сердито отозвался Ночноглаз. – Даже если бы Всемогущий не был ранен, это не оправдало бы то, что ты сделал. Старатель смотрел себе под ноги.  — Я… Какой бы ответ у него ни был, он ускользал от него теперь. – Старатель, – обратился к нему Ночноглаз уже спокойным тоном. – Тебе придется приготовиться к тому, чтобы стать героем номер один.  И ты должен прекратить этот... способ обращения с детьми. Если бы обнаружилось, что герой номер один жесток к своим детям, это нанесло бы... слишком большой ущерб обществу героев. – Старатель, мне жаль, – добавил я. – Мне следовало рассказать тебе о своей травме много лет назад. Я просто боялся, что это приведет к панике по всей Японии. Я не хотел, чтобы кто-то знал о моем ранении, – признался я и слегка усмехнулся. – Я был… высокомерным. Старатель посмотрел на меня снизу вверх, побежденный.  – Что мне теперь делать? – Итак, я знаю, что тебе следует сделать, – произнес Ночноглаз и шумно вздохнул. – Что? – У меня было другое видение, связанное с местоположением Все За Одного. Я подскочил в шоке. Старатель разделял мою реакцию.   – Все За Одного жив? – Жив. Он восстанавливается после полученных травм в подвале главной больницы Джаку. Я уже связался с КОБГ, чтобы собрать команду для захвата. Я надеялся, что вы оба присоединитесь. – Да, конечно, – восстановил свое самообладание Старатель. – Все За Одного нужно остановить. Мысленно я уже настраивался на предстоящее столкновение.  – Да. Все За Одного попадет в тюрьму за свои преступления. Мы покинули агентство Старателя, чтобы дать ему время на подготовку. Я не мог промолчать.  – Ночноглаз, почему ты не сказал мне, что обнаружил местонахождение Все За Одного? – Я посчитал, что лучше всего придержать эту информацию, чтобы позволить Старателю по-настоящему вернуться к героическому образу после того разговора. Он не упомянул, что поступил так из-за меня в том числе. Он был готов пощадить мои чувства. Я вздохнул. – Надо действовать, Всемогущий. – Да. Пора довести дело до конца.