Система предубеждений

«Создавалось впечатление, что Юнги глубоко плевать и на своё мужество, и на всех омег вокруг, и на Чимина в частности. И это вызывало тонкое, почти не знакомое чувство доверия».

              Глупцы говорят, что ориентацию можно выбрать. Сменить, насмотревшись на двух целующихся омег, например. Как по щелчку пальцев, вжух — и ты нетрадиционной ориентации. Если бы всё было так просто, и предпочтения людей в самом деле менялись бы под влиянием разового впечатления — эволюция не зашла бы так далеко. Но одна мысль не обязательно приведёт человека к желанию попробовать и воплотить в жизнь некогда увиденное. Чтобы это желание возникло — к этому должна быть предрасположенность. Чимину просто банально жаль себя, ведь его ориентация — самая «традиционная». Он омега, которого физически привлекают альфы, вот только про себя он знает — едва ли он подпустит к себе хоть одного из этих безголовых бугаев. Он был бы рад любить омег — они понятные, привлекательные, безопасные и всегда понимающие в ответ. И Чимин соврёт, если скажет, что не пытался. Несколько поцелуев с красивыми омегами привели его к мысли, что опыт он хоть и получил, но только неутешительный — он совсем ничего не почувствовал. Ни отвращения, ни восторга, ни возбуждения. Ни-че-го. Но подпустить к себе альфу он не сможет. Иррациональное чувство тревоги окутывает его, стоит оказаться с альфой один на один, будь то в школе, в универе или где-то в общественном месте. Не имеет значения, как хорошо он знаком с альфой — разговор о погоде — максимум, который он готов поддержать. Друзья смотрят странно. У всех уже есть бойфренды, а кто-то сменил нескольких. Некоторые из них приглашают знакомых альф проводить вместе течки, например, как и соглашаются на совместный гон. Но Чимину всё кажется, что это всё какой-то жуткий фарс. Как будто никому на самом деле не нравятся альфы, но все зачем-то старательно делают вид, что не поперхнулись от ужаса, когда впервые увидели настоящий, живой пенис. По жизни Чимина кидало в самые разные стороны, но ему повезло так ни разу не влюбиться по-настоящему. Да, были симпатии что в школе, что в университете. Но потом изо ртов этих альф лились помои, а-ля поток их истинного сознания, так что они быстро теряли всякую особенность в глазах омеги. Но кто-то впечатлялся. Такое тоже было. Чимин помнит, как ещё в школе одноклассник-альфа назвал шлюхой омегу, который пару раз принёс ему бенто. Так тот не то что не прекратил подносить своему самопровозглашённому господину дары, но кажется влюбился сильнее, потому что через некоторое время они начали встречаться, и об этом трубила вся школа. Чимину везло целых двадцать четыре года. Он умело избегал альф и мест их скоплений, ни разу не проводил течку с кем-то, как и не был свидетелем гона. Но стоило ему снять небольшое жильё неподалёку от университета, где он учился на предпоследнем курсе, и всё пошло под откос. Точнее… сменило курс. Отсюда, пожалуй, и стоит начать. — Здравствуйте, — бурчит молодой человек приличия ради, когда они с Чимином оказываются на одной лестничной площадке. Оба только что вышли из квартир и закрывают их на ключ. Дом старого типа, тут ещё не появились новомодные двери с электронным замком. Омега звенит связкой ключей с кучей ярких брелоков и прячет их в сумку через плечо. Чимин оглядывается, держась за ручку двери. Парень рядом примерно его возраста в чёрных широких шортах и в огромной футболке, из-под которой выглядывают молочные руки с будто мягкими, розовыми локтями. Он крепко держит раскидистый цветок в горшке, пытаясь одной рукой справиться с замком. — Здравствуйте. Давайте я помогу, — Чимин абсолютно спокойно подходит и забирает из рук парня горшок. Тот теряется на секунду, но быстро соображает и справляется с дверью. Убирает ключи в карман широких шортов и забирает горшок. — Спасибо. Вы недавно переехали? — уточняет он, щурясь. Длинные листья неизвестного домашнего цветка в тонкую бледную полоску нагло лезут ему в лицо и не дают выглядеть хоть сколько-то презентабельно перед новым соседом. — Не видел вас раньше. — Да. На прошлой неделе. Я Пак Чимин. Учусь в универе поблизости. — Приятно познакомиться. Мин Юнги. Мне пора, спасибо ещё раз за помощь. Парень уходит, бодро шлёпая летними тапками по лестнице, а Чимин смотрит вслед. Тонкий, едва различимый шлейф за Мин Юнги даёт ему ясно понять — это был альфа. Чимин подбирается весь от осознания и морщится, не понимая, что на него нашло. Решение подойти помочь было лёгким и понятным, но это было до того, как Чимин распознал вторичный пол соседа. Тонкие лодыжки, молочные локти, не яркий запах, небольшой рост, сдержанное поведение. Всё это было так… противоречиво? Конечно, Чимин встречал небинарных персон, чья внешность не всегда указывала на принадлежность к конкретному полу. Но Юнги на них не похож. Стоило Чимину учуять феромоны, и он сразу понял — тот в самом деле похож на альфу. На нетипичного, не тестостеронового монстра, а кого-то более похожего на самого Чимина. Вероятно, это и сбило с толку по началу. Когда Чимин выходит из подъезда, то Юнги и след простыл. На улице знойно и солнце предательски напекает макушку. Но не явиться на работу из-за «знаете, я не хочу передвигаться по городу в +30» он не может. Поэтому шагает в сторону станции метро, параллельно думая, куда это его сосед мог уносить цветок и зачем. — Ты опоздал, — сообщает очевидное коллега и добрый друг Тэхён. Он зевает, стоит Чимину пронестись вихрем мимо прилавка и кинуть сумку на соседнее кресло. — Хосок-ним в красной комнате. — Он начал проявку вместо меня? — удивляется Чимин, заведомо представляя, какой силы нагоняй достанется ему от Чона-сонбенима, как только его разъярённая макушка покажется из-за двери красной комнаты. — Там тот срочный свадебный заказ. — Да помню я, он же мой был. Я не доделал буквально одну партию. Я недавно общался с… — Тс-с! — Тэхён вскакивает. — Она в комнате для гостей. — О нет… — шепчет Чимин, вспоминая какой настойчивой была невеста, чьи фото он проявлял. Если она тут, то не отстанет до тех пор, пока не погрузит в своё авто все коробки с фотографиями. — О да… ты проебался со сроками, она пришла и выела мне все мозги к чёртовой матери. — Да это их косяк! Заявлено было всего пятьдесят фото, а по факту почти две сотни. Я при всём уважении не успел бы проявить за неделю. Это же… процесс! — последнее он почти что шипит, но друг ответить не успевает. — Молодые люди, где у вас здесь уборная? — они вздрагивают от женского голоса, неожиданно оказавшегося совсем рядом. — Под лестницей на второй этаж, госпожа, — выкрикивают они одновременно, разворачиваясь к красивой девушке и улыбаясь во весь рот. Но та не одаривает их даже секундным взглядом. Девушка удаляется, а парни выдыхают, испуганно глядя друг на друга. — Ладно, это было близко. Сваливаю я, меня… ждут. Тэхён поднимается со своего потрёпанного временем и не одной пятой точкой кресла. Накидывает цветастую панаму на пушистые волосы и хлопает Чимина по плечу. — А кто ждёт? — хлопает глазами Чимин, помня, что его друг один-одинёшенек, как и он. Правда, у Тэхёна другая причина — не успел пока никого найти после недавнего разрыва. — А вот… Один замечательный малыш. Расскажу, если у нас что-то получится. Пока-пока, — Тэхён машет на прощание, берёт свою прозрачную бананку и выскакивает на тридцатиградусную жару, оставляя Чимина наедине с сонбеннимом и недовольной невестой. Он садится за стол, и прежде чем пересчитать кассу, выглядывает в узкое высокое окно. Тэхён снаружи в объятии вешается на какого-то миловидного парня. Они улыбаются и, начав разговор, уходят под ручку. Чимин коротко тянет уголок губ вверх, провожая взглядом фигуру друга. Рабочий день только начался и у него есть обязанности. А ещё он на тревоге из-за перманентного Хосока-нима над душой. Неизвестно, когда он выйдет из красной комнаты, но смерти Чимину не миновать. С этой мыслью он захлопывает кассу и берётся за другую работу, не связанную с проявкой плёнки. С Юнги они встречаются нечасто: либо у дверей, либо у входа в подъезд в одно и то же время по вечерам. Чимин возвращается с работы, и Юнги всякий раз тут как тут. Их короткие разговоры ни о чём достаточно размыты и бессмысленны, поэтому Чимин чувствует себя спокойнее, зная, что Юнги на него не смотрит как на омегу в том самом смысле. Он заметно выдыхает, когда Юнги кивает в благодарность, пока Чимин придерживает для него входную дверь. Не топчется на месте, не перехватывает ручку двери. Просто заходит и благодарит кивком. Многие альфы терпеть не могут таких «уступок» от омег. — А куда ты уносил свой цветок в тот раз? — уточняет Чимин, пока они поднимаются на третий этаж. — А, тот… у меня окна на южную сторону выходят. Цветок не терпел этого. Так что я отнёс его другу, у него одно окно на восток выходит. — Оу… ты разбираешься в цветоводстве? — удивляется немного Чимин и не сразу вспоминает, что надо вытащить ключ из сумки. Юнги же делает всё на автомате и уже приоткрывает дверь в квартиру. — Что-то да читал. Пока, Чимин-а. С Юнги было просто, потому что с Юнги ничего и не было. Короткие диалоги по пути в квартиру всегда заканчивались до того, как были готовы расцвести и чуточку сблизить их. Чимин чувствовал, что не относится к Юнги так, как относится ко всем альфам. Связано ли это с тем, что они мало знакомы, или с тем, что Чимин никогда не видел его с омегой и не мог оценить поведение? Пока неясно. Но ведь он и внешне не отталкивал. Создавалось впечатление, что Юнги глубоко плевать и на своё мужество, и на всех омег вокруг, и на Чимина в частности. И это вызывало тонкое, почти не знакомое чувство доверия. Доверия, безопасности и беззаботности. У него впервые так с альфой. Ничего и при этом самое приятное, ни к чему не обязывающее ничего. — Пока, — легко выдувает из груди прощание омега и разворачивается к своей двери. — Кстати, Чимин. Омега оборачивается, вздёрнув брови. — Зови меня хёном. Я ведь старше, так? — улыбается мягко Юнги уже из-за двери, привалившись плечом к косяку. Слишком вальяжно. Чимин зависает, почти ощущая, как краска жаркого дня отливает от лица. Он кивает не сразу, чувствуя, как внутри всё знакомо леденеет. Неприятное, тревожное ощущение острыми иглами рассыпается по всему телу. Оно вызывает первую же знакомую реакцию на улыбку альфы и расслабленную позу — замри. — Х-хорошо. Ему срочно надо домой. Туда, где больше никого нет и не будет. Как и не будет идиотского страха. Он зря сделал ранние выводы о своём соседе. Чёрт знает, что у него в голове, а проверять на своей шкуре вот совсем не хочется. — Юнги-хён, — настаивает альфа. — Повтори «Хорошо-о, Юнги-хё-он», — смешливо тянет он, вынуждая Чимина проговаривать это. И смотрит так… как на несмышлённого ребёнка, который не может запомнить таблицу умножения. Чимина мгновенно мутит. — Да. Чимин находит в себе крупицу сил и тут же прячется за дверью, закрывая замок изнутри вдруг вспотевшими, холодными пальцами. Он отскакивает от двери, будто она сейчас же обожжёт его. Чимин прижимает ладонь к груди и чувствует бешеное, почти ненормальное сердцебиение. Вот она — его обыкновенная реакция на альфью любезность, их отвратительные снисходительные улыбки и необходимость пресмыкания перед ними. К чёрту. К чёрту «исключительность» Мин Юнги — он такой же, как и все. Чимин поспешил с выводами на его счёт, записав в «нитакусиков». У каждого альфы в геноме прописано особое отношение к омегам, будь он сто раз джентльмен и прямо-таки президент мира. Они все выросли в одном обществе, как ни крути. Наверно, омега никогда не разуверится в этом и навсегда будет один. Его участь, видимо, разглядывать мудаков и не давать своим любимым друзьям пропадать в этих мудаках на годы, в то время как его все наоборот давно мечтают сосватать. Не выйдет. Чимин слышит, как дверь в соседнюю квартиру закрывается следом. А потом его, наконец, отпускает.