Система предубеждений

«— Хватит ко всему приплетать любовь. У людей бывают другие заботы и проблемы, не связанные с сексом и фантазиями о ком-то».

              Не забывайте, что закон подлости работает исправно. Жизнь идёт, колесо Сансары крутится неустанно, и Пак Чимин становится заложником своей же квартиры. Всякий раз, когда ему нужно выйти из дома, на лестничной площадке вырисовывается Мин Юнги собственной персоной. Чимин, конечно же, проверяет через глазок теперь всякий раз обстановку, прежде чем выйти… И вот Юнги то спешно выбегает из квартиры, затыкая уши наушниками; то вытаскивает огромный папоротник из квартиры и кряхтя спускается с ним по лестнице со скоростью черепахи; то как сейчас — поднимается в квартиру, но не один, а с… — Я посижу с Джебоми, ты донесёшь последний пакет? — спрашивает красивая девушка с малышом на руках. У неё длинные шелковистые волосы и знакомая улыбка. Чимин замирает перед дверью, разглядывая лестничную площадку за ней. Юнги ставит тяжёлые пакеты у двери и вставляет ключ в замок, ворчливо отвечая омеге. — И вот что тебе приспичило съездить за покупками? Доставки просто так существуют? Даже напрягаться не надо, два клика пальцем по экрану и пакеты через час под дверью. — Ой, тебе лишь бы из дома поменьше вылезать, — звонко отвечает она, когда альфа открывает дверь и пропускает её первой. — А так гляди выходил бы на воздух, может не был бы таким смертельно-бледным. — Отстань, нуна, — отвечает Юнги пыхтя. «Нуна?» — задумывается Чимин. Если Юнги приверженец строгой корейской иерархии, то эта омега, возможно, его сестра. Как только дверь за ними захлопывается и голоса притупляются, пока совсем не стихают. Чимин решает не тратить время впустую — хватает рюкзак с пола и открывает замок одним ловким движением. Он стремительно подпирает дверь коленом, но стоит ему вставить ключ в замок, как соседняя дверь отпирается снова. «Донесёшь последний пакет?» — вспоминает омега разговор без его участия минутой ранее. Чимин застывает, пойманный с поличным. — Не забудь закрыть машину. Такая круглая кнопочка. Машинка должна в ответ сказать «би-бип», — смешливо говорит девушка под улюлюканья ребёнка на руках. Тому, кажется, не больше полутора лет — Чимин не очень разбирается в градации детей по возрасту, но этот ещё вряд ли умеет строить даже простые предложения. — Сколько ты ещё будешь… О, привет, — чуть удивляется Юнги, застывая на пороге. Чимин смотрит на него вскользь, больше задерживая взгляд на девушке, что приветливо ему улыбается, покачивая ребёнка. Что ж, они с Юнги в самом деле похожи. — Привет, — тихо мямлит Чимин и всё же поворачивает ключ. Спускаясь по лестнице, он молится, чтобы Юнги не пошёл следом и не начал расспрашивать его о произошедшем. Но Юнги даже с места не двигается, давая ему фору. Громко отбивая подошвами кед шаги, Чимин вылетает из подъезда и сворачивает к станции метро. Всё ведь было так хорошо! Кто из них всё испортил? Юнги с его внезапным желанием сблизиться? Или Чимин, который на подобное реагирует слишком резко и испуганно? Судить и рассуждать можно много, но ясно теперь одно точно — былого общения им не вернуть, а выстраивать что-то новое теперь ни одному не хочется. «Что ж», — думает Чимин, сжимая лямку рюкзака, — «и снова ничего путного из этого не вышло. Кто-то удивлён? Я — нет». Сегодня он работает с утра, а потому в фотоателье тихо и пусто. Ни Тэхёна с его извечным шилом в попе, ни начальства в лице Чон Хосока. В прошлый раз Чимин получил негодующий взгляд в наказание за не выполненный вовремя заказ, но всё же Хосок-ним сам объяснил девушке, что с таким объёмом работы справиться сложно. Он пообещал закончить её заказ за пару дней, и вот сегодня Чимин должен сдать последнюю коробку с партией красивых чёрно-белых фото на старый лад. Он проверяет в коробке наличие верного количества фото, помечает галочкой правильный подсчёт и всё же засматривается. На фотографии улыбающаяся молодая пара в винтажных свадебных костюмах. Девушка в красивом приталенном платье простого кроя и с квадратным декольте. На её голове несколько красивейших бутонов, по видимому прикреплённых к заколке, которая фиксирует на причёске фату. А мужчина красуется в чём-то, напоминающем сюртук с ажурной вышивкой на лацканах. Фотографии по-настоящему прекрасны и выдержаны в ретро-стиле. Пара на самом деле с энтузиазмом подошла к созданию образов для важного мероприятия. Он даже на секунду задумывается, грустно ли ему, что у него никогда не будет столь значимого жизненного события. Но радоваться за других ему никто не запрещает. Чимин кладёт фото обратно, возвращаясь в своё кресло. Солнце жадно припекает через узкое окно, и Чимин всячески вертит вентилятор, чтобы тот как можно сильнее и обильнее обдувал его. Однако благодаря жаре клиентов сегодня не так много. Один омега принёс на починку плёночный фотоаппарат, но Чимин им занялся прямо на месте — делов оказалось на пятнадцать минут. Починкой фототехники обычно занимается Хосок-ним, но Чимин тоже кое-что умеет и знает. Поэтому омега радостно улыбается, получив на руки работающий фотоаппарат и катушку свеженькой плёнки. Возле входа в фотоателье под козырьком гудит автомат с холодными напитками. Хосок-ним поставил его в начале лета и получает теперь копеечку с аренды квадратного метра. Чимин берёт несколько монет из банки с чаевыми и выходит на улицу. Он стонет устало, когда жаркий воздух обволакивает тело. Да когда же это пекло хотя бы просто перестанет быть таким беспощадным? Чимин быстро тычет влажными пальцами в нужную кнопку с иконкой персикового чая. После короткого звука бутылка с грохотом валится в карман автомата, и Чимин с благодарностью принимает этот дар. В секунду, когда он делает несколько жадных глотков, то мысленно благодарит начальника за идею разместить тут автомат. В самом деле, как ни крути, а польза в этом есть. У ателье тормозит автомобиль, и Чимин не рассматривая ни марку, ни номера, просто заходит обратно на рабочее место, располагаясь в кресле за стойкой. Через полтора часа должен прийти Тэхён, и Чимин уже думает, чем займётся дома. Нужно прибраться, а потом он может залипнуть в любимой видеоигре, чтобы скоротать вечер. И сейчас он решает, что раз всё равно клиентов нет, то может и пофилонить. Однако стоит ему кликнуть на вкладку ютуба, чтобы отвлечь себя хоть чем-то, как колокольчик над дверью издаёт приветственный звук. — Добрый день, чем я могу вам… — Чимин поднимает взгляд и смотрит в глаза пришедшего человека неверяще, — помочь? — Добрый день, — отвечает Юнги так же отстранённо, словно не ожидал здесь увидеть кого-то вроде своего соседа. У него на руках тот же ребёнок, которого Чимин видел с утра. Он быстро смотрит за спину альфы, но мамы рядом не оказывается. Здесь только Чимин, Юнги и маленький ребёнок. Как это, чёрт возьми, могло произойти? — Так вот где ты работаешь, — зачем-то говорит Юнги, окидывая местечко взглядом. Разговор совсем не клеится, хотя до того им даже повод был не нужен. «Теперь он знает, где я работаю», — взволнованно думает Чимин и сводит брови к переносице. Ему становится ещё жарче, когда альфа осматривает его рабочее место. Чимину словно бы неловко. Это место далеко не элитная типография, а маленькое, ранее жилое помещение, в котором есть только стойка работников, потрёпанный диван, кулер с водой и крохотная комната для гостей, где можно сделать себе кофе или чай. Наверно, всё это выглядит жалко, как и Чимин на фоне огромного шкафа с множеством образцов старых фотоаппаратов и катушками непроявленных, испорченных плёнок. Альфа, обычно одетый в просторные спортивные шорты и растянутые футболки, в этот раз в прямых синих джинсах и приличной футболке. И несмотря на простоту образа, он всё равно смотрится тут неуместно. Внутри омеги копится стыд. — Чем я могу помочь? — Я пришел забрать заказ сестры. У неё была проявка свадебных фото. — А… та девушка не была похожа на… — Чимину кажется, что с утра он видел на их лестничной площадке другую девушку, и он бы точно узнал невесту, которая выела ему все нервы с этой проявкой. — У меня две сестры, — мягко улыбается Юнги, поправляя рукавчик маленького бодика ребёнка. Тот самозабвенно сосёт соску и ему, кажется, абсолютно всё равно на происходящее. Большими блестящими глазами он рассматривает переливающийся на солнце колокольчик над входной дверью, который всё ещё покачивается и издаёт тихие звуки. — Назовите, пожалуйста, имя заказчика, — просит Чимин, открывая таблицу с заказами. — Сон Наён, — легко отвечает Юнги и оказывается прав — именно так и зовут заказчицу. — Я приношу извинения, если она доставила хлопот… второй месяц беременности, тут у любого начнёт подтекать крышечка. — Вы только что назвали свою беременную сестру сумасшедшей? — скептически хмыкает Чимин, чувствуя нарастающее в груди раздражение. — А ты снова перешёл на формальное общение? Всё… в порядке? Юнги выглядит неуверенным. Если подобрать метафору, то сейчас он похож на того, кто ступает на тонкий лёд — каждый совершаемый шаг абсолютно непредсказуем. — Я принесу вашу коробку с фотографиями, минуту, — Чимин подскакивает с места и заходит в маленькую кладовку, где с утра проверил наличие полного заказа. Он чувствует, как тревожно колотится сердце. Ну вот как так? Почему закон подлости в отношении него срабатывает так же чётко, как швейцарские часы? Ну хоть бы раз эта система дала сбой. Но нет, Мин Юнги и его сестра оказались именно в этом фотоателье, каких по городу до черта… — Вот, проверьте фотографии сразу же, возврату не подлежат, — вздыхает Чимин, садясь снова в кресло и задумчиво щёлкая мышкой по пустому экрану. Интересно, он скоро уйдёт? Юнги в самом деле открывает коробку и, прислонившись к стойке боком, перебирает верхние фотографии. — Отличные фото получились, спасибо. — Это заслуга фотографа. Почему ваша сестра не заберёт их сама? — спрашивает Чимин, отчего-то действительно интересуясь этим. — Обе сестры уехали на пару дней в путешествие. На мне ребёнок одной из них и фотографии другой. — М, — отвечает Чимин, — у вас по карте или наличными? — Карта. — Омега указывает на терминал, а альфа прикладывает телефон к нему. — Чимин… — Не хочу об этом. — Ну серьёзно. Если я сделал что-то не так, то хотелось бы знать, что именно. «Родился альфой», — думает Чимин, но озвучить вслух не решается. Это сугубо его загоны, которые никаким образом не должны влиять на окружающих людей. Однако отвадить как-то прилипалу надо. — Юнги, мне в самом деле не хочется об этом говорить. Вашей вины тут нет. Иногда мне… бывает сложно. Давайте просто забудем и будем жить дальше? Оплата проходит, кассовая лента тихо шуршит, но Юнги всё ещё здесь. Смотрит пристально в ответ. — Кто-то обижал тебя? Чимин опускает взгляд и чувствует волну раздражения. «Да кто он такой, раз делает вид, что знает меня?!» Затем появляется зудящее спокойствие, ведь «он пытается разобраться и предполагает, в чём может быть проблема». Чимин коротко лижет губы, вздыхая. Он быстро успокаивается, однако мысль «ну и что? Я ничего ему не должен объяснять» крепко сидит в сознании. За неё он и держится. — И даже если так, вас это не касается. Извините, если причинил неудобства. И… дал повод думать, что заинтересован в общении. — Видимо, всё вышло как раз наоборот, — хмыкает Юнги, но звук получается каким-то неживым, почти что обиженным. — Ладно. Я отнесу коробку в машину, а Джебом пока побудет здесь, на… — он осматривается, — на диване. — Что? Нет. Я не буду нести ответственность за чужого ребёнка. — Я на тридцать секунд, не более, — вздыхает Юнги, а Чимин вскакивает, стоит альфе усадить ребёнка на подушку дивана. Тот не смотрит на него и едва ли заинтересован в том, что его сейчас оставят неизвестно где, однако издаёт кряхтящие звуки. «Сейчас начнёт плакать», — думает Чимин, но этого не происходит. Ребёнок глядит вслед уходящему альфе с коробкой под мышкой, а потом, когда дверь за ним закрывается, наблюдает за звенящим там же колокольчиком. Чимин глаз не сводит с ребёнка, а тот — с колокольчика. На время по помещению разносится тишина, разбавляемая только шумом вентилятора. Слышится хлопок автомобильной двери и через несколько секунд Юнги оказывается снова здесь. И правда быстро, не соврал. Он берёт ребёнка на руки, а тот едва ли реагирует, всё рассматривая колокольчик. Неужели он настолько красивый? — Мы пойдём. Спасибо, Чимин. — За что? — нелепо спрашивает Чимин, чувствуя себя откровенно говоря странно. Даже присутствует ощущение, будто его сбили с толку одним только словом. — За комплимент свадебному фотографу. Я обычно не занимаюсь съёмкой свадеб, но не смог оставить сестру без пары хороших снимков. Ладно, до свидания. Чимин в ответ кивает, провожая взглядом странную парочку. Малыш начинает хныкать, стоит ему потерять из виду колокольчик. А когда дверь за ними закрывается, Чимин видит в окне, как заходится в плаче маленький ребёнок. Юнги не обращает на это никакого внимания, открывая дверь, где стоит детское кресло. Чимин сам себя не помнит, когда подскакивает над входной дверью, срывая колокольчик с гвоздика и мчится за ними, протирая тот от пыли собственной футболкой. — Стойте! Вот, возьмите, — Юнги оборачивается удивлённо и не менее озадаченно смотрит на колокольчик в руке омеги. Ребёнок в кресле кричит громче и изгибается, тогда на лице альфы проступает заметное раздражение. Чимин в моменте пугается, уже проклиная себя за безрассудство и моментный порыв. Но Юнги быстро успокаивается, беря под контроль эмоции. — Ему не нужен колокольчик, в смысле… ему нужно на него именно смотреть, — вздыхает Юнги, но всё-таки берёт из рук омеги небольшой металлический с красной кисточкой колокольчик. Чимин не особенно понимает, что имеет в виду Юнги. — Я подумал, что он ему понравился… — Ему понравилось то, как он качается. Ладно, сейчас мы его… присобачим, — альфа залезает на пассажирское сиденье и цепляет красную веревочку колокольчика за ободок лампы прямо между передними сиденьями. Затем он толкает его несколько раз пальцем, заставляя качаться. Ребёнок не сразу, но проявляет интерес к новой штучке в салоне. Он завороженно смотрит на знакомый предмет и забывает, что только что ужасно истерил. Тогда Юнги спокойно его пристёгивает и со вздохом вылезает из автомобиля наружу. — Спасибо… это было без надобности, правда… Я куплю вам новый. — Не нужно. Не такая уж большая потеря. До свидания. И вот тогда Чимин пятится обратно в фотоателье. Он делает пару шагов спиной, после чего оборачивается и стремительно уходит, скрываясь за дверью. Снова. Над дверью теперь ничего не звенит, и это непривычно. Тэхён, пришедший на работу по расписанию, замечает отсутствие звука сразу же, а после рассказа об исчезновении важного артефакта их фотоателье ругается на Чимина. — Хосок-ним привёз его из Китая. Он приносит удачу в делах. Тебе конец. — Слава богу, кто-то прекратит моё бренное существование, — вздыхает Чимин, уже понимая, что совершил глупость. Ну сдался ребёнку тот колокольчик. В машине наверняка были другие игрушки. Однако Чимину не давала покоя мысль, что ребёнку понравилось просто наблюдать за забавной висюлькой, издающей звуки. Разве ж колокольчик над дверью — это так уж важно? — Ты чего-то хандришь в последнее время. Влюбился что ли? — шутки ради спрашивает Тэхён, а Чимина передёргивает. — Тупо как-то, не находишь? — он поднимает вопросительно бровь. — Как ты совместил «хандру» и «влюблённость» в одно предложение. — У всех по-разному же. Может, у тебя неразделённая любовь? — продолжает глумиться Тэхён, а Чимин заметно раздражается и закатывает глаза. — Хватит ко всему приплетать любовь. У людей бывают другие заботы и проблемы, не связанные с сексом и фантазиями о ком-то. Сам же сказал, что у всех всё по-разному. — Да я… шутил же. Не кипятись так, боже мой, — надувается Тэхён от того, что его лично окунули мордочкой в собственные слова. — Даже слова лишнего с тобой не скажешь, на всё злишься. — А ты фильтруй. Мы не один год общаемся, чтобы знать, кто чем живёт. — Да что ты такой психованный? — переходит на агрессивный тон Тэхён. — Всё, мне пора. Хорошей смены. Чимин накидывает рюкзак на плечо и выходит из фотоателье невероятно взвинченным. Дерьмо. Срываться на друзьях из-за собственных проблем — худший вариант. Но Чимин выбрал именно его и в итоге пожнёт плоды. Всё, как и всегда, закономерно.