Система предубеждений

«Как много вторых шансов люди дают другим, надеясь на лучший исход, а те этого даже не замечают?»

              Вернуть портфолио на следующий день не удаётся. Тэхён звонит в шесть утра, покашливая, просит подменить. Простыл под очередным кондиционером, что совсем не редкость жарким летом. Ну и Чимин встаёт вместе с солнцем, едва продрав глаза, чтобы успеть доехать до фотоателье. От его дома, конечно, не так и далеко. В погожие дни можно даже пешком прогуляться, но сегодняшним утром он слишком вял, чтобы тратить время на пешие походы. — Чай будешь? Чимин тормозит на пороге фотоателье, встретившись с затылком Хосока-нима. Тот стоит в гостевой, и его со входа видно только на половину. — Китайский? — улыбается коротко Чимин. — Да, из заварки. — Буду, спасибо, сонбенним, — вздыхает омега. Что ж, у его начальника хорошее настроение, несмотря на вчерашний инцидент с колокольчиком. Чимин бросает рюкзак за стойку и включает компьютер, после чего запускает вентилятор. За ночь тут застоялся вчерашний воздух, который пахнет пылью, бумагой и краской из принтера. Запах не противный, но тяжёлый, и его концентрация иногда вызывает головную боль. Начало рабочего дня проходит спокойно, когда Хосок пододвигает табурет к креслу своего работника и ставит перед ними две чашки с ароматным жасминовым чаем. Посетителей пока нет, но не будет удивительно, если кто-то прибежит срочно напечатать фото на паспорт, например. — Ну, рассказывай, куда ты дел колокольчик? — в голосе нет ни злости, ни негодования. Хосок смотрит с полуулыбкой, по всей видимости, приняв ситуацию. — Подарил ребёнку… — честно отвечает Чимин, пробуя горячий чай на вкус. Насыщенный вкус. — Он так на него заинтересованно смотрел, а потом, когда им пришлось уйти, расплакался. Хосок смотрит с лёгким удивлением, отпивая чай. — Надеюсь, ты спросил разрешения у родителей. — Да, конечно. Ему было неловко, но ребёнок успокоился, когда увидел колокольчик. Извините меня. Я уже заказал новый. Понимаю, это не то же самое… — Ты прости тоже. Я вспылил из-за такой мелочи. Подумаешь — безделушка на радость ребёнку. Но новый колокольчик всё равно жду, — говорит Хосок-ним и с улыбкой хлопает по плечу. Чимин радостно кивает, чувствуя облегчение. Ладно, он будет жить. — У нас там висит заказ на починку объектива. Парень вчера принёс, говорит, был в Египте и не защищал от песка технику. — Ошибка новичка. Ладно, гляну, — Чимин находит заявку в рабочей программе, а затем тянется к подписанной коробке, в которой находится заказ. Хосок забирает необходимую документацию и бухгалтерию, а через полчаса уходит из фотоателье, оставляя омегу одного. День проходит тихо и достаточно легко. Неизвестно, что тому послужило: хороший сон ночью или небольшое количество клиентов за целый день. Чимин раскручивает объектив и пока чистит его внутренность от мелких песчинок, думает. Вспоминает портфолио Юнги, которое он пролистнул после их достаточно спокойного и комфортного разговора. А можно ли, интересно, по фотографии сказать, что за человек её сделал? Можно ли прочитать личность фотографа по его снимкам? Чимину кажется — да. Творчество — отражение души творца. Есть в жизни Чимина один человек, который своими снимками показал красоту собственной души и необъятную любовь к людям. Сокджин — бывший одногруппник Чимина. Бета, который после первого же курса отчислился из университета, найдя себя в фотографии. Джин фотографировал исключительно в стиле ню, и стоило Чимину об этом узнать, как в нём первой же эмоцией взыграло презрение. Он сразу вспомнил отвратительные фотографии омег в костюмах медсестёр с мини-юбками или многие другие сексуализированные, отвратительные снимки, созданные ради безвкусной рекламы или развлечения ради. Но когда Джин показал свои работы, Чимин тут же переменился во мнении. Это были эстетичные, нежные фотографии, на которых нет никакой порнографии, а только естественное человеческое тело. Никогда ещё так долго Чимин не перебирал труды ню-фотографа, разглядывая каждый снимок. Линии тел, родинки и шрамы, татуировки и чистую загорелую кожу, веснушки на плечах и складочки на животе. Джин оказался человеком комфортным настолько, что люди даже в неглиже перед ним расслаблялись. Ни на одном снимке не было скованных поз или неуверенности движений и взглядов. Люди раскрывались перед камерой, как цветочные бутоны под утренними лучами. И это, несомненно, заслуга фотографа. Чимин вспоминает о Джине и сравнивает его с Юнги — может ли быть так, что и комфортные, мягкие, эстетичные фотографии Юнги говорят о том, что он человек с большим сердцем, который видит и знает о мире больше, чем другие? Чимин не уверен. Он кусает губу и застывает над объективом в руках. Под ногтями застряло несколько песчинок, и омега фокусируется на них. Возможно, будь Джин сейчас рядом, он бы дал совет смотреть глубже, а не только на оболочку. Брать во внимание не один только ярлык, но и того, кто под ним прячется. Улавливать жесты, улыбки и мысли, которые генерирует человек во время разговора. Но Джин уже больше года живёт заграницей и едва имеет время на переписки. Пускай они и общаются до сих пор в чате, но порой Джина не хватает именно здесь, в Сеуле, под боком. Объектив готов. Чимин проверяет его на их штатной камере и отмечает заказ выполненным. А больше работы на сегодня и нет — только досидеть до вечера. Однако солнце уже постепенно опускается к горизонту, заливая улицы рыжим, плавленым золотом. Чимин заваривает чай, снова погружаясь в неспешные размышления. Часто можно услышать, что людям нужно давать вторые шансы. Но недавно Чимин услышал где-то, что люди не меняются, и если человек обидел однажды, то он обидит снова. Две эти параллельные друг другу мысли идут рядом, не смешиваясь, но сталкиваясь. И Чимин совсем не знает, приверженцем какой идеи он является. Он не знает, давал ли кому-то по-настоящему второй шанс. А ему? Были ли ситуации, когда люди говорили насчёт него «ладно, этот парень заслуживает второй шанс»? Как много вторых шансов люди дают другим, надеясь на лучший исход, а те этого даже не замечают? Когда Юнги отдал Чимину своё портфолио, он дал омеге второй шанс? А Чимин, приняв портфолио, тоже дал их отношениям второй шанс? Сложно. Человеческие отношения безумно сложные, особенно, когда у каждого за спиной багаж из личного опыта, жестоких травм и сотен сожалений. Чимин заходит в инстаграм. Там, в истории поиска, до сих пор есть аккаунт сестры Юнги. Он нажимает на иконку и случайно открывает сторис. Девушка два часа назад выложила фото с сестрой на берегу реки. И правда отдыхают за городом. Омега возвращается к просмотру фотографий в аккаунте и выбирает общее свадебное, чтобы посетить аккаунт одного конкретного альфы. У Юнги аккаунт странный. Вот тарелка супа с детской розовой ложкой, а по соседству с ней фотография в смокинге, в котором он был на свадьбе сестры. Дальше фотография залитых солнцем зелёных растений с подписью «прощаюсь с братьями», а рядом с ней плёночный снимок его сестёр, прогуливающихся по рыночным улицам Сеула. Подпись «Щёлкнул, пока не видят». Фотография телевизора с баскетбольным матчем и даже скриншот понравившейся песни. Его аккаунт живой, но абсолютно не цельный. Ощущение, будто он выкладывает просто всё, что кажется хоть сколько-то забавным или интересным. Суп? Отлично. Бездомная собака? Красиво. Удачная фотка сестры? Супер. Селфи после бессонной ночи? Почему бы и да. Скрин экрана? Никто не запретит его выложить. Чимин листает аккаунт до упора, до самых первых фото. Юнги вёл так аккаунт и пять лет назад, и сейчас. По фото можно заметить, как альфа подрос и изменился за последние годы, какие сменил причёски, какие пробовал стили в одежде и что ему почему-то особенно сильно нравится фотографировать еду. Но не ресторанную, а домашнюю. Он даже выложил фото, где показывает «класс» в резиновой перчатке над тазом с кимчи. А ещё ему нравится делать дурацкие подписи к фото. Чимин пару раз хихикнул, читая их. А ещё Чимин заметил, что на фотографиях Юнги действительно часто появляются другие люди. Он успел приметить обеих сестёр и Джебома, которых он уже знает. Но помимо них на фото маячит широкоплечий альфа, который то храпит на диване с открытым ртом, то работает за ноутбуком в огромных наушниках. Также Юнги не скупится выкладывать совместные фотографии с друзьями, отмечая каждого. Чимину не особенно хочется шарить по тонне других аккаунтов, это его уже и не интересует вовсе. Однако вывод он делает следующий — Юнги абсолютно точно не выкладывает в аккаунт фотографии, показывающие романтическую близость. В его инстаграме нет ни одной фотографии держащихся рук, ни одного таинственного силуэта поблизости, ни одной фотографии в обнимку с другим человеком. Юнги или не состоит в отношениях, или предпочитает одноразовые встречи, или банально не афиширует. Ни тогда, ни сейчас. Чимин откладывает телефон, задумчиво смотря перед собой. Как ни крути, Юнги надо узнать, чтобы сколько-то разобраться в том, что он за человек такой. И Чимину отчего-то интересно. В нём просыпается крошечный огонёк азарта, и желание докопаться до истины побеждает. Возможно, они смогут найти общий язык, но на это нужно время. Чимин не будет проводить социальные эксперименты, сталкерить или искать бывших альфы. Ему кажется достаточно честным выяснить всё напрямую через разговоры и на расстоянии вытянутой руки, находясь в зоне комфорта. Да, на такое он согласен. Домой он добирается без проблем, зайдя в магазин под подъездом, чтобы купить перекус на вечер. В квартире тихо и свежо, а день прошёл спокойно. Общее состояние очень радует омегу, поэтому он берёт чистое полотенце и уходит в душ, чтобы смыть с себя пыль летнего города. Он пролистывает портфолио снова, выделяя для себя особенно понравившиеся снимки. Он фотографирует на память страницы с человеком на закате, чьего лица совсем не видно. А ещё фотографирует опущенные в воду ладони, на которых кривыми линиями скачут солнечные лучи. Однако он обещал вернуть. Поэтому Чимин, чуть подсушив волосы, выходит на балкон вместе с увесистой книгой, надеясь, что Юнги и сегодня выйдет. Долго ждать не приходится. Альфа видимо услышал хлопок чужой двери и появился в поле зрения достаточно быстро. — Привет. — Привет, — Чимин кивает, коротко улыбаясь. — Извини, что задержал. Пришлось срочно выйти на работу. Держи. Он протягивает портфолио обратно, держась одной рукой за перила. Юнги чуть вскидывает брови, но книгу принимает. — Если что, дедлайна не было. Ты мог смотреть сколько угодно. — Не люблю держать у себя вещи, которые мне не принадлежат. Но фотографии мне очень понравились. Юнги улыбается мягко, смущённо. Он опускает взгляд, прижимая портфолио к груди. Чимин садится в кресло на балконе и смотрит перед собой — на соседнее здание, где опять же кишит жизнь. В озарённых светом ламп комнатах у кого-то включены новости. На них омега и фокусируется. — Я нашёл твой аккаунт. Думал, посмотрю там на другие плёночные фотографии, но… их прямо немного. — Оу, — первым делом выдаёт Юнги. Он откладывает книгу с фотографиями на подоконник и опирается о металлические перила. — Я не прибеднялся, когда говорил, что фотография — это всего лишь небольшое хобби. Я не беру масштабные заказы, да обо мне и не знают как о специалисте. Но мне нравится фотографировать на память моменты моей жизни. Людей, которые меня окружают. Простые, незначительные события. — И предпочитаешь бумагу. — Да. Люблю напечатанные фотографии, — кивает согласно альфа, складывая руки на груди. Чимин чуть хмурится. — Мне не стоило говорить, что я был на твоём аккаунте? — уточняет Чимин, видя, что Юнги очевидно смущён и растерян. Это сбивает его с толку. Разве альфам не льстит подобное внимание в их сторону? — Нет-нет, просто… Это неожиданно. — Юнги хмурится ещё сильнее и качает головой. — Не пойми неправильно, но в один день ты закрываешь передо мной дверь, а в другой говоришь, что заглянул в мой инстаграм. Это сбивает с толку. Чимин жуёт губу. Он упорно не смотрит на альфу, а разглядывает кадры какого-то пожара в плазме соседнего дома и не знает, что сказать. Да, он ведёт себя странно, нетипично. Он пудрит мозги и себе, и альфе. За это себя Чимин в моменте очень сильно корит. — Скажи, Чимин, тебе проще общаться вот так? На расстоянии, в смысле? Юнги поворачивает голову, Чимин замечает это боковым зрением. Он зеркалит действие, сталкиваясь с альфой взглядом. Между ними вниз пять этажей и абсолютная каша из непонимания и взаимного интереса. — Если это не слишком. Ты не обязан тратить на это время, если тебя такой формат не устраивает. Юнги смотрит прямо, не моргая. Его лицо сосредоточено и выражает полнейшую озадаченность. — Я как будто прохожу собеседование, — говорит Юнги. Чимин осекается, чувствуя на языке вкус премерзкого огорчения. — Да, пожалуй, всё это странно, — вздыхает Чимин, опуская взгляд. Кажется, пора смириться, что он никудышный омега, раз даже банальный разговор с альфой у него звучит, как опрос перед приёмом на работу. — Чимин, послушай, — звучит вдруг мягко голос Юнги, — я не могу знать, с чем ты столкнулся и есть ли хоть какая-то причина в твоей отстранённости. Но я не хочу тревожить тебя. Если наше общение для тебя в тягость — давай не будем? Ты не должен выдумывать правила взаимодействий и думать, как бы отвязаться, если ты просто не хочешь этого общения. Мы лишь соседи и ничем друг другу не обязаны, кроме как соблюдением тишины после одиннадцати вечера. Я хотел сблизиться с тобой, потому что мне показалось, что мой интерес взаимен. Но я вполне мог ошибиться и напугать тебя. Поэтому скажи мне лучше прямо сейчас, нужно ли тебе наше общение. Я не обижусь и не буду настаивать. Мы просто будем здороваться на лестничной площадке и всё. Это не страшно и не приведёт ни к каким для тебя последствиям. Чимин, пока Юнги говорит, возвращает на него взгляд и всё это время смотрит прямо в глаза. Юнги ни на мгновение не повышает голос. Он говорит спокойно, уверенно и будто бы нежно. Тепло. В его словах нет угроз и манипуляций. Его слова не вызывают дискомфорт или стыд. Юнги озвучивает правду, но из его уст она, почему-то, не ранит. Альфа смотрит выжидающе. Его уши чуть покраснели. Наверно, от волнения. Об этом же говорят его беспокойные пальцы. Юнги перебирает ими рукав футболки. Он переживает. В это же мгновение Чимин моментально вспоминает, что Юнги хоть и альфа, но такой же человек. Он тоже беспокоился из-за недопонимания между ними, тоже думал об этом и возможно накручивал себя. Сердце начинает биться чаще. — Нужно. Я хочу, — как-то слишком резко выпаливает омега. — Я немного странный и в самом деле понял тебя… по-своему. И это было даже предвзято. Я правда буду рад продолжить общение, но как раньше. — «Как раньше?» — уточняет Юнги, наклоняя голову. Его пальцы расслабляются. — На расстоянии. О цветах, о фотографии, о сёстрах, о Джебоме. Мне понравилось общаться с тобой вообще о многом, когда оно было без подтекста. Они смотрят друг на друга долгим взглядом. Юнги медленно, задумчиво кивает. — Я понял тебя. Хорошо, — Юнги выдыхает с лёгкой улыбкой. Чимин прячет холодные от волнения пальцы в рукавах худи. Неужели его в самом деле поняли? — Теперь я тебя понял. Здорово, что ты об этом сказал. — Спасибо. Я знаю, что это вызывает определённый дискомфорт, но я благодарен, что ты согласен на это. — Чужие границы не вызывают дискомфорт, Чимин. Это вообще довольно просто — уважать комфорт людей, которые тебе дороги. — Ну, знаешь… ты первый на моей памяти говоришь так. Обычно людям проще надавить и сделать по-своему. — Это правда. Люди часто эгоистичны и не всегда готовы принять отличия других. Но я вырос в многодетной семье, где хочешь-не хочешь, а всё равно учитываешь особенности каждого члена семьи. И ещё раз повторю, это вовсе не дискомфортно. Наверно, так и должны выстраиваться уважительные отношения? Чимин моргает, удивлённый услышанным. Оказывается, есть люди, разговоры с которыми не усугубляют отношения, а делают их крепче. Оказывается, есть люди, которым не всё равно, которые считаются с другим мнением и взглядом на ситуации. — Ладно, хён, твои рассуждения круты, — искренне признаётся Чимин, чем вызывает тихий смех Юнги. — Я рад, что мы поговорили. Мне теперь намного легче. Но, думаю, мне пора. Завтра Джебом снова проснётся с утра пораньше, а мне нужно быть бодрым. — Да, и мне пора. Спасибо за разговор. Чимин встаёт с кресла, собираясь покинуть балкон, но Юнги окликает его снова. — Ты назвал себя странным. У каждого свой жизненный опыт. Но никакой опыт не делает тебя странным. Так что я никогда не думал о тебе так. Меня часто в шутку называют странным, потому что я люблю фотографировать «неэстетичную» еду. Но это не делает меня плохим, верно? Чимин усмехается, опуская голову. — Слово «странный» само по себе странное. — Это верно подмечено. — Они молчат некоторое время. — Тогда спокойной ночи, Чимин. — Спокойной ночи, хён.