Система предубеждений

«Жизнь — череда контрастов. Один за другим. И если сейчас очень тяжело, значит когда-нибудь будет очень хорошо. По крайней мере, Чимин верит в это. «Качели», «синусоида», «спираль» или «чёрно-белые полосы» — какая разница, как назвать, если суть одна?»

              Хосок действительно ругается. Он в тот же вечер звонит Чимину и высказывает всё, что думает о его «самостоятельности». Омега всё честно выслушивает, а потом плачет. Громко хлюпая носом, он заказывает на китайском сайте максимально похожий колокольчик. Стоит он недорого, да и не в деньгах вопрос — скорее в том, что эта побрякушка многое значила для суеверного Хосока-нима, а потому посеять её было ну никак нельзя. Только успокоившись и придя в себя после долгих слёз, Чимин уходит на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Вечерний тёплый ветерок приятно нежит, но кожа всё равно покрывается мурашками. Он думает, что жизнь никогда не была слишком простой и приятной штукой. Чаще всего, это была череда преодолений. Иногда приходилось переступать через своё «не хочу», а иногда жертвовать чем-то. Порой было тяжело засыпать, но были моменты, когда сон давался легко и был желанным гостем в постели. Иногда было трудно есть, а иногда — наоборот, хотелось устроить гастрономический тур по Сеулу. Иногда бывало грустно, но и хороших моментов было предостаточно. Жизнь — череда контрастов. Один за другим. И если сейчас очень тяжело, значит когда-нибудь будет очень хорошо. По крайней мере, Чимин верит в это. «Качели», «синусоида», «спираль» или «чёрно-белые полосы» — какая разница, как назвать, если суть одна? В череде размышлений Чимин вдруг вспоминает: Юнги сказал, что свадебные фотографии — его рук дело. Он фотограф? Омега на мгновение хмурится, осознавая сказанное альфой только сейчас. Живой интерес к фотографии у Чимина был всегда, а потому сейчас хочется посмотреть на работы Юнги. Какие жанры фото он предпочитает? Может быть, пейзажи или студийные портреты? А что насчёт техники? Он фанат чб или плёнки? Или может любит выжидать подолгу экспозицию, фотографируя по ночам? Чимин решается залезть в инстаграм, чтобы поискать по имени нужный профиль. Наверняка на личном аккаунте будет ссылка на рабочий. Однако полчаса поиска ничего не дают. Наверно, его аккаунт называется иначе. Омега задумывается, как бы ему в таком случае поступить. Он теребит пальцами нижнюю губу, размышляя. И решение приходит само собой. Он вбивает в поиск «Сон Наён» и пытается по фото найти сестру альфы. И вот здесь уже его поджидает успех. Её аккаунт часто обновляется, и также девушка совсем недавно постила фото со свадьбы. Там, конечно, ещё нет плёночных фотографий, а вот цифровые — очень даже. И на общих фото он находит отметку с ссылкой на аккаунт Мин Юнги. — Попался, — шепчет Чимин, открывая нужный ему аккаунт. — Ловишь кого-то? — раздаётся поблизости да так неожиданно, что Чимин едва не роняет телефон вниз с балкона. — О боже, я думал ты меня заметил. Прости! Чимин, прижимая телефон к груди, с ужасом смотрит на заставшего его Юнги. На Юнги прямо на соседнем балконе в метре от него. — Напугал, — выдыхает он ошарашенно. — Ещё раз прости, не было в планах доводить тебя до сердечного приступа. Дальше они молчат. Чимин кладёт телефон экраном вниз на маленький пыльный столик, а Юнги опирается о поручни, глядя перед собой. Вид с их балкона открывается так себе — соседний дом да чьё-то бельё на верёвках. Где-то уже горит свет в окнах, кто-то готовит ужин, а кто-то смотрит телевизор. И всё это видно. Неясно, на что конкретно смотрит альфа, да и Чимин не стремится узнать. Его интересует совсем другое. — Так ты фотограф? — спрашивает Чимин, разглядывая чей-то развесистый цветок на подоконнике. — Можно и так сказать. Но это скорее хобби. В студенческие годы баловался. Чимин кивает молча. На расстоянии от альфы и с балконными перегородками ему разговаривается охотнее. Снова появляется ощущение спокойствия и безопасности. — По фотографиям твоей сестры не сказать, что ты просто балуешься. — А ты ценитель, да? Я зарабатывал фотографией в студенческие годы. Это не то чтобы приносило деньги, ведь ставить себе нормальный ценник сложно. Но сам процесс мне всегда нравился, вот и научился многому. — Прямо сам? — Ну да. Ютуб в помощь ещё, — улыбается альфа, переводя взгляд на соседний балкон. На омегу, однако, не смотрит — разглядывает чехол на его телефоне. — Как Джебом? Его же так зовут? — зачем-то уточняет Чимин. — Да. Он в порядке, уже спит. Ты извини за сегодняшнее. Его мама, Джиюн-нуна, совсем недавно заподозрила что-то неладное в его поведении. Врачи предполагают аутизм. Пока диагноз не ставят, просят наблюдать. Так что… извини, если был груб, когда ты принёс колокольчик. И извини, если Джебом нарушил твоё спокойствие. Я всё ещё привыкаю к мысли о возможном диагнозе. Чимин озадаченно смотрит перед собой. После слёз его сознание немного прояснилось, и информация в голову кладётся ровно и легко. Вот и с Юнги разговаривается легко. Без злости, раздражения и неловкости. Омега садится в своём кресле удобнее и хмурится. — Я ничего не заметил. Джебом вёл себя, как любой другой ребёнок. — Мы тоже долго ничего не замечали. Не бери в голову, это не то, чем тебе нужно быть озадаченным. — Я надеюсь, его родители в порядке. Слышал, многие переживают это как личную травму. Но в аутизме нет ничего страшного… мне кажется. Чимин не знает, имеет ли право говорить нечто подобное. Аутизм — не страшно? Попробуй сказать что-то такое родителям, столкнувшимся с аутизмом своего ребёнка. Юнги молчит, не давая никакого ответа. И Чимин решает пояснить свою мысль. — Я хотел сказать, что мы сами придаём вещам значение. С аутизмом живут и развиваются. Да, нужно больше времени и ресурсов, но это не конец света. В нашем обществе просто табуирована тема заболеваний, и все боятся их. Но я уверен, что Джебом — самый обычный мальчик, который ещё раскроет весь свой потенциал. И вот после этих слов Юнги улыбается, да так солнечно, что в моменте кажется, будто поздний вечер сменился ранним утром. Чимин ненарочно задерживает дыхание. — Слышала бы тебя Джиюн-нуна, — смеётся он, опуская голову. — Она была бы рада. Она почти никому об этом не говорила, но все, кто знает, пожалели её и Джебома. Даже я сначала сказал, что мне жаль. — Ничего. К этому нужно привыкнуть, я согласен. На какие-то минуты Чимин забывает о выстроенной между ними стене, причём им же самим выстроенной. В разговоре становится комфортно, Юнги не ощущается чужим и неприятным. Наоборот — в домашней одежде и волнующийся за сестру он кажется донельзя понятным. — Хочешь посмотреть мои фотографии? — предлагает Юнги, отчего в моменте Чимин теряется. Это же буквально то, чем он планировал заняться десятью минутами ранее. — У меня есть портфолио. — О, ну… мне интересно. — Жди здесь тогда, — альфа улыбается ему, а после скрывается в квартире. На некоторое время вокруг воцаряется тишина, разбавляемая далёким шумом города. Где-то в соседнем доме кто-то громко смеётся, а где-то внизу гавкает собака. В моменте даже кажется, что разговор с Юнги Чимину привиделся, и всё это время он провёл наедине с собой и шумом затихающей под вечер жизни. Но альфа возвращается, протягивая через поручни увесистую книжку в плотной обложке. — Вот. Обещаешь вернуть? — Конечно, за кого ты меня принимаешь? — ухмыляется Чимин, когда встаёт и берёт в руки портфолио. Увесистая книженция. — Ты хранишь всё в бумажном варианте? Я думал, все давно перешли на цифровые носители. — Тут плёночные фотографии. — Так и плёнку оцифровывают. — А я не хочу. — Ладно, сойдёт за ответ. Спасибо, я верну завтра. — Он собирается уходить с балкона, тем более воздух всё же постепенно холодеет. — И Юнги, прости за грубость. Она порой вперёд меня вырывается. — Мне сделать вид, что ничего не было? — Не нужно. Лучше запомни и никогда не позволяй так с собой общаться. Он быстро скрывается за балконной дверью, ловя себя на мысли «Снова. Снова спрятался». Листая портфолио, которое даже близко не похоже на фотоальбом, Чимин не устаёт поражаться. Юнги создал это портфолио самостоятельно. Приклеил уголки на бумагу, вставил в них фотографии, оформив каждую страницу в особом стиле. Где-то от руки написаны фразы, где-то вырезки из газетных заголовков. Юнги занимается уличной фотографией, мешая её с портретными практиками. Все фотографии с мягким светом, мягкими чертами и границами. Снимки кажутся уютными, комфортными, как летний вечер с малиновым заревом над головой и городской пылью на зубах. В каждой фотографии кроется своя история, свой подтекст и свой сюжет. И Чимин пытается угадывать по фразам, оформлению и заголовкам, о чём думал фотограф, создавая очередной кадр и очередную страницу. Отложив портфолио на стол, Чимин ложится на постель и думает. Конечно, клеймить всех и вся «плохими» не имеет смысла. Ему хватает мозгов, чтобы понимать — не все альфы поголовно плохие. Не все альфы хотят вредить. Не все альфы вредят. Не все альфы агрессивно настроены и далеко не все озабочены до ненормальных границ. Он понимает это. Но ведь статистика преступлений, домогательств и изнасилований не врёт — подавляющее большинство трагедий случается по вине альф. И случается достаточно часто. Чимин и сам много раз был свидетелем абсолютно неадекватному поведению «сильного» пола, даже когда, например, помогал Тэхёну съезжать от агрессивного бывшего, пока тот кидался в них вещами. Всякое бывало. И если Тэхён пережил это и двинулся дальше, то Чимин не представляет, как о подобном можно забыть. И сейчас он вздрагивает, когда вспоминает злой крик бывшего Тэхёна. «Тварь! Шлюха! Проваливай, пока не прибил тебя». И мысли об этом посещают Чимина часто. Интересно, Тэхён спокойно спит по ночам? Его не мучают кошмары? Его не потряхивает от упоминания бывшего? Его не бросает в холодный пот, когда он видит на улице кого-то похожего? Совсем? Неужели с этим можно жить? Чимин думает и о Юнги. Очевидно, с появлением этого альфы в его инфополе Чимин подсел на эмоциональные качели. Юнги кажется безобидным, маленьким и слишком спокойным. Но с другой стороны, это показное спокойствие может быть последствием годами сдерживаемых эмоций. А что, если однажды эту плотину прорвёт? И Чимин не готов стать свидетелем этому. Но ведь он не знаком с Юнги достаточно, чтобы быть уверенным, что тот обязательно однажды сорвётся и выместит на нём свою злость. Омега устало трёт лицо ладонями, ненавидя себя за перманентный страх, который поселился в его груди и процветает. К Юнги тянет, как к человеку, а он идёт в противоположную сторону, преодолевая тягу, но и усиливая её тем самым. Хотя, возможно, будет проще, если они продолжат общаться, как в самом начале — понемногу и ни о чём. Возможно, Чимину нужно достаточно увериться в безопасности этого человека. Вот только как объяснить это альфе — это уже совсем другой вопрос. Чимин, накрыв лицо локтём, не замечает, как засыпает. Шум города льётся в квартиру из незакрытой балконной двери и убаюкивает.