Система предубеждений

«Да и ты знаешь, что луну все всегда видят только с одной стороны. Было бы здорово, если бы кто-то однажды заглянул туда, на скрытую её часть, и сказал «а там тоже красиво».

Время беспощадно, думает Чимин, когда после их первого серьёзного поцелуя проходит несколько месяцев. Их отношения крепнут, доверие между ними можно черпать ложкой, а нежности столько, что Чимина иногда переклинивает от мысли, как можно настолько много чувствовать из-за одного человека. После гона Юнги выкладывает в инстаграм фото залитой солнцем спальни, где видно сбитое постельное белье и его, Чимина, худи на подушке. Тоже разворошённое, а не просто аккуратно сложенное. Омега заливается краской и тут же блокирует телефон, как только видит это. Однако скоро заглядывает снова, стыдливо поджимая губы. Никакой подписи нет, но фото точно выложено для него — Чимин уверен. Никто другой ни за что не догадается, что это за худи и при каких обстоятельствах оно появилось в постели хозяина аккаунта. А Чимин знает, и ему от этого маленького секрета на двоих так странно хорошо. Юнги возвращается к работе через неделю после гона бодрым, а к Чимину — ещё более нежным. Он предлагает однажды Чимину остаться на ночь, когда тот засиживается у него после учёбы люто уставший. И Чимин, лишь взволнованно икнув один раз, соглашается. В тот раз они впервые спят вместе в одной постели. Перед этим смотрят видео в тиктоке, где пользователи рассуждают, кому как нравится спать. И тогда они с Юнги со смехом пробуют большинство поз для сна из предложенных, останавливаясь на том, что обоим нравится, когда Чимин маленькая ложечка. Перед сном Чимин, стоило им убрать телефон в сторону, целует Юнги. В плоскости постели, под одеялом и на мягком матрасе у них это всё впервые. Поэтому, нависнув над альфой, Чимин выражает всю свою скопившуюся нежность и постепенно разгорающуюся страсть. Поцелуи с каждым разом всё глубже, оба это чувствуют. Касания откровенней и смелее, Чимин уже вовсе не боится показать своё желание и в ответ принимает готово прикосновения от альфы, будь то бедро, талия или ягодица. Он всему этому позволяет происходить, ничуть не пугаясь и не желая увиливать. В его голове плотно закрепилась мысль «хочу Юнги», и он знает, что рано или поздно их близость выйдет на новый уровень. Но так уж повелось, что между ними всё в особом темпе, поэтому никто никуда не спешит, смакуя подобные моменты близости долго и со вкусом. Чимин не стесняется, когда понимает, что возбуждается с каждым разом всё быстрее. И в тот раз, в спальне, когда прижимается бедром к альфе, он знает, что Юнги чувствует его. В этот момент ему рвано выдыхают в поцелуй и крепче стискивают бедро, разглаживая после кожу. — Нам нужно поговорить об этом, да? — шепчет Юнги, тяжело дыша. Он носом кружит по скуле и виску омеги, губами касается щеки и целует мягко. — Думаю, это неизбежность, — фыркает Чимин, укладываясь набок и крепко прижимаясь к Юнги. Альфа на это молчит, кажется, даже, задерживает дыхание, а Чимин по началу не придаёт этому значения. Он тянется к шее Юнги в темноте ориентируясь только по едва заметным силуэтам и очертаниям. Он мажет по коже шеи, сминает губами и чуть напирает, забираясь рукой под футболку Юнги и сминая его грудь. Юнги тихо стонет, ёрзая, на что Чимин довольно хихикает. — Поговорить, Чимин. Омега оставляет шею в покое, гадая, останется ли на утро какой-то след или для этого нужно приложить больше усилий. Он обязательно проверит своё предположение утром. — Прости, увлёкся. Чимин подпирает голову ладонью и, поглаживая грудь, чувствует, как Юнги дрожит. — Эй, всё хорошо? Ты замёрз или..? — Порядок, да, — заверяет его Юнги и обхватывает ладонь, что гладит его по груди. Он тянет пальцы Чимина к губам и осыпает их поцелуями. — Так, ты хочешь заняться сексом? — Вот именно за твою прямоту и уважение к каждому аспекту наших отношений ты мне и нравишься, Юнги-я, — шепчет Чимин и перетягивает его пальцы к себе, целуя в центр ладони. — Так что, да, я хочу. — Хорошо, — выдыхает Юнги и замолкает. Он уже дышит спокойнее и дрожь Чимин не чувствует, но отчего-то есть ощущение недосказанности. — А ты? — спрашивает Чимин, поглаживая его пальцы своими. — Что «я»? — Ты хочешь секса? — уточняет Чимин, уже понимая, что зацепил за нужное место. Юнги немного напрягается, это слышно по вновь участившемуся сердцебиению и сбившемуся дыханию. — Почему ты спрашиваешь? — сипло отбивает вопрос вопросом альфа. — Потому же, почему и ты меня. Я тоже хочу знать наверняка, что ты хочешь этого. Юнги напряжённо молчит, а Чимину, на удивление, не страшно услышать отказ. Ему хочется сейчас же закомфортить Юнги, показать, что всё в порядке и ему незачем притворяться. Ему хотелось бы, чтобы Юнги не боялся говорить ему о своих желаниях или об их отсутствии, потому что и то, и другое — нормально. — Только потому, что ты альфа, ты не должен по дефолту хотеть постоянно секса. Хоть у большинства это и правда встроенная функция, как мы выяснили уже, — Чимин смеётся и надеется, что Юнги тоже улыбается. — Конечно, я хочу быть уверен, что всё обоюдно, Юнги-я. Просто скажи мне, когда будешь уверен в своём желании, ладно? Юнги спохватывается вдруг и сгребает Чимина в объятия, прижимая к себе крепко-крепко. Чимин мычит от неожиданности, но обхватывает его одной рукой тоже. — Ты не обижаешься? — Да на что? — Ну, вдруг ты принимаешь это на свой счёт? — осторожно говорит Юнги. Видно, что эта тема даётся ему нелегко, сквозь зубы, но говорить об этом, будучи в близости с другим человеком, оказывается необходимо. Не получится просто отмолчаться и пустить всё на самотёк. — Ты слишком часто нахваливаешь меня, а я уже склонен тебе верить, — бурчит Чимин куда-то в ключицы Юнги. — Понимаешь, это… мне столько лет, а я до сих пор ни с кем и никогда. И живём мы в мире, где заняться сексом в четырнадцать — это где-то на уровне нормы. Поэтому я в любом случае волновался, как ты к этому отнесёшься. — Я отношусь к этому с полным понимаем, Юнги-я. Разве я хоть раз показал, будто меня это беспокоит? — Нет. — А тебя самого это беспокоит? — Обычно — нет. Но в такие моменты, когда от меня чего-то ожидают — да. Я чертовски сильно боюсь оплошать. — Послушай меня, Юнги, — Чимин чуть выпутывается из объятий. Он обхватывает одной ладонью лицо альфы и коротко целует в губы, чтобы после продолжить: — Я не ожидаю от тебя ничего того, что ты не можешь мне дать. Я хочу затащить тебя в твою зону комфорта и очень много комфортить там, а не наоборот — вытащить из неё и заставить экспериментировать, когда ты того совсем не хочешь. И не думай, пожалуйста, раз ты альфа, что я ожидаю от тебя каких-то сугубо альфьих поступков и желаний. Я наоборот всю жизнь бегу от этого. — Чимини… — Подожди, я ещё не закончил. Хочу, чтобы ты говорил мне, ладно? Когда я перебарщиваю и когда делаю всё правильно. Мы же с тобой, как ни крути, разные, и мысли друг друга не читаем, но можем ими делиться, да? — Скажи ещё что-то такое, и я признаюсь тебе в любви. — М-м, — задумывается Чимин с широкой улыбкой. Думает, какие бы ещё базовые представления об отношениях выдать на этот раз. — Ну например, можно перехотеть заниматься сексом прямо во время секса. И это нормально попросить остановиться. Как тебе такой инфоповод? — Подожди, как это? — Юнги ёрзает и тоже ложится набок, чтобы быть лицом к лицу. — Ну, бывает, что омега даёт согласие на секс, и всё идёт хорошо, но потом… желание пропадает. И многие боятся сказать «стоп», когда уже был дан зелёный свет. Это, на самом деле, куда большая проблема, чем многие думают. Да и альфа тоже может перехотеть, просто с альфами я об этом, как ты понимаешь, не говорил. — Я, к своему стыду, даже не думал о таком. А почему такое может произойти? — Ну, по-разному. Партнёр может быть слишком слишком и не понимать намёков, кто-то вообще прелюдию игнорирует, кому-то становится больно в процессе. Причин масса и все они зависят от людей и ситуации, — Чимин жмёт плечами. — Мне друзья рассказывали, как они просто ну… терпели? Ждали, когда всё закончится? Под «друзьями» Чимин имеет в виду Тэхёна. Это сейчас у них с Чонгуком всё хорошо, и по рассказам друга, его там едва ли не на руках носят. Но раньше «везло» попадать на самых разных альф, которые ставили в приоритет собственное удовольствие и совершенно не умели удовлетворять партнёра. После таких историй Тэхён отшучивался, а Чимина мутило, стоило только подумать, что его друг жертвует собой во имя альфьего эго. — Ладно, что-то у нас всё в секс-просвет упёрлось, — усмехается Чимин, когда Юнги напряжённо молчит на его слова. Он же не запугал его в край? — Чимин-а, ты же будешь мне подсказывать? Меньше всего мне хотелось бы, чтобы ты молча терпел. Это же, ну, насилие. — Ты у меня такой хороший, — вздыхает Чимин и гладит его щёку, целуя в нос. — Это взаимно, Юнги. Говори со мной тоже, и всё будет отлично. Омегу утягивают в долгий поцелуй и поглаживают спину, а когда они занимают позицию ложечек и собираются спать, Юнги ещё некоторое время касается губами его шеи, плеч и затылка. Чимин переплетает их пальцы и тянет к своей груди, постепенно засыпая. Утром Чимин, которому нужно на утреннюю смену, просыпается первым. Он же и замечает, что просыпаются они в совершенно новой позе. Юнги отвернулся в другую сторону, а Чимин обнял со спины, закинув руку и ногу на него. Прежде чем встать, омега целует его в обнажённое из-за задравшегося рукава футболки плечо. Юнги не будит ни шум воды, ни готовка завтрака на кухне. Когда Чимин полностью одетый готов уйти на работу, он заглядывает в спальню. Юнги спит, раскинув руки и ноги в стороны, будто он морская звезда. Чимин обходит кровать и присаживается на корточки. Омега разглядывает его недолго, но для себя подмечает, что на шее никаких следов от вчерашнего не осталось. Он обхватывает пальцы Юнги и подносит их к губам. — Юнги-я, мне пора. На кухне завтрак, Мыша я покормил. Слышишь? Альфа мычит невнятно, не открывая глаз. — Тебе тоже пора просыпаться. Ты говорил, что сегодня нужен на работе. — Мгм, — отвечает Юнги, причмокивая губами. — Я пошёл, хорошего дня тебе, — он звонко целует тыльную сторону ладони альфы и уже собирается уйти, но пальцы Юнги сжимаются крепче. — Чимини, — бормочет он едва внятно. — Я вчера так и не сказал. — Что? — Я очень влюблён. В тебя, в смысле, — всё так же вяло и сонно говорит альфа, не открывая глаз. Чимин умиляется, стоя над ним и держа его за руку. — Спасибо. — И я в тебя тоже, Юнги-я, — вздыхает Чимин и наклоняется, чтобы поцеловать альфу в лоб. — Просыпайся давай. День проходит, на удивление, отлично. На работе всё ладится, а задач хоть и достаточно, но Чимин справляется с ними бодро и без особых усилий. На учёбе после этого всё тоже хорошо, а Джонхёна уже несколько дней нет в университете. Чимин не может не испытывать от этого облегчение, хоть и знает, что стычек и встреч до конца учебного года ему не избежать. Ему пишет Тэхён и предлагает встретиться вчетвером, на что Чимин отвечает ёмкое «я предложу Юнги-хёну», и сам уже не чувствует как такового противоречия внутри. Он уверен, что если Тэхён и обзовёт это двойным свиданием, они с Юнги оба скривятся. И это почему-то радует. Ближе к вечеру Чимину пишет мама, и он даже немного удивляется, ведь она часто пропадает. Они созваниваются вечером, когда Чимин идёт домой. Тогда они разговаривают о случившихся у них новостях, и Чимин рассказывает многое, упуская из внимания только Юнги. Он пока не готов репрезентовать маме Юнги. Не потому что не уверен в нём, а скорее наоборот — не уверен, хочет ли получить от неё какую-то реакцию или даже оценку. Он знает, что когда расскажет о нём, у него появится ответственность. Если они вдруг поругаются, Чимину также придётся рассказать об этом маме. Всё это вызывает первобытный ужас, поэтому он отговаривает себя от мысли поделиться своим нынешним счастьем. А ещё он знает, что она предупредит сына о возможной угрозе от альфы. И этого ему тоже не хочется, потому что он пускай и не слепо, но верит в Юнги. Всё это — сложно. Они слишком далеко с мамой друг от друга, и по километражу, и по чувствам, поэтому Чимин давно уже не чувствует потребности в её поддержке или присутствии. Мама говорит, что её муж подарил ей новый телефон, потому что старый разбился. А как разбился — она не говорит. Короткое «упал просто» у Чимина почему-то не вызывает никакого доверия. Зная, как отчим любит кидаться вещами в разгар спора, он просто старается игнорировать тревожно бьющееся сердце. Чимин до сих пор помнит тот ужас, когда в него полетел стеклянный стакан, но разбился о стену позади. Нет, он однозначно не хочет об этом вспоминать. Юнги вечером приглашает к себе и говорит, что ему нужна помощь Чимина в одном нехитром деле. Просит по пути домой купить клей. И у Чимина уже возникают вопросы, однако он решает придержать их. Он принимает душ дома, переодевается и только тогда заваливается к Юнги, держа в одной руке телефон, потому что он из поколения зуммеров, и клей, потому что Юнги просил. Его кормят ужином и ласково целуют в затылок, пока Чимин жадно набрасывается на еду после рабочего дня. — Так что за дело? — спрашивает Чимин, вытирая губы от соуса. Уже в гостиной он видит на столе портфолио, которое ему раньше показывал Юнги. Чимин вопросительно моргает, а Юнги кладёт на стол стопку распечатанных фотографий. — Будем оформлять нашу страничку. Те самые фото с закатом. Чимин садится на диван, и пока Юнги листает портфолио с мягкой улыбкой на лице, бормоча себе под нос, что им давно надо было этим заняться, Чимин смотрит на него, не отрываясь. Он чувствует растекающуюся по венам нежность и почти что дикое желание затискать, закомфортить Юнги. — Юнги-я, ты такой милый. — Спа… что? — он смущаётся, пряча взгляд. — Ты чего? — Просто подумал, какой ты миленький, когда делаешь то, что любишь. Прямо светишься весь. — Юнги трёт смущённо нос, а Чимин тычет его пальцем в коленку. — Открывай разворот. Я сделаю твою страничку, а ты — мою. Пойдёт? — Угу, — всё ещё смущённый Юнги раскладывает перед ними фотографии и ставит коробочку с разными наклейками, вырезками, интересными надписями и скотчами. Чимин погружается в процесс моментально. В итоге ближе к полуночи они доделывают разворот. На странице Чимина, которую оформил Юнги, поверх крафтовой бумаги вырезанная по контуру фотография улыбающегося омеги, сбоку нарисовано рыжее солнышко, стремительно укатывающееся за горы. Ниже приклеена бумажка с многообещающим «We’ll be fine». Картинка дерева на фоне голубого неба с намеренно рваным краем чуть наползает на силуэт Чимина. На страничке Юнги тот чешет спящую кошку, и Чимин карандашом пририсовал Юнги такие же кошачьи ушки и пушистый хвост. Над ними приклеено звёздное небо с рваным краем. Поверх Чимин приклеил фразу «You’re special» и обвёл самого Юнги по контуру рыжим фломастером. — Ещё вот так нужно, — бормочет увлечённый процессом Чимин и прямо у корешка со стороны Юнги рисует половину солнца, а на своей — половину луны. — Почему я — солнце? — удивляется альфа. — Потому что я так вижу, — довольно выдыхает Чимин, раскрашивая лунные кратеры. Но затем всё же поясняет: — Мне всегда казалось, что я немного, ну… странный? Не всем понятный. Прямо как луна. Да и ты знаешь, что луну все всегда видят только с одной стороны. Было бы здорово, если бы кто-то однажды заглянул туда, на скрытую её часть, и сказал «а там тоже красиво». Чимин улыбается смущённо и берёт жёлтый и рыжий карандаши, раскрашивая солнце. — А солнце это всегда про хорошее настроение, тепло и ясность. Я думаю, что из нас двоих именно ты — солнце. — А ты поэт. Не хочешь мне как-нибудь написать лирику для песни? — Юнги забирается на диван с ногами и кладёт голову на его плечо, наблюдая за размеренным скольжением карандаша по бумаге. И пока Чимин молчит, Юнги решает подытожить: — Мне нравится луна. Она в самом деле «на своей волне», но это и не плохо вовсе. Нельзя нравиться всем и быть понятным для каждого, так ведь? Чимин соглашается кивком головы и откладывает карандаш, когда решает, что его работа здесь завершена. Он облокачивается о спинку дивана и берёт Юнги за руку, чтобы просто поиграться с его пальцами. Они оба измазали руки в клее, и теперь плёночка на пальцах от касаний прилипает. Чимин думает, что это такая метафора — он в самом деле прилип к Юнги и, вероятно, надолго.