Система предубеждений

Чимин вздрагивает, когда из ниоткуда появляется букет. Ярко-алые розы маячат перед его лицом, а после оказываются в руках. Чимин ошалело переводит взгляд с ароматного букета на Джонхёна, который их ему и всучил. Вокруг толпа студентов, которые как будто ждали этот момент. Чимин видит, как омеги хихикают и перешёптываются. Видит, как другие альфы смотрят с гордостью на Джонхёна, который не постеснялся публично заявить о своей симпатии. В этот момент Чимин чувствует, что он скорее приверженец корейского ухаживания — скрытного, уединённого и непубличного. А то, что сделал сейчас Джонхён, вгоняет его в неловкость, потому что столько пар глаз смотрит на них сейчас, что от такого невозможно не поёжиться. — Джонхён, это… — Цветы. Такие же красивые, как и ты. Тебе нравится? Чимин чувствует себя яркой мишенью. Они стоят посреди холла первого этажа, где действительно много студентов, и омега с большим букетом алых роз не может не бросаться в глаза. Внутри него плещутся смешанные чувства. Вроде бы, он злится, потому что его намеренно поставили в неловкое положение, чтобы он не отказал так сразу. А вроде бы — ну ему же просто хотели сделать приятно, так ведь? И после этой мысли злиться на Джонхёна кажется куда более неправильным. — Мне ходить с ними весь день теперь? — спрашивает Чимин резонный вопрос, ведь впереди у него ещё три пары. Альфа вскидывает брови. — Ну твоего адреса я не знаю, пришлось вручить лично. — Я не могу их принять, но спа… — Почему? Можешь. Ты уже их принял. — Но ты просто всучил их мне. Чимин оглядывается. Люди вокруг по его ошалевшему и слегка раздражённому лицу понимают, что что-то идёт не так, и это привлекает их внимание ещё сильнее, чем просто романтический жест от альфы. Кажется, ещё секунда и кто-нибудь вытащит телефон, чтобы снять их. Чимин сжимается весь, букет в руках неприятно тянет своим весом. Ему хочется провалиться сквозь пол и попасть в параллельную реальность, где никаких альф не существует, и он смог бы там спокойно существовать, не тратя время на подобные представления. — Почему ты снова недовольный? Давай, может, сходим куда-то? — Не думаю, что это хорошая идея, — говорит сквозь зубы Чимин, и его тошнит от самого себя, потому что всё ещё пытается быть вежливым. Вежливым с человеком, который никогда его «нет» не воспринимал всерьёз. Может, думал, что это такое завуалированное «да». Джонхён всегда как бы насмехался над ним, смотрел свысока и воспринимал его, как желаемый трофей. А от того, что Чимин не поддавался, заводился ещё сильнее. Будто от того, что он получает граммы омежьего внимания, его день становится лучше. Даже если это внимание состоит из гнева и недовольства. — Не понимаю, почему бы тебе просто не согласиться? — Почему бы тебе просто не отстать от меня? — Чимин протягивает букет назад и упирает его в грудь альфы, но тот как назло на поднимает рук, чтобы взять его. Джонхён смотрит на него с полностью безразличным лицом, не принимая букет назад. Чимину вдвойне неловко. Если он сейчас отпустит цветы, то те упадут им под ноги. — Забери его. — Он твой, мне он не нужен. Чимин, ты ведёшь себя отвратительно. Я же не домогаюсь тебя, я предлагаю пообщаться, познакомиться поближе. Подарки вот уже второй год делаю, уделяю внимание. Что тебе ещё нужно? Почему ты поступаешь так со мной? — Потому что ты слепой! Ты не видишь, что мне не нужно это? Что мне не интересно? Найди себе кого-то, кто будет заинтересован в тебе. Чимину не хватает смелости бросить цветы на пол, поэтому он держит их в руках, но уходит из университета, расталкивая зевак, которые смотрели на бесплатное шоу. Он вылетает пулей из главного здания, слыша, как его окликают и просят вернуться. Он ускоряется, чувствуя в груди неприятное жжение обиды. Букет мешается, он тяжёлый и очевидно замедляет его. Но Чимин выбегает из кампуса и сворачивает на оживлённую улицу. Бежит, один раз чуть не задев омегу плечом. Спешно извиняется и, задыхаясь, бежит дальше. Хочет найти переулок, в котором получится наверняка спрятаться и пережить нагоняющую его бурю эмоций. Он видит ресторанный закуток. Заворачивает туда, где ароматно пахнет жареным мясом. Он постепенно переходит на шаг, но сбитое дыхание отдаёт пульсацией в голову. Омега добредает до ближайшей скамьи у ресторана и грузно садится, свесив голову. В этот момент кажется, что в теле не осталось никаких сил: ни физических, ни моральных. На глазах появляются слёзы. Он кладёт букет рядом с собой и накрывает ладонями лицо. У всех разное представление о любви, они с Юнги уже успели это обсудить. Для одного любовь — доверие, а для другого — забота. А для Джонхёна любовь — достигаторство. Или охота. И самое страшное, что он этого не понимает, но принимает за истину последней инстанции и злится, что для Чимина это ненормально. Он-то думает, что делает всё правильно, «по-альфьи». Конечно, никто на самом деле не делает зла намеренно, у каждого «злодея» есть оправдание его действиям. И Джонхён наверняка считает, что он чёртов герой-романтик, который хочет как лучше, а противный омега Чимин капризничает. Ему невдомёк, что в мире Чимина подобное внимание заставляет после шарахаться от каждой тени и избегать общества доброй половины населения планеты. И если раньше в Чимине жили мечты о «не все такие», то сейчас он перестал себя в этом убеждать. Вырастя в одной системе, нельзя быть «не таким». За очень редким исключением люди могут меняться, «кушать» другие точки зрения и научную литературу, но в абсолютном большинстве люди не так уж и сильно отличаются от зверья. Люди глупые, они ведут себя, как дерьмо, и им нравится есть дерьмо других. И тысячи лет эволюции не привели в итоге ни к чему хорошему. Чимина тошнит от тревоги. Ему не хочется смотреть на розы — он и до того их недолюбливал, а сейчас воистину возненавидит. Он достаёт дрожащими пальцами телефон и пишет в чат.

Чимин:

«Как ты?»

«Я скучаю»

Юнги: «Взял выходные на пару дней, лежу листаю тикток» «Я тоже скучаю 😭, ты придёшь ко мне вечером?”“Как учёба?»

Чимин:

«Неплохо, устал немного. Скоро на работу, а после приду к тебе»

Юнги: «Что хочешь сегодня покушать? Наверняка голодный с работы придёшь»

Чимин:

«Ничего конкретного, хён. Просто закажи, что любишь, ладно?»

Юнги: «Хорошо. Всё в порядке?»

Чимин:

«Да, нормально. Мне пора, увидимся вечером»

Чимин встаёт на ноги и уходит в сторону фотоателье, оставив цветы на скамье у ресторана. До работы он желает дойти пешком, слушая музыку в наушниках. Возможно, так ему удастся успокоиться и прийти в себя. Погода отличная, не жаркая, но воздух всё равно душноват. Чимин покупает бутылку воды и признаётся себе, что уже чувствует себя немного лучше. А ещё, что безумно хотел бы сейчас к Юнги. Не на работу, не на учёбу, а к альфе в квартиру. Хотел бы носом провести по шее, вдохнуть спасительно-вкусных феромонов и забыться на время. Поверить, что вот так хорошо бывает в присутствии другого человека. Хорошо, спокойно и безопасно. Находясь в руках Юнги он знает, что его слышат и слушают, что от него ничего не требуют, но готово принимают то, что омега может дать. И это так легко и понятно взращивает из зёрнышка сомнения уверенный росток доверия, что Чимин удивляется в который раз. Он-то уже похоронил и себя, и своё либидо и желание любить и быть любимым. А тут Юнги, который всё это постепенно с любовью и заботой возрождает. Конечно, ему безумно хочется к альфе. Тэхён в фотоателье удивлённо икает, когда на пороге появляется мрачный Чимин. Первые пять минут он даже не задаёт никаких вопросов — просто наблюдает, как омега скидывает сумку под рабочую стойку, заваривает себе горячий чай несмотря на тёплую погоду и плюхается на кресло рядом, угрюмо смотря в телефон. В фотоателье никого нет, поэтому проблем с разговорами не возникает. — Чимин-а, ты прогулял учёбу? — Угу. — Раздаётся тихий швырк чаем. — Что-то случилось? — Угу. — Расскажешь? — Джонхён. Просто… сил уже моих нет, как он меня достал. Чимин облокачивается о спинку кресла и устало стонет. Этот альфа высасывает из него всю жизненную энергию, иначе это никак не описать. Тэхён же, услышав знакомое имя, поворачивается к омеге всем корпусом. — Подожди. Тот самый? Он не числанулся? Он же угрожал тебе в прошлом году, что отчислится, если ты не проявишь к нему немного снисхождения. — Как мы видим, своё слово он не держит. — Чёрт, Чимин. Что он сделал на этот раз? — Притащил огромный букет роз и вручил при толпе студентов. Я как дурак мялся перед ним, пока все эти зеваки радостно смотрели на нас. — Фу, он из тех отвратительных альф, которые делают публичное предложение руки и сердца, чтобы их избранники не отказывались. Мне так жаль, Чимин… а где цветы в итоге? — Где-то на улице. Может, кому-то они будут нужнее, — он жмёт безразлично плечами, потому что ему в самом деле плевать. Тэхён кивает в ответ и тяжко вздыхает. — Знаешь, нет ничего плохого в том, чтобы попросить о помощи… — В смысле? — приподнимает бровь Чимин. Кто и как ему может помочь? — Ну, ты ведь теперь с Юнги. Может, профилактический разговор между альфами поможет? — Ты хочешь сказать, что моего «нет» для Джонхёна мало? И что спасти меня может только другой альфа? — Тэхён смотрит прямо, даже не моргает, потому что и так ясно, что ответ «да». — Хотя о чём это я… — В таком мире мы живём. Как бы нам ни хотелось иметь право голоса, и чтобы он был погромче, поярче и повесомее, но эти альфы всё равно продолжают слушать только себе подобных. Прости, я знаю, как дерьмово это звучит. — Да нет, ты прав. Это наша реальность. Может быть, если Джонхён выкинет ещё что-то, я поделюсь с Юнги. Но пока я могу справиться и сам. Спасибо и прости, что вывалил на тебя столько. — Эй, разве ж за это извиняются? Всё хорошо, — Тэхён приобнимает его за плечи и треплет макушку, а потом на ухо шепчет: — Отпустишь меня с работы пораньше сегодня? Чимин смеётся. Ну конечно, Тэхён как всегда в своём репертуаре. Чимин освобождается поздно и чувствует себя страшно вымотанным. Он не скупится и вызывает такси до дома, потому что нет сил тащиться ещё на метро. Омега устало плюхается на задние сидения и пишет Юнги, что скоро будет, на что тот отвечает простое «жду», от которого Чимину моментально становится лучше. Он опускает стекло и позволяет вечернему ветру трепать чёлку и забиваться в ноздри. Пахнет влажностью и немного зеленью, этот запах отчего-то успокаивает. Вечерний город проносится мимо, иногда застывает на светофорах, и по улицам видно размеренную жизнь. Чимин засматривается на подростков, что смеются, переходя дорогу, и улыбка на губах появляется сама собой. На пороге в квартиру альфы его жадно целуют. Затаскивают внутрь и на ощупь закрывают дверь. Чимин в короткой заминке скидывает на пол сумку и прижимается всем телом к Юнги, обхватив его щёки ладонями. Не скрывая своего удовольствия от происходящего, омега не смущается тихих звуков и вздохов. Юнги хорошо и правильно сминает пальцами бока, прижимая к себе. Чимин зацеловывает его так тщательно, как только может, чтобы показать одно простое — «нуждаюсь». — Голодный? — спрашивает Юнги, со звонким звуком разорвав поцелуй. Чимин улыбается и снова тянется к губам, сминая их в простом и таком нежном касании. — Очень. Его целуют в скулу, рядом с ухом, под ним и зависают на шее какое-то время, касаясь её кожи так осторожно. У Юнги дыхание дрожит, стоит ему носом притереться к притягательно пульсирующей венке. — Твой запах делает мне и хорошо, и плохо одновременно, — выдыхает Юнги и жадно притирается щекой к плечу. Чимин обнимает его и прикрывает глаза. — Это взаимно, хён. На кухне тепло. Вообще, вся квартира Юнги пропитана домашним уютом и комфортом. Это ощущается в запахе квартиры, её интерьере, в её атмосфере и её жильцах. Чимин садится на кухонный стул с мягкой сидушкой и наблюдает ритуал по призыву Мыша на кухню. Юнги трясёт пакет с кормом, пританцовывая, а тот вальяжно, будто ему только что выписали особое приглашение, заходит на кухню и трётся о ноги хозяина. Чимин усмехается, замечая, как прихрамывает кот. Отсюда, видимо, и пошло его имя. Юнги воркует над ним, поглаживает по спинке и насыпает корма в миску. Кот с удовольствием хрустит, обнимая себя хвостом. Чимин смеётся из-за них, таких разных, но идеально уживающихся вместе. Альфа садится на соседний стул и ставит перед ними большой контейнер с острой курочкой, рисом и маринованными овощами. Чимин довольно стонет, когда набрасывается на первое крылышко в идеально остром соусе. Юнги ест спокойнее, но с улыбкой поглядывает на омегу. Тот рассказывает, как прошёл день и что в фотосалоне висит заказ на пять сотен копий фотографий. Ворчит, что люди привалили им с Тэхёном работы, и что принтеры теперь будут заняты примерно неделю. Юнги охает, даже не представляя себе объём работы в пятьсот фотографий. Ужин под аккомпанемент разговоров проходит быстро. Чимин вытирает пальцы салфетками, вложенными в пакет с заказом, пока Юнги рассказывает про постепенно растущий и развивающийся проект. Говорит, что обязательно поделится треком, как только тот будет завершён. Чимин шутит, что он обязательно сольёт его в интернет раньше времени и заработает на этом денег, а Юнги подозрительно щурится, но улыбку не скрывает. — Разве я могу общаться с преступником? — Мы поделим прибыль пополам, — серьёзно кивает Чимин и протягивает руку альфе. Тот качает головой. — Я заработаю на официальном релизе больше, не волнуйся. — Ну хё-ён, — Чимин трясёт ладонью перед ним, всё ещё уламывая его на нелегальную сделку. Юнги смеётся, а после обхватывает ладонь. Однако вместо рукопожатия, притягивает тыльной стороной к губам и коротко целует. — Мы не будем, как Клайд и Бонни? Юнги смеётся сильнее и мажет губами по коже ладони омеги. — Хочешь, поделим официальную прибыль? — Не-ет, я хочу краденную, — смеётся Чимин, понимая, какой абсурд он несёт. — Ну, из краденного могу предложить только… своё сердечко, — оба смешливо фыркают. — Но если оно же украдено, как ты мне его отдашь? — улыбается широко омега и выдёргивает ладонь из его рук, пряча обе между бёдер. — Украл-то его ты, Чимини. — Хён, — выдыхает Чимин, отчего-то вмиг смущаясь. Он опускает взгляд, однако улыбку спрятать не в силах. — Как твоё состояние? — Неплохо. Но я на блокаторах, — альфа жмёт плечами. — Что? Так у тебя уже гон? Ты мог просто сказать мне, я бы не беспокоил тебя, — охает Чимин. — Я хотел увидеть тебя, — улыбается альфа и так просто говорит это, что у Чимина, по ощущениям, время останавливает свой ход. — Но боялся, что тебе будет некомфортно. Чимин молча смотрит на него, поджав губы. Он в самом деле не знает, как вести себя с альфой в гоне, раньше он их просто избегал. А сейчас добровольно сидит в квартире одного такого человека, ничуть не боясь. Юнги настолько заворожил его, что Чимин уже, кажется, готов на многое только ради того, чтобы быть вместе как можно дольше. И вот эта одержимость пугает. Он не знает, нормально ли хотеть столько внимания от альфы? Нормально ли думать о нём круглые сутки напролёт? Нормальна ли подобная одержимость и что будет, если однажды она станет не столь маниакальна? Что, если однажды он поймёт, будто может спокойно жить без Юнги под боком постоянно? Что, если однажды он посмотрит на его губы и не захочет их сейчас же поцеловать? Что, если влюблённость — это лишь короткий этап, и в итоге его чувства перегорят? — Мои феромоны сейчас приглушены, — начинает тихо Юнги и тянется за ладонями Чимина, чтобы обхватить пальцы своими, — но вот твои как всегда яркие и искренние. Волнуешься же? Альфа мягко касается носом запястий и вздыхает, за что Чимину становится стыдно. Он надумает себе разных дуростей и тревожит этим Юнги. А с другой стороны — что делать, если мысли эти появляются сами собой? — Это из-за моего гона? — предполагает альфа, но абсолютно неправильно. — Нет-нет, он здесь не причём, просто… Юнги-я, как думаешь, это всё — надолго? Юнги поднимает на него взгляд, призадумываясь о чём-то и смешно покусывая верхнюю губу. Чимин засматривается. — Я не знаю, Чимини. Я не практикую гадание и в будущее не умею смотреть, но мне кажется, что всё это будет столько, сколько оно нам потребуется. Год, два, пять, десять, вся жизнь — какая разница, как долго оно продлится, если всё это время мы будем друг у друга и будем счастливы? Независимо от времени, эти моменты будут одинаково ценны. — Что, даже если я сейчас всё оборву и исчезну из твоей жизни, ты всё равно будешь благодарен за всё? — улыбается Чимин, скрывая так свои истинные чувства. Ему выть хочется от услышанного, если совсем честно. — Ну, сначала я поплачу. Но да, ты уже успел подарить мне столько, о чём я даже мечтать не мог раньше. У Чимина дыхание спирает в груди, он чувствует, как сердце бешено колотится о рёбра, как мысли в голове становятся легче, невесомее. Чувствует, что ноги немеют от ужасно огромного счастья, свалившегося на него в этот момент. Но взгляд Юнги становится чуть паникующим. — Ты же не собираешься..? — Что? Боже, нет, конечно. Никуда я не денусь, хён, — выдыхает Чимин смешок, едва сдерживая слёзы. Он тянется к Юнги и крепко обнимает его, поглаживая мягкие волосы. — Мне и самому тошно думать о нас порознь. Но на пару дней нам придётся расстаться, да? — Да, — вздыхает альфа, крепко обнимая за талию двумя руками. Он жадно перетягивает Чимина на себя так, чтобы тот сел сверху. В такой внезапно интимной позе они оказываются впервые, но никого из них это совершенно не смущает. — Возможно, ночью мне станет хуже. — Всё будет хорошо. Я могу тебе помочь? Я слышал, что иногда омеги, ну… делятся одеждой? — М-м, для запаха. Тоже слышал, но никто никогда для меня такого не делал. — А ты бы хотел? — осторожно уточняет Чимин и сам не замечает, как его пальцы настороженно застывают в волосах альфы. «Лишь бы не отказал». — Если тебе несложно, Чимини. Омега тут же отстраняется и, пыхтя, расстёгивает замок на кофте, скидывая её с плеч. Оставшись в одной широкой футболке, он накидывает зипку на спинку кухонного стула. — Вот. Надеюсь, это подойдёт. Я сегодня немного пробежался, поэтому почти наверняка вспотел, надеюсь это не… — Договорить ему не дают, крепче обнимая и утыкаясь носом в сгиб плеча. — … не страшно. Юнги шепчет тихое «спасибо», касаясь губами впадинки над ключицей. Чимин заметно дрожит весь в объятиях, гладит затылок альфы. Ему нестерпимо хочется комфортить этого человека, сделать максимум из возможного, чтобы тому было хорошо и в его присутствии, и без него. Поэтому Чимин короткими поцелуями с макушки спускается ниже. Он оставляет звонкий и целомудренный поцелуй на лбу, вызвав улыбку у Юнги. Целует между бровей, а затем каждую по отдельности. Звонко и дурашливо целует спинку носа, а затем мягко и абсолютно нежно у самых уголков красивых глаз. Омега чувствует себя самым нежным в этот момент, но ему хочется делиться этой нежностью с другим. И он знает, что это вовсе не стыдно, тем более что Юнги подставляет лицо под ласку, наблюдая за ним и поглаживая спину. Чимин продолжает свою дорожку из поцелуев, и касается ими скул. Отмечает пухлые щёки двумя по-детски звонкими поцелуями, а затем, минуя губы, кусает подбородок и вынуждает Юнги внезапно рассмеяться и завыть от неожиданности. В качестве извинения за свой порыв, он целует его подбородок, ненароком соскальзывая на губы и утягивая альфу в поцелуй. Сначала ненавязчивый, ленивый. Поглаживая шею и подбородок альфы, Чимин целует его губы, смотря прямо в глаза. А Юнги отвечает тем же. Мажет языком по серединке, просясь. И омега не находит в себе ни одного сомнения, приоткрывая губы. Только когда голова начинает кружиться от постепенно углубляющегося поцелуя, он закрывает глаза, отдавая всего себя моменту и благодарно, пускай и тихо совсем, стонет, стоит Юнги ладонями скользнуть вверх, к лопаткам, задирая полы футболки. Впервые Чимин ловит себя на фантомной идее, что с этим человеком он бы согласился провести гон. И думает, что, пожалуй, однажды такое в самом деле случится, но сегодня у них есть лишь несколько минут до того, как им придётся разойтись по разным квартирам. И каждый берёт от этих минут как можно больше, компенсируя изо всех сил предстоящее расставание.