Система предубеждений

В гриль-баре многолюдно и шумно, пахнет жареным мясом и пряными специями. Они с Юнги едва проталкиваются сквозь битком забитый зал, а официант с подносом, заставленным пивом, налетает на них слишком неожиданно. Удержать равновесие однако получается, все напитки целы и никто не облит, хотя испугались в этот момент все. — Чимин! — подрывается с места Тэхён, когда видит их в толпе. — Тут ужасно многолюдно сегодня. Привет! Друг притягивает к себе и обнимает крепко, будто они не виделись целую вечность. Чимин хохочет, но музыка и разговоры вокруг не уступают. Омега уже знает, что вечером у него будет болеть голова из-за шума. Юнги стоит позади и кланяется коротко, когда Тэхён обращает на него внимание. Они здороваются куда более сдержанно, чем омеги до того, и только после Тэхён ведёт их к столику. Чонгук уже выкладывает мясо с дощечки на горячую решётку. А когда замечает их, то с улыбкой машет щипцами в руке. Чимину смешно. — Всем привет. Садитесь скорее. Они занимают высокие стулья за столиком, а Тэхён двигает к ним напитки в стеклянных бутылках. От гриля жарит, поэтому у Чимина очень быстро румянятся щёки. Тэхён с яркой жестикуляцией рассказывает, как они с Чонгуком добирались по пробкам сюда. Чонгук усмехается на ворчание омеги и качает головой, а Юнги с Чимином смеются, потому что им повезло долететь до бара так, словно сегодня вовсе не выходной, а ночь буднего дня. На дорогах никого не было. — Вы не против, если я сделаю несколько фото на плёнку? — осторожно уточняет Юнги и показывает камеру из сумки. Тэхён воодушевляется сильнее, а у Чонгука по-детски загораются глаза. — Юнги-ним, у тебя такие атмосферные снимки в инстаграме, — вспоминает вдруг альфа, на что Юнги возмущённо вздыхает. — Чонгук-а, зови меня хёном, мы же не на рабочей встрече, — Юнги кладёт камеру на столик, пока Чонгук раскланивается за возможность не формальничать. — Мы с Чимином видели твои снимки, хён, — говорит Тэхён, — поэтому если захочешь поотрабатывать свой скилл фотографа на нас, то мы только «за». Омега моментально поправляет волосы и выпрямляется, чтобы выглядеть фотогеничнее, видимо. Чимин смущённо смеётся, закрывая лицо ладонями. Юнги делает несколько снимков. На одном Тэхён ярко смеётся, на другом Чонгук чокается с Чимином, на третьем Чимин прячет лицо, прикрывшись листом салата, который держит палочками. Первая порция мяса готова, и Чонгук режет мясо на кусочки. После команды «налетайте» каждый набирает мясо. Чонгук же берёт лист периллы, складывает в него немного риса, кимчи, редьку и только что обжаренное мясо, после чего протягивает свёрнутый конвертик Тэхёну. Тот смеётся и, прикрыв рот ладонью, принимает угощенье. Только после этого Чонгук ест сам. Чимин чувствует, как Юнги заминается. Он первую порцию съел сам, как и Чимин. И если Чимину по большей части всё равно, то вот Юнги явно думает, что мог сделать что-то не так. Они теперь в отношениях, и Юнги мог бы подумать, что Чимин ожидает от него подобных жестов. Нужно будет поговорить об этом, чтобы чужие сантименты не вызывали такого ступора. Омега кладёт под столом, чтобы совсем незаметно, ладонь на его колено, поглаживая. Юнги наклоняет голову с тихим вздохом. — Юнги-хён, я ничего о тебе не знаю, кроме того, что рассказывал Чимин. Может быть, расскажешь немного о себе? — предлагает Тэхён, когда голод немного утихает и никто из них уже не кидается на еду, а каждый медленно ест постепенно обжариваемое мясо. Самый идеальный момент, чтобы обсудить жизнь друг друга, узнать, кто чем живёт и увлекается. Чимин подпирает ладонью лицо, поглядывая на мягко улыбающегося Юнги. — Ну, ничего такого. Люблю фотографию и музыку. С музыкой, как ты знаешь, работаю на постоянной основе, — говорит Юнги, пожимая плечами. Чимин незаметно подкладывает ему в миску с бульоном кусочки мяса и немного ростков и замечает на себе взгляд Чонгука. — Ваша компания имеет большое значение в к-поп индустрии, ты, вероятно, большая шишка там? — смеётся Тэхён, чем заставляет Юнги смутиться. Этот человек вовсе не похож на того, кого интересует слава. — На самом деле, начинали мы с низов. Мой друг и я попали в эту компанию ещё в студенческие годы… Юнги увлекается диалогом с Тэхёном, так что эти двое словно забывают о существовании Чимина и Чонгука. У Тэхёна много знаний об индустрии, которые теперь ему есть с кем обсудить. Ни Чимин, ни Чонгук на это не годятся, а вот Юнги буквально крутится в этом, пускай и не как исполнитель. Чимин слушает их вполуха, ворочая щипцами мясо на решётке. Чонгук делает несколько больших глотков пива, смотря на друга омеги ожидающе. Чимин замечает это с ощутимым дискомфортом. — Тебе положить? — уточняет Чимин, приподнимая кусочек мяса, когда взгляд Чонгука становится слишком долгим. — Я возьму сам, спасибо, — альфа кривит в улыбке уголок губ, тянется палочками и забирает кусочек себе в тарелку, макает в соус и несёт ко рту. Чимин берёт в руку лист салата и выкладывает в него закуски вместе с мясом, однако до рта не доносит. Чонгук всё ещё смотрит на него, и под взглядом раскрывать широко рот банально некомфортно. Из груди вырывается вздох. Чего Чонгук добивается? — Ну и? Кто ты по знаку зодиака? — спрашивает Чонгук вдруг. — Э-э, весы, — Чимин хмурится. — М-м, а тип личности? Чимин хлопает глазами. На лице теперь ещё больше растерянности, чем было до. — Не помню, почему ты спрашиваешь? — Пытаюсь завести диалог, если ты не заметил, — отвечает как ни в чём не бывало Чонгук. И Чимина триггерит. Он буквально ощущает, как кривится его лицо, как каменеют мышцы. Чёрт возьми, не нужно делать ему одолжение. Есть подозрение, что Тэхён поговорил заранее с Чонгуком и предупредил о его «особом» отношении к альфам, и Чонгук, как и абсолютное большинство, принял это на свой счёт. А сейчас пытается проявить себя, не скрывая при этом своего недопонимания. И эта мысль в моменте бесит Чимина вдвойне сильно. — Спасибо за одолжение, но можешь не сильно стараться. — Всё в порядке? — уточняет Юнги. Чимин и не заметил, как их с Тэхёном разговор вдруг прервался. И теперь все смотрят на него, на Чимина, как на зачинщика спора на пустом месте. — Да, всё отлично. Так, на чём вы остановились? Песня, в создании которой Юнги принял участие, оказалась на первых местах во всех азиатских чартах, и что дальше? — он улыбается, пока сердце панически бьётся в груди. Он не хочет портить им встречу. Но кто это вообще начал? Нормально же сидели, пока Чонгук не решил вдруг проявить дружелюбие, повязанное с непонятным порывом быть снисходительно хорошим. Ненадолго воцаряется тишина, пока каждый думает про себя, что только что произошло. Чонгук не выдерживает первым. Он встаёт, бурчит «я покурю» и выходит из бара. Тэхён провожает его взглядом, а после взволнованно смотрит на друга. Чимину стыдно, потому что опять из-за него всё пошло насмарку. — Тэ, прости. Не знаю, что на меня нашло. — Он сказал что-то? — строго уточняет Тэхён. — Если да, я выскажу ему всё, Чимин. — Нет, просто… он пытался быть милым, правда. — Ключевое слово «пытался», — вздыхает Тэхён и тоже встаёт изо стола. — Мы выйдем на пару минут, ладно? Не вини себя, Чонгук с самого утра не в настроении, вот и выдаёт всякое. Извините. Омега уходит следом, оставляя Юнги и Чимина вдвоём. Чимин тяжело вздыхает устало и прячет лицо в ладонях. Чёрт, да почему это дерьмо случается с ним постоянно? Вот последний альфа, с которым ему хочется иметь натянутые отношения, это парень Тэхёна и коллега Юнги. Ну правда, за что ему эта нервотрёпка? — Эй, Чимини, — зовёт Юнги, приобнимая за плечи, — он испортил тебе настроение? Сказал что-то? — Прости, вы так хорошо сидели болтали, — убивается Чимин, когда его притягивают к себе и обнимают. — Чонгук просто… так странно смотрел и заговорил со мной будто из одолжения. Сказал, что пытается завести диалог, и меня это в моменте так сильно взбесило. Да чёрт, я тоже понятия не имею, о чём говорить с альфами, особенно с малознакомыми, так неужели настолько сложно просто оставаться вежливыми? Не смотреть сверху-вниз? — Я уверен, Тэхён его сейчас поставит на место. Не принимай это на свой счёт, Чимини, некоторые убеждены в своём превосходстве и ловят раздражение, если кто-то не разделяет с ними этого восторга. А может, у него правда плохой день, и он несправедливо обошёлся с тобой. В любом случае, давай для приличия посидим ещё немного, а потом поедем куда-нибудь и хорошо проведём время вдвоём, м? — Прости. Вы так хорошо сошлись с Тэхёном, а тут это… — Чимин приподнимает лицо и, прижавшись щекой к плечу Юнги, смотрит за стекло бара. Находит взглядом снаружи курящего Чонгука с крайне подавленным видом и Тэхёна, который что-то ему говорит, нахмурившись. — Чёрт, теперь из-за меня они выясняют отношения. — Прекрати извиняться, одного раза достаточно. И никто на тебя ни за что не злится, — Юнги гладит вдоль лопаток и целует в висок. — Лучше скажи мне, как ты относишься к тому, чтобы я возможно предложил тебе ссам? — Я уже наелся, а вот твой ссам тебя уже заждался, — усмехается Чимин и сворачивает окончательно конвертик, который так и не смог съесть на глазах у Чонгука. Он протягивает лист с начинкой Юнги, а тот, коротко оглядевшись вокруг, смущённо приоткрывает рот. Чимин следит, чтобы ни одна рисинка не выпала, а когда Юнги довольно жуёт угощенье, то просто обнимает его снова. На первых порах знакомства Юнги казался крошечным, едва отличимым от омеги. Чимин даже без его феромонов наверняка бы и не догадался о вторичном поле этого человека. Но сейчас, пока Чимин прижимается к его плечу и пока его обнимают рукой в ответ он чувствует, будто идеально подходит под габариты Юнги. Что они как два пазла отлично складываются вместе. Похожи и по размеру, и по взглядам, и по опыту. И это просто бесценно. Тэхён с Чонгуком возвращаются через десять минут, оба улыбаются. Чимин ёжится, но от Юнги всё равно отлипает. От гриля всё ещё жарко, хотя тот уже не работает, ведь мясо закончилось. — Ребят, если что, я сегодня угощаю, поэтому если хотите заказать что-то ещё, то я буду только рад, — говорит Чонгук, возвращаясь на своё место. Возможно, хочет так загладить неприятность, случившуюся ранее. — Спасибо, но мы уже и так объелись, — говорит Юнги, потирая ладони. — Думаю, мы будем потихоньку собираться. Спасибо вам за компанию, было приятно познакомиться. — О, уже, — вздыхает испуганно Тэхён. Он сталкивается взглядом с Чимином и хмурится. Кажется, он чувствует себя виноватым за внезапно испорченную атмосферу, хотя как таковой чьей-то вины здесь и нет. — Тогда ладно. Надеюсь, мы соберёмся так ещё. — Да, было бы здорово. Спасибо за еду, — Чимин коротко кланяется, как только встаёт из-за стола. Юнги прячет камеру в сумку и после берёт Чимина за руку. На улице тепло, но уже не так жарко, как в середине лета. Осень уже совсем скоро, и хотя погода будет радовать ещё несколько месяцев точно, всё равно в воздухе чувствуется, как самый пик и расцвет природы постепенно идёт на спад. Чимин вздыхает, чувствуя себя разбитым после встречи. Наверно, всё должно было закончиться иначе. Но получилось, как получилось. Он знал, конечно, что вспылить мог бы на любого альфу за подобный тон к себе или за неуместные вопросы, но его выбивает из состояния покоя именно та мысль, что это был не «кто-то», это был очень важный его другу человек. И Чимин, конечно же, чувствует вину. Юнги пытается его развеселить. Они сначала гуляют по улицам, после чего Юнги предлагает зайти в магазин с вкусностями, но Чимин признаётся, что у него нет настроения на шоппинг. Он хочет домой. Юнги не спорит и не уговаривает, а только заказывает им такси. Уже на пути домой Чимину приходит сообщение от Тэхёна, и Чимин открывает его с большим нежеланием. Боится увидеть недовольство и раздражение в печатном тексте. Тэхён: «Мы поругались утром и никуда ехать не хотели. Но отменять всё было тупо, учитывая, что все подстроили свои выходные под эту встречу. И Чонгук повёл себя, как свин. Он даже не отрицает это. Не хочу оправдывать его поступок словами «он был не в себе», потому что ну это не отменяет того факта, что в итоге настроение он испортил всем. Но чёрт, да, он в самом деле был не в настроении. Я думал, после алкоголя ему полегчает, но у него вместо этого развязался язык. Надеюсь, вы с Юнги не слишком сильно злитесь. Прости ещё раз». Чимин вздыхает, прикрывая глаза. У Чонгука было плохое настроение, а сорвался он именно на омегу. И Чимин знает почему. Потому что Тэхёна он ставит на порядок выше остальных, а Юнги для него сонбэ. Молчащий омега Чимин оказался самой удобной мишенью, чтобы вылить куда-то своё разочарование этим днём. И Чимину от слов Тэхёна не легче, ведь это в очередной раз доказало ему, что его ни во что не ставят. И если он переживал о комфорте каждого в баре, то на его комфорт решили забить. — Чимини, хочешь побыть один или ты не против моей компании? — спрашивает Юнги, когда они выходят из такси. Солнце стремительно ползёт вниз, к горизонту. Становится чуть прохладнее. Вечер вот-вот окутает город, а пока день плавно перетекает в него, солнце золотом чертит многоэтажки и заставляет стёкла домов ярко-ярко отсвечивать. — К тебе. Завтра на учёбу и работу, я хочу провести вечер с тобой. Чимин переодевается в предложенную Юнги одежду и они зависают в студии. Чимин просит показать ему наработки, пускай он и не так сведущ в этом, как Тэхён, но ему тоже интересно. Юнги с радостью передаёт ему большие беспроводные наушники. Чимин плюхается на диван, надевая пока что молчащие наушники на шею. Юнги щёлкает что-то задумчиво в ноутбуке. — Это не относится напрямую к моей работе, но я иногда записываю себя. Пишу тексты о… всяком, а оно превращается в лирику, — говорит Юнги, запуская один из множества файлов. — Это рэп под сырые биты, надеюсь, тебе вообще нравится подобное. Его голос полон сомнения, но Чимин уверен, что ему понравится. — Я меломан и слушаю действительно многое, тебе не нужно переживать об этом, — хмыкает Чимин и надевает наушники. Через секунду басы посылают ощутимые вибрации по телу, хриплый голос Юнги врывается в сознание неожиданно. Рядом проминается подушка дивана, а Чимин прикрывает глаза, вслушиваясь в слова. В то, как Юнги говорит о том, что иногда не узнаёт себя в зеркале и о том, что человеческие отношения — действительно сложная вещь. О том, что упущенное время не хочется таковым называть, а вот двигаться дальше, думая о ком-то особенном, — да. О том, что пока кто-то по-настоящему любит, он же лишь думает об одном и том же человеке, зачем-то наматывая круги по одному и тому же изученному маршруту. Чимин вздрагивает, когда щеки касается горячее дыхание. Он не успевает раскрыть век, как вдруг его медленно целуют под челюстью. Диван прогибается совсем рядом, к омеге прижимаются сбоку, а одну руку упирают в диван по другую сторону, чтобы удержаться и не рухнуть на него. Кожи касаются горячо, медленно и влажно, скользят ненавязчивыми поцелуями вниз, к самому ароматному местечку, и тогда трутся кончиком носа. Чимин едва дышит. Он в восторге от ощущений и от голоса в голове, который твердит о том, что несмотря на множество трудностей и преград, думать всегда будут в первую очередь о нём. Чимин не сдерживается, сидеть каменным изваянием ему на нравится. Он обхватывает затылок альфы ладонью и прижимает к себе настойчивее. Рука Юнги ложится ему на талию, сминая ткань просторной футболки. Из-за музыки Чимин совсем не слышит себя, и не знает, выдохнул ли он сейчас тихо, или получился рваный, близкий к стону звук. Юнги сминает кожу шеи губами, оставляя влажные следы. Его большая ладонь скользит выше, задирая футболку и открывая вид на мягкий живот. Поцелуи спускаются ниже, и когда ворот футболки оттянут, градом сыплются на плечи омеги. Чимин чувствует, как тяжелеет собственное тело. Он уже не раз замечал, что его реакция на Юнги из раза в раз всё ярче и откровеннее, вот и сейчас, низ живота ожидаемо тянет, а между ног напряжённо зудит. Слышать Юнги и ощущать на себе его касания оказывается намного сложнее, чем Чимин мог предположить. И когда горячая ладонь ведёт по обнажённым рёбрам выше, касаясь груди, Чимин сдергивает наушники. — Юнги, — зовёт он, с трудом разлепив глаза. — Это что за внезапный перфоманс к треку? — Не слишком? — хриплым, таким же, как в треке, голосом, мурчит на освободившееся от наушника ухо Юнги. Касается губами уголка губ и смотрит пристально, выискивая во взгляде нежелание продолжать. Но там этого подавно нет. — Нет, но ты очень внезапный, — выдыхает Чимин, запуская пальцы в его волосы на затылке. — Ты был таким грустным, я не могу на это смотреть и ничего не делать, — Юнги ложится щекой на его плечо, ненавязчиво и ласково поглаживая подрагивающий живот. Не настаивает на касаниях и поцелуях, но и не прекращает совсем, мурлыча Чимину на ухо. — И поэтому ты решил соблазнить меня сначала своим голосом, а потом доломать прелюдией? — усмехается Чимин, прекрасно зная, что смутит этим Юнги. — Вообще, мог бы появиться и третий пункт, — ворчит он, а когда Чимин молчит, то сам уточняет: — Секс. — В смысле? — весь подбирается Чимин. После тогдашнего разговора, конечно, прошло время, но Чимин и не думал, что в ближайшее время они переступят черту их сексуальной жизни. В отсутствии секса не было и нет никакой проблемы, а его ожидание не было томительным или хоть сколько-то ощутимым. Чимин сразу сказал и себе, и Юнги, что суть отношений не в этом. По крайней мере, в их отношениях и для них самих секс не играет ключевую роль. Куда важнее то доверие и связь, которые выстраиваются ежедневно по кирпичику. Поэтому сейчас Чимин немало удивляется. — Я тут подумал, — начинает тихо Юнги, всё ещё выводя невидимые узоры по его коже, чтобы совсем не растерять настрой серьёзной темой, — надо же с чего-то начинать? То есть, я имею в виду, первый раз же не обязательно должен быть с полноценным проникновением, да? А голос такой неуверенный, что Чимину просто ужасно сильно хочется стиснуть его в объятиях и расцеловать. — Конечно же нет. И я тебе даже больше скажу: мне кажется, постепенное сближение — это очень-очень вкусно, и очень в нашем стиле, — Чимин закидывает ногу на Юнги и ложится на его грудь, обнимая. От него так хорошо пахнет, что Чимин ненароком трётся о него, пальцами стискивая футболку на его спине. — Намного лучше, чем не зная толком друг друга рухнуть в постель и переспать, тычась друг в друга, как слепые котята. Юнги хрипло смеётся. И это так неожиданно, что Чимин замирает, слыша вибрации от этого звука по всему телу. Он приподнимается немного, заглядывая в прищуренные глаза Юнги. — Это очень нелепое сравнение, — всё ещё хихикает Юнги, обнимая его за талию и не давая скатиться с дивана вниз. — Но ты прав. Так что ты спрашивал, готов ли я. Я думаю, да. Хочу постепенно изучать и тебя, и себя. — Хорошо, — выдыхает Чимин, ощущая внутри снова разгорающийся огонёк томительного ожидания и желания. Юнги сглатывает, переводя взгляд на губы омеги. — Сейчас? — Если ты не против, — тихо говорит он, возвращая взгляд глаза в глаза. — Ты уже соблазнил меня своим рэпом, мне теперь никуда не деться, — смеётся по-доброму Чимин, и его с улыбкой утягивают в поцелуй. Касаний оказывается так много, что совсем скоро каждое из них едва ли не обжигает. Чимин чуть подтягивается выше, чтобы нависать над Юнги, сидя на одном из его бёдер. Альфа, всё ещё одетый в то, в чём он был в гриль-баре, подтягивает его к себе за бёдра и кружит по ним ладонями. Забирается под футболку и ведёт вверх по спине, собирая все мурашки. Чимин целует глубоко, одной рукой обнимая за шею, а второй изучает молочную кожу, скрытую футболкой. Цепляет подушечками пальцев пупок и едва прощупываемые мышцы пресса. Мягкий. Именно такой Юнги весь сам по себе. С мягким характером и таким же мягким, красивым телом. Чимина тянут на себя за поясницу, прижимают. Он знает, что возбуждён, и Юнги тоже теперь чувствует это. У омеги напрочь сбивается дыхание, стоит вжаться в бедро Юнги пахом. Он тихо скулит, прикусывая губу альфы. Тот целует снова, сминает пальцами бёдра. — Останемся в одежде? — шепчет Чимин, когда его целуют в краешек губ и скользят вниз, к подбородку, к шее. — Да. — Только попробуй испортить эти брюки, они слишком хороши, — отвечает Чимин, спускаясь ладонью к поясу брюк Юнги. Поддевает их пальцем и оттягивает немного, дразня. — Я всё ещё в белье, — усмехается Юнги и заметно задерживает дыхание, стоит Чимину коснуться его груди. Омега делает несколько пробных толчков бёдрами, вынуждая Юнги запрокинуть голову и зашипеть. Беспорядочные касания, разрозненные толчки и от особенно приятных ощущений мурашки и капающая вниз живота тяжесть. Непрекращающиеся поцелуи распаляют всё сильнее. Чимин первым опускается ниже и ведёт языком по активно пульсирующей венке на шее, от которой так хорошо пахнет. Он заставляет Юнги тихонечко застонать, стоит тому царапнуть зубами по этой самой венке. Пахнет ещё лучше, ещё ярче. Пальцы на бёдрах стискиваются сильнее, вжимая в себя омегу. Чимин, расцеловывая молочную ароматную шею, уже чувствует, что Юнги близок. Тот шипит, каменеет всем телом. И Чимин решает помочь. Он кладёт ладонь на выпирающий шов брюк, сжимает и ведёт выше. Шепчет на самое ухо «давай» и снова едет ладонью вверх-вниз. Юнги стискивает зубы, упирается лбом в плечо омеги, крепко окольцовывая талию руками, и тяжело выдыхает, смешивая дыхание со стоном. Он вздрагивает один раз и замирает тихонечко, не шевелясь. Чимин продолжает гладить его, целовать в шею и покачивается сам, всё ещё умирая от мучительной твёрдости, зуда и влаги между ног. — Покажи мне, — шепчет Юнги, когда отнимает пальцы от бёдер Чимина. — Как мне тебе помочь? — Просто трогай, — честно отвечает Чимин. Юнги сфокусировался на его бёдрах, совершенно забывая про всё остальное. И хотя банального трения и поцелуев после прелюдии ему бы вполне хватило, но раз уж Юнги закончил и готов помочь полноценно, почему бы и не попросить об этом? — Вот так. Омега берёт его ладони в свои и направляет. Ведёт одну под футболку, обводит изгиб талии, живот и оставляет на груди. А второй забирается под шорты, позволяя касаться так полюбившихся бёдер. Юнги быстро схватывает. Он задирает футболку Чимина и с абсолютно невинным лицом просит его зажать край зубами, открывая вид на грудь. Чимин удивлённо исполняет просьбу, после чего тут же жмурится. Его целуют от живота и выше, втягивают в рот сосок и мягко посасывают. Чимин едва не выпускает подол футболки, поэтому стонет, стискивая челюсти. Горячие ладони гладят щедро, сминают мышцы, а губы оставляют звонкие поцелуи. И ему остаётся только сделать несколько резких толчков бёдрами, чтобы замереть и всё-таки выпустить футболку изо рта. Он дрожит ощутимо, даже Юнги сжимает его крепче. Он выныривает из-под футболки и ловит его губы своими, целует жадно, будто не насытился им только что. Чимин отвечает, всё ещё чувствуя тянущую пульсацию по всему телу. Это было хорошо. Новый опыт, который, к счастью, не принёс никаких негативных ощущений. Он целует альфу так сладко, как только научился за всё это время вместе. Благодарит так за подаренное удовольствие и полученную заботу. Обхватывает его лицо ладонями и целует уже не так глубоко. И одних только поцелуев в губы становится мало. Он расцеловывает его щёки и лоб, целует в родинку у крыла носа и целует в уголки глаз. Этот маленький ритуал уже становится традицией, ведь именно так омега может выразить свою глубочайшую нежность по отношению к этому человеку. — Чимини, — выдыхает Юнги тихо. Всё ещё гладит его ладонями, всё ещё прижимает к себе, боясь, что тот в порыве чувств свалится с этого дивана. — Мой хороший. Нам нужно в душ. — Хочешь пойти первым? — уточняет Чимин, прерываясь с поцелуями. Юнги перед ним такой красивый сейчас, такой чертовски нежный и заласканный. Его хочется тискать ещё и ещё. — Наверно, тебе стоит пойти первым, — говорит Юнги и прикусывает губу. И правда. Чимин, в отличие от альфы, ужасно мокрый сейчас. Он смущённо тычится носом в щёку Юнги и ёрзает, соглашаясь с решением. — Мне нужно домой за чистым бельём. — Ты можешь остаться? Я дам тебе своё? Чистое, честно, — оба смеются. Чимин кивает, потираясь виском о его. Чёрт, ему очень хорошо сейчас. Он надеется, что Юнги — тоже. В душе его оставляют одного, дав перед этим чистое белье и свежее полотенце. Чимин раздевается быстро, заглядывая в зеркало мельком. А у него взгляд поплывший, щёки алые, будто он пьян. Внизу всё ещё непривычно тянет, и омега инстинктивно накрывает ладонью пах, сжимая пальцы. Кажется, его ждёт ещё один заход в душе. Он, обессиленно заскулив, задёргивает шторку и упирается лбом в холодный кафель. Горячая вода распаляет всё то, что, казалось, только утихло. Он вспоминает, что совсем скоро течка. Возможно, из-за этого у него такое вдруг неуёмное желание? Но Юнги тревожить этим сейчас точно не хочется, так что Чимин сам доводит себя под горячими струями воды, вспоминая такие правильные и приятные касания к его коже, все глубокие поцелуи и как чужие губы касались его груди. И этого вполне достаточно, чтобы второй раз за вечер стиснуть зубы и выдохнуть всё-всё скопившееся напряжение.