Приручи мою душу

***

      — Я не это тело. Я даже не этот ум, — негромко и методично повторял гуру. — Я не это тело.       Cидящий в медитативной позе Эдриан сделал глубокий вдох, мысленно вторя словам гуру,       “Я не это тело…”       — Я даже не этот ум.       Эдриан выдохнул, максимально стараясь расслабиться.       “Я даже не этот ум…”       — Я не это тело.       “Я не это тело…”              Подул теплый ветерок, Эдриан сделал глубокий вдох носом, и неожиданно его мир буквально взорвался. В нос ударил просто потрясающий аромат малины, сандала и звезд. Этот запах был настолько великолепный, чистый и абсолютно неповторимый, что на какой-то миг Пьюси показалось, что он внезапно умер и тут же попал в рай. Малина, сандал и звезды — каждый из этих запахов Эдриан обожал с самого детства. Он никогда бы не подумал, что звезды могут пахнуть, но, оказывается, они действительно пахнут, потому что стоило этому божественному аромату проникнуть Эдриану в легкие, как он снова вспомнил тихие летние звездные ночи…       У каждого взрослого имеются какие-то приятные воспоминания из детства, возвращаясь к которым, на душе становится очень тепло и спокойно. И Эдриан, несмотря на своё довольно трудное детство, не был исключением. Он хорошо помнил, как, будучи восьмилетним мальчишкой, прятался от отца в библиотеке, поскольку прекрасно знал: если попадется ему на глаза, то в лучшем случае получит словесный нагоняй и кучу заданий вроде написания десяти дюймов текста или огромную книгу с историей рода к прочтению, чтобы не тынялся по мэнору без дела, а в худшем и вовсе всё закончится рукоприкладством, опять же, за то, что путается под ногами. Поэтому услышав, что отец вернулся домой, Эдриан забился в самый дальний угол библиотеки, поскольку синяки с прошлой встречи с папочкой ещё не прошли, и новые получать как-то совсем не хотелось. Именно тогда к нему в руки впервые попала книга по астрономии, взгляд сам собой упал на неё, и, пожалуй, это была первая книга, которую Эдриану было читать действительно интересно. Той же ночью он тайком выбрался из дома через окно и убежал в сад, чтобы посмотреть на звезды. Вокруг было очень тихо, все обитатели Пьюси-мэнора давно спали, и почему-то это давало маленькому Эдриану чувство безопасности. Он лег прямо на траву и стал искать на ночном небе описанные в книге созвездия, и приходил в полный восторг каждый раз, когда удавалось отыскать пояс Ориона или ту же большую медведицу. Та потрясающая, полная открытий звездная ночь отложилась в его памяти навечно, как нечто абсолютно волшебное. Хотите верьте, хотите нет, но даже воздух тогда был особенный – ночная прохлада приятно ласкала кожу, а в вокруг пахло чем-то неуловимо прекрасным, чем-то, что Эдриан четко ассоциировал со звездами и свободой, свободой заниматься тем, чем ему интересно, тем, чем ему действительно хочется, со свободой просто быть собой, а не соответствовать требованиям и ожиданиям отца, которые всегда были слишком велики. В итоге он уснул прямо на траве, за что утром получил от отца такой нагоняй, что ещё несколько дней не мог сидеть нормально. Но всё равно при каждой возможности снова сбегал по ночам в сад, где дыша полной грудью любовался усеянным звездами небосводом, и каждый раз при виде падающей звезды загадывал желание.              Звезды завораживали его, успокаивали и дарили надежду, что когда-нибудь всё будет хорошо, что мама выздоровеет, а отец наконец полюбит его и подобреет. И вот сейчас снова пахло как тогда, этот аромат было невозможно спутать ни с чем, от него все внутри трепетало, и у Эдриана было четкое ощущение, что он вернулся в тихую звездную ночь, полную детского счастья…       “Омега!” — взревел альфа и забился в груди так, что ещё немного, и проломит ребра. — “Это наша омега, наша звезда, наша истинная пара здесь!”       Эдриан резко распахнул глаза, подскочил на ноги и завертел головой, рассчитывая отыскать источник божественного манящего аромата, который пьянил не хуже наркотика. Взгляд тут же наткнулся на стройную фигурку, сердце рухнуло куда-то в пятки, и Эдриан шокировано замер, альфа в груди замер вместе с ним, явно пребывая в не меньшем шоке, чем носитель. Потому что прямо к нему с гордо поднятой головой через сад шла Луна. Её платиновые волосы трепал ветер, разнося по округе потрясающий аромат малины, сандала и звезд – аромат прекрасной, неповторимой, чистой, девственной омеги.       Огромное неподъемное счастье вместе с абсолютным восторгом окутали Пьюси с ног до головы, пока он продолжал стоять и во все глаза смотреть на приближающуюся Луну, не в силах поверить своему счастью. Она смотрела прямо на него, на ее губах расцвела улыбка.       “Это она!” — альфа снова забился в груди, сходя с ума от счастья и тем самый удваивая счастье самого носителя. — “Она говорила правду! Она действительно наша истинная! Наша девочка! Наша звезда! Наша любимая омега!”       Эдриан расплылся в ответной самой счастливой улыбке и, забыв обо всем на свете, бросился Луне навстречу, жаждя только одного – заключить её в объятия и больше никогда не отпускать. Прижать к себе, вдохнуть полной грудью пьянящий аромат волос, ворваться в податливый рот поцелуем, утопать в дурманящим кровь запахе и целовать, целовать, целовать…       — Это и правда ты! — подлетев к Луне, Эдриан протянул к ней руки, норовя заключить свою звезду в объятия. Она на мгновение замерла, после чего неожиданно увернулась, не позволяя себя коснуться, а в следующую секунду воздух рассекла хлесткая пощечина, такая сильная, что у Эдриана чуть голова не отлетела. Он пошатнулся и накрыл ладонью пылающую щеку.       Ладно, Эдриан признает, он это заслужил.       При таком близком расстоянии сногсшибательный аромат был таким насыщенным, что проникал в каждую клеточку кожи, Эдриан, словно наркоман, глубоко втянул в себя воздух, и снова расплылся в счастливой улыбке. Возможно, если бы кто-то увидел эту картину со стороны, подумал бы, что он в восторге от того, что его бьют, так счастливо он сейчас улыбался.       “Наша девочка, наша звезда!” — продолжал восторженно метаться в груди альфа. — “Злится на нас, но мы загладим вину”.       “Салазар, неужели это правда? Это действительно она!” — Эдриан не мог поверить своему счастью. — “Это слишком хорошо, чтобы быть правдой…”       Луна Лавгуд оказалась его истинной парой! Пьюси хотелось пищать от радости. Мерлин определенно поцеловал его в лоб, раз он такой счастливчик. Не в силах перестать улыбаться, он впился в Луну полным неприкрытого обожания взглядом.       “Мерлин, Моргана и Салазар, какие глаза…” — с благоговением подумал Эдриан. — “Будто кто-то расплавил звезды и влил ей в радужку”.       Сейчас слегка мерцающие глаза Луны проявили потрясающий оттенок, тот, который он и раньше замечал несколько раз, но тогда этот подтон был совсем блеклым, едва уловимым, и то при определенном освещении, и стоило Эдриану моргнуть, как он уже больше не видел этого потрясающей красоты оттенка серого, сейчас же цвет проявился полностью, из-за чего глаза стали в разы ярче и выразительнее.       “Наша любимая звездная пыль”, — проурчал альфа в груди. Эдриан снова расплылся в улыбке, будто Луна, сжимая кулаки, не сверлила его сейчас убийственным взглядом, и из её груди не слышалось злое шипение сущности.       Мерлин, Моргана и Салазар, ну что за удивительный звук.       “Наша девочка прекрасна, даже когда злится!” — урчал альфа.       “Такая потрясающе красивая!” — восторженно согласился Эдриан. Альфа в груди закивал как болванчик.       — Признаю, я это заслужил, — не в силах перестать улыбаться, произнес смотрящий на Полумну откровенно влюбленным взглядом Пьюси. Он снова сделал шаг к ней и протянул руки, чтобы обнять. — Прости. Я должен был поверить, я…       Шипящая не хуже королевской кобры Полумна со всей силы пихнула его в грудь, отталкивая от себя, а затем Эдриан схлопотал ещё одну пощечину.       “Я никогда не видел её такой злой!” — с неким восхищением и одновременно досадой думал он, потирая теперь другую щеку. — “Потрясающая девушка!”.       Пьюси снова бросился к ней.       — Прости, прости, малышка, я… Воу, — выдал он, ловко уворачиваясь от ещё одного удара.       — Почему от тебя воняет годжи и черной смородиной?! — сквозь злое шипение сущности требовательно спросила Луна. У Эдриана всё оборвалось внутри. После посещения борделя он так спешил на медитацию к гуру, что не принял душ, и сейчас от него действительно пахло той девицей, как её там звали…       “Вот же блядство!” — мысленно чертыхнулся Пьюси.       Альфа в груди заметался, впадая в настоящую панику и заражая ей носителя, они так долго искали свою омегу, и вот когда наконец встретили, от них воняет какой-то непонятной путаной, с которой у них даже ничего не было, потому что они любят только свою звезду, и полюбили ещё до того, как узнали, что это она. Эдриан мысленно застонал. Чтобы оказаться в настолько идиотской ситуации, это ещё постараться нужно.       — Клянусь! Я ни с кем не спал! — вскинув руки, выпалил Пьюси, стараясь оправдаться. И едва ли успел увернуться от наровящей ударить его изящной руки, а затем, всё же получил оплеуху другой рукой. Луна даже подпрыгнула для такого дела.       Альфа в груди виновато заскулил и Эдриан позволил этому звуку литься наружу. Инстинкты сущности накатывали, будто волнами. И почему-то сейчас казалось правильным поддаться им, он будто чувствовал, что омегу может успокоить лишь альфа, а значит нужно довериться своему альфе, потому что, откровенно говоря, Эдриан не представлял, что будет делать, если Луна не поймет и не простит его. Он сделал глубокий вдох, и всё внутри него тут же сжалось и затрепетало от восторга, потрясающий аромат лишь усилил инстинкты, и Эдриан, пожалуй, впервые в жизни так легко им поддался. Просто отпустил себя.       — Ты! — кричала Луна, дрожа от ярости и толкая его в грудь изо всех сил. — Мы пожертвовали собой, чтобы отыскать тебя! А ты…       Не обращая внимания на тычки, Эдриан уверенно положил руку омеге на затылок, дернул её на себя и прижал к своей груди, заключая в объятия. Она зашипела лишь громче и стала бить в его грудь кулачками, пытаясь оттолкнуть от себя, но пытаться оттолкнуть сейчас альфу было всё равно что пытаться сдвинуть стену.       — Наша звезда… Наша девочка, мы любим и хотим только тебя… — послышался полный благоговения шепот в самое ухо Луны. — Мы так долго тебя ждали… Так долго искали…       Из серых глаз полились злые слезы. С Луной творилось что-то страшное. Омега-сущность разозлилась, просмотрев воспоминания, и ноги сами понесли её к Эдриану, однако, идя к нему, она вовсе не собиралась его бить, хотела лишь с гордо поднятой головой продемонстрировать, что была права, что с самой первой встречи говорила правду. Ветер дул с её стороны, и Эдриан явно почувствовал запах её омеги. Луна с трудом сдержала ликующую самодовольную улыбку, смотря на то, как он резко подскочил с травы, вертя головой, а затем ошарашено замер, смотря на нее в полном шоке. Видели бы вы его лицо. У него был такой вид, будто он самого Мерлина увидел. На лице огромными буквами читалось: “Я что, правда так облажался, не поверив?”              Луна всё же не сдержала торжествующей улыбки. Он тут же бросился к ней.       Однако стоило им приблизиться друг к другу, как улыбка слетела с лица Полумны. В нос ударил потрясающий аромат лимона, полыни и луны. Запах был настолько великолепный, что просто вскружил голову, сердце в груди забилось как ненормальное, в памяти всплыли все лучшие воспоминания из детства, которые так или иначе ассоциировались с этими запахами. Вкуснейший лимонад, которым мама делала каждые выходные своими руками, запах полыни, витающий по вечерам в доме, когда родители жгли благовония, очищая дом от нарглов, и луна… Луна, которой Полумна часто любовалась вместе с родителями, сидя у костра во время походов, и за которой так любила наблюдать перед сном из своего окошка в потолке, лежа в теплой уютной постели. Воспоминания буквально нахлынули на нее, аромат будоражил и первым порывом Луны было просто бросится Эдриану в объятия, чтобы буквально напитаться этим божественным букетом лучших на свете запахов, заставляющим каждую клеточку тела трепетать от восторга.       “Это он! Он действительно наш истинный альфа!” — забилась омега в груди. Луну снова окатило нереальное счастье. — “Оракул не соврал, это Он! Он…” — счастье сменилось яростью так быстро, что Луна едва ли успела отследить собственные эмоции. Запах альфы был настолько восхитителен, что дух захватывало, а всё тело покрылось блаженными мурашками, она буквально тонула в нем, глубоко дышала носом, упиваясь смесью любимых ароматов, и никак не могла надышаться. Но помимо потрясающего запаха альфы, Луна четко слышала ещё два чужих запаха. От которых сердце буквально крошилось в груди от боли, а омега-сущность впала в настоящую ярость.       “Мы убьем этого кобеля!” — возникла четкая мысль в голове, одна для сущности и носительницы. — “Он пахнет другой омегой!”.       Луна была настолько зла, что впервые в жизни не могла себя контролировать, инстинкты омеги накрыли её как цунами…       Она попыталась вырваться из крепких объятий альфы, чтобы снова треснуть этого предателя, распутную сволочь, которая шлялась непонятно где и с кем!       Эдриан, не давая ей вырваться, решительно взял лицо Луны в ладони и впился в желанные до дрожи губы поцелуем. Полумна на мгновение замерла, потому что её мир внезапно буквально взорвался новыми красками. Эдриан не просто пах лимоном, вкус лимона был буквально на его губах. Та самая приятная кислинка с детства, которую хотелось слизывать, смаковать по полной.       С губ Эдриана сорвался удивленный стон, а затем он громко заурчал ей в рот, углубляя поцелуй, он явно тоже распробовал привкус малины. Пальцы, держащие лицо Луны, дрогнули, а затем сжали чуть крепче, язык альфы уверенно скользнул ей в рот и прошелся по её языку, от чего у Луны подкосились ноги, пришлось вцепиться в сильные плечи, чтобы не упасть. Впервые Эдриан целовал её так страстно, настойчиво и властно, так, будто имел на нее все права, и открыто наслаждался этим. От касания его рук, губ и языка по телу бежал чистый экстаз, сердце билось в груди как птица в клетке, и Луна вдруг четко поймала себя на том, что она не просто дико соскучились по Эдриану, она буквально истосковались по нему, было такое чувство, будто она не видела его целую вечность, что было совсем уж странно, учитывая, что с последней их встречи прошло всего несколько часов. Альфа был невероятно вкусным, настолько, что ненадолго вся предыстория, драма, болезненные воспоминания со “Змеиного Древа” и даже запах посторонней омеги ушли на второй план. И они ответили на поцелуй своего альфы, позволили себе просто насладиться моментом, потрясающим вкусом его губ.              Эдриан поощрительно застонал ей в рот, урчание, доносящееся из его груди, стало громче. Сильные руки скользнули вниз и обвили тонкую талию, а затем прижали к себе омегу так крепко, что у Луны перехватило дыхание. И именно это заставило её или, точнее, её омегу вынырнуть из эйфории. Исходящий от альфы запах годжи и черной смородины снова подстегнул ярость, заставив всё внутри вспыхнуть как спичка. Луна прихватила нижнюю губу альфы зубами, а затем сильно сжала, прокусывая до крови. Успевший расслабиться Эдриан зашипел от боли, разорвал поцелуй, и тут же снова получил по лицу.       — Это за непробужденную! — сквозь яростное шипение выплюнула омега. А затем попыталась обойти его, чтобы сбежать, но альфа не позволил этого сделать.       Он схватил её за руку, резко дернул обратно на себя, так что Луна буквально влетела в его объятия. Левая рука альфы тут же легка на её талию, не давая вырваться. Пальцами правой руки он обхватил точеный подбородок и мягко приподнял голову вверх. Полные мольбы голубые глаза встретились с пылающими злостью звездными омутами. Взгляд этих невероятной красоты серых глаз был для Эдриана подобен выстрелу в самое сердце.       “Мерлин, как же она прекрасна!” — билась мысль в пустой голове. — “Наша любимая звезда… Как мы могли раньше не замечать, что это она. Почему не поверили?” — стоило осознать, насколько всё было бы проще и сколько времени они потеряли, как захотелось выть в голос от отчаяния.       — Отпусти нас, — приказном тоне произнесла Полумна, из её груди непрерывно звучало шипение, и она резко дернула головой, пытаясь сбросить со своего подбородка чужие пальцы.       — Нет! — альфа снова качнулся вперед и принялся осыпать красивое до дрожи лицо поцелуями. — Прости нас, любимая… Наша звездочка… Мы так скучали… Мы должны были поверить… Прости… Прости, малышка… — отчаянно шептал он, зацеловывая соленые от дорожек слез скулы, губы, веки и лоб, утыкаясь носом в платиновые волосы, глубоко вдыхая потрясающий аромат малины, сандала и звезд, пока из груди непрерывно звучал скулеж. — Мы так виноваты, наша омега… Так виноваты, перед тобой… Любимая…       Луна замерла. Слова альфы, его касания и поцелуи были для них как бальзам на израненную душу. Альфа скучал по ним, он любит их и знает, что виноват. В груди разлилось тепло…       Мелькнувшее на периферии движение отвлекло от мысли и заставило сместить взгляд чуть в сторону.       Стоило ей заметить стоящего неподалеку гуру, который с интересом и едва уловимой улыбкой наблюдал за всем происходящим, как Луну будто ведром ледяной воды окатили. Она рвано хапнула воздух ртом, выныривая из-под инстинктов.       Пресвятая Кандида, что она вытворяет?! Плачет, кричит, целуется с Эдрианом и избивает его, как какая-то сумасшедшая, так ещё и на глазах у духовного наставника. Краска стыда залила лицо, и Луне буквально захотелось провалиться сквозь землю.       — Наша девочка… Мы так долго тебя искали… — продолжал сбивчиво шептать Эдриан, крепко прижимая её к себе и беспорядочно целуя в макушку, из его груди доносился жалобный скулеж сущности. Он явно прибывал под инстинктами, иначе с чего бы ему целовать её и называть своей девочкой…       Сердце болезненно екнуло в груди. Это не он обращается к ней, это его альфа просит прощение у омеги. Собрав всю волю в кулак, Луна перестала дышать носом, а затем снова попыталась выпутаться из объятий, однако Эдриан вцепился в неё лишь сильнее.       — Эдриан… Альфа… Отпусти меня, — негромко, но четко попросила она.       — Нет… — с отчаянием прошептал Эдриан, и принялся снова покрывать поцелуями её лицо. — Нет, мы больше никогда тебя не отпустим...       Омега-сущность затрепетала в груди от слов альфы, а Луна в очередной раз напомнила себе, что эти слова предназначаются не ей.       — Извини за это… — негромко произнесла она, а затем, не придумав ничего лучше, ударила Эдриана коленом между ног.       Сад ашрама сотряс болезненный вопль, Эдриан согнулся пополам, схватившись за самое дорогое, и рухнул перед ней на колени, Луна тут же попятилась на несколько шагов назад.       “Главное не дышать носом”, — словно мантру мысленно повторяла себе она, хотя всё внутри просто жаждало снова вдохнуть этот божественный аромат альфы.       — Блядство… Как же больно! — взвыл Эдриан, вскидывая голову вверх.       Омега в груди лишь фыркнула, смотря на корчащегося от боли альфу.       “Так ему и надо! Еще легко отделался за все свои выходки!”       Луна окинула Эдриана взглядом.       “Мерлин, это я с ним сделала?” — возникла ужасающая мысль в голове. Губа альфы кровоточила, скулы пылали от пощечин, а волосы были растрепаны. Но ведь она не такая, она не нападает на людей, не кричит на них и уж тем более не бьет… Даже если они этого заслужили.       Луна напряглась как струна, и стала ещё пристальнее контролировать свое дыхание, до этого инстинкты никогда не поглощали её, и то, что произошло сейчас, ей не понравилось, она не хотела быть такой, она не хотела бить его.       — Звезда моя, ты что, решила оставить нас без детей? — сбивчиво дыша и морщась от боли, поинтересовался Эдриан, вырывая Луну из гнетущих раздумий.       Красная как маков цвет Луна виновато поморщилась.       — Прости… — сконфуженно произнесла она, переминаясь с ноги на ногу, извиняясь сразу за всё. Эдриан взглянул на неё сверху вниз и обворожительно улыбнулся сквозь боль.       — Ничего, звездочка, если тебе так нравится, можешь пнуть нас ещё разок, — пролепетал он.       Омега в груди насмешливо фыркнула.       “Эти его вечные шуточки… Мерлин, как мы по ним скучали”, — сущность в груди почти расплылась лужицей от счастья, ликуя. Они наконец нашли своего альфу.       — Ты что, мазохист? — быстрее, чем успела себя одернуть, поинтересовалась Луна.       — Для тебя, малышка, я буду кем угодно, — пробурчал в ответ альфа. Красная как маков цвет Луна снова взглянула на гуру, который всё это время с улыбкой наблюдал за ними.       — С возвращением, — произнес он, явно обращаясь к её омеге, слегка кивнул головой в знак приветствия и улыбнулся чуть ярче.       — Прошу прощения, гуру, — сгорая от стыда, пролепетала Луна, — за то, свидетелем чего вам пришлось стать.       — Истинные эмоции сравнимы золоту, — ответил он. — Не нужно извиняться за то, что чувствуешь.       — Я не… — начала оправдываться Луна, но тут же одернула себя. — Ещё раз извините, — произнесла она, а затем, обогнув Эдриана, почти бегом направилась к общежитию.       — Звездочка, постой! — Эдриан стал быстро подниматься с травы, чтобы пойти за ней следом.       Луна, не сбавляя шаг, обернулась и вскинула руки в защитном жесте.       — Пожалуйста. Не сейчас! — попросила она. — Мне нужно прийти в себя. Не ходи за мной, ладно?       Затем развернулась и прибавила шагу.       Смотрящий ей вслед Пьюси нахмурился, не зная, как поступить. Альфа в груди как дикий рвался к своей омеге, но Луна ведь попросила не идти за ней.       — На твоем месте я бы дал ей немного времени, — послышался голос гуру, Эдриан повернулся к нему. — Сущность омеги только вернулась, сейчас она очень чувствительна и эмоциональна, дай своей истинной паре немного всё обдумать и прийти в себя       Эдриан поджал губы, мысленно соглашаясь с наставником, сейчас всё его нутро буквально жаждало быть с Луной, хотелось дышать ей, касаться, и просто быть рядом, но в то же время он хорошо помнил её слова о дружбе, которые сейчас причиняли ещё большую боль, и давить на неё не хотелось. Страх потерять даже дружбу был слишком велик.       “Она наша!” — раздраженно зарычал альфа в груди. — “Какая еще к черту дружба?”       — К тому же, тебе не помешало бы подлечить лицо, — гуру усмехнулся, и губ Эдриана тоже коснулась улыбка, он слегка поморщился от саднящей боли в губе и приложил палец к ранке. Пресвятой Годрик, Луна своими острыми зубками прокусила ему губу! Это будет совсем уж странно, если он не станет лечить эту ранку?       — Кажется, ты нашел баланс со своим альфой, — подметил гуру. Улыбка Эдриана стала шире, стоило ему осознать, что у него действительно впервые получилось взаимодействовать с альфа-сущностью, действовать с ним как одно целое, на равных разделяя тело и разум. — Насколько, оказывается, всё становится проще, если сущность и носитель преследуют одну цель, верно? — с мягкой улыбкой подметил наставник.       — Вы сами просили, чтобы я выпустил своего альфу на волю, — продолжая улыбаться, пожал плечами Пьюси. — Ну я и выпустил.       Гуру негромко рассмеялся.       “Конечно, было бы неплохо извиниться перед ним за сцену, свидетелем которой он только что стал”, — возникла мысль в голове Пьюси, но дело в том, что Эдриан вообще не сожалел о содеянном. Он был счастлив.

***

      В библиотеке царил полумрак. Только падающий из большого окна лунный свет и стоящая на пианино масляная лампа не давали просторной полной книжных стеллажей комнате погрузиться в кромешную тьму.       Висящие над входной дверью часы показывали половину десятого вечера, обитатели ашрама активно готовились ко сну, поэтому Луна в этот поздний час была единственным посетителем библиотеки.       “Каждая сущность, неважно: альфа, бета или омега, имеет влияние на носителя. В случае бет влияние мизерное, однако в случае альф и омег оно в разы выше…” — сидя в мягком кресле у пианина, она внимательно вчитывалась в каждую строчку, пока омега то и дело раздраженно ерзала в груди, из раза в раз возвращаясь к воспоминаниям свадьбы Гарри.       “Вот же! Гиппогриф не верующий!” — зло шипела сущность.       — Пробудившаяся сущность влияет на внешность, мировоззрение, предпочтения, эмоциональный фон и даже жизненные устои, — попробовала читать вслух Луна.       В памяти мелькнуло воспоминание того, как пьяный и растрепанный Эдриан в обнимку с грудастой блондинкой столкнулся с ней в холле “Древа”.       “Кобель!” — снова зашипела омега. — “Вместо того, чтобы поверить нам…”       Луна тяжело вздохнула, стараясь подавить возникшую в груди вспышку гнева, и продолжила чтение:       — Омега-сущность по натуре своей мягкая, понимающая и нежная…       “И сегодня тоже неизвестно где и с кем терся!” — зло бубнела омега.              Сейчас сущность ничуть не походила на мягкую понимающую и нежную.       “Вначале я тоже расстроилась, что Эдриан мне не поверил”, — мысленно произнесла Луна. — “Но если успокоиться и подумать, то, в принципе, это было ожидаемо, ведь тебя не было, и запаха он не слышал”.       “Если бы мы на слово верили каждой омеге, кто пытался утверждать, что он или она наша истинная пара, то женились бы на третий день после пробуждения, на парне-омеге из дома терпимости”, — всплыли в памяти слова Эдриана. Сущность лишь раздраженно фыркнула на это, но Луна почувствовала, как злость отступает, однако её тут же заменили другие эмоции. Сочувствие и жалость, когда омега стала просматривать воспоминание того, как Эдриан поделился с ней историей своего прошлого.       “Наш бедный альфа…” — заскулила сущность. — “Сколько всего ему пришлось пережить! Он так страдал…”       Сердце болезненно затянуло, на глаза навернулись слезы, Луна быстро заморгала, но слёзы всё равно покатились по щекам. Уповая на то, чтобы омега побыстрее приняла и прожила всё происшедшее за её отсутствие, Луна перевернула страницу книги.       “Он такой сильный, такой стойкий духом…” — скулила омега, Полумна сглотнула стоящий в горле ком и быстро смахнула слезы. Если честно, эмоциональные качели, на которых её качало вот уже пятый час к ряду, порядком выматывали. Сумасшедшая радость из-за того, что они нашли своего альфу, сменялась злостью на то, что Эдриан им не поверил, затем злость перерастала в праведный гнев, сердце сковывала боль и обида, когда омега смотрела воспоминания того, как Эдриан зажимался с другими омегами. В этот момент Луна чувствовала себя максимально глупо, потому что ей буквально хотелось крушить всё вокруг от бушующих внутри эмоций, хотя головой она понимала, что они с Эдрианом тогда и знакомы не были толком, поэтому злиться просто глупо, но эмоции все равно брали верх. Когда гнев наконец отступал, приходило вселенское сострадание, огромное сочувствие, сопереживание и снова боль. Такая, что слезы сами лились по щекам, и Луна просто не могла сдержать их. Омега искренне горевала, смотря воспоминания о своем избитом до полусмерти, находящемся в наркотическом угаре альфе, о том, как он весь в крови и ожогах сидел на полу полусгоревшей комнаты после стычки с Блейзом. А стоило вспомнить историю о психлечебнице, и сердце буквально крошилось в груди.              “Сейчас с ним всё хорошо”, — повторяла и себе и своей сущности Луна, пытаясь успокоиться. — “Всё это уже в прошлом, он всё это пережил”.       “И мы нашли его!” — трепеща восторженно ликовала омега. — “Нашли нашего любимого, лучшего на свете альфу!”.              Вселенское счастье и крышесносная радость, испытываемая сущностью, заставляла и Луну улыбаться сквозь слезы. По крайней мере, пока сущность снова не вспоминала, что альфа им не поверил. Из-за таких эмоциональных всплесков Луна даже ужин пропустила, просто опасаясь, что при виде Эдриана расплачется прямо в столовой или ещё хуже снова набросится на него с кулаками. Именно по причине своей излишней эмоциональности она читала книгу здесь, а не у себя в комнате, ведь спальню она делила ещё с двумя послушницами, а отвечать на миллион вопросов, которыми они её точно завалят, как-то не хотелось. По этой же причине она пропустила вечернюю групповую медитацию. Хотя нет, была ещё одна причина. Запахи. Луна невольно поморщилась, вспомнив, как ей в нос ударил целый букет тяжелых ароматов, когда она на входе в общежитие столкнулась с группой послушников. Запахи, исходящие от них, не были противными, но ощущались так остро, что у Луны закружилась голова, и она закрыла рот и нос рукой, пробегая мимо. Омега пробудилась незадолго до того, как она отправилась в пустыню на встречу с Ораклом, и, по всей видимости, чувствительность к запахам до сих пор осталась…       “Нужно завтра на рынке купить сандаловое масло”, — сделала мысленную пометку Полумна.       “Зачем нам масло, если наш альфа пахнет лучше любых арома масел”.       “Хочу помазать себе под носом, чтобы не сходить с ума от запахов других сущностей. А то я так ни одну медитацию не высижу”.       “Интересно, что за вонючая омега висла на нашем альфе?” — послышался злой голос сущности. Луна поджала губы, мысль о том, что Эдриан кем-то интересуется, а возможно даже с кем-то встречается, причиняла боль. Безответная любовь – самая жестокая штука на свете. — “Нужно найти ту, что пахнет мерзким годжи и черной смородиной, а затем наглядно продемонстрировать ей или ему, кому принадлежит этот альфа”.       В голове возникла картинка: она в переполненной людьми столовой подходит к Эдриану, приподнимается на носочки, овевает руками его шею, тянет его на себя, а затем целует прямо в губы на глазах у всех.       Омега ликующе затрепетала. Луна слегка тряхнула головой, стараясь избавиться от подобных мыслей, которые, если говорить откровенно, казались слишком уж соблазнительными.       “Я не стану так делать. Вешаться ему на шею, да ещё и посреди столовой…”       “Нашему альфе очень нравится, когда мы его так обнимаем. И так все сразу поймут, что мы вместе”.       “Мы с Эдрианом не вместе”, — напомнила Луна. — “Мы просто друзья. Он сам это не раз обозначил”.       “Это было до того, как он понял, кто мы”, — запротестовала омега. — “Наш альфа любит нас. И пусть мы всё ещё на него немного злы, но мы тоже его очень любим…”       “Вот именно, любит альфа, а не Эдриан”, — попыталась донести до сущности Луна. — “Его альфа может любить тебя, но сам Эдриан…”       “Он и есть наш альфа”, — перебила сущность.       “Он относится ко мне как к другу”, — закончила мысль Луна. — “И я не стану навязываться ему и портить нашу дружбу. Тем более, если у него с кем-то роман…”       Сердце в груди полоснуло болью. Омега зло зашипела, она даже слушать не хотела о том, что у их альфы кто-то имеется.       Луна громко выдохнула, прошлась взглядом по странице и захлопнула книгу. О влиянии сущности на эмоциональный фон она уже читала и не раз, ещё до того, как её омега пробудилась. Вот только она и подумать не могла, что эмоциональные всплески сущности могут быть настолько сильными. Почему-то она всегда считала, что подавление носителя и перехват контроля – это больше по части альф. Её же сущность с момента пробуждения была очень мягкой, и они всегда прекрасно ладили. По крайней мере, до сегодняшней ситуации.       “Нужно найти главу о потере контроля над собой”.       Луна снова открыла книгу на странице с оглавлением.       — Привет.       Полумна дернулась от неожиданности и чуть не выронила книгу. Ей не было необходимости смотреть в сторону двери, чтобы понять, кому принадлежит этот голос.       “Наш альфа! Он пришел!” — заметалась в груди омега. — “Он здесь… А мы, должно быть, ужасно выглядим! Наверняка волосы растрепаны и глаза заплаканные!”.       Луна с трудом подавила в себе порыв поправить волосы руками.       — Решил взять что-нибудь почитать перед… — Полумна перевела взгляд на Эдриана и умолкла на полуслове. Стоящий в дверях библиотеки альфа сейчас выглядел как модель с обложки модного журнала. Русые волосы стильно уложены, в ухе блестит серьга, на Эдриане была черная приталенная рубашка, две верхние пуговицы расстегнуты, с закатанными по локоть рукавами, белые дизайнерские брюки с черным ремнем и завершающие образ начищенные до блеска туфли. Вот только на губе всё ещё была оставленная Луной ранка, но она каким-то странным образом ничуть не портила его, лишь вносила некую изюминку в идеальный образ. Будто добавляла мужественности и сексуальности.       “Почему он до сих пор не залечил губу?” — подумала она.       “Наш альфа великолепен!” — восторженно проурчала сущность.       “Очень красив”, — согласилась Полумна.       “А мы в таком виде! Это катастрофа!” — омега в груди заскулила от отчаяния, и Полумне лишь оставалось надеяться, что Эдриан не слышит этот звук, хотя, похоже, он всё-таки слышал, потому что обеспокоенно нахмурился.       — Перед свиданием… — закончила собственную фразу Луна.       Эдриан растерянно моргнул.       “Что?! Каким ещё свиданием?” — зашипела омега-сущность.       “Ну а как ещё объяснить, зачем он так разоделся?” — вопросом на вопрос ответила Луна.       — Свиданием? — повторил за ней Пьюси.       Глаза Луны широко распахнулись от болезненной догадки, у него свидание в библиотеке, ведь обычно в это время здесь никого не бывает, должно быть, сейчас сюда придет та или тот омега, которой от Эдриана пахло днем. Стоит ли говорить, что омеге догадки носительницы совсем не понравились, она зашипела лишь сильнее и забилась в груди так сильно, что Луна поморщилась от боли. Она снова чувствовала уверенно зарождающуюся в груди ярость, и как никогда порадовалась, что на территории ашрама стоит запрет на магию.       “Ну уж нет, лучше убираться отсюда и как можно быстрее, а то дело точно ничем хорошим не кончится”, — решила она.       — У тебя свидание тут, — Луна подскочила с кресла, роняя на пол книгу.       — Что? — ошарашенно уточнил Эдриан.       — Прости. Не переживай, я уже ухожу, — она быстро подняла с пола книгу и бросилась с ней к двери, но Эдриан не отошел в сторону и Луна буквально влетела в него. В нос снова ударил потрясающий аромат лимона, полыни и луны, заставляя всё внутри трепетать. Она всегда знала, что ей должен понравиться запах Эдриана, ведь они истинные, но чтобы настолько… Честно сказать, такого она не ожидала. Хотя сейчас к природному запаху Эдриана мешался парфюм, чему Луна была даже рада, а вот сущность напротив.       “Этот парфюм лишь портит его потрясающий запах”, — негодовала она.       — Постой. Пожалуйста, — сильные руки легли ей на плечи, Луна вскинула голову, тут же встречаясь взглядом с парой голубых глаз, сердце пропустило удар, а затем рухнуло куда-то в желудок. Пресвятая Кандида, её тело когда-нибудь перестанет так реагировать на его близость или теперь так будет всегда? — У меня тут нет никого свидания. В смысле, у меня нигде нет никакого свидания, — поспешил уверить её Эдриан, очень боясь, что Луна сейчас уйдет.       И просто для протокола, он правда пытался дать ей время побыть наедине с собой, аж целых четыре часа и тридцать семь минут, что, кстати, было очень нелегко, ведь альфа в груди всё это время рвался к своей омеге, а сам Эдриан не находил себе места. В памяти то и дело всплывала сцена в саду, от которой сердце восторженно трепетало, и его тянуло к Луне как канатом, но он стойко терпел, давая ей время прийти в себя, и ждал, что она сама вот-вот придет, но когда она пропустила ужин, а затем и вечернюю медитацию, что вообще было каким-то нонсенсом, Эдриан понял, что больше терпеть не в силах.       — Я просто так оделся, потому что… — он едва уловимо поджал губы, вспомнив, как полчаса назад собирался на эту встречу как влюбленный третьекурсник на первое в жизни свидание.       Потому что что? Что ей сказать? Потому что хотел тебя поразить, влюбить в себя с одного взгляда, показать, насколько я хорош собой, чтобы ты наконец перестала смотреть на меня, как на бесполого друга?       “Нет, говорить такое – это точно перебор, она сейчас сбежит, и ищи её потом”.       “Лучше нам быть откровенными”, — послышался голос альфы.       “Ну да, она и так то и дело убегает от меня, а если я ей сейчас всё вот так выложу, потом вообще будет от меня по углам шарахаться”, — ответил Эдриан. — “Нельзя так. Она ведь четко дала понять, что мы друзья. Нужно завоевывать её постепенно”.       Альфа фыркнул, явно не соглашаясь с доводами носителя.       “Луна достойна самых красивых, самых изысканных и дорогих ухаживаний”, — мысленно произнес Эдриан. — “Я положу весь мир к её ногам и сделаю всё, чтобы она в меня влюбилась”.       “Наша любимая омега действительно достойна всего самого лучшего”, — проурчал альфа. — “Только вот ухаживания она воспринимает довольно специфически”.       “В каком смысле… Хотя сейчас это не важно. Что мне прикажешь ей говорить по поводу одежды?” — мысленно сетовал на сущность Пьюси. — “Черт! Говорил же, что туфли – это уже перебор. Теперь она решила, что у меня тут с кем-то свидание!”       “Но у нас действительно свидание с нашей потрясающей омегой”, — проурчал альфа.       “Ага, только она не в курсе…”       — Я так одет, потому что… Потому что постирал все остальный вещи, — произнес Эдриан и тут же нахмурился, поняв, насколько по-идиотски это прозвучало.       — Понятно, — Луна кивнула, а Эдриан вдруг заметил, что её глаза слегка припухшие, будто она плакала.       — Ты в порядке? — он протянул руку, чтобы осторожно коснуться её подбородка, но Луна отвела голову в сторону, избегая касания. Эдриан тут же опустил руку и сжал ладонь в кулак.       “Неужели я ей настолько неприятен?” — проскочила полная горечи мысль в голове. Альфа в груди заскулил, видя, что их омега не хочет, чтобы они её касались.       — Прости.       — Ничего. Это просто эмоциональные всплески, — она осторожно выскользнула из-под руки альфы, которая лежала на её плече, поскольку омега всё еще бушевала в груди, и сейчас Луна сама себя побаивалась. — Ну, я пойду.       Она попыталась протиснуться мимо Эдриана, но он снова её остановил.       — Останься ненадолго.       — Если честно, я уже хочу спать, и…       “Сбежала от нас днем и опять убегает”, — альфа в груди взвыл от досады.       “Конечно. Она же считает, что мы друзья, а я набросился на неё с поцелуями. Теперь вон, даже касаний моих избегает”, — Эдриану хотелось выть в голос вместе со своей сущностью.       — Пожалуйста, — смотря в потрясающей красоты серые глаза, очень мягко попросил он. — Знаю, днем я тебя поцеловал, и это было неправильно…       “Неправильно” — прозвучало набатом в голове Луны. — “Для него это было неправильно”.       Омега в груди заскулила. Луна до боли закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать этот звук внутри.       — Я не собирался на тебя набрасываться с поцелуями, но когда я услышал твой запах, сработали инстинкты, и я не удержался, — он невинно вскинул руки и улыбнулся так открыто и по-мальчишески, что у Луны защемило сердце. — Обещаю впредь вести себя прилично. Только не уходи, ладно?       “Наш альфа хочет, чтобы мы остались с ним”, — забилась в груди омега. — “Мы должны остаться с нашим альфой”.       “Только если обещаешь не набрасываться на него”, — обратилась к сущности Луна, ей всё ещё было стыдно за свое поведение днем, но с другой стороны так хотелось остаться.       “Зная нашего альфу, иногда ему просто необходима хорошая выволочка, чтобы сбить спесь”, — произнесла омега-сущность. — “И то, что было днем, он больше чем заслужил, но что было, то прошло, конечно, если он объяснится, почему от него днем воняло чужой омегой!”       — Знаешь, лучше я всё же пойду, — произнесла она.       “От греха подальше, как говорится”.       — Но почему? — Эдриан снова преградил ей путь, очень надеясь, что сейчас не выглядит как маньяк, не выпускающий на волю свою жертву.       Луна поджала губы, а затем выложила всё на чистоту.       — Потому что моя омега все еще злится на твоего альфу, и я не хочу как днем наброситься на тебя с кулаками. На самом деле, мне очень стыдно за моё поведение, я обычно так себя не веду, но омега вернулась, и на меня разом нахлынуло столько чувств… — почти скороговоркой объяснялась она. — А когда моя сущность услышала от тебя посторонний запах, меня, как и тебя, захватили инстинкты, понимаешь? Я вовсе не собиралась бить тебя или целовать, просто я не могла себя контролировать.       Эдриан кивнул и улыбнулся немного печально, очень стараясь не акцентировать внимание на том, что сама Луна вовсе не хотела его целовать.       — Не переживай, я, как человек, которого не раз подавляла его сущность, тебя прекрасно понимаю, — уверил Полумну он. — Тебе абсолютно не за что извиняться. Наоборот, это я должен просить прощение у тебя и твоей омеги, — смотрящая на него Луна удивленно моргнула. — Всё это время ты говорила правду. Я извиняюсь за то, что не поверил тебе. — Из груди Эдриана послышался полный сожаления скулеж сущности, он неловко улыбнулся и добавил: — И мой альфа тоже просит прощения, в том числе и за “непробужденную”.       Луна тепло улыбнулась.       — Извинения приняты.       — И по поводу запаха годжи и черники…       — Ты не обязан ничего объяснять, — не дав ему закончить, перебила Луна. — Это твоя личная жизнь, и ты имеешь на неё право, — из её груди четко послышалось злое шипение, дающее понять, что омега-сущность так явно не считает. Луна слегка покраснела, прочистила горло и продолжила: — Мы просто друзья, ты не обязан отчитываться передо мной.       “Салазар, ей обязательно напоминать мне, что мы просто блядские друзья при каждом удобном моменте?” — мысленно возмутился Пьюси.       — И всё же для ясности: я ни с кем не встречаюсь, — очень стараясь говорить отстраненно, произнес он. Хотя для кого он, собственно, распинается? Ей вообще плевать. — А тот запах, что ты слышала днем, это просто глупое стечение обстоятельств. Сегодня я был в магической Лхасе, проходил мимо лавки портной и увидел просто потрясающие ткани, решил пошить себе из них рубашку, портниха снимающая с меня мерки была омегой, видимо, её запах попал на меня, — и глазом не моргнув соврал Эдриан. А что? Луне совсем ни к чему знать правду, а её омеги уж тем более.       — Понятно, — с явным облегчением выдохнула Луна, а затем слегка покраснела, поняв, как это должно быть выглядит со стороны. Последнее, чего ей хотелось, это чтобы Эдриан узнал о её влюбленности и начал избегать её, чувствуя неловкость. Омега в груди, выслушав объяснения альфы, ощутимо расслабилась, и Луна расслабилась вместе с ней.       — Ну так что? Останешься ненадолго? Поболтаем немного, расскажешь мне об Оракуле.       — Ладно, — Луна мягко улыбнулась и направилась обратно к одному из стоящих у окна кресел. Эдриан пошел за ней следом. Они присели в кресла, в комнате воцарилась тишина, однако она совсем не казалась неловкой. Они просто смотрели друг на друга, пристально и внимательно, будто изучая, знакомясь заново.       “Мерлин, как же она красива”, — смотря в серые как звезды глаза и глубоко дыша носом, думал Эдриан. Если честно, сейчас ему чертовски хотелось просто схватить её, усадить к себе на руки, уткнуться носом ей в шею и просто дышать, дышать, дышать полной грудью.       “Наша Звезда потрясающе красива”, — мурчал в груди альфа, любуясь своей омегой глазами носителя. — “Грациозна, великолепна…”       “Почему бы нам не сесть к нашему альфе на колени?” — послышался наускивающий голосок омеги у Луны в голове. От витающего вокруг аромата лимона, полыни и луны по телу бегали приятные мурашки, этот запах был таким потрясающим, что она не могла надышаться. — “Мы так скучали по нему, он точно не будет против, если мы сядем к нему на руки, обнимем его – наш альфа очень любит объятия – и уткнемся носом в шею туда, где пахнет сильнее всего…”       Луна, сама того не замечая, поднялась с кресла. Взгляд неотрывно смотрящего на неё Эдриана словно гипнотизировал её, и было в его взгляде что-то такое, отчего ей становилось жарко.       Стук по оконному стеклу заставил обоих вздрогнуть.       — Не бойся, — негромко произнес Эдриан, бросив быстрый взгляд на окно. — Это, должно быть, ветка. На улице сегодня ветрено.       Луна почти бросилась к окну, настежь распахнула его, впуская в комнату свежий воздух, а затем сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя.       С ума сойти, она чуть не уселась к Эдриану на колени!       — Тут как-то душно, не находишь? — заметив, что Эдриан за ней наблюдает, произнесла она.       — Немного.       Оставив окно открытым, Луна вернулась в своё кресло и села, подобрав ноги под себя.       — Так эм… Ты расскажешь мне ту историю с Оракулом? — слегка улыбнувшись, спросил Эдриан. — Кажется, на свадьбе Драко ты говорила, что именно это мифическое существо назвало тебе моё имя.       — Да, — кивнула Полумна, а затем в подробностях рассказала, как она отыскала Оракул, о встречи с ним и о том, как древнее существо, в качестве платы за знание, на время забрало её омегу. Эдриан внимательно слушал и с каждым словом всё больше корил себя за то, что не поверил, пока альфа в груди то и дело ерзал и скулил.       “Наша любимая омега такая смелая. Она на такое пошла, чтобы отыскать нас”.       — Должен сказать, что это всё ещё звучит невероятно, но теперь я определенно тебе верю, — негромко произнес Эдриан, когда она закончила рассказ. — Я понял, что ты храбрая, ещё в тот раз, когда ты полезла на дракона, но даже не предполагал, что ты настолько отважная. Отправиться в одиночку в пустыню, да ещё и к такому существу, — Эдриан слегка покачал головой, смотря на сидящую по соседству омегу с полным восхищением. — Это просто… Черт, у меня даже нет слов.       — Сочту это за комплимент, — мягко улыбнулась Луна.       — Мне правда очень жаль, что я не поверил тебе сразу, — смотря в серые глаза, произнес альфа. В памяти снова всплыла их первая встреча на свадьбе, по-детски невинный поцелуй Луны в щеку и то, как она искренне пыталась узнать его.       Если честно, Эдриан до сих пор плохо помнил половину свадьбы, и оставалось только предполагать, что было в те утерянные моменты, но даже то, что он помнил, давало понять, что выставил он тогда себя далеко не в лучшем свете, ведь уже в следующую их встречу было четко видно, что Луна утратила к нему какой-либо интерес, хотя тогда он был этому только рад, сейчас же Эдриану хотелось запустить аваду себе в голову из-за собственных ранних выходок.       — Всё всегда складывается так, как должно быть, — так же негромко ответила смотрящая на него Луна. — Нужно учиться доверять вселенной.       “Она слишком хороша для такого, как я”, — возникшая в голове мысль резала не хуже ножа. — “Как бы я хотел, чтобы она не знала, не видела меня таким, какой я был в “Древе”, не видела всех моих демонов, слабостей, моей никчемности…” — Эдриан вдруг ощутил ужасный стыд за своё ранее поведение, да и целом за образ жизни, которого он придерживался до приезда в ашрам. Ведь Луна видела не только его пьянство или легкомысленное отношение к сексуальным связям, она видела его в наркотическом угаре, была свидетелем передозировки, приступов гнева в моменты его ломки, она знает, что он поцеловал Рона и чуть не убил Блейза. Знает его прошлое, о проблемах с отцом, о том, что он был в психушке, и как оттуда сбежал.       “Она знает обо мне всё, все мои слабости, изъяны и пороки…” — эта мысль пугала до ужаса. — “Не удивительно, что после всего она даже не рассматривает меня в качестве претендента на свое сердце, то, что она со мной дружит, уже прорыв размером с блядский космос”.       Эдриану хотелось рвать на голове волосы от внезапно накатившей безысходности. Чем больше он думал о сложившейся ситуации, тем больше убеждался, что, что бы он не сделал, после всего случившегося ему вряд ли когда-нибудь удастся выбраться из френдзоны, в которую она его поместила. Настроение внезапно упало ниже плинтуса, чувство обреченности и какого-то глухого отчаяния опустились на плечи тяжким грузом.       “Мы верим, что всё происшедшее не заставит нашу омегу от нас отвернуться”, — послышался в голове голос альфы. — “Наша любовь сильнее всего”.       “Салазар, какая любовь? Очнись!” — мысленно закричал Эдриан. — “Мы для неё только друзья. Ты что, её не слышал? В последний раз она озвучила это буквально полчаса назад. То, что её омега к ней вернулась, ничего не изменило”.              Альфа обеспокоенно заметался в груди, невольно соглашаясь с доводами носителя.       “Значит, мы завоюем её любовь снова, так же, как завоевывали уже десятки раз до этого”, — прозвучал голос сущности в голове.       “Что ты несешь? Какие ещё десятки раз?”       “Мы истинная пара. Мы связаны сквозь века”, — попытался объяснить альфа.       “Понятнее не стало” — мысленно фыркнул Эдриан.       — Ты умеешь играть? — послышался вопрос Луны, вырывающий Пьюси из мысленной перепалки со своей сущностью.       — Что? — он растерянно моргнул и перевел на нее взгляд.       — Ну, ты последние пару минут так пристально рассматривал пианино, — ответила она. — Вот я и спрашиваю, ты умеешь играть?       — Да, — Эдриан нервно улыбнулся.       Ради Салазара! Он что, правда как идиот всё это время таращился на пианино, пока она за ним наблюдала? Мерлин, убейте его кто-нибудь. А вы, спрашивается, тут зачем? Не могли пнуть его незаметно, что ли, чтобы он не выставил себя полным идиотом?       — Это же так здорово.       — Раньше я очень любил играть, но, если честно, уже давно не практиковался.       Глаза Луны загорелись неподдельным восторгом.       — Сыграешь что-нибудь?       — Сейчас?       — Конечно, — кивнула она. — Сейчас лучшее время. Кроме нас тут никого нет, а значит мы никому не помешаем.       — Что ж, ладно, — Эдриан поднялся с кресла, сел за пианино и открыл крышку.       — Что сыграть? — повернув к Луне голову, спросил он.       — Не знаю, — она пожала плечами и улыбнулась. — Что-нибудь. Что тебе нравится.       — Есть одна песня. Раньше мне очень нравилось её играть.       — Хорошо. Тогда её, — Луна, как сгорающий от нетерпения ребенок, слегка поерзала в кресле. Смотрящий на неё Эдриан не сдержал улыбки. Он перевел взгляд на клавиши, поднес к ним руки и на мгновение замер, пытаясь побороть легкий волнительный мандраж, всё-таки он довольно давно не практиковался, и как-то ударить в грязь лицом совсем не хотелось.       Эдриан бросил ещё один быстрый взгляд на Луну, которая, свернувшись комочком в кресле, смотрела на него своими прекрасными серыми глазами и это почему-то придало решительности, в конце концов, если он решил её завоевывать, то почему бы не начать с музыки? Не то чтобы Эдриан хвастался, но в Хогвартсе все девушки, посещающие хор, готовы были из трусиков выпрыгнуть, стоило ему начать играть. И он не преувеличивает – однажды одна семикурсница пуффендуйка – кажется, её звали Керри – реально всучила ему свое белье после того, как он отыграл композицию. И просто для справки: Эдриан тогда учился на шестом курсе. Пять минут спустя он разложил Керри прямо на рояле, а ещё через пять минут в аудиторию вернулся забывший нотные листы Флитвик, и застал их с Керри, как там её фамилия, в самой пикантной позе. После этого Эдриана больше не звали играть для школьного хора, а ещё он месяц посещал отработки, но зато сплетня, что он соблазнил семикурсницу, разлетелась по школе, и это каким-то странным образом ещё больше подняло его популярность среди старшекурсников.       Пальцы коснулись клавиш, и комнату наполнила музыка потрясающей красоты. На губах Полумны расцвела восторженная улыбка, при виде которой у играющего композицию Эдриана перехватило дух, он внезапно ощутил странное чувство дежавю, будто он когда-то давно уже вот так играл для неё, чего, в принципе, конечно, не могло быть.       “Наша любимая омега обожает, когда мы для неё играем”, — проурчал альфа в груди.       Пальцы Эдриана уверенно порхали по клавишам. Как только он начал играть, руки будто сами вспомнили, как это делать, и страх отступил, теперь сердце наполняла лишь радость, он снова вспомнил, как ему нравилось играть в школьные годы.       — Это очень красиво, — сонно улыбаясь, произнесла Луна, когда композиция подошла к концу. — Но ты вроде говорил, что эта песня?       — Да.       — Тогда почему ты не пел?       Эдриан замер.       — Ты хочешь, чтобы я спел? — вопросительно вскинув бровь, уточнил он.       — Я хочу, чтобы ты получил удовольствие от процесса, — ответила она. — Если тебе раньше нравилось играть и петь, то почему бы не спеть сейчас? — омега улыбнулась чуть ярче и словно фокусник провела руками по воздуху. — Забудь, что здесь, просто наслаждайся процессом.       Эдриан негромко засмеялся, перевел взгляд на пианино и снова коснулся клавиш. Прекрасная музыка опять наполнила комнату, а в следующую секунду сердце Луны рухнуло куда-то в желудок, потому что Эдриан просто потрясающе красиво запел:       — Правда в том, что я – радость, которой наслаждаются люди. Пока все трюки больше не срабатывают. И тогда им становиться скучно со мной…       Эдриан действительно растворился в музыке, просто играл, пел и наслаждался моментом, а сидящая в кресле Луна наблюдала за ним, не в силах побороть немое восхищение. Ведь он был не только потрясающе красив, играя для нее в свете масляной лампы, у него оказался просто удивительный голос, который хотелось слушать и слушать.       — Но каждое идеальное лето держит меня на плаву, пока ты не исчезнешь. Лучше одному…       Его голос ласкал слух и расслаблял, дарил покой и одновременно заставлял всё внутри трепетать от восторга. Омега в груди урчала, слушая своего альфу, а Луна поймала себя на том, что хотела бы, чтобы Эдриан так играл и пел для неё вечно.       “Мерлин, если бы он решил стать певцом, то определённо бы свел всех с ума своим голосом”, — возникла мысль в сонном мозгу.       Музыка лилась из-под его пальцев, бархатный голос убаюкивал. Веки всё тяжелели, и Луна сама не заметила, как провалилась в сон.       Закончив играть, Эдриан снова взглянул на Полумну, и сердце сладко защемило в груди. Свернувшись комочком, она уснула прямо в кресле, губы Пьюси сами растянулись в улыбке, он тихонько закрыл пианино, поднялся со стула, подошел к креслу, присел на корточки и позволил себе в открытую полюбоваться спящей красавицей. Веера ресниц лежат на щеках, скулы украшает легкий румянец, а прядь платиновых волос упала на лицо. Альфа в груди громко заурчал, любуясь своей омегой вместе с носителем, Эдриан протянул руку подцепил пальцами прядь и осторожно заправил её за ухо. Из груди Луны послышалось громкое урчание сущности, от которого сердце Эдриана зашлось в диком восторге. Он нравится её омеги, это ведь хорошо, верно? Значит, и самой Луне со временем он, возможно, тоже понравится как мужчина. Эдриан очень нежно провел костяшками пальцев по точеной скуле, мурчание омеги усилилось.       “Мурчит как кошечка!” — восторженно подумал Пьюси.       “Наша любимая девочка”, — проурчал в груди альфа.       Поддавшись соблазну, Эдриан качнулся вперед и осторожно прижался своими губами к мягким девичьим. Он позволил себе украсть всего один нежный поцелуй, а затем выровнялся, снова нагнулся к Луне и, просто молясь, чтобы она не проснулась, поднял её на руки. Луна что-то пролепетала сквозь сон, умастила свою голову на его плече и продолжила спать. Эдриан, стараясь двигаться как можно тише, покинул библиотеку, неся на руках свою самую ценную ношу. Он принес Луну в свою спальню, осторожно положил на свою кровать, снял с нее обувь и заботливо укрыл покрывалом.       “Полежу с ней всего пять минут”, — сказал он себе, осторожно ложась рядом. — “А затем пойду спать на соседнюю кровать”.              В нос ударил божественный запах, Эдриан уткнулся носом в платиновую макушку, сделал глубокий вдох и не сдержал стон удовольствия. Салазар свидетель, он буквально рассыпался на атомы от этого потрясающего аромата. Луна слегка поерзала по постели, а затем закинула на него руку и как котенок уткнулась носом ему в шею. Комнату наполнило урчание сущностей.       “Салазар, спасибо”, — улыбаясь в темноту, подумал Пьюси. — “Этот вечер просто не мог закончиться ещё лучше”, — он обнял спящую Луну и теснее прижал её к себе.       Стоит ли говорить, что ни через пять, ни через десять минут он так и не ушел спать на другую постель. Он продолжал держать в объятиях свою омегу, глубоко вдыхать потрясающий аромат малины, сандала и звезд, и просто любоваться спящей рядом Полумной. И чем больше он на неё смотрел, тем всё отчетливее понимал, что нуждается в этой потрясающе красивой, веселой, умной, заботливой и интересной девушке, как в кислороде, что он просто загнется без своей Полумны, без её улыбки, её внимания и ласки, что просто не сможет отдать её, уступить кому-либо. И пусть он её не заслуживает, но от одной мысли, что она достанется кому-то другому, в Эдриане просыпалась чистая ярость и раскаленной сталью бежала по венам.       “Завтра я начну ухаживать за ней” — балансируя на грани сна, четко решил он. — “Я сделаю всё, что потребуется, и она влюбится в меня, она будет только моей”, — урчащий в груди альфа, пожалуй, впервые в жизни был полностью согласен с носителем.       Эдриан так и уснул, держа любимую в объятиях, и хотите верьте, хотите нет, но он никогда до этого не спал так спокойно.

***

      Сердце стучало в висках, легкие горели от переизбытка кислорода, а футболка взмокла от пота, но всё это не доставляло Эдриану особого неудобства, он глубоко дыша носом, бежал стремительно, быстро, нарезая непонятно какой по счету круг по территории ашрама.       С тех пор, как Эдриан завязал с наркотиками, бег стал для него способом успокоить нервы и выплеснуть наружу бурлящие внутри эмоции, коих сейчас было слишком много, потому что весь его план по завоеванию Луны медленно, но уверенно шел по… Как бы это помягче выразиться? По одному месту, в общем. А ещё бег был одним из способов проветрить голову и расставить мысли по местам, и в этом Эдриан тоже сейчас очень нуждался.       Этим утром он проснулся один, Луна тихонько ушла, даже не разбудив его на утреннюю Гуруджиту, и только слабо витающий в комнате аромат малины, сандала и звезд давал понять, что они действительно вчера уснули вместе, и Эдриану всё это не приснилось. Несмотря на недовольный бубнеж альфы, который не меньше, чем сам носитель, хотел проснуться вместе со своей омегой, Эдриан был полон оптимизма и энтузиазма. Он быстро умылся переоделся и отправился на уже начавшуюся гуруджиту. Стоило ему войти в храм и увидеть рядом с Луной Винила, который опять сидел к ней слишком близко, как в груди вспыхнуло не просто раздражение, а настоящая злость.       “Этот альфа слишком много себе позволяет!” — зарычал альфа.       “Этот придурок присосался к ней, как сраный клещ”, — не менее раздраженно подумал Эдриан и понял, что из его груди разносится раскатистый рык сущности, только когда вокруг резко стало тихо, потому что все послушники, включая Луну и даже гуру, резко перестали петь мантру и перевели на него взгляды.       Эдриан слегка прокашлялся, пытаясь унять грозный рык своего альфы, извинился перед гуру за опоздание и, взяв напольную подушку, направился прямо к Луне.       — Всё хорошо? — негромко поинтересовалась она, стоило ему усесться рядом.       Эдриан перевел на неё взгляд и растянул губы в улыбке.       — Конечно, — стараясь не показывать раздражения, дружелюбно ответил он, а затем довольно громко, так ,чтобы один надоедливый придурок точно услышал, добавил: — Но было бы ещё лучше, если бы ты не сбежала с утра из моей спальни, или хотя бы разбудила меня перед уходом.       Щеки смотрящей на него Луны тут же залил яркий румянец. Эдриан заметил, как Виней бросил на него взгляд и, взглянув в ответ, вопросительно вскинул бровь. В голубых глазах читался вызов, альфа в груди продолжал рычать, и сейчас Эдриан просто умолял, чтобы придурок Винил дал ему хоть малюсенький повод.       — На территории ашрама запрещены романтические отношения, — очень официально произнес Виней.       Эдриан растянул губы в хищном самодовольном оскале.       — Лови совет, праведник, не нужно совать свой длинный нос в чужую постель.       — По правилам…       — О, Мерлин, — послышался стон Луны. Красная как рак Лавгуд повернула голову к Винею. — У нас с Эдрианом нет… — она слегка запнулась. — Нет никаких романтических отношений, — Эдриан крепко сцепил челюсти. — Просто я вчера случайно уснула в библиотеке, и он, я так полагаю, перенес меня к себе, так как, эм…       — Да. Я видел вас вчера вечером, — произнёс Виней, — а точнее: как он нес тебя на руках. — Он перевел взгляд с Луны обратно на Эдриана, довольно улыбнулся и добавил: — Но спасибо, что ты всё разъяснила.       Не успев себя проконтролировать, Эдриан слегка дернулся вперед, а затем сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Сейчас он мысленно разрывался между желанием припечатать довольную рожу блядского придурка об пол или просто выбить ему к херам все зубы, чтобы больше не улыбался.       Луна, будто спиной почувствовав движение Эдриана, снова повернулась к нему.       — Спасибо тебе за то, что вчера не бросил меня в библиотеке, — поблагодарила она, переключая внимание Пьюси на себя. — Но, пожалуйста, если в следующий раз я так случайно усну, лучше разбуди меня, чтобы я могла пойти в свою спальню, хорошо?       Смотрящий на неё Эдриан ничего не ответил, поскольку знал, что, если он сейчас откроет рот, оттуда точно вырвется что-то, что Луне не понравится, на языке крутилось с десяток язвительных фразочек вроде: “Ну, вчера ночью ты особо не жаловалась, когда прижималась ко мне и урчала мне в шею, как кошка”. Альфа в груди рычал и метался от ярости, и Эдриан полностью разделял его чувства, поэтому он лишь молча кивнул, а затем перевел взгляд на читающего мантру гуру.       Несмотря на инцидент во время утренней практики, Эдриан был настроен решительно, сразу после медитации он вышел из ашрама и аппарировал в магический Лхаса. Когда он был в этом районе в прошлый раз по пути в бордель, он видел цветочную лавку. Она буквально пестрила цветами и привлекала к себе внимание издали. Поэтому в этот раз он нашел её почти сразу. Войдя внутрь, Эдриан осмотрелся, он явно был первым покупателем, поскольку стоящий за прилавком флорист зевая раскладывал перед собой разные мотки с лентами для букетов. Увидев Эдриана, он тут же расплылся в вежливой улыбке.       — Ищите что-то конкретное? — поинтересовался мужчина, сразу же заговорив на английском.       — Мне нужны красивые и необычные цветы, — ответил Пьюси.       — Трициртис? — мужчина указал рукой на цветок в горшке, похожий на орхидею. — Или, быть может, Венеринан, — теперь его рука указала на большой цветок, стоящий на полу недалеко от Эдриана. Пьюси перевел на растение взгляд и тут же узнал его. Он изучал его ещё на пятом курсе Хогвартса, пестрое плотоядное растение питающейся мелкими птицами и грызунами, сейчас оно тянулось к ноге Эдриана, будто и его хотело цапнуть. Эдриан сделал несколько шагов в сторону, и снова взглянул на консультанта.       — Спасибо, но я хочу покорить сердце девушки, а не скормить её Венеринану на завтрак, — слегка улыбнувшись, произнёс он.       — Вот как? Так бы сразу и сказали! — мужчина заулыбался ещё ярче. — Цветы для букетов у нас в соседнем зале, — он указал рукой направо.       В итоге Эдриан остановил свой выбор на розах, которые имели радужный окрас. Почему-то этот яркий и необычный окрас ассоциировался у него с Луной. Каждый бутон был будто покрашен акварелью, и пахли розы просто потрясающе.       — Сделайте мне большой букет из радужных роз, — попросил Эдриан, вернувшись к прилавку флориста.       — Букет из скольких цветков?       — А сколько у вас есть?       Мужчина усмехнулся.       — Ну, у нас много, вчера только пятьсот штук получили и…       — Отлично, я возьму все.              Флорист ошарашенно замер.       — Все?       — Да, все, — кивнул Пьюси. — Все, что есть.       Мужчина снова моргнул, а затем расплылся в счастливой улыбке.       — Я сделаю вам букет в корзине, чтобы было удобнее нести, — пролепетал он, а затем почти бегом отправился в соседний зал.       “Думаю, нашей омеге не особо понравится такой подарок”, — послышался в голове голос альфы.       “Не говори ерунды”, — отмахнулся от сущности Эдриан, смотря на то, как флорист быстро и старательно формирует букет. — “Все омеги любят цветы. Проверено на собственном опыте”. “Наша звездочка не все”, — ответил альфа. — “Она особенная. И она…”       “Конечно, она особенная”, — мысленно согласился Эдриан, рассчитываясь за цветы. — “Поэтому достойна самого большое и красивого букета.”       — Цветы зачарованы на долгое стояние, простоят до двух месяцев, — с вежливой улыбкой уведомил продавец, повязывая на плетеную корзину полную цветов белый атласный бант.       — Отлично, — довольно улыбнулся Эдриан. — И прикрепите, пожалуйста, к букету карточку.       — Что написать в записке?       Эдриан ненадолго задумался, а затем продиктовал:       — Для Полумны, самой потрясающей девушки. Красота твоих глаз покорила меня, не могу перестать думать о тебе.       Взмах волшебной палочки, и прытко пишущее перо застрочило текст.       — От кого подписать? — уточнил мужчина.       — Без подписи.       “Пусть пока будет интрига”, — решил Эдриан. — “Так я разожгу в ней ещё больший интерес к себе, она будет умирать от желания узнать, кто ее поклонник, и с нетерпением ждать встречи”.       Взяв довольно тяжелую корзину полную цветов, он ещё раз поблагодарил флориста и аппарировал прямо из цветочной лавки. Он практически перебежками пробирался в общежитие, просто молясь, чтобы случайно не столкнуться с Луной. Было как раз время завтрака, и, по идее, она должна быть в столовой, но мало ли. Хотя, похоже, Мерлин был к Эдриану благосклонен, и он по дороге в общежитие никого не встретил, ну, кроме гуру, который неспешно прогуливался по саду в одиночестве. Стоило ему заметить несущего огромную корзину пестрых роз Эдриана, как старик расплылся в широкой хитрой улыбке, такой, будто знал какую-то тайну.       — А я смотрю, ты времени зря не теряешь, — добродушно произнёс он.       Эдриан с трудом удержался от того, чтобы театрально закатить глаза, улыбнулся и быстро кивнул в знак приветствия, практически пробегая мимо.       — Если что, вы меня не видели, — произнес он, а затем направился дальше.       Он оставил букет у дверей в спальню Луны, позволил себе пару секунд полюбоваться цветами, поправил несколько бутонов, а затем зашагал в свою комнату, чтобы взять банные принадлежности, решив, что на завтрак он уже вряд ли успеет, а вот принять душ вполне себе.       Пока Эдриан мылся, он то и дело предвкушал, как Луна обрадуется цветам, как она будет ходить после весь день с задумчивой улыбкой, прокручивая в голове, кто же их мог подарить.       “Завтра утром куплю ещё два букета”, — вытирая влажные волосы, решил Эдриан. — “И загляну в ювелирный. Как думаешь, Луне понравится комплект из сережек и браслета, белое золото и бриллианты?”       Альфа лишь тяжко вздохнул, слушая планы носителя.       Быстро натянув на влажное тело одежду, Эдриан отправился обратно в спальню. Ещё до того, как завернуть в нужный коридор, он услышал несколько восторженных девичьих голосов. Эдриан широко улыбнулся, зная, что вот-вот увидит счастливую, любующуюся цветами Луну, но стоило ему завернуть за угол, как улыбка сама собой сошла на нет.       В коридоре вокруг букета столпились стайка девушек, трое из которых сидели на полу, они улыбались, то и дело нюхали розы и гладили лепестки, ещё две стояли рядом и восторгались розами. Луна тоже была тут, вот только на её лице не было и тени улыбки, она стояла чуть в стороне у противоположной стены и смотрела на цветы с выражением величайшей скорби. Эдриан нахмурился и тут же направился к ней.       — Привет, — подойдя поздоровался он.       Луна кивнула в знак приветствия, и снова перевела взгляд полный вселенской печали на стоящий на полу букет.       “Значит, не показалось…” — с досадой подумал Эдриан, абсолютно не понимая, почему она расстроена.       Толпящиеся вокруг букета девушки окинули Пьюси быстрым взглядом и снова вернулись к цветам.       “Мы говорили, что так будет”, — послышался в голове слегка самодовольный голос альфы.       “Не умничай”.       — Красивый букет, — как бы невзначай подметил Пьюси, осторожно прощупывая почву.              — Он потрясающий! — восторженно воскликнула сидящая на полу девушка омега. Эдриан знал, что она была соседкой Луны по комнате, но имени её не помнил.       — Да, очень красивый, — произнесла ещё одна девушка.       Луна молчала. Эдриан оперся на стену рядом с ней.       — Для кого букет? — спросил он.       — Для меня… — Луна, продолжая смотреть на цветы, раздраженно нахмурилась. Эдриан, видя такую реакцию, невольно поджал губы вместе с ней.       — Кто-то явно расщедрился, — послышался комментарий одной из сидящих на полу девушек.       — Интересно, кто твой тайный воздыхатель? — оглянувшись к Полумне, поинтересовалась одна из её соседок по комнате.       — Понятия не имею, — убитым голосом ответила Полумна. — Но если бы знала, я бы много чего сказала этому человеку, — раздраженно добавила она. Эдриан заметил в её руке карточку с запиской, которую она то и дело мяла, и внутренне порадовался, что не оставил подписи.       — И тебе не нравятся цветы, — скорее констатируя факт, нежели интересуясь, произнёс Пьюси.       Луна перевела на него взгляд.       — Мне нравятся живые цветы, — ответила она. — Те, которые растут, цветут и увядают, потому что пришло их время, а не те, которые убили, чтобы они несколько дней кому-то порадовали глаз. — Она снова бросила полный сожаления взгляд на огромный букет, а затем взглянула на Эдриана и его настроение за доли секунды упало окончательно, потому что в серых глазах блестели слезы. — По-моему, это ужасное кощунство – убить сотни цветов ради минутного удовольствия…       Эдриану захотелось побиться головой о стену.       — Да… Подарить букет цветов… Какой идиот только до этого додумался… — промямлил в ответ он.       “Мы говорили, что ей не понравится”, — будто пытаясь добить его окончательно, снова завел шарманку альфа.       — Вот. Ты меня понимаешь, — Луна быстро утерла собравшиеся в уголках глаз слезы. — А то все, — она кивнула головой в сторону своих соседок, — считают это глупостью.       — Конечно, понимаю… — Эдриан кивнул и вымученно улыбнулся.       Мерлин, как же хорошо, что на территории ашрама нельзя колдовать, а иначе он бы точно сейчас запустил аваду себе в лоб от собственной тупости. Ведь, если подумать, весь вид Луны кричит о её необычности, так почему он вдруг решил, что её впечатлят шикарные букеты, от которых другие омеги растекались лужицей восторга. Хотя Луну букет и правда впечатлил, только не в ту сторону.       “Ничего не понимаю, у неё же на свадьбе Драко в волосах было несколько подсолнухов”, — вспомнил Пьюси.       “Скорее всего, это были наколдованные цветы, а не живые”, — произнёс альфа.       “Спасибо за подсказку”, — едко ответил Эдриан, а затем раздраженно добавил: — “Не мог раньше сказать, что она не любит цветы?”       “Она любит. Но не букеты”.              “Правда, что ли? Повтори это ещё разок. А то ж я дебил, не понял, когда она со слезами на глазах сказала мне об этом десять гребаных секунд назад”, — с явным сарказмом произнёс Пьюси. — “Ты не мог сказать мне об этом до того, как я купил цветы?!”       “Мы говорили, что она не оценит”, — ничуть не впечатлившись тоном носителя, спокойно ответил альфа.       “От украшений она тоже откажется?” — мысленно поинтересовался у сущности Пьюси, глубоко внутри уже заранее зная ответ.       “Скорее всего, да”, — произнёс альфа. — “Ей было тяжело их принимать от нас даже когда мы были в браке”.       “Браке?”       “Конечно. Наша любимая омега не раз была нашей женой в прошлых жизнях”, — сущность в груди затрепетала, похоже, придаваясь воспоминаниям.       Эдриан невольно задумался, каково это – проживать жизнь за жизнью со своей истинной парой и помнить прошлое. Наверное, здорово. Везет же этим сущностям…       — Уничтожать столько цветов – это настоящее варварство! — продолжала негодовать Луна. — Ты только посмотри, тут же их сотни!       — Пятьсот пятьдесят пять, — произнесла одна из девушек.       — Кошмар! — воскликнула Луна. Эдриан тяжело вздохнул и потер двумя пальцами переносицу. Да уж, такого фиаско он точно не ожидал.       — Если они тебе так не нравятся, можно мы заберем их себе? — уточнила одна из девушек, все как по команде посмотрели на Луну.       — Если они вас так радуют – забирайте, — безразлично пожала плечами Луна. — А я пойду в сад, уже время работы уже давно началось, и сегодня моя очередь раскидывать удобрение по клумбам, — она снова повернулась к Эдриану, с мягкой улыбкой попрощалась и направилась по коридору в сторону выхода.       “Это полное фиаско”, — смотря ей вслед, удрученно вздохнул Пьюси.       Даже после инцидента с цветами Эдриан не растерял энтузиазма. Выйдя из ашрама, он наколдовал для Луны несколько вкусных пирожных, чтобы поднять ей настроение. Идеальные получились не сразу, поэтому Эдриан кропотливо переделывал их несколько раз, пока не остался доволен результатом. Он нагнал Полумну по пути на обед и вручил их ей со словами:       — Это тебе, чтобы не грустила.       — Спасибо, — Луна выглядела слегка удивленной, но всё же со смущенной улыбкой приняла пирожные. И как вначале показалось Эдриану, они ей очень понравились, однако уже за обедом он поменял своё мнение. К ним за столик подсел Боуи, а вместе с ним и прилипала Винил.       — Ого. Какая у вас вкуснотища! — вечно голодный Боуи уселся напротив и впился полным вожделения взглядом в пироженные, как пес в самую вкусную на свете косточку. Заметившая это Луна тут же пододвинула к нему и Винею тарелку с пирожными.       — Угощайтесь, ребята.       Не удержавшись, Эдриан бросил на Луну быстрый взгляд, а он то думал, что ей понравились пирожные, но, судя по тому, как она раздает их первым встречным…       — Спасибо. Я не люблю пирожные с кремом, — деликатно отказался Виней, беря в руки нож и вилку.       Эдриан впился в Боуи убийственным взглядом, в котором легко читалось обещание скорой смерти, если он посмеет сейчас схомячить пирожные. Но, похоже, даже страх смерти не пересилил в Боуи любовь к сладкому.       Бета бросил на Эдриана взгляд, слегка покраснел, затем снова взглянул на пирожные, явно ведя внутреннюю борьбу.       — А ты точно не хочешь? — спросил он, переведя взгляд на Луну. — Давай одно ты, одно я.       — Боуи, тебе никто не говорил, что чревоугодие – страшный грех? — практически сквозь зубы поинтересовался Пьюси, за что сразу получил легкий тычок в бок от сидящей рядом Луны.       Бета густо покраснел, снова встретившись с Эдрианом виноватым взглядом.       — Ты прав…       — Не слушай его, — мягко улыбнулась Луна, и чуть ближе пододвинула к нему тарелку с пирожными. — Угощайся. Мне сегодня не хочется сладкого.       — Ну если ты не хочешь… — Боуи осторожно потянул на себя тарелку, при этом с опаской смотря на Эдриана, будто нашкодивший сто килограммовый котенок. — Тогда спасибо.              Салазар свидетель, Эдриан неплохо к нему относился, но сейчас он был бы не прочь ткнуть этого обжору в пирожные носом.       Пьюси тяжело вздохнул, перевел взгляд в свою тарелку и приступил к обеду, однако не успел он донести ложку с чечевичным супом до рта, как тут же чуть не выронил её, потому что рука Луны неожиданно легла ему на бедро чуть выше колена. Эдриан замер, так и не донеся ложку до рта, боясь что всё это ему просто чудится. Слегка повернув голову, он взглянул на омегу. Альфа в груди громко заурчал от восторга, и Эдриан намеренно не сдерживал этот звук внутри. Он четко почувствовал на себе взгляды Боуи и Винея, но сам смотрел только в серые глаза Полумны.       Её щеки окрасил легкий румянец, она качнулась к нему. И сердце Эдриана сделало кульбит в груди, на какой-то прекрасный миг ему показалось, что она его сейчас поцелует. Однако, увы, она лишь склонилась к его уху и негромко прошептала:       — Извини, пожалуйста, что я отдала твои пирожные, — кожа на шеи Эдриана покрылась блаженными мурашками. — Просто он выглядит таким голодным.       “Родная, ты только не убирай руку с моего бедра, и я прощу тебе все на свете!” — чуть не сорвалось с языка Эдриана.       Луна слегка отодвинулась и, смотря на него виновато, закусила уголок нижней губы, она явно ожидала от него какого-то ответа, но Эдриан буквально залип на этих желанных до одури губах, он просто смотрел, смотрел и смотрел, не в силах оторвать взгляда, пока альфа в груди рвался вперед, желая поцеловать свою прекрасную невинную и до дрожи сексуальную омегу. Кашель со стороны заставил обоих вздрогнуть, Луна резко убрала руку с колена Эдриана, села ровно и уставилась в свою тарелку, краснея на глазах.       Повернув голову, Эдриан наградил кашляющего Винила убийственным взглядом.       Салазар, помогите кто-нибудь этому мудиле наконец задохнуться. Одному Мерлину известно, с какой радостью Пьюси бы сейчас окунул испортившего им с Луной момент придурка головой в суп.       Боуи похлопал подавившегося Винея по спине, тот поблагодарил за помощь и все продолжили обедать.       Боуи завел разговор о благотворительном обеде, Луна и Виней подключились к беседе, и только Эдриан ел молча, слушая треп сидящих напротив Винила и Боуи. Какого, спрашивается, они вообще к ним с Луной подсели, будто вокруг свободных столов мало ей богу.       Заметив, что Луна допила свой сок, он пододвинул ей свой стакан. Правда практически одновременно с ним тоже самое сделал Виней, почти врезаясь своим стаканом в стакан Эдриана. Альфы обменялись не самыми дружелюбными взглядами. Сущность в груди Эдриана требовала разбить о голову Винила его идиотский стакан, и сам Эдриан полностью разделял это желание, однако что-то ему подсказывало, что Луне это не очень понравится.       Полумна удивленно уставилась на два одновременно пододвинутых к ней стакана. И почему-то Эдриан четко поймал себя на том, что если она сейчас выберет стакан этого придурка, то это просто разобьет ему сердце. Будто сейчас стоял выбор не между двумя стаканами сока, а выбор между ним и этим ублюдочным Винеем. Альфа в груди замер вместе с носителем ожидая решения омеги.       Из груди Луны послышалось тихое мурчание сущности, которое она попыталась сдержать, поджав губы.       — Эм… Спасибо, но я принесу себе сока, — произнесла она, встала и направилась к столу раздачи. Смотрящий ей в след Эдриан почувствовал разочарование и одновременно облегчение, она не выбрала его стакан, но и от стакана Винила отказалась, значит у него всё таки ещё есть шанс, верно? И если он покажет себя с лучшей стороны, заставит заботой, подарками и ухаживаниями забыть всё плохое, что Луна о нем знает… Хотя, Мерлин, какими подарками, Эдриан с досадой снова вспомнил отвергнутые цветы и отданные на поедание Боуи пирожные.       “Мы должны срочно пометить нашу девочку!” — зарычал альфа у груди, сбивая Эдриана с мысли. — “У нас нет времени на долгие ухаживания. Каждый альфа в этом зале смотрит на неё!”       Пьюси прошелся по столовой цепким взглядом и с прискорбием понял, что его сущность права, буквально все альфы в столовой провожали Луну заинтересованными похотливыми взглядами, и даже некоторые беты засматривались на неё. Ревность, будто раскаленная лава, побежала по венам, Эдриан так сильно сцепил челюсти, что ещё немного и точно раскрошатся зубы.       “Она наша!” — рычал в груди альфа. — “И об этом должен знать каждый, чтобы ни одна мразь не смела посягать на нее!”.       Эдриан глубоко втянул носом воздух, пытаясь подавить вспышку бушующей в груди ярости. Инстинкт собственника буквально кричал ему, что он должен встать, подойти к Луне, закинуть её себе на плечо и унести отсюда, спрятать от чужих похотливых взглядов, привязать к себе, приковать цепями, поставить на шею метку, сделать своей, чтобы ни одна сволочь не смела больше пускать на неё слюни.       Луна со стаканом сока в руке снова опустилась на лавку, и Эдриан, наплевав на всё, придвинулся к ней вплотную, а затем закинул руку ей на плечо, обнимая. Так сказать, наглядно демонстрируя, что другим ловить тут нечего, а если всё же рискнут Эдриан им быстро их удочки по переломает. Он правда очень старался не выглядеть как сторожевой пес, охраняющий свою добычу от чужих посягательств, но, похоже, у него это плохо получалось.       Луна на мгновение замерла, а затем бросила на Эдриана странный взгляд, Пьюси невинно улыбнулся, как бы говоря: “Что? Обниматься по-дружески ведь не запрещено”.       Омега очень медленно отпила сока, а затем вернулась к своему обеду. Эдриан расплылся в счастливой улыбке, поняв, что она не собирается сбрасывать его руку со своего плеча, секунду спустя эта улыбка каким-то невероятным образом стала ещё шире, когда он заметил недовольную физиономию сверлящего его взглядом Винея.       И вот Эдриан бежит непонятно какой по счету круг по территории ашрама, параллельно пытаясь придумать новый план по завоеванию своей звездочки, так как вариант с цветами и заваливаниями подарками явно не сработает, она, вон, даже от элементарных пирожных отказалась.       — Эдриан!       Эдриан повернул голову чуть в сторону и заметил сидящего в стороне на лавочке Боуи, который махал ему рукой. Пьюси кивнул в знак приветствия, не сбавляя темпа. А затем ему в голову пришла потрясающая идея, и он решил всё же сменить маршрут. Развернулся и побежал прямо к Боуи.       — Привет, — поздоровался Боуи. — Спортом занимаешься?       — Ага, — кивнул остановившийся у лавочки Эдриан, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.       — Здорово, — Боуи кивнул и как-то внезапно замялся. — Так эм… Тебе нравится Луна?       Пьюси перевел на него взгляд и вопросительно повел бровью.       — А ты с какой целью интересуешься?       Боуи тут же невинно улыбнулся и вскинул руки в защитном жесте.       — Ты только ничего не подумай. Я на неё не претендую и на тебя тоже… — начал оправдываться он. — Просто видел бы ты себя в столовой, — усмехнулся бета. — Ты был похож на цербера, охраняющего свою Аиду, — ухмылка Боуи стала шире. — Ты запал на неё, угадал?       Эдриан улыбнулся в ответ, внутренне радуясь тому, как всё хорошо складывается. Только он решил использовать Боуи как источник массового распространения информации, как тот сам так удачно затронул нужную тему. Ладно, «использовать» прозвучало довольно грубо, но согласитесь, кто еще, если не любящий поболтать и посплетничать парень, распространит нужную информацию быстрее всего?       — Мы с Луной истинная пара, — произнес Эдриан. Глаза Боуи смешно округлились.       — Да ладно!       — Да, — продолжая улыбаться, подтвердил Пьюси, прекрасно понимая, что не пройдет и часа, как об этом будет знать каждый в ашраме. — Она моя истинная. Поэтому я очень не советую кому-либо даже смотреть в её сторону.       Альфа в его груди затрепетал, очень довольный тем, как всё продумал носитель.       — Кажется, Виней не в курсе, что вы истинные… — вдруг произнёс Боуи, смотря куда-то за спину Эдриана.       Пьюси резко обернулся. По дорожке в направлении ворот неспешно брела до омерзения милая парочка. Луна в светлом хлопковом платье в пол, волосы собраны в высокий хвост, на плече тряпичная бежевая сумка. А рядом этот недоносок Винил в темных джинсах и светлой рубашке, чуть ли из штанов не выпрыгивает, что-то лепеча Лавгуд, не переставая улыбаться и активно жестикулируя, а ещё, по очень объективному мнению Эдриана, идя слишком близко к омеге, но Лавгуд это, похоже, абсолютно не смущает, она, внимательно слушая треп придурка, то и дело улыбалась, тепло и искренне, так, будто ей было с ним интересно, так, будто он нравился ей...              Эдриану показалось, что его ударили под дых. Сердце полоснула боль, и он замер, не в силах отвести взгляда.       Альфа в груди раскатисто зарычал, видя свою омегу рядом с другим альфой.       Недоносок Виней, видимо, как-то особо удачно пошутил, потому что Луна рассмеялась, весело и задорно.       Так это он в её вкусе? Этот убогий ублюдский оборванец? Он нравится ей?! И куда это, спрашивается, они собрались вдвоём, да ещё и в таком виде?! У них что, свидание?       От этих догадок стало настолько больно, что Эдриан, пожалуй, предпочел бы, чтобы ему вспороли ножом сердце, нежели наблюдать вот это вот всё. Альфа от хода мыслей носителя окончательно взбесился и забился в груди как ненормальный.       — Эдриан, дружище, ты только держи себя в руках… — послышался настороженный голос Боуи, и насторожиться действительно было от чего, поскольку из груди Эдриана слышался уже не рык, а гневный вой сущности. А сам Пьюси, сжимая кулаки, прожигал идущую к воротам парочку таким взглядом, что любой бы испугался. — Они просто друзья… — как-то не очень уверенно пролепетал Боуи, поднимаясь с лавочки, но Эдриан его даже не услышал. Он сорвался с места и со всех ног побежал к Луне.              В голове билась единственная мысль: “Она пойдет с этим придурком на блядское свидание. Только через мой труп”.