Шагай в огонь, не бойся, не сгоришь

Марко, честно говоря, не знал, как собственно он оказался на Джае. Вроде бы всё шло отлично; он, уверенно, как и подобает настоящему капитану, набирался в дрова где-то на Сабаоди (что с постоянной регенерацией Феникса само по себе достижение), а вот он, спустя месяц (?), с гудящей от похмелья и девственно чистой от воспоминаний головой, сидит на перевёрнутой лодке в первой половине Гранд Лайна. На песке. Еб вашу мать. Феникс Марко не то, чтобы был склонен к драматизму, за этим надо к Изо или к Висте (серьёзно, брат, ты уже слишком стар для плащей за спиной, ладно Шанкс ребячится, но ему можно, он всегда с прибабахом был), но сейчас он действительно очень хотел спросить у вселенной, а какого собственно хера произошло, что он настолько загулял? В конце концов у него были обязанности перед командой, перед отцом, перед.. Ах, да. Вот оно. - Еб, вашу мать. - говорит он и устало смотрит на краба, уверенно стаскивающего с него сандалию. - Я идиот-йой. Краб, ожидаемо, молчит и никак не подтверждает или не опровергает это заявление. Марко осторожно шевелит ногой, отгоняя живность. *** Проверив лодку и заплечный рюкзак (даже не пустой!) он решает всё же сходить в город, подтвердив или опровергнув свой вывод о собственном местонахождении. Если он действительно на Джае, то всё не так уж и плохо - до Сабаоди здесь всего полтора месяца пути, а до Вотер Севен и того меньше, благо, идиотов непуганых здесь много и уверенно можно у них что-нибудь отжать. Великий Посейдон, ниже падать просто некуда. Что он скажет Папаше, когда умрёт? Какое оправдание можно придумать на такой поступок? Марко не смог даже удержать их семью вместе, чего там говорить об их островах. Он вздохнул и решительно отказался думать о Джимбее и его людях. К дьяволу всё, ему надо в город в ближайшую гостинницу - помыться, побриться, постираться. - Я подумаю об этом позже. - тихо шепчет он сам себе, направляя стопы к просвету в джунглях. *** - Мел, иди уже. - Скай улыбается кроваво-красным ртом и хлопает своими длинными завитыми ресницами, подгоняя её на выход. - Я присмотрю за нашей девочкой. Она вздыхает, тяжело и долго. Но кивает, напоследок чмокнув в уже немного чумазую щеку Энн, ласково погладив девочку по макушке. Ребёнок задорно хихикает на татуированных руках окамы и не хочет её отпускать, но она решительно уходит, закрывая дверь бара. На улице сегодня жарко как никогда - лёгкий бриз с моря пышет жарой, а покрытая ямами мостовая чуть ли не плавится под её ногами. Имельда не злится и не оглядывается на драки в подворотнях (или непосредственно на мостовой), не смотрит в сторону борделей и потасканных жизнью проституток или беспризорников (но сильно сжимает в кармане длинной юбки небольшой кинжал), а упрямо топает в сторону небольшой импровизированной больницы, где сегодня она за главную. И молится Морскому Дьяволу, чтобы этот день прошёл нормально, затыкая нехорошее предчувствие мысленным пинком. *** Марко удачно справляется с несколькими пунктами своего гениального плана: он успешно обзаводиться плащом, закрывающим его излишне знаменитую (и, какого то чёрта, немного побитую) рожу, заваливается в какой-то дешёвый номер в побитой жизнью корчме, принимает долгую ванну, выбивая соль и песок даже из самых неожиданных мест в теле и стирает свои немногочисленные пожитки, рассекая по закрытому на все замки номеру в чем мать родила. Поспать здесь не получится точно - грёбанный Мок Таун шумит круглосуточно; постоянно где-то кто-то помирает/дерётся/трахается или просто шумит на пьянке, тратя последние белли на продажных дев и дурь пополам с ромом, а в соседние мирные городки ему путь заказан, да и, честно говоря, не очень то и хочется, всё же атмосфера Мока ему ближе. Чём-то напоминает родной Моби Дик в его лучшие дни. - Блядь, нет, нет, нет. - он прикрывает глаза ладонью и чувствует, как деревенеют плечи. Сырая, не выстраданная боль от потери.. Чего? Марко мог бы долго говорить на эту тему, да только Братья слишком далеко да и надумают себе лишнего. Ему почти сорок пять, ради Бога, какого хрена вообще? У него есть проблемы по-серьезнее, это точно. Даже если какая-то часть его братьев мертвы, любимый младший братишка тоже, как и лучший друг с Отцом. Да и капитаном он оказался откровенно дерьмовым. (Он помнит, слишком хорошо помнит бой с Тичем. Волны бесновались по мановению его руки, а сам Марко плевался кровью и даже не мог помочь раненным братьям - его сила была заблокирована, так что выхода не было. Он был идиотом влезшим в чужой бой, подведя всех-всех-всех..) Он моргнул, усилием воли прогоняя воспоминания о кровавых разводах на его ладонях. Интересно, как Отец с этим справлялся столько лет, если Марко успел не только повзрослеть, но и выйти на "почётную" пиратскую пенсию? Хочется курить, да только сигареты остались где-то на другой стороне Рэд Лайна, а любимая (Татчевская. У них были парные, купленные ещё давным-давно, когда он только-только вступил в команду) зажигалка забилась песком, солью и ещё какой-то дрянью, и чистить её придётся долго. Марко тяжело дышит и заставляет тело двигаться. Он снова встаёт на ноги, лезет в свой мешок, пересчитывает наличность (до смешного мало), и раскладывает пожитки прямо на полу, молясь, чтобы вивр-карты были на месте. Вивры находятся там же, где и должны были - в небольшой чёрной шкатулке, вырезанной из столетнего дуба. Он берег их, как берегут глоток воды в пустыне. Это его последняя память о потерянном доме. Вивр Харуты легонько тлеет с правого края - видимо пацан снова лихачет, отыгрываясь на новичках. Флаг ему в руки, но Марко, будучи ответственным старшим братом, будет на него поглядывать. Он не переживёт потери ещё одного младшего брата, даже если Харута является мелким говнюком и пакостником. «.. - Интересно, если голова Марко похожа на ананас, на что похожи его мозги? - вопрошает Эйс глядя в потолок. Марко даже не поперхнулся своим пивом - этот ребёнок доставил ему столько проблем, что подобные вопросы к вселенной скорее ожидаемы. Татч, конечно же, смеётся. Громко и раскатисто, с тщательно скрытой нежностью. - Ну, я даже и не знаю.. - говорит он с притворной серьёзностью в голосе и прячет улыбку за ладонью. - Может быть, там ничего нет? Марко только вздыхает и бормочет себе под нос о том, какие они идиоты, даже не пытаясь встать со своего места.» Воспоминание прерывается звонком по ден-дену: маленькая улитка смешно пучит огромные глаза и он поднимает трубку. Надо будет потом раздобыть для неё салата. - меланхолично размышляет он, слушая сумбурный рассказ Висты о том, как Харута чуть не подставился Мировому Правительству, совершенно случайно сперев какой-то важный документ. *** В том месте, где он остановился, пить было неприятно. Это была питейная для совсем уж низкоуровневых пиратов, перебить которых он мог за один чих, да и пойло там было хреновое. Так он и оказался на улицах Мок Тауна, пропитанных вечерней духотой и запахом попрченного водой пороха. Марко брёл по улицам, как слепец, полностью отрешившись от окружающего мира. Добредя до какого-то пустыря, он заметил ещё один бар с забавным названием "Влажная мечта висельника". Любопытство было сильнее здравого смысла, так что Феникс поплелся внутрь, игнорируя громко ругающихся друг на друга пару окам. У него никаких проблем с ними не было (Поживите с Изо на одном корабле годами и даже почти не общаясь с ним научитесь разбираться и в косметике и в других типично "женских" вещах), а даже если бы и были, то ничего сделать бы ему они точно не смогли. По крайней мере, ему так говорила Воля Наблюдения, в силу недавней привычки обостренная на грани с паранойей. Он вошёл внутрь буднично и без проблем, сразу же уходя подальше от прохода, в тень лестницы на второй этаж, и вцепился взглядом в местную публику: местечко точно было не для всех, судя по названию. Стоит быть осторожнее. Бармен - суровый детина с воспаленными от усталости глазами и трехдневной щетиной, но оранжевыми тенями на веках и бордовыми губами. Крепкий и, скорее всего, довольно быстрый. Несколько татуировок на смуглых плечах - явно тюремные. Людей внутри немного и в абсолютном большинстве все из них - окамы лет тридцати-тридцати пяти. Пьют, по сравнению с пиратами, почти тихо, разноцветные костюмы и платья сменяют друг друга с быстротой пули, а добродушное подшучивание висит в воздухе вместе с сигаретным дымом. Пожалуй, Марко сегодня напьётся именно здесь. Он неспешно подходит к хозяину, заказывая огромный стакан крепкого виски, не прикрывая лицо плащом. Зрачки бармена на мгновение расширяются в узнавании, но благо он ничего не говорит, протягивая стакан, а после наливая и второй. Он успевает выпить три стакана и совсем чуть-чуть захмелеть, как атмосфера меняется в восторженно-приторную. Окамы щебечут друг с другом и неистово подмигивают, растягивая раскрашенные во все цвета радуги губы в улыбке. Марко осторожно выглядывает из своего угла, недоумевая и молясь, что он не попал по нелепой случайности на какую-то малопонятную хрень, по типу современной оргии, всё же, Гранд Лайн, хоть и первая половина, а с окамами он не то, чтобы близок, да и хрен знает, что от них можно ждать. И еле удержал свою челюсть на месте, увидев слишком знакомые чёрные глаза и веснушки на лице. *** Увидев перед собой гребанного Феникса, мать его, Марко, Скай изрядно так струхнул. Появление конкретно этого человека могло принести конкретно ему и Джае множество проблем, не считая того, что именно его и хотела найти Мел, но отказалась от этой идеи в виду невозможности найти пирата в море без вивр-карты его скромной персоны. И вот он здесь. Сидит в углу, периодически стреляя глазами то в посетителей, то в его сторону и молча пьёт, игнорируя вопющие для абсолютного большинства людей замашки его конфеток. Либо Божье провиденье, либо бред сумасшедшего. Какова вообще вероятность того, что Феникс Марко объявится в десять вечера в баре окам на пиратском острове в первой половине Гранд Лайн? Но вот он, сидит, третий стакан цедит. За тяжёлыми мыслями он не заметил появление Энн. Девчонка молча тянула его за подол платья, привлекая внимание. Тонкие губы поджаты, на лице - безграничная печаль и смирение, а в правой ручке сшитый им из лоскутов уродливый кролик. Он вздохнул, поднимая ребёнка на руки. Энн, она такая, прилипчивая - если не возьмёшь сразу на руки, может и показательно разреветься, да так громко, что хочется уши залить воском или оглохнуть окончательно. - Мама? - спрашивает она, обхватывая его шею тонкими руками-веточками. И голову к плечу, как птичка. - Ещё часик, Энн. - девочка хмурится, закусывая губу. - Мама твоя скоро будет. Ребёнок сжимает его сильнее и с рук уходить не хочет, так что скоро его стойку облепляют его люди, охая и ахая, пытаясь отвлечь Энн от её обиды. Он привычно не обращает на них никакого внимания - Энн всегда была любимицей всех конфеток в городе, да только на руки шла к ним неохотно, но подарки принимала с неизменной улыбкой. Широкой-широкой, неуловимо похожей на улыбку её дяди - Монки Ди Луффи. От её папаши («- Пусть ему будет земля пухом, совсем молодой мальчик был..» - мысленно добавляет он) только взгляд из под вечно назмуренных бровей, да веснушки. - Энн-чан, ну что же ты так, Мел скоро уже придет! - щебечет Саманта, молодая окама лет двадцати семи. - Пойдёшь ко мне, моя радость? Энн качает головой и вздыхает. Совсем маленькая ещё, полтора года не исполнилось, а уже понимает слишком уж многое. Он невольно смотрит на Феникса в углу и тут же отшатывается. Его взгляд пропитан такой скорбью, что даже ему, человеку тертому, дышать тяжело. Кажется, Мел все-таки придётся завязывать с работой, ведь Феникс не отвяжется, пока не узнаёт, что где и когда. *** Он ловит каждое движение девочки, каждую её слабую улыбку или гримассу, каждый поворот маленькой чёрной головы. И узнаёт в ней Эйса. Черт возьми, как.. Как? «..- Я бы не хотел детей, Марко. - Эйс пьян в самое что ни на есть дерьмо и ноги его не держат совершенно, так что Феникс тащит его тушу на себе, матерясь про себя. - Я бы не хотел, чтобы кто-то жил с тем же проклятием, что и я.. - Заткнись и шевели ногами, идиот! - шипит он сквозь зубы, ведь он тоже пьян, а ещё и немного ранен, как и сам Эйс. Наткнулись на облаву Дозора прямо после того как успешно отметили миссию Отца, хорошо ещё, что свалить успели быстро. - Я проклят от рождения. - тихо хихикает Эйс ему в плечо. - А вот тебе детей можно заводить. Ты будешь хорошим папашей, Феникс! Марко не тревожится - всего лишь пьяный бред раненого мальчишки, он не первый и не последний. Главное до моря добраться, а уж там они разберуться, кто и кем будет.» Но вот она, прямо перед глазами. Совсем крохотная девочка, наклоняющая голову точь-в-точь как Эйс, с его веснушками, тонкими чертами лица буйными чёрными кудрями и глазами цвета самой тёмной воды. Сидит на руках окамы, доверчиво обхватив его шею и прижимая игрушку к груди. Он не знает, что думать, но не верит, что обознался. Воля отображает девочку уж очень сильно похоже на Эйса, да и он точно не слепой. Что делать? Что ему делать? *** Имельда, очень, очень устала за сегодняшний день. Смена была отвратительной - несколько трупов подряд, да ещё и многолюдный поток из раненных мужчин и женщин - какой-то больной ублюдок из новичков решил взорвать стенку одного из баров, да только просчитался и вместо стены подорвал пол зала. За что и сдох. Она крутилась весь день и очень сильно хочет домой, в их с дочерью комнату, где она прижмет её к сердцу и проспит часов шесть без перерыва. Двери "Мечты" открываются привычно тихо, так что Мел спокойно просачивается внутрь бара, на ходу распуская волосы из тугого пучка на макушке. Энн узнаёт её сразу же и начинает тянуться к ней всем телом, тихо хныча и зовя, так что Мел только похмыкивает, прижимая дочь к себе. Скай смеётся им, но глаза его шалые, напряжённые. Он кивает головой в сторону лестницы и она быстро стреляет взглядом в ту сторону. На неё пялился герой недавнего выпуска новостей о резне на Сабаоди. Марко Феникс, собственной пернатой персоной. - Пиздец. - думает Мел и тут же понимает, что произнесла это вслух. Энн корчит забавную рожицу и тянет её за локон, пока пират превратился в бессловесное изваяние. Ну, она могла понять. Энн действительно до дрожи напоминает Эйса.