Noir Judgement

Тоге казалось, что он не готовился так тщательно ни к одной встрече. Он осматривал себя в зеркало: широкие брюки карго и белая футболка под темно-синим бомбером показались ему самой удачной комбинацией, что он мог собрать для свидания. Взгляд упал на медицинскую маску, которая отдыхала на столе и ждала своего часа. Он привык в ней ходить, чтобы не привлекать внимание окружающих, и, чувствуя ткань на рту, железобетонно помнил о проклятых словах. Не говорить, ни в коем случае. Даже если уверен, что не вложил в слова проклятие. Был разгар дня, и, несмотря на сезон, на улице было свежо и прохладно – идеальная погода для прогулок. Юноши договорились встретиться в парке неподалеку от забронированного ресторана, находившимся от дома в районе пяти минут; Тоге все же почувствовал завязывание нервного комка где-то под дыхом. Думалось – это нормально перед любым первым свиданием. Прибыв на место, Инумаки, переминаясь с ноги на ногу, оглядывался в поисках своей пассии. Заглядывал в телефон: он пришел за десять минут до назначенного времени, а Акира, должно быть, был пунктуальным в точности до минуты. Юноша решил: осматривание местности, что представляла собой приятные лавочки, аккуратно высаженные деревья и кустарники и пробивающиеся через кроны здания с неоновыми вывесками, от разноцветного света которых сейчас не было толку – самое интересное, чем можно занять неспокойный разум. Ровно до одного момента. На секунду ему перехватывает дух, потому что он чувствует совсем рядом с собой сгусток мощнейшей проклятой энергии. Будучи по ощущениям очень темной и прямо-таки пожирающей, она выбивает из легких воздух, и Инумаки шарахается в сторону, оглядывается в поисках источника: но совершенно не находит его. Обычные люди, ни за одним из которых не шла мрачная поволока, ни одного аномального существа, тогда что это было? — Ину! Инумаки рефлекторно вздрагивает и оборачивается. Навстречу шел потрясающе симпатичный парень, который совершенно точно был Акирой – парень понял это по росту – он переваливал за 180 сантиметров. Сердце замерло. Его лицо было таким чудесным. Чуть уставшее, с синяками под сапфировыми глазами из-за постоянной работы, обрамленное слегка небрежными, отросшими угольными волосами, убранными в прическу. Тоге, наверное, очень глупо пялился сейчас. Он машет рукой и улыбается, пусть часть лица и скрыта белой маской. В голове еще где-то таились вопросы о внезапно возникшем сигнале опасности, и хоть от нее не осталось ни следа, Инумаки пару раз повернул голову, проверяя, нет ли поблизости ничего угрожающего. — Потрясающе выглядишь. Блондин порозовел, уткнув взгляд в собственные кеды, и его пальцы затанцевали: «Спасибо, ты тоже выглядишь очень здорово». Акира плохо владел языком жестов сам, но безупречно научился его понимать, поэтому тепло улыбнулся; пусть и от его взгляда не ускользнуло то, что Инумаки обеспокоен по какому-то поводу. К счастью, от Акиры совсем не веяло проклятой энергией, ни этой ужасающей, ни какой-либо другой, чему Тоге был безмерно рад. У него был приятный голос, который Инумаки ранее слышал – в аудиосообщениях, что парень присылал довольно часто. Акира активно жестикулировал и рассказывал нечто наверняка очень интересное, но Тоге не мог оторвать от него взгляда и сконцентрироваться: радостный смех молодого человека и искренние веселые глаза делали его до жути притягивающим. Все, как Инумаки себе и представлял – поэтому тело переполняла теплота, впуская внутрь сильную, запретную симпатию. В один момент Акира берет парня за руку, и Инумаки прошибает током, когда он чувствует теплую ладонь, которая контрастирует с щекочущим холодом серебряного кольца. Все бы ничего, если бы не таившееся, никуда не исчезавшее чувство смутной тревоги. Обстановка не располагала к этой странности: невзирая на особенности общения Тоге, у них был живой диалог, Акира создал чудесное первое впечатление о себе, но, черт возьми. Что-то было не так. Может быть, потому что рядом с высоким симпатичным парнем Инумаки терялся. Может быть, потому что не верил, что у них может что-то сложиться, и заранее обрекал себя на провал. Может быть, потому что не мог сказать Акире о своей истинной природе, истинном происхождении. Может быть, его все же волновало резкое появление и такое же резкое исчезновение проклятой энергии. Может быть, потому что Акира не зря выбрал место, что находилось так подозрительно близко к дому Тоге. Более-менее выходит подавить неприятное чувство только в ресторане, потому что оно заменяется новым: Тоге до жути стеснялся снимать маску, чтобы поесть. Темноволосый парень это быстро подметил, кажется, он вообще был крайне наблюдательным, поэтому решил подбодрить, по-доброму усмехнувшись. — Мне закрыть глаза? Инумаки торопливо машет головой из стороны в сторону. Потом снимает ненужный сейчас элемент чуть подрагивающими руками и понимает: он ведь и сам никогда не показывал лица полностью, на всех своих фотографиях будучи прикрытым высоким воротом или той же самой маской. Тоге открывает только лицо, но чувствует, словно обнажил все тело. Слишком интимно. Акира рассматривает его внимательно и не может сдержать восхищенной улыбки. — Ты очень красивый, — парень мечтательно подпирает щеку кулаком, не отрывая взгляда, в то время как Инумаки почти проваливается под землю от смущения, под столом сминая брюки в области коленок. Акира тянется к его лицу рукой, но не трогает. — А это тату? Выглядят интересно. Они что-то означают? «Да. По глупости набил, когда мне было 18. Сам не помню, наверное, это эмблемы какой-то группы», – показывает. Потом отпивает остывший американо, – горячим он точно был вкуснее, и зачем Тоге вообще заказал его, когда любит сладкие молочные напитки? – «На работе я вынужден закрывать лицо постоянно» – почти правда. — Вот как. У меня нет татуировок, — сообщает парень, захватывая палочками рис в ореховом соусе, — Но я нахожу их очень… манящими, понимаешь? Особенно – в таких необычных местах. Инумаки чуть ли не давится горьким кофе, понимая, что Акира имеет в виду нечто… непристойное? Он намекает на… — В Токио я буду еще около недели. Мы сможем иногда видеться после твоей работы? Тоге кивает охотно, не заботясь о том, завалит ли его Годжо еще кучей дел; он определенно жаждет и дальше смущаться парня, находиться в его обществе как можно дольше. — Не нравится кофе? Ты так мучительно его пьешь. Официант, — молодой человек машет обслуживающему персоналу. — Будьте добры, черничный латте. Откуда он знает? – спрашивает Тоге про себя. Но эта мысль ускакивает быстро, подобно белому зайцу – возможно, он сам говорил Акире про то, что пьет его на работе каждое утро, просто забыл об этом? Этот латте нравится ему определенно больше – тут умели его хорошо готовить. Возможно, он даже в разы вкуснее, чем в кофейне рядом с работой. Акира смотрит на довольное лицо Тоге и тоже улыбается. Когда Акира оплачивал заказ, из его шоппера выпали документы. Тоге поднял их, неспециально заглянув: Акира Сугияма. В обложку паспорта была вложена карточка со страховкой и водительское удостоверение. Он протянул документы парню, на что тот тепло поблагодарил его: — Черт, какой я невнимательный дурак. Спасибо, милый. На обратном пути они много разговаривали. Телефон Тоге вибрировал безостановочно, и он раздраженно поставил его на беззвук – потому что очень отрывало от настоящего чуда, идущего рядом с ним. Потом юноша опомнился, очень нехотя притормозил пылкий разговор Акиры о концерте молодежной рок-группы в Сайтаме, на котором он недавно был – и напряженно уткнулся в экран с прогрузившимся мессенджером. начальник (надоедливый Годжо): Проклятая энергия, очень схожая с энергией Темного Судьи, была зафиксирована сегодня утром здесь Геолокация Посмотри. Это рядом с твоим домом. Инумаки встает столбом. Значит, ему совершенно не показалось. То мерзкое мгновение, пробившее шею навылет и вырвавшее за собой трахею – это совсем не нервы от свидания. Инумаки Тоге: Я почувствовал ее в районе полудня. Мне обследовать территорию? начальник (надоедливый Годжо): Сейчас в этом нет смысла, она подчистую пропала. Наши люди уже провели поиски. Если это тот, кого мы ищем, он блестяще умеет скрываться. Просто будь осторожен. Мы не знаем его точные мотивы. — Что там? — взгляд Сугиямы машинально падает на переписку. — Трудности по работе? Тоге молниеносно заблокировывает экран и, хмурясь, кивает. Еще одна монета в копилочку Акиры – он чудесно чувствовал момент и подбадривал юношу как мог, скрасив остаток дня и практически нивелировав его тревожность своим милым, заразительным смехом. Но злость из головы не ушла даже ночью. Этот чертов Юта Оккоцу напрочь испортил его выходной день. … Через несколько дней стало известно о еще одной жертве, сегодня – в Шинагаве. На сей раз ей стал бывший преступник, отсидевший за убийство девушки, совершенное с особой жестокостью. Срок был внушительным и включал в себя принудительные работы – с изнеможенного старика уже нечего было взять, но у Судьи, по всей видимости, был свой кодекс чести и полная уверенность в том, что жизни других людей находятся в его руках. Общество шаманов, тем временем, разделилось на два лагеря. Одни были за Юту, утверждая, что он совершает благое дело по зачистке преступников, и за три месяца уровень криминала в Токио и префектурах действительно снизился. Другие были против, ратуя за то, что маг должен только помогать, а не отбирать жизни, порождая еще больше проклятой энергии, и скандировали: «Судью на плаху». Тоге не мог быть спокойным в подобной обстановке. На его рабочем компьютере был доступ к базе с сотнями тысяч, если не миллионами граждан Японии – честно говоря, он не очень понимал, законно ли все это, и как Годжо вообще предоставил ему возможность досконально читать личные дела подозрительных личностей, но решил, чтобы отвлечься, кое-что проверить. Инумаки бьет по клавиатуре, и буквы выравниваются именем его возлюбленного в поисковой строчке. Результат был ожидаемо высок – имя было распространенным, он отфильтровал по району, отчего большая часть результатов пропала. Когда он увидел знакомое лицо в маленькой иконке, он быстро щелкнул туда. Сугияма Акира. Тринадцатое ноября, 2001 года рождения, Сайтама. 23 года. С фотографии на него смотрел его Акира, но немного с другой прической. Загнанные глаза с теми же синяками, неловкая легкая улыбочка – разве мог Тоге сказать, что Акира боится камеры? По всей видимости, очень старая фотка. Место работы, сведения о наличии водительских прав и медицинская страховка – все соответствовало тому, что он слышал и видел лично. Информация о семье напрочь отсутствовала, что слегка смутило; в других протоколах не было ничего абсолютно важного – сведения об образовании, посещении заграничных стран – вау, кажется, Акира никогда не рассказывал об этом. Инумаки с легкой душой возвращается на первую вкладку и машинально прокручивает оставшиеся результаты. И только где-то, в самом конце, замечает страницу без фотографии, и автоматически кликает туда. Страница еще одного Акиры, который совершенно точно никаким образом не относился к молодому человеку, выглядела очень странной – половина информации просто отсутствовала, и это, конечно, было нормально для некоторых личных дел, но. Инумаки вычитал, что ему было 56 лет, когда он умер, а родился ровно в том же районе, что и его Акира. В груди что-то поднялось. Юноша читал дальше: наличие водительских прав – есть. Информация об образовании, страховке – отсутствуют. Зато была краткая выжимка из свидетельства о смерти. Он стеклянно прочитал дату с пометкой «не уточнено» – семнадцатое марта нынешнего года. Замутило. Инумаки перешел в поисковик и начал искать информацию об умершем Акире, и, пролистав 12 страниц с абсолютно бесполезной информацией, нашел вырезку из газеты чуть ли не тридцатилетней давности. «Преступник, совершавший злодейства в Сайтаме, был пойман. Сугияма Акира, дурно известный за три совершенных изнасилования несовершеннолетних в районе Китамото, префектура Сайтама, заключен под стражу сроком…» Инумаки ледяными пальцами набирает сообщение Годжо. Инумаки Тоге: Когда энергия Судьи была обнаружена впервые? начальник (надоедливый Годжо): Сейчас посмотрю. 17-го марта. Инумаки чувствует, как по виску течет ледяной пот. Он откидывается на спинку кресла, глубоко дышит. Не может. Просто не может быть. Парню требуется какое-то количество времени, чтобы осознать. Он потирает глаза, сильно давя пальцами на глазные яблоки – пожалуйста, пусть ему просто кажется. Почему он не чувствует от Акиры проклятой энергии? Судя по описанию способностей Судьи, она жутко прожигающая, повсюду оставляет следы, даже несмотря на то, что убийца намеренно их путает – и не заметить ее попросту невозможно. Или это какая-то неизвестная техника? Может, он умеет ее скрывать? Как? А сколько еще он может? Если он умеет так хорошо избавляться от энергии, то вероятность того, что Акира и Юта – один человек, выше 95% минимум. А если это так, то зачем Акира позволил Инумаки на секунду почувствовать следы? Играет? Подначивает? И почему энергию не зафиксировали раньше, а именно в день первого исполненного «приговора»? Разве мог Юта Оккоцу, сразу овладев магией, совершить спланированное убийство и скрыться с места преступления? Тоге вытирает лоб тыльной стороной ладони. Коллега Инумаки, молодой маг предпервого уровня, заходит в кабинет с двумя кружками кофе. — Ты в порядке, Инумаки? — Лосось. — Что-то нашел? Инумаки кивает и жестом показывает, чтобы коллега сел рядом. Его проклятая техника была очень полезной – через глаза живых объектов он мог наблюдать за местностью на достаточно большом расстоянии, что было крайне эффективно в поимке Судьи. В целом, именно Мамору – так звали этого мага – и раздобыл основную информацию о Юте Оккоцу. Тоге показывает протокол о первой жертве, и маг записывает себе что-то в записную книжку. Мамору вопросительно показывает на вкладку, где была открыта страничка возлюбленного, и Инумаки, пожимая плечами, закрывает ее – мол, просто рандомная страница. Он не был уверен до конца в найденном, или просто не хотел в это верить. Нужно было еще подумать, переварить на холодную голову. Лучше он убедится сам, чем Акиру, который, может, еще ни в чем не виноват, будут допрашивать маги. А зная их не самые гуманные способы… — Что-то еще нашел? Ты уже передал эту информацию Годжо? — Тунец, тунец, — отрицательно качает головой Тоге. Годжо, как всегда, смылся не вовремя, но Инумаки сгрузил все данные в телефон – на всякий случай. Коллега внимательно следил за его действиями, чем порой раздражал – это была его личностная привычка, сформированная, в том числе, родовой техникой; и Тоге частенько становилось от этого некомфортно. Зачем так пристально разглядывать? Даже жутко становится. Мамору заправляет свои блондинистые локоны за уши и протягивает кружку Инумаки. Чертов американо. — Нори, — благодарит юноша и Мамору, кивнув, неспешно удаляется. Отодвинув кружку с кофе подальше от себя, Инумаки роняет голову на сложенные руки. Все не так. Потом замученно поднимается на звук уведомления. aki1805: привет, котенок! не забыл о нашей встрече сегодня? <з Сегодня он проверит все, что только может. И то, что не может – все равно проверит. inu._to: привет! конечно нет Так вышло, что Тоге пригласил его к себе домой – но теперь даже слегка нервничал. С другой стороны, если Акира – это и есть Юта Оккоцу, он тут же, без раздумий, его обезвредит. Главное – не убить по случайности. Инумаки пытался найти что-то еще по делу, но его поиски оказались безрезультатными. Он отправил Сатору номер найденного дела и сообщил, что Акира – первая жертва Судьи, смерть которого до сей поры не связывали с деяниями Оккоцу. Про страничку друга он умолчал, и долго размышлял, зря это сделал или нет. По факту, он совершает такое же преступление – потому что очень тормозит расследование своими сомнениями. Но нет, он не верил, что такое возможно вообще. Тоге поплелся домой опустошенным и уставшим, надеясь, что хотя бы вечер не убьет его в прямом и фигуральном смыслах. Заклинатель так обожал свою обитель. В ней становилось чрезмерно спокойно, и разум заполняло нежное умиротворение даже при наличии критических обстоятельств. Очень жаль, что Оккоцу находился где-то поблизости – Инумаки даже и думать не желал о том, что случится, если этот монстр переступит порог его квартиры. И, боже, больше всего он не хотел, чтобы этим монстром оказался Акира. Только вот Акира совершенно не создавал такого впечатления о себе. Ни единственным намеком не показывал, что способен на какие-либо зверства. Даже сейчас он стоял, искрящийся от радости, на пороге, с гостинцами и еще одним букетом цветов, на этот раз полевых, пастельно-светлых. И даже белоснежное худи Сугиямы делало его таким невинным и комфортным внешне. Он непринужденно, очень быстро чмокает Тоге в щеку, рядом с проклятой меткой, чтобы тот не успел опомниться; и, заставляя его вспыхнуть розовым, снимает кроссовки и проходит в квартиру. — Вау, тут так уютно! — с восторгом заявляет, осматриваясь; Инумаки чувствует нечто очень приятное, разливающееся в груди, и ставит букет в воду, чуть подрезав стебли. В бумажном пакете был карамельный пудинг и те самые лимитированные лавандовые Поки. Смотреть заранее выбранный фильм, в котором, как назло, присутствовали постельные сцены, еще и сидя рядом с Акирой на одной кровати, было не просто опрометчиво, а просто фатально. Тоге находился от парня в считанных сантиметрах, закрывая все лицо до глаз подушкой и обнимая ее от легкой нервозности; но так было лишь поначалу: к середине фильма Инумаки слышит шуршание упаковки палочек. Акира пробует первую, немного откусив. — Они и правда чертовски вкусные! Тоге тянется к сладкому, но молодой человек пресекает это; он действует по заранее заданной стратегии: кажется, отступаться от своих слов – явно не его дорога; поэтому он закусывает конец палочки и пододвигается ближе к Инумаки, прикрывая глаза. Не без улыбки, конечно. Этого вполне достаточно, чтобы Тоге растерялся окончательно: нет, нет, нет. Это игра в поцелуй. Он действительно воплотил в жизнь то, о чем шутил в сообщениях. Прогоняя свою романтическую панику, Инумаки кусает другой конец палочки, пока не оказывается слишком рядом с чужими губами. В смысле, слишком. Непринужденность. Это качество Сугиямы просто поражало: он сам легонько чмокает парня в губы, галантно, вежливо и ненавязчиво. Тоге чувствует, что сейчас сойдет с ума. Их первый поцелуй. — Хочешь еще одну? И Инумаки, чувствуя пожар в ушах, с энтузиазмом соглашается. Обстановка была приятной, поэтому через некоторое время Тоге расслабился и перетек в лежачее положение, чувствуя, что начинает дремать от усталости на работе. Безумно «интересный» фильм. Он чувствует тепло и безопасность, поэтому глаза закрываются сами собой, погружая в долгожданный сон. Тоге просыпается, по ощущениям, не менее, чем через полчаса – и первое, что чувствует – рельеф мышц чужой груди. Он лежал на ней щекой, уютно пригревшись. Следующей осознает руку Акиры, обнимающую его за талию, подобно крылу – надежно, но при этом – очень мягко. Инумаки чувствовал одеколон молодого человека так непозволительно близко, что в животе приятно потянуло. — Проснулся? — тихо спрашивает Акира, перебивая еле слышимый звук переключенного на какой-то канал телевизора. Да как, блин, он это делает? Тоге был уверен в том, что даже не шевельнулся. Он боялся смотреть парню в глаза, потому что обстановка была настолько интимной, насколько это было возможно; поэтому медленно кивнул, потираясь щекой о ткань темно-синей футболки. — Тоге, — шепотом начинает парень, — ты мне очень нравишься. Сонливость прошла моментально: Инумаки прямо-таки почувствовал, как сердце заколотилось в два раза быстрее. Хотелось закрыть лицо руками и закричать, но онемение обогнало его. Только Акира, он и его бешеный пульс. Сугияма заворочался, резко уложив Тоге на спину и нависнув сверху; заклинатель, оказавшись под ним, почувствовал себя очень маленьким. Мягкое мерцание телевизора подсвечивало лицо молодого человека, скользило по скулам, мышцам рук, играло с черными волосами, делая пряди то серебряными, то бронзовыми. Акира дышал тяжело и глубоко, чуть с хрипотцой. — Я хочу тебя, Тоге-чан, — ладонь молодого человека ложится в область печени, чуть отодвигая край домашней кофты Инумаки и обнажая гладкую светлую кожу. Несмотря на то, что заклинателя сейчас трясло, он схватил Акиру за запястье и резко повел вверх по своему телу, ещё сильнее задирая одежду, показывая аккуратный, но крепкий от тренировок торс, и безмолвно говоря «да». Условный сигнал, совершенно правильно воспринятый, дает спуск парню – и он наконец целует Тоге так, как всегда хотел: сплетая языки, уверенно удерживая, выбивая из заклинателя тяжелые вздохи и полустоны и разнося по комнате мокрые звуки. Через минуту одежда Инумаки, выпущенная из чужих длинных пальцев, аккуратно падает на пол рядом с кроватью. Заклинатель сам поскорее тянется стянуть с торса Акиры футболку, и тот легко поддается. На шее висит холодная серебряная цепочка, огибающая яремную впадину – и юноша сразу же целует в это место. Сугияма шумно вздыхает, поглаживая платиновые волосы и чуть откидывая голову назад. Инумаки гладит кончиками пальцев несколько шрамов на ребрах, осыпая мягкими поцелуями бледную кожу и получает такие же нежные прикосновения в ответ. Черт, да, он так этого хотел. Они целуются еще долго, пока Тоге, не вытерпев, расстегивает ремень молодого человека и тянет его черные джинсы вниз. Полумрак не позволял видеть много, но приличный размер оценить можно было вполне спокойно, и заклинатель почти роняет слюну от желания почувствовать Акиру в себе. Маг, облизывая губы, аккуратно берет чужой член в руку и несколько раз проводит вверх-вниз. Реакцию Сугиямы не нужно было долго ждать: он, прикрыв глаза, увлек Тоге в очередной жаркий поцелуй, а потом вдавил его в кровать, вцепившись в плечи. Сиреневые глаза поволокла дымка ярко-красной похоти, и юноша не удерживается от того, чтобы снова облизнуться, поддразнивая Акиру нетерпеливыми поглаживаниями по бедрам. — Покажи язык, — внезапно просит молодой человек хриплым от возбуждения голосом, проводя пальцем по влажным губам Тоге. Тот послушно высовывает клейменый родовой печатью язык, и Акира сжимает зубы до движения желвак на нижней челюсти. — У тебя и здесь тату… Это безумно заводит, — и снова поцелуй. Инумаки расплывается в туманной улыбке и пальцами приоткрывает дверцу прикроватной тумбочки, не дотягиваясь до лубриканта, потому что кисть дрожала от предвкушения. Акира помогает ему, доставая-таки несчастный бутылек. — Черника. Я должен был догадаться. Парень улыбается, прежде чем выдавить немного геля в кисть, размазывая, и аккуратно ввести пальцы внутрь. — Так ты готовился? Розовые щеки Тоге от этого вспыхивают еще сильнее, и очень радовала игра в немого – не придется рассказывать, чем он периодически занимался в душевой или по ночам, представляя во всех красках и деталях то, что происходит прямо сейчас. Поэтому он лишь скромно кивает, стеснительно укрывая нижнюю часть лица краешком сбитого одеяла. Акира мило усмехается и рвет зубами серебряную упаковку контрацептива, который достал из своей сумки: по счастливой случайности – или же преднамеренно – она лежала недалеко от кровати. Тоге от нетерпения слегка царапает предплечье молодого человека, пока тот, будто специально медленно, возится с презервативом. Впрочем, когда он входит, воздух в легких с поразительной скоростью кончается. Инумаки даже слегка вскрикивает: все-таки, ни собственные пальцы, ни игрушки и близко не стояли с тем, что он чувствовал сейчас – член Акиры был сильно больше по диаметру, к тому же, маг давно уже забыл об этом чувстве разгоряченности внутри себя, и новые чувства вскружили голову. Руки Сугиямы ласково гладил торс, плечи, живот и низ живота, успокаивая – дергаться и приносить боль он не спешил, чем в очередной раз доказывал свою галантность. Первые толчки давались чуть тяжело, но уже через пару минут Тоге закатывал глаза от удовольствия, ритмично скользя спиной по матрасу и роняя умоляющие стоны. Если бы не его притворство – раз, и проклятая речь – два, он сразу бы попросил что-то в духе «сильнее». И это могло бы стать вполне безобидным проклятием, но Акира совершенно точно – не маг, и не оценит подобных выходок, а то и вовсе испугается и убежит восвояси, что было бы совсем не удивительно. Он тихо, рычаще стонал сквозь сжатые зубы, зажимал запястья и бока, совсем не давая передышки, и Тоге просто таял от этого. Юноша извивался и ворочался, бился головой и спиной об матрас, когда тянулся наверх, за поцелуем. Горячо дышал в чужое ухо, когда Акира был совсем близко, обнимал за шею, прижимая крепче к себе, и прогибался в спине, двигаясь навстречу в такт. Инумаки уже не помнил, что где-то существует Юта, и что Акира вполне мог им быть; он не помнил просмотренных утром протоколов, странного поведения Мамору… Ничего не помнил. Чувствуя бесконтрольные толчки и чужие крепкие руки, которые хозяйничали по телу, он забыл и то, что «не умеет говорить». — Аки… Акира!.. — имя, с поразительной фонематической для немого человека точностью, падает с губ, но Акира и бровью не ведет, будучи полностью поглощенным процессом. Он приближается к уху, проводит языком по ушной раковине, отчего Инумаки рефлекторно хочет отдернуть голову, но чужая рука у виска на дает этого сделать. Потом горячо шепчет. — Ты ведь хочешь сказать нечто другое. Не бойся. Что он имеет в виду?.. Давно он в курсе, что Тоге – не носитель речевых дефектов в их стандартном понимании, в мире обыкновенных людей? Или ему, все-таки, известно еще больше? Инумаки не успевает опомниться, как Сугияма начинает буквально вколачивать его в матрас, резкими, сильными движениями. Вместо того, чтобы сказать какое-то слово, проклятое или нет – неважно, Тоге кричит от нахлынувших чувств, цепляясь руками в комканную простынь, иначе совсем уж потеряет связь с реальностью. Парень затыкает его поцелуем, прижимаясь максимально близко. — Блестящая у тебя выносливость. Умничка. — хвалит, борясь со сбитым дыханием. Инумаки, только услышав это, не выдерживает больше и кончает себе на живот, изгибаясь. Тело становится во множество раз чувствительнее, поэтому непрекращающиеся, но уже более нежные движения Сугиямы Тоге ощущал теперь запредельно отчетливо. С опустошенной головы словно вот-вот и пойдет пар, его сопровождали расфокусированный взгляд, упертый куда-то в стену и секундный слух через пелену. Акира заходится низким гортанным стоном, прошедшим через оскал зубов, и жмурится, испытывая оргазм. Потом выходит из замученного тела заклинателя, снимает презерватив и аккуратно кладет около тумбочки. Вытирает торс Тоге от спермы, комкает салфетки и отправляет туда же. Нежно целует, едва касаясь. — Воды? Чая? Сладкого? Инумаки кивает – просто кивает, соглашаясь на что-то из предложенного. Он бы счастлив сказать, что «сладкое – это ты». Но не мог, поэтому ласково гладит Акиру, запустив руку в запутанные черные локоны, которые все норовили лезть тому в глаза. Полуголыми они еще с полчаса миловались на кухне, уплетая карамельный пудинг с одного блюдечка и обжигая пальцы об горячие чашки. Далеко за два ночи Сугияма мирно уснул, а Тоге крутился, переполненный восторгом, то тихонько поглаживал чужую грудь, то почти пищал в одеяло от того, насколько был рад. Он сел, свесив ноги с кровати, и почувствовал под стопой лямку чужого шоппера – взгляд немедленно приковался к нему. Любопытство взяло вверх, где-то внутри, наконец, очнулась профессиональная компетентность. Он проверяет, точно ли спит молодой человек, и когда становится уверенным в этом, спускается на пол и открывает сумку. На первый взгляд, ничего удивительного. Потрепанная зарядка для телефона, бумажник, кейс с беспроводными наушниками, мятная жвачка, какое-то барахло. Он находит там документы в черной кожаной обложке и внимательно рассматривает. Сугияма Акира, ноябрь, 2001 год. Префектура Сайтама – все, как было в протоколе. В документах не было ничего подозрительного – они выглядели, как подлинные. Сведения в водительских правах в точности соответствовали данным в паспорте и в медицинской страховке. Подделать документы в Японии было действительно трудно, но Инумаки, на всякий случай, фотографирует все, что смог найти. На дне шоппера лежала черная бархатная коробочка с двумя одинаковыми серебряными кольцами внутри. Самая обыкновенная ювелирка, чистая, без следов какой-либо энергии. Под руку попалась свернутая газета, какие обычно раздают на входе в токийский метрополитен, со сводкой последних новостей. Последним в руках оказывается бумажник – и Тоге находит в его кармашке, среди карт и денег – маленькую фотографию темноволосой улыбчивой девушки, которая была поразительно похожа на самого Акиру, особенно глазами. Сестра или мама – думается, но лицо выглядит смутно знакомым. Инумаки пытается прокрутить в голове, где мог ее видеть, скорее всего – где-то в протоколах, но их он просмотрел тысячи – извлечь из памяти именно этот образ было крайне трудно. Тоге открывает фотопленку в телефоне и начинает искать фото чьих-то дел, стараясь выискать нужное среди миллиона других, но не находит. Он увлеченно печатает в заметках: «пересмотреть архивы на фамилии Сугияма и Оккоцу», совершенно не замечая, как за ним незаметно наблюдают темно-синие глаза.