Правильный банный лист

      Счастливый и, наконец-то, видимо, удовлетворённый, Хёнджин ошарашил всех, когда, ухмыляясь, через парочку дней перемирия с Феликсом, притащил крайне недовольного, своего соседа Сынмина в облюбованную ими столовую университета. Тот одарил их всех странным взглядом и молча плюхнулся на свободное место рядом с Чанбином.       — Какого?..       — Он мой друг. И я подумал, что Чанбин будет рад.       Тот дёрнулся и злым взглядом просверлил ухмыляющегося Хёнджина. Но никак не стал комментировать.       — Напомни, почему ты всё ещё с ним? — вместо этого буркнул недовольно Чанбин.       — Не знаю, — спародировал своего альфу Феликс, — крутится тут рядом, проходу не даёт, да и член у него большой.       — Феликс! Да какого чёрта? — возмущённо пихнул его Хван.       — А что? Я тебя любовью заниматься научил и к романтике приучил! Сойдёт!       — Да понял я, понял! Люблю тебя, но я всё равно крутой альфа и главный факбой этого универа, понятно? Только факаю теперь одного теб…       — И я тебя, придурка, люблю, пойдём сегодня в библиотеку учить английский, чувствую, ты завалишь экзамен. Факает он!       — Какая опять библиотека? Теперь, когда мы наконец-то порешали ваши романтические проблемы, мы можем пойти в гей-клуб? — вспомнил Чонин и весело предложил.       — Какой ещё?.. — охренел Чанбин.       — Обычный. С похотливыми омегами и альфами, но безопасными для натуралов. По крайней мере, я надеюсь, но, на всякий случай, всю самую закрытую одежду и маску, а может даже покров на голову, надену своему вредному красавчику-кактусу!       — Ханни-оппа! — возмущённо прилетел подзатыльник альфе от жениха.       — Только не говори, что ты гомофоб? — улыбнулся Чан, обращаясь к очень растерянному Чанбину, нервно обводящему их всех испуганным взглядом.       — Вы издеваетесь? — побледнел упомянутый альфа.       — Нет, твой выход из шкафа затянулся. Мы устали ждать и сразу скажем, пока ты не удрал. Нам с Чаном абсолютно всё равно, вот совершенно по барабану. И всем здесь сидящим тоже. Сынмину только надоело быть библиотекой, — нервно продолжил Джисон под шокированным, но почему-то совсем не радостным, взглядом их друга.       С Чанбином было сложно. Друзья сразу всё про гейство поняли, когда тот подростком втюрился в Чана и был таким очевидным. Они берегли друга, как могли, в родной стране, чтобы никто ничего не понял. Влюблённость того в старшего друга быстро остыла в новом мире, но, как и с Джисоном… В конце их романтических представлений была свадьба, ну, так уж вдолбили (возможно, они с Чанбином изначально другие, и Чан самый умный среди них, первым принял себя таким, какой есть). И пусть Джисон просто хотел сам выбрать за кого, а Чанбин искал себе альфу — свободный выбор ничем не помог. Чувства от того, что пару раз переспали, не появились. Самим выбирать ещё сложнее, в общем, и правда, этим должен заниматься кто-то более мудрый и не подвластный гормонам.       Чанбин, конечно же, им ничего не говорил. Он играл роль, типа, Чана — «Меня эти все отношения не интересуют, я вернусь домой и женюсь». Но вот только… Они же друзья с детства. Чтобы такое не замечать, надо быть слепым, глухим и бесчувственным. Друзья видели, как немного неправильно их недоверчивый альфа в подростковом возрасте смотрел на Чана. Они не злились, что им никто ничего не рассказывал, за такое в их стране могли забить камнями, как тут доверять кому-то. Парни и между собой это никогда не обсуждали, просто переглянулись и тайком отправились за другом в клуб. Приглядеть. Как тот собирался это от них скрывать, если врать совсем не умеет? Краснел, бледнел и мямлил про библиотеку. Чан закатил глаза, как только дверь квартиры закрылась. Повезло, что Чанбин быстро переборол свою влюблённость в него здесь. Одной проблемой меньше, но… В общем, друзья неправильного альфы молча переглянулись и поехали следом. Не то, чтобы гей клуб им особо понравился. Джисон не мог себя перебороть и немного морщился: он любит своего друга и желает ему этого странного счастья, но незнакомые сосущиеся повсюду альфы нехило так напрягали. Они с Чаном лишь убеждались, что всё идёт примерно, как у Джисона — отстойно, но главное, что безопасно. Немного караулили, потом уходили.       За Сынмина им Чанбин вообще-то спасибо сказать должен. Клубы говно, решили парни и отчаянно хотели ночами спать, а не таскаться в эти места разврата, поэтому нашли Чанбину «гейскую мечту», можно так сказать. Сынмин учился в их университете, но на каком-то другом, замудрёном курсе, что-то на ботанском, и в общей столовой палился так же глупо, как и Чанбин, пялясь на их друга, но не подходил. Друзья повздыхали. Альфа-то хороший: ботаник, по клубам не шляется, преданно смотрит, но боится подойти. Чанбину срочно нужен такой. Сынмина взял на себя Чан. «У тебя есть опыт очарования альф», — хихикал Джисон, за что опять получил. Сынмин, как и все другие альфы и омеги на планете Земля (за исключением Чонина и его тараканов), доверился Чану, спустя парочку их «случайных» столкновений в столовой, подружился и сел с ними за один стол. Вот только Чанбин и его дурацкий неработающий гейрадар, будь он проклят, воротил нос, причитали парни, когда всё пошло не по плану, и их альфа, конечно же, влюбился, но подходить тоже стеснялся похуже Сынмина. На какие только ухищрения не шли друзья, чтобы их свести. В итоге, те напились и просто потрахались, но, как бывает здесь, проблему это не решило. Чанбин не собирался снова вступать в отношения и обещать свадьбу, Сынмин боялся признаться в чувствах, чтобы не спугнуть, и согласился на свободные отношения, временно потрахаться и что-то там ещё такое, что наговорил противный Чанбин Сынмину, чтобы не показаться слабым.       Опять какой-то тупик. Они выпустились в прошлом году, кроме Джисона, но Чанбин не то что не признался им в своей ориентации, но и с Сынмином держался холодно при них. Парни посчитали свой долг исполненным, а дальше пусть Чанбин сам крутится. Любовь и отношения они ему нашли, никаких клубов и одноразовых связей, пристроили в добрые руки, можно вздохнуть свободно и переключиться на свои проблемы.       Но, похоже, опять пришла пора вмешаться.       Чанбин только ошарашенно на них пялился и, подскочив, быстро убежал.       — Это называется — принудительный каминг-аут, — уныло вздохнув, сказал Сынмин испуганным друзьям альфы, тоскливо провожая того взглядом.       — Блин, и что делать? Мы накосячили? — испугался Джисон. — Как лучше же хотели, прости, Сынмин.       — Нет, он осознает, и всё нормально будет... Надеюсь.       — Ох, Сынмин…       — Да ничего, он всё равно не считает наши отношения важными. Я, правда, устал быть грязным секретом, — парень не прекращал жевать овощи и о чём-то грустном думать.       — Подожди, у нас есть хорошие новости! Мы с Минхо…       Альфа недоверчиво фыркнул:       — Зачем мне эта…       — Скорее всего останемся жить здесь. И Чанбин тоже! — догадался быстро, о чём хотят сказать друзья, Феликс.       — Что?       — Он же обещал тебе отношения, пока живёт здесь, насколько я помню, — уверенно продолжил Хёнджин. — Ты должен с ним поговорить и взять ситуацию в свои руки!       Чан и Чонин посмотрели друг на друга, синхронно вздохнули и вернулись к своим тарелкам.       Сынмину было страшно. Чанбин никогда не говорил о чувствах и был очень отстранённым, как будто всегда рядом, но не здесь. Он всегда искал надёжного альфу, придирчиво выбирал, хоть это было достаточно сложно, потому что среди альф редко встретишь моногамию, а не отношения на одну ночь. Ему казалось, он нашёл — «безопасный альфа», который сразу женится, как в его каких-то странно-омежьих мечтах. Но когда Сынмин пьяный, под громкий стук собственного сердца, предложил альфе сходить на свидание… Тот сразу предложил только секс. Ким думал, что в той стране, откуда родом альфа, сначала свадьба, и другая куча стереотипов, на которые он надеялся. Всё это роем разочарованных мыслей проскочило в его голове, но, конечно, он и так согласился. Чанбин сказал, что у него только одно условие — никаких интрижек на стороне. Об этом Сынмин и мечтал, питал слабую надежду зацепить альфу не только крутым сексом (ну, ладно, план был откровенно отстой и не получилось бы, он, пока искал надёжного, как-то не озаботился опытом каким-либо). Ещё и Чанбину, конечно, не сказал про свою невинность, и их первый раз не вышел особо комфортным. Повезло, что лицо у него такое безэмоциональное, вряд ли в темноте Чанбин что-то заподозрил. Потом всё пошло лучше, кроме одного… Он так и оставался не интересен. Совершенно не романтичный Сынмин честно пытался понравиться, впервые в жизни, может поэтому ничего не вышло, он не создан для этого… Не омега.       Чанбин только недоумённо смотрел на эту романтику, а то и вовсе не обращал внимания. И Сынмин просто перестал. Пока они учились, сидел рядом в столовой или библиотеке, вяло общался с новыми друзьями, обслуживал Чанбина, когда был нужен. Они выпустились, и ничего не изменилось.       Сынмин постоянно переживал, что альфа скоро уедет и просто оставит его. Больно ударило, что, когда появился Феликс, Чанбин немного раскрылся, ведь омега попытался привлечь внимание. Тот впервые не выдержал и поныл Сынмину о несправедливости жизни, ведь «такой хороший омега простаивает». Стало ещё больнее, ну, да, ведь Сынмин… Не омега.       Очень хотелось бросить Чанбина с его тараканами. Ведь даже выйти из шкафа перед самыми близкими своими друзьями тот не был способен.       Но не удавалось побороть в себе проклятую надежду. Чанбин был верным, помогал всем вокруг, решал все проблемы Сынмина, иногда даже не спрашивая, всегда внимательно слушал, был ласковым и нежным в постели. Но холодным… Не проявляющим эмоций. Сынмин тоже не умел, но старался, а вот его альфа, очевидно, не хотел ничего подобного. Даже верность оправдывал — «брезгливый, боюсь всякого» буркнул тот в ответ на вопрос. Снова кольнуло болью в груди. Это не вязалось с редко проявляющейся заботой о Сынмине. Начиная с банального «не холодно ли» и заканчивая его любимыми шоколадками, без которых Сынмин не мог функционировать, всегда в кармане у альфы. А ещё Чанбин снимал им квартиру, небольшую, кажется, тоже стремаясь трахаться в отелях. И иногда врал друзьям, что летает домой на неделю, к родителям (с которыми тот не общался уже долгое время), и они жили почти как семейная пара.       Эта съёмная квартира, в которой они как будто были семьей (в радужных фантазиях Сынмина) пару дней или неделю в месяц, давно стала его домом. В котором он никогда не был один (не приезжал сюда просто так, несмотря на дурацкого Хёнджина, стремящегося выселить его уже к любимому альфе, чтобы спокойно приводить Феликса в любое время).       Он немного боялся, что альфа не придёт к нему больше никогда, после того, что устроили их не особо думающие друзья, старающиеся безуспешно, но настойчиво, помочь их отношениям уже не первый год.       Но Чанбин, с каким-то совсем жалким видом, всё же притащился в их стандартные библиотечные ночи по графику.       — Прости меня, я…       Сынмин набрался смелости. Кто-то из них должен начать этот разговор, и раз уж его альфа недавно уже получил травму… Может и не стоило сейчас добавлять, но Ким не может больше делать вид, что ничего не происходит. Может, из-за принудительного каминг-аута, его альфа забудет о трусости.       — Чанбин. Так когда ты уезжаешь?       — Уезжаю? Какая тебе разница?       — Серьёзно?       Чанбин устало посмотрел и вырвал свою руку, за которую успел схватить Сынмин, чтобы альфа, очевидно, не убежал. Пусть его привлекает свой пол, но он остается альфой. И Со не собирается показывать свои истинные чувства.       — Разве ты не говорил, что мы будем встречаться только на это время? — упрямо надавил Сынмин.       — Не понимаю к чему ты, — растерялся Чанбин, который тоже готовился к серьёзному разговору, точнее к бесконечным извинениям. Надеясь, что его в очередной раз простят.       — Если ты не возвращаешься домой совсем, как говорят твои друзья, это значит, что мы поженимся?       — Что? — ошарашенно посмотрел на любовника Чанбин.       — Ну ты же остаёшься здесь, а мы встречаемся… То есть занимаемся сексом без обязательств, пока ты здесь? Срок стал неограничен или пожизненным. Значит — мы можем поженится.       — Это самая странная причина пожениться, которую я слышал, — растерянно рассмеялся Чанбин. — Ты серьёзно?       — Если ты серьёзно остаёшься здесь, я не понимаю, почему нет? Тебе не нужно гражданство?       — Просто… Разве альфы здесь хотят пожениться?       — Ты дурак? Зачем тогда браки разрешены, если никто этого не хочет? Ты обесчестил и трахаешь меня так долго, но не собираешься взять ответственность? Разве у вас…       — Сынмин! Я думал… Ты говорил, что тебя устроит временный вариант!       — Ты не говорил, что возможен другой!       — Невозможный!       — Ты боишься сказать, что любишь меня? Почему я должен это самостоятельно спрашивать?       — Сынмин!       Чанбин не разрыдается, вот точно. Он же… Херовый альфа, как говорят родители. Со не стал больше сдерживаться и вернулся в кровать к своему… Жениху, крепко прижимая его к себе и немного, ну да, рыдая.       — Да блин, ты чего? Я не вынуждаю, если не хочешь, но мне показалось… Ты же… Я тебе точно нравлюсь, и, честно говоря, надеялся, ну, знаешь, я всегда был настроен… Обрадовался, что ты из тех, кто сразу женится… Серьёзно настроен. А ты со своим сексом без обязательств… У меня, правда, кроме тебя никого не было, и я ждал. Ты вечно молчишь, я боялся, что скоро уедешь, даже думал поехать за тобой…       — Прекрати бубнить, мне нравилась твоя самоуверенность, я не хочу разочаровываться.       — Козёл, сам прекрати рыдать сначала. А мне, наоборот, нравился твой брутальный вид, хоть я и подозревал, что ты нежная булочка внутри.       — Переедем сюда? Я хочу жить вместе.       — Сначала женись на мне.       — Только, если наденешь белый свадебный костюм.       — На тебя надену, если любишь такое.       — Я делаю это только ради гражданства, понятно?       — Ты можешь врать себе, что хочешь. Мне всё равно, — закатил глаза Сынмин, — но я хочу видеть нежную романтичную булочку чаще, понятно? Кто-то из нас должен ей быть. И поскольку ты накосячил, а я переступил через себя и сделал предложение, то ты мне должен!       — Ладно, хорошо, только замолчи, пожалуйста, ты сам всю нашу романтику в три секунды испортишь!       — И с друзьями поговори, они так нервничают, что звонят мне каждые пятнадцать минут дошёл ли ты до «библиотеки».       — Думаешь, им и правда плевать?       — Да, тормоз, я сразу догнал, зачем твой типа «непалевный» Чан пытался со мной познакомиться.       — Зачем? — совершенно искренне удивился Чанбин. — Он же совершенно помешан на Чонине!       — Потому что я смотрел на тебя так же влюблённо, как и ты на меня!       — Ты на меня смотрел?!       — Ну, сломанный гей-радар это где-то даже хорошо, — буркнул себе под нос Сынмин и решительно поцеловал Чанбина.