Не сдержаться

Джаст заходит в препараторскую первым, пару секунд выжидая того, как Алфёдов зайдёт за ним и дверь металлическую закроет на ключ. — Правда, твоя группа — умные ребята, но они больше твою информатику любят, чем мою физику, – произносит снеговик, поворачиваясь от двери. Он терпеть не мог, когда их на обеденной перемене прерывают студенты, а потому время тратит, чтобы удостовериться, что дверь закрыта плотно. Повернувшись, он чуть ли не врезается в Джаста. Тот стоит слишком близко, смотрит выжидающе чего-то. Джаст улыбается, глаза щурит и ладони кладёт на талию. Сжимает в собственных ладонях чужие бока под жилеткой. Алфёдов в своих неизменных костюмах выглядит чудесно, а в новой, подаренной им, Джастом, жилетке выглядит настолько хорошо, что совсем ему крышу сносит. — Огромное упущение, я их всех заставлю отрабатывать пропуски и долги, – жарко шепчет Джаст ему в шею, носом касаясь прохладной кожи. Алфёдов дрожью проходится, с первых секунд понимая, чем Джаст хочет занять перерыв. — Джуст, руки. Не сейчас, – хмурится он, кладёт руки на чужие плечи, чтобы мужчину от себя отстранить. Тот хихикает, поцелуи на шее оставляет лёгкие, дразня. — Смущаешься? Хочешь на свидание сначала? – шепчет в ухо намеренно, томно совсем, заставляя Алфёдова снова задрожать и смутиться. У Джаста и так голос приятный до ужаса, а в такой ситуации смущает его невероятно. — У меня лабораторная на следующей паре. У твоих же. — Подождут. Джаст тянет его на себя, заставляет пару шагов в сторону пустого письменного стола сделать, а потом под бедра хватает, усаживая на тот же стол. — Прилипала, – выдаёт смешок Алфёдов и сам вперёд тянется, накрывая чужие губы своими. Руки с плеч перемещает на шею, не давая отстраниться от поцелуя. Сам в чужой рот языком лезет, заставляя смутиться уже Джаста. Отстраняется спустя пару минут только, залипает на вид Джаста раскрасневшегося. — И вот тебе именно сейчас надо? До вечера не подождёшь? – Алфёдов спрашивает, мягко пряди волос чужих поглаживая, стараясь не сбить укладку. — …Не подожду. — Дурак, – смеётся снеговик, ногами обхватывая бёдра мужчины своими же и прижимая ближе. Тот руки по бокам ставит, вглядывается в глаза тёмные, чуть зависнув. Алфёдов снова хихикает, замечая, как тот, пусть и инициирует сейчас похабные деяния, в самом деле смущён до лица покрасневшего. Джаст смешного ничего не видит, только к шее бледной прижимается, поцелуи оставляет на открытой части, совсем не желая разбираться с одеждой верхней. Алфёдов по его спине ладонями гладит через ткань водолазки тёмной, наслаждаясь прикосновениями чужих губ. Разумеется, он противился только из собственной вредности, ну и правда опаздывать на лабораторные работы не хочет. А так, его устраивает абсолютно всё. Джаст целовать прекращает, опускается ниже, на колени встаёт, совсем не заботясь о чистоте собственных джинс. Алфёдов на это лёгким румянцем покрывается, смотря вниз. Джаст голову на его бедро кладёт, смотрит в его глаза недолго, а затем тянет руки к ремню классических брюк, чтобы расстегнуть их. Бельё тоже вниз тянет, ладонью обхватывает член под тяжёлый выдох сверху, крайнюю плоть оттягивает и языком головки касается, покрывает слюной. Отстраняется, пальцем большим головку обводит, давит слегка и чувствует лёгкую дрожь Алфёдова. Тот в стол пальцами вцепляется, не желая в волосы чужие впутываться, потом ведь не уложишь непослушные прядки. Джасту, честно говоря, совсем плевать на свой внешний вид — подумаешь, задержится на лекцию. Студенты подождут. Всё внимание его обращено только на Алфёдова, который губы кусает и вдохи пытается ровнее делать. Щёки слегка румянцем покрываются из-за того, как приятно ощущается влажный язык на члене. Джаст старается, слюной покрывает полностью и снова ладонью обхватывает, двигает несколько раз резко, заставляя Алфёдова голову запрокинуть и чуть прогнуться в пояснице. Он едва ли себя сдерживает, чтобы не толкнуться бёдрами навстречу ладони обжигающей, но сдерживается, потому что это будет банально ужасно неудобно. Джаст язык возвращает, губами плотно обхватывает головку и с силой мажет языком по ней. Алфёдов вздрагивает и губы кусает, подавляя стон. Джаст его член погружает в рот глубоко, пропуская в глотку, и Алфёдов не может сдержать желания голову опустить и посмотреть на то, как тот старается. А Джаст очень старается. Глубоко вдыхает носом и головой двигает ритмично, не выпуская член изо рта. Ладонями бёдра гладит слегка, не позволяя сжать собственную голову ими, и глаза прикрывает. Алфёдов на него смотрит и тихо скулит, себя сдерживая настолько, насколько он может. А ведь сдерживаться приходится с особым усилием — они находятся в чёртовой препараторской, куда могут постучаться кто угодно и когда угодно. Дверь металлическая, тяжёлая и ключей сюда нет больше ни у кого, но Алфёдову ужасно неловко от факта, что Джаст не может потерпеть с подобными… Занятиями. Ну вот, нужно же было прямо посреди рабочего дня его выцеплять для такого! Джаст корпусом вперёд подаётся, совсем вжимаясь носом в лобок и глаза свои, едва слезящиеся, поднимая в чужие, что смотрят за каждым движением. Алфёдов вдыхает тяжело, ладонь одну кладёт на чужую шею и гладит слегка, видит как тот лишь сильнее языком мажет по его плоти. Джаст ладони сжимает на бёдрах, чувствует, как глаза лишь сильнее слезятся из-за собственного перевозбуждения и того, как глубоко он пропускает член в горло. — Джаст… Ах, ты так стараешься, – произносит Алфёдов вполголоса, ладонью прохладной проводя по шее, поглаживает осторожно, позволяя тому двигаться самостоятельно и дальше. — Такой умница, Джаст… Джаст на это отзывается сдавленным хныканьем и глаза закрывает. Те слезятся сильнее, оставляют мокрые дорожки на его лице и заставляют Алфёдова вздохнуть, ладонь выше поднять на чужую щёку, чтобы слёзы стереть большим пальцем. Хотя, скорее, размазать их по лицу лишь больше. Реакция Джаста была очевидной — он прекрасно знал о его пристрастию к похвале. Будь у Джаста хвост, он бы определённо сейчас махал им из стороны в сторону, словно счастливый пёс. Но сейчас он только ладонями сильно кожу сжимает, переступает на коленях — ноги явно затекли от неудобного положения — и движения ускоряет насколько может. Алфёдов губы кусает и стонет сдавленно, взгляда собственного не отрывая от приятного зрелища. В таком темпе он долго продержаться не может — рот ладонью накрывает, простонав негромко, и кончает в чужой рот. Джаст отстраняется лишь когда проглатывает солоноватую жидкость всю, чувствует дрожь в бёдрах чужих ладонями и улыбается довольно. Алфёдов дышит тяжело, старается себя в чувство привести быстрее, но по телу расползается слабость и голова пустая совсем. — Джаст, – зовёт его и шею гладит ладонью чуть подрагивающей. Тот поднимается с колен, между раздвинутых бёдер становится и ладони собственные упирает в стол. Глаза всё ещё слезятся, но он в чужое лицо смотрит, хлопая ресницами. Алфёдов улыбается нежно, заставляя в груди у Джаста что-то защемить, и слёзы на его лице смахивает осторожно, замечая, как забавно тот жмурится. — Умничка. — Помолчи, – смущённо выдыхает и едва заметно хмурится. Алфёдов смешок выдаёт и ладони опускает к ремню его джинс, чтобы с его возбуждением помочь. Джаст лбом упирается в его плечо, но старается не давить на расслабленное тело. Тот только улыбается, расправляясь с чужой одеждой, а потом целует в удобно подставленное ухо. — Джаст, – снова зовёт Алфёдов, обжигает дыханием, пусть и всегда от него веет прохладой. Джаст отзывается мычанием и чуть отстраняется, смотрит в чужое лицо. Алфёдов ладонь одну поднимает к его лицу, гладит и большим пальцем на губы слегка давит. Тот хмыкает, понимая что к чему, и языком проходится по пальцу, а после скользит по удобно подставленной ладони, смачивая её слюной. Алфёдов благодарно гладит его по бедру, после чего наконец накрывает член ладонью и слышит судорожный вздох в собственное плечо. Джаст мычит и дрожит, когда движения становятся быстрее и приносят ожидаемое удовольствие, тихо стонет. Алфёдов начинает целовать его в висок и ухо, чуть мажет языком по горячей коже и от этого Джаст вздрагивает, ладонями своими сжимает край стола. Долго сдержаться не может, особенно, когда Алфёдов снова в ухо шепчет похвалу, и изливается в его ладонь, сдавленно простонав и всхлипнув. Оба замирают на несколько минут, совсем игнорируя звонок, прозвеневший на пару. Джаст едва не засыпает, утыкаясь в чужое плечо, но Алфёдов тормошит и заставляет их обоих в порядок приводить. На это уходит всего пару минут, даже учитывая, что оба расслаблены и не желают особо что-то делать. Джаст стакан воды выпивает, прополоскав рот, и наконец к чужим губам прижимается, лениво целуя. Алфёдов хихикает прямо в поцелуй и на чужие плечи давит, отстраняя мужчину от себя. — На лекции опаздываем, дурак, – произносит он и со стола слазит, ставя чайник вскипятиться. — Подумаешь, – жмёт плечами Джаст, доставая с полки кофе, чтобы заварить им обоим. Его телефон выдаёт звук уведомления, и он отвлекается, чтобы посмотреть. — И с каких пор балбесы интересуются где я, если я опаздываю на несколько минут? — Ответственные, в отличие от твоих балбесов, – отвечает Алфёдов и за собственный стол садится, по стулу расплываясь в бессилье. — Вот надо же было тебе это всё устроить… Никаких сил вести лекции теперь. — Ты не расслабляйся, – хмыкает Джаст, заливая в кружки кипяток. — У нас ещё свидание вечером. — Я то не расслаблен. Это ты тут от похвалы любой плыть начинаешь, – смеётся Алфёдов. — Умничка, что помнишь о нашем свидании. — Помолчи, иначе я такое устрою потом. — Ну-ну. С удовольствием посмотрю на твои старания. У Джаста лицо горит, но он спокойное выражение держит, стараясь даже не думать о том, что будет после их романтичной прогулки по городу.