suicide boy(s)

Все закрутилось и завертелось со скоростью самого быстрого аттракциона. Первое, что нужно было теперь сделать - собрать тех людей, которые смогут выступать свидетелями. Безусловно, Чан согласился сразу же, как и психотерапевт Минхо. Она планировала рассказать о всем прогрессе парня за эти несколько месяцев, который, определенно, был. Но не они были самыми важными свидетелями в этом деле. – Сынмин, тебе тоже нужно будет выступить в качестве свидетеля, – говорит Хенджин, что-то печатая на сенсорной клавиатуре. Они вновь собрались втроем в кабинете Хвана, чуть более расслабленные, чем были раньше, зато более взволнованные. Минхо до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что через три недели он в любом случае не умрет, потому что первое предварительное слушание назначено за две недели до этой даты, а насколько все растянется одному богу известно. Сынмин, сидящий рядом, кивает, и голос его, когда он говорит, совершенно твёрдый. – Конечно. Мне бы только понять, что можно говорить, а что нет. – Тебе можно все говорить, – не глядя бросает Хенджин, но получает лишь вопросительно изогнутую бровь Кима и выжидательную тишину в ответ, поэтому все же отвлекается от экрана, – Я считаю, что ты можешь выступать эмоциональной составляющей всего. Ты даже по лицу за это получил, – челюсть Минхо сжимается на этой фразе, но Сынмин успокаивающе поглаживает его коленку, что слегка остужает пыл. Тот ублюдок, к слову, убьется через пару дней и это лишь небольшая часть того, что он заслужил, так как Минхо желает ему физических мук куда больших, чем те, которые он получит. Хенджин продолжает. – Тебя уволили, хотя ты был лучшим там. Ты все положил на это дело, так что, конечно, тебе нужно эмоционально воздействовать на присяжных. Хорошей новостью стало и то, что присяжные, все-таки, будут, как и хотел Хенджин, уверяющий, что так шансов куда больше (только если все 12 не будут жуткими бесчувственными мудаками). Минхо, который до этого открывался лишь перед несколькими людьми и то не в тот момент, когда они все вместе его окружали и слушали, а по отдельности, ужасно стрессовал и боялся, но собирался сделать все, чтобы разжалобить каждого в этом чертовом зале суда. – А что там за государственный обвинитель будет у нас? Полный козел? – спрашивает Минхо, откидываясь не спинку дивана. Ладонь Сынмина не покидает его коленку и это дарит успокоение. – Очень правильный мужчинка. Такой из себя семьянин, добряк, но в суде озверевает. У него все родственники выжили, так что он будет пиздец какой непонимающий нас, – фыркает Хенджин. – По-любому вызовет начальника Сынмина, тебя, Сынмин, тоже скорее всего завалит вопросами. Я подготовлю тебя для примерных. Они также могут найти своего психотерапевта и заставить Минхо проконсультироваться с ним, чтобы тот высказался на их стороне. – Они не очень то хотят отменять этот договор, да, – горько усмехается Минхо. – Конечно, они не хотят. Основываясь на твоем деле представь сколько еще людей решат бороться. Может дойти и до отмены закона и это правда так. Мы тут историю творим, вообще-то. – улыбается Хенджин. Сидя в машине после целого вечера, проведенного в компании Хенджина за разбором дела, все, чего хочется Минхо, это оказаться дома наедине с Сынмином, желательно, как можно ближе друг к другу. Он не выдерживает и тянет руку, нежно проводя ей по щеке парня, пока тот пристегивается. Сынмин оборачивается с улыбкой на губах. – Что? – Ничего. Я соскучился, – Ли убирает пушистую прядку волос за ухо Сынмина. – Мы целый вечер сидели рядом друг с другом, – Сынмин следует головой за движением руки Минхо, напоминающий сейчас скорее кота, чем щеночка. – Ты такой лузер, хени. – Я покажу тебе какой я лузер, только домой доедем, – хитро сверкает глазами Минхо, проводя большим пальцем по губе Сынмина, а после ладонь убирая. – В постели ты куда более сговорчивый, чаги-я. – Ох, заткнись, – щеки Сынмина краснеют и Минхо ужасно хочется их зацеловать, но вместо этого он трогается с места. – Закажем доставку? Могу приготовить, если хочешь. – Доставку. Ты будешь занят кое-чем другим, не до готовки будет. Минхо обожал то, как Сынмин смущался в одну секунду, а в следующую уже излучал уверенность и дерзость. Минхо обожал все в Сынмине и он старался это максимально показать, когда прижал его к стене в горячем поцелуе, как только они оказались за закрытой дверью апартаментов младшего. Сынмин обнимает за шею обеими руками, подняв одну ногу согнутой в колене и прижимаясь к бедру старшего. После их первого полноценного секса они словно еще сильнее не могли насытиться друг другом, а может быть сказалось и то, что у них вновь стало чуть больше времени и они решили тратить его лишь друг на друга, оставаясь наедине. Когда Минхо больше чувствует губами, чем слышит стон младшего, он разрывает поцелуй, но не отстраняется. – Нужно еду заказать, – Минхо целует уголок губ, собирая небольшую дорожку слюны запыхавшегося от поцелуя Сынмина. – Закажем после того, как ты меня трахнешь хоть раз. – Ты меня с ума сводишь, серьезно, – выдыхает Минхо, подхватывая парня на руки и направляясь вместе с любимым грузом в сторону спальни. Уже нависнув над Сынмином сверху, пока тот ловкими пальчиками расправлялся с его ремнём и ширинкой, Минхо вдруг решил задать этот вопрос. – Ты же понимаешь, что я к тебе чувствую, Сынмин-а? Сынмин притормаживает, поднимая взгляд на лицо Минхо. Тот сразу же понимает что да, он точно это знает. – То же, что и я к тебе, хен. Я тебя л- Минхо не дает договорить, вновь впиваясь в чужие губы. Это немного эгоистично, но Минхо хочет быть тем, кто признается вслух первым, а это явно не должно произойти тогда, когда они оба думают наполовину своими членами в невозможно сильном желании друг друга. Сынмин поддается порыву Минхо и еду они заказывают уже после трех подходов, еле успевая до закрытия последней доставки. Старший обязательно признается, пока что заменяя слова действиями, и, видимо, Сынмин и без слов все сам понимает, ведь он у него не глупый. Минхо и глазом моргнуть не успел, как наступил день первого слушания. Сегодня допрашивать его не будут, как сказал Хенджин, и говорить в основном будет именно Хван, но, безусловно, присутствие Минхо в суде обязательно. И он ужасно нервничает. Сынмин старается вести себя как обычно, но нервничает не меньше. Он даже отказывался сначала готовить кофе, ссылаясь на то, что этот напиток лишь повысит тревожность Минхо. – Что за бред, мы каждый день пьем его, – возмущается Минхо, стоя возле Сынмина, который собирался сделать им зеленый чай. Минхо чай ненавидит. – Сегодня не просто «каждый день», хен. – И что? Твой кофе единственное, что по-настоящему бодрит меня. – Но ты и так нервничаешь! – повышает Сынмин свой голос, поворачиваюсь к Минхо. Тот видит в его глазах влагу, вздыхает и за руку утягивает к себе, нежно обнимая. Сынмин, кажется, нервничает сегодня еще сильнее. – Хорошо, мы сделаем как ты хочешь, малыш, – мурчит Минхо на ухо Сынмину своим самым мягким голосом. – Я слишком сильно люблю твой кофе, поэтому и выпрашиваю. И я никогда не тревожился из-за него. Но если ты считаешь, что не нужно его сейчас пить, то я не буду. Сынмин вздыхает, позволяя себе раствориться в объятиях любимого, утыкается в его шею носом и что-то тихонько бубнит. Минхо улыбается, поглаживая его спину. Внутри него все цветет любовью к этому человеку и это именно то, что заряжает и мотивирует его. Ему ничего не нужно больше. Минхо надевает строгий костюм, позволяя Сынмину сделать ему укладку, открыв лоб, да и сам тоже не отстает, облачаясь в брюки и заправленную в них рубашку. – Грех спорить с тем, что такой красивый мужчина должен жить, – делает вывод Сынмин, отчего уши Минхо начинают краснеть. – Ты всех сразишь. – Надеюсь, так и будет. Уже в суде Минхо озирается по сторонам, идя бок о бок с Сынмином, однако им приходится разделиться, так как место младшего - в зале, в сам Минхо садится рядом с Хенджином. – Это Лили, моя помощница, - представляет сидящую по другую его руку девушку Хенджин. Минхо вежливо кивает, на что девушка одаривает его улыбкой. – Минхо, делай все так, как обговаривали, сегодня мы не давим, лишь вводим в курс дела судью и присяжных. Минхо кивает, оглядываясь на Сынмина. Тот легонько улыбается, показывая рукой знак «файтин». В груди все стягивает от желания вновь заключить младшего в объятия. Минхо улыбается ему, когда слышит такое волнующее. – Встать, суд идет! Сначала Минхо чуть не стошнило от нервов, когда судья сказал вступительную речь, но потом говорить стал Хенджин, который своей уверенностью вселил ее и в самого Ли. Все-таки он и правда был хорош в этом и чувствовал себя как рыба в воде. Когда свое слово сказал обвинитель, Минхо показалось, что его аура в целом куда слабее, чем у Хвана, однако, нельзя думать, что все пройдет так просто. – Господин Ли, вам есть, что добавить к словам вашего адвоката? Минхо чувствует, как все глаза устремились на него. Пытаясь угомонить сердцебиение, он пробует сглотнуть, но во рту мгновенно пересохло. Паника начала охватывать его тело, вводя в оцепенение. Так не хватает сейчас теплой ладони, что заземлила бы своим прикосновением. Минхо не может вымолвить хоть слово, хотя и очень должен прямо сейчас сделать это. Хенджин понимает это, перехватывая инициативу. – Сегодня мой подзащитный не планировал выступать, так как у нас не много времени и- Хенджин почувствовал, что Минхо схватил его за предплечье. Встретившись с ним быстрым взглядом, он кивнул. Минхо пришлось взять себя в руки. – Ваша честь, господа присяжные, – Минхо встал и окинул взглядом людей, на кого нацелены его слова в данный момент. – Я могу лишь добавить, что готов сделать все возможное в рамках закона, чтобы оспорить подписанный мной контракт. Я буду благодарен, если вы выслушаете нашу сторону и примите решение с учетом всего услышанного сейчас и в будущем. Спасибо. – У меня чуть сердце не остановилось, когда тебя парализовало, - выдохнул Хенджин, делая глоток пива в их полюбившемся баре. – У меня оно тоже чуть не остановилось. Поверить не могу, что чуть не проебался на первом же заседании, – Минхо качает головой, чувствуя вину за свою неуверенность и страх. Хенджин махнул рукой. – Все нормально. Если среди присяжных были эмпаты, они должны были понять, что ты волнуешься. А вот вырядился ты что надо, красавчик с иголочки. – Ким Сынмин все продумал, – улыбается Минхо, бросая взгляд на сидящего рядом парня. – Кто бы сомневался. В любом случае, начало положено, надо выпить за это! – прогремел Чанбин и парни чокнулись своими кружками с пивом. Их друзья решили отпраздновать первое заседание и вновь собрались всей компанией. Минхо был совсем не против. В этом кругу он ощущал себя комфортно. А уж с прижавшимся к его боку под шумок за столом Сынмином - тем более. – Ты молодец, хени, – шепчет Сынмин, подняв взгляд на Минхо, на что тот с улыбкой чмокает младшего в нос под полный отвращения взгляд Чонина напротив. Сынмин поворачивается к нему и показывает язык. Быть сладко-противным с Минхо и бесить этим своего лучшего друга - одно удовольствие. Второе заседание было назначено на дату спустя неделю от первого и началось оно с ходатайства стороны прокурора о прохождении Минхо другого специалиста. – Мы не можем быть уверены, что терапевт господина Ли не поставил ложный диагноз, – говорит прокурор, кидая взгляд на Хенджина, который тут же подскакивает с места, обращаясь уже к судье. – Протестую, ваша честь. Господин прокурор безосновательно ставит под сомнение профессионализм госпожи Лии Ким – Протест принят. Но господин Ли посетит специалиста со стороны прокурора для подтверждения своего диагноза. Суд готов выслушать свидетелей сторон. – Позвольте начать с нашего свидетеля, ваша часть, – говорит Хенджин. Минхо знает, кто сегодня явился в суд. Его когда-то единственный и лучший друг. Встав на свое место, он встречается глазами с Минхо и улыбается ему, ободряюще. Опрос начал Хенджин и было весьма спокойно потому что, во-первых, Хенджин подготовил Бана к своим вопросам, а во-вторых, Чан был обаятельным и отвечал на все спокойно, словно совсем не нервничая. – С нашей стороны вопросов нет, – говорит Хенджин, возвращаясь в кресло рядом с Минхо. Тогда к допросу приступает Чхве Тэкен - прокурор. Он, следуя примеру Хенджина, поднимается, подходя ближе к Чану. – Вы дружите с университета с господином Ли, верно? – Да, – кивает Чан. – И вы достаточно близки, верно? – Верно. – Как так получилось, что вы позволили столь близкому вам другу пойти на этот шаг? Минхо напрягается, сжимая челюсть. Кажется вот-вот и его зубы начнут скрепить и это услышат все в зале. Он переводит взгляд на Хенджина, тот внимательно слушает. – Я много раз отговаривал Минхо, но его судьба разительно отличается от моей, я до конца не понимал, что он чувствовал. – Вы отговаривали, но господин Ли стоял на своем, верно? – Да. У него своя голова на плечах в любом случае. – Получается, вы понимаете, что его решение было абсолютно осознанным? И, в таком случае, теперь он должен принять свою судьбу? – Протестую, ваша честь, – Хенджин поднялся со своего места, обращаясь к судье. – Прокурор задаёт провоцирующие наводящие вопросы. – Принято, – кивает судья, обращаясь теперь к прокурору. – Перефразируйте вопрос. – Господин Бан, ваш друг в момент подписания контракта отдавал отчёт в своих действиях? – Да. Но многое поменялось. И я безумно счастлив, что он передумал. Минхо не только мой друг, но и коллега. Нельзя игнорировать его успехи в работе во благо общества. Прокурор помолчал пару секунд, после чего вернулся на свое место со словами «вопросов больше нет». Минхо, до этого словно не дышавший, смог наконец-то выдохнуть. – Следующее заседание пройдет через три дня, к этому моменту господин Ли должен показаться психотерапевту со стороны прокурора. На сегодня заседание окончено, – говорит судья и все начинают расходиться. Чан, сидевший рядом с Сынмином, вместе с ним подошел к Минхо и его защитнику с помощницей. Минхо с секунду глядел в лицо своего друга, после чего прижал его к себе, заключая в объятия. Такая тактильность для него совершенно не свойственна, но он не знает, как еще показать свою признательность. – Спасибо тебе, Чани-хен, – тихо говорит Минхо. Чан, кажется, готов расчувствоваться прямо здесь, но лишь улыбается, прижимая Ли к себе в ответ. – Если для того, чтобы мой любимый маленький донсэн обнял меня мне нужно давать показания в суде, то я готов делать это чаще, – смеется Чан. Сынмин с улыбкой смотрит на эту картину, потому что его любимый хен в объятиях Чана кажется таким крохотным. Сердце трепещет от этого и разрывается от чувств. Сынмин рад, что у Минхо был Чан это время, пусть и не такое продолжительное, до встречи с самим Кимом. – Все, прилив нежности закончен, – Минхо выматывается из объятий Чана, тот отпускает с довольной улыбкой, так как сегодня итак отхватил хороший кусочек тактильности своего кусачего друга. Минхо же переводит взгляд на Сынмина, улыбается уголком губ и берет его за руку, обращаясь, однако, к Хенджину. – Что думаешь по поводу их психотерапевта? – Пока не знаю, кто это будет. В любом случае, просто отвечай искренне - твоя депрессия налицо. – Звучит отвратительно, – морщится Минхо и компания покидает опустевший зал суда, расходясь кто куда. Минхо отправляется на работу, а Сынмин, как временно безработный, домой. Прием у специалиста от государства назначается на следующий день и проходит в максимально не комфортной атмосфере для Минхо. В отличие от его врача, этот кажется бесчувственным сухарем. Он задавал вопросы о текущем состоянии, словно намеренно меньше углубляясь в прошлое, в то, что привело к сегодняшнему дню, где у Минхо уже наблюдаются некоторые улучшения из-за терапии и Сынмина. Тем не менее, как и сказал Хенджин, Минхо просто отвечал искренне, так как здесь необходимо было именно это. Сынмин ждал своего парня у входа в клинику и по его напряженным плечам сразу понял, что тот недоволен. – Эй, ну ты как? – мягко улыбается Сынмин, чмокая Минхо в губы. Его улыбка сразу же накрывает пеленой спокойствия, и Минхо немного расслабляется. – Этот терапевт оказался с эмоциональным диапазоном камня. Просто хочу свалить отсюда, рад, что это закончилось. – Пошли. Не хочешь прогуляться? – Хочу, – кивает Минхо, приобнимая Сынмина за плечи и топая с ним вместе в сторону небольшого сквера. – Мечтаю, чтобы это закончилось поскорее. Хочу жить с тобой лучшую пенсионерскую жизнь. – Почему пенсионерскую сразу! – возмущается Сынмин, на что Минхо смеется. – По уровню спокойствия. Вообще, хочу поехать с тобой куда-нибудь. Понимаю, что мест сейчас не так уж и много, но есть один эко-курорт или типа того. Коллеги, занимающиеся разведением растений, высаживали там кое-что. – Съездим. Я же пока безработный, на шее у тебя сижу, – хихикает Сынмин, поправляя челку старшего. – У меня много свободного времени. Минхо с улыбкой кивает. Много ли у него осталось свободного времени? Получится ли сделать так, чтобы впереди осталась целая жизнь? Неуверенность в будущем давит как стены, которые надвигаются с четырех сторон, а бежать совсем некуда. Сынмин замечает, что Минхо ушел в себя, поэтому берет его за подбородок и нежно чмокает в щеку. – Прекрати так громко думать, – спокойным голосом произносит он. – На сегодня можно расслабиться. – Зачем мне встречаться с ним снова? Минхо напряжено расхаживает по спальне с телефоном у уха. Он только пришел с работы и успел принять душ, когда позвонил Хенджин, поэтому был в одном лишь полотенце, повязанном вокруг бёдер. – Для более точно анализа твоего состояния. Поэтому следующее заседание переносится. – А что он не понял? Я ничего нового не скажу. – Я не эксперт в этом, не знаю. – Серьезно, складывается ощущение, что они специально затягивают с этим! – Минхо повышает тон, из-за чего в дверном проеме появляется пушистая макушка с вопросительным выражением лица. Минхо мечет взглядом, после чего отходит к окну. – Это они и делают. Или хотят докопаться до тебя. Я же сказал, что просто не будет, хен, – слышится из трубки. Минхо тяжело вздыхает. – Если они сделают вывод, что все у меня нормально, что будет? – Зависит уже не от нас. Мы будем стоять на своем. Не волнуйся и просто следуй указаниям того врача. С ним встреча послезавтра. А с нашим у тебя завтра сеанс. – Я помню, – огрызается Минхо, – Ладно. Пойду готовиться морально к этой послезавтрашней хуйне. – Все будет нормально, хен. До связи. Минхо сбрасывает звонок и откидывает телефон на кровать, так и не оборачиваясь. Сейчас он закипает, поэтому ему нужно немного остыть. Начиная с ожидания решения о возможности судов все и так затянулось, поэтому любая новая задержка все сильнее давит на психику Минхо. Он бы совершенно точно сдался, не будь у него причины этого не делать. Чужие руки окольцовывают талию, скрепляясь в замок в районе живота, а теплое дыхание обдает шею. – Заседание отложили? – мягкий голос своей пеленой словно замазывает трещины на стене нервной системы Минхо. Он прикрывает глаза, делая глубокий вдох и укладывая ладонь поверх рук Сынмина. – Все из-за их ебучего психотерапевта. Ублюдок не хочет признавать очевидное. – Вот же сука, – если ругаться таким голосом как у Сынмина, то, Минхо кажется, звучит все уже совсем не как ругательство. Его голосом можно смертную казнь объявлять - заключенный будет слушать с упоением. – Ничего. Правда на твоей стороне, знаешь же. Мягкие губы оставляют несколько нежных поцелуев на шее, после переходя к крепкому напряженному плечу. Минхо прикрывает глаза в удовольствии. – Главное, что ты на моей стороне. – По другому и быть не может, – Минхо слышит улыбку в его голосе, пока одна из ладоней скользит с живота ниже, останавливаясь на кромке полотенца. – Расслабься, хени. – Даже не знаю, смогу ли, – обреченно вздыхает Минхо, пытаясь сдержать хитрую улыбку. Сынмин принимает правила игры поворачивая старшего лицом к себе. – Я помогу. Сынмин опускается на колени, в это время развязывая полотенце и скидывая его с крепких бедер. Минхо точно сойдет с ума от того, что с ним делает Ким Сынмин. Минхо просыпается в странном настроении в день, когда он должен был умереть. Он смотрит в потолок бог знает сколько времени, думая под мирное сопение Сынмина на соседней подушке. Сегодня он должен был все закончить. Все потерять, с учетом новых обстоятельств в его жизни. Страх пробирает тело неконтролируемо. Минхо мутит, поэтому он тихо, чтобы не потревожить младшего, выбирается из постели и выходит на кухню, чтобы выпить воды. Он надеялся, что этот день пройдёт нормально, что его страхи не выльются наружу, но все пошло не так с самого пробуждения. Осушив стакан воды, Минхо направляется на балкон в гостиной. Он редко это делает, да и сейчас это особенно осуждают за вред экологии, но ему нужно хоть как-то успокоиться. Сигарета начинает медленно тлеть, когда Минхо облокачивается локтями о перила и смотрит на спящий город. Еще слишком рано, чтобы он начал оживать в выходной день, а вот Минхо уже явно не уснет сегодня. Горечь приятно оседает на языке и слегка заземляет, но не успокаивает. Сегодня он мог лишиться Сынмина в одночасье и от этой мысли тошнота вновь подступает к горлу, Минхо делает глубокую затяжку, чтобы никотин поборол это неприятное чувство. – Не спится, хени? Ли вздрагивает, оборачиваясь на голос. Сынмин стоит, закутанный в одеяло, взъерошенный, с сонными глазами. Любимый. Волна нежности прошибает также резко, как и тошнота до этого. – Ага, – Минхо кивает, слабо улыбаясь. – Я думал, мы проспим до обеда после вчерашней ночи. Сынмин подходит к Минхо ближе, не имея возможности вытащить руки из своего кокона, чтобы он не свалился, поэтому Минхо сам притягивает это мягкое облако с пушистой головой к себе, затушив сигарету. – Прости, что разбудил. – Все нормально. Вот только… Все ли нормально у тебя? – парень утыкается в шею Минхо, передавая ему свое тепло. – Конечно, а что может быть не так? – Ты просто так не куришь. На какое-то время повисает тишина. Сынмин уже слишком хорошо его знает, чтобы Минхо пытался юлить. Он словно чувствует любое изменение в его особенно нестабильном последнее время настроении. – Просто… Сегодня этот день, знаешь. – Какой? Суббота? Минхо слегка недоумевает. Сынмин точно не мог забыть, какой именно сегодня день. Он сам его назначил почти год назад. – Нет, я не об этом, Сынмин-а. Я ведь… Должен был сегодня… – слова застревают в горле. Произнеси он это вслух, его бы точно стошнило. Сынмин ворочается в его объятиях, поднимая голову. Его глаза блестят, уже совсем проснувшиеся. – Не понимаю, о чем ты. Сегодня суббота, у нас выходной. Я думал, можно сходить погулять, но можем просто проваляться целый день в кровати. Мы проведем этот день в свое удовольствие и нам ничего не помешает. А потом ляжем спать и проснемся в следующем дне. И так будет повторяться еще много-много раз, пока тебе не стукнет как минимум 120 лет. Придется тебе меня потерпеть. Все чувства, что испытывал Минхо в эти пару часов, в одну секунду были выдворены одним. И Минхо хотел сказать об этом в другой обстановке, возможно, подготовить что-то роскошное или романтичное, но слова слетели с губ без ведома его рационального мышления. – Я люблю тебя, Ким Сынмин. Он готов отдать все ради улыбки, что расползлась на лице Сынмина. Сердце настолько трепещет от этого зрелища, что хочется кричать. – Я знаю, глупый хени. Я тоже тебя люблю. И разве не это должно нас волновать сильнее всего? – Нет ничего важнее этого, – соглашается Минхо, накрывая губы Сынмина нежным поцелуем со вкусом горьких сигарет, зубной пасты и огромной, способной на невозможное, любви. – Суд готов выслушать свидетелей сторон. Первым вызывается свидетель обвинения. – Господин Ли, безусловно, пережил определенные потрясения в прошлом, однако, исходя из проверенного мной обследования, я могу сделать заключение, что он отдает отчёт в своих действиях и у него отсутствуют какие-либо психологические отклонения помимо посттравматического синдрома. – Но ведь, – Хенджин поднимается с места, – Сам по себе посттравматический синдром может иметь разную степень и нельзя уменьшать его значение. – Безусловно. Но я делаю вывод исключительно исходя из наших бесед с господином Ли. – В таком случае, если господин Ли полностью отвечал за свои действия, требование об отмене договора можно считать полностью незаконным, – говорит прокурор. – Закон уже давно требует правок. И господин Ли проходит терапию у психотерапевта уже несколько месяцев. Когда мы выслушаем свидетеля с нашей стороны, тогда и можно будет сделать хоть какой-то вывод. Минхо слышит, что говорит Хенджин, но плохо понимает его. Внутри него формируется нечто схожее с панической атакой. Категоричность свидетеля со стороны прокурора безумно тревожит, ломает концепцию «все будет хорошо». Сейчас больше всего на свете Минхо хочется оглянуться и увидеть лицо Сынмина, а лучше взять его за руку и ощутить его успокаивающее тепло и родной запах. Минхо настолько уходит в себя, что возвращается к реальности только когда за трибуной свидетеля уже находится его психотерапевт, а прокурор, приступивший к допросу свидетеля, вновь пытается давить. – По вашему депрессия - тот диагноз, который может повлиять на принятие столь важных решений? – Безусловно, – кивает Лия Ким - совсем молодой, но достаточно опытный специалист с железным терпением. – В таком случае как вы считаете, является ли господин Ли единственным человеком, подписавшим контракт, у которого такой диагноз присутствует? – Протестую, ваша честь! Вопрос наводящий, – Минхо сейчас ужасно благодарен Хенджину за то, что его разум по-прежнему работает. – Перефразирую. Вы считаете, что можно считать депрессию обоснованием для оспаривания контракта? – У господина Ли многое поменялось в жизни с момента подписания контракта. И, да, я, как психотерапевт, безусловно считаю, что это может служить обоснованием. И мы впервые рассматриваем подписание договора с этой точки зрения. Очевидно, тем, кто задумал покончить с собой, следует проходить куда больший анализ психического состояния, чем он есть сейчас. За один осмотр понять что-то сложно, даже специалист с вашей стороны этого сделать не смог. Минхо безумно рад тому, насколько понимающей и эмпатичной оказалась его психотерапевт. Заседание заканчивается словами Хенджина о том, что закон требует внесения серьезных поправок на основании рассмотрения дела Минхо. На самом деле, Минхо даже не представляет, сколько еще людей, столь же отчаянных, как и он, покончили с жизнью, так и не найдя причину дальнейшего существования. – Было не так плохо, – говорит Хенджин, когда они втроем вместе с Сынмином выходят из здания суда. – Я думаю, присяжные сильнее прониклись нашей точкой зрения. – Мне тоже так кажется. Я старался следить за их реакцией, – кивает Сынмин. Минхо крепко держит его за руку, словно опасаясь, что тот ускользнет из его хватки. Хенджин удовлетворено мычит в ответ. – Сынмин, следующий опрос - твой. Нужно будет подготовиться. – Могу подъехать в любое время, я же безработный, – усмехается Ким. – Да-да, сидишь на шее у своего парня, – Хенджин смеется, переводя взгляд на Минхо. – Все нормально? Выглядишь потерянным. – Нормально. Просто устал. – Идите отдыхать. Я позвоню по поводу следующей нашей встречи. Минхо и Сынмин остаются наедине и младший молча тянет его к машине. Минхо бездумно следует за ним. Он бы куда угодно отправился за Сынмином, хоть в преисподнюю. Но туда им пока рано. – Домой? – спрашивает Сынмин, когда они подошли к своему парковочному месту. Минхо смотрит в глаза парня, что тоже кажутся уставшими, как и у него самого. Он, безусловно, испытывает не меньше стресса и напряжения, чем сам Минхо. Хочется в очередной раз извиниться за все, через что Сынмину приходится проходить вместе с ним, но он вдруг решает сделать кое-что другое. – Не хочешь съездить кое-куда? – Куда это? – в глазах младшего пробегает едва заметный огонек. Минхо улыбается, открывая дверь пассажирского сиденья. – Кое-куда, – игриво отвечает Ли, после чего сам садится за руль. – Ехать не так далеко. Тебе понравится. – Я опять позволю своему личного маньяку завести меня куда угодно, – наигранно вздыхает Сынмин, на что Минхо смеется. – Такая уж у тебя судьба. Сынмин-а. Ехать и правда не так далеко. Сынмин всю дорогу смотрит в окно, пытаясь угадать, куда хен вывезет его на этот раз. Они останавливаются возле серого высокого здания, огороженного массивным забором. Сынмин подобные строения называет «злыми» из-за того, что они кажутся ему антиутопичными. – Какой ужас. Где это мы? – Доверься мне, детка. Идем. Минхо берет Сынмина за руку, шагая к двери здания. У входа он прикладывает свой рабочий пропуск, который всегда болтается в кармане куртки. – Это тоже лаборатория? – Сынмин вздергивает бровь, смиренно следуя за старшим. – Не совсем. Скорее, теплица. – В каком смысле? – Сейчас сам увидишь. Парни заходят в лифт и поднимаются на самый верхний этаж. По пути до нужного места они никого не встречают, что не удивительно, ведь время уже позднее. На самом деле, пустые коридоры кажутся Сынмину даже слегка пугающими, но Минхо, ведущий его за руку, заставляет игнорировать это чувство. Остановившись напротив больших железных дверей, Минхо вновь прикладывает пропуск и после одобрительного писка проход перед парочкой открывается. – Даже не представляю, что тут может… о боже мой, - выдыхает Сынмин, когда они проходят в помещение, скрывающееся за холодными железками. Внутри все пылало яркими красками сотен цветов, а цветочный аромат так приятно, но непривычно ударил в нос, что младший даже пошатнулся. Минхо схватил его за локоть, не давая упасть. – Что это за место, хен? – Сынмин не может отвести взгляд от цветущих бутонов. Красные, белые и розовые, высаженные каждый в своей секции. Сынмин никогда не видел такого огромного количества живых цветов и это просто завораживало. Минхо нежно целует парня в висок. – Оранжерея, где выводят солнцелюбивые цветы. Пионы разрослись очень хорошо. Они любят солнечный свет, поэтому здесь и располагаются. Посмотри и наверх, Сынмини. Младший послушно следует указанию и охает. Над ними - стеклянная крыша, сейчас открывающая вид на вечернее небо, на котором звезды только начали занимать свои законные места. И пока Сынмин любуется видом сверху, Минхо влюбленно следит за тем, как горят его глаза. Это ярче любых звезд. Сынмин чувствует взгляд старшего и поворачивается к нему. – У меня нет слов, хен. Я в жизни никогда такого не видел. – Я рад, что тебе понравилось. – Шутишь? Я в полном восторге. Здесь так приятно пахнет, а цветы такие красивые. – Прямо как ты, – не сдерживается от совершенно глупого и банального комплимента Минхо, который, однако, заставляет Сынмина перевести на него взгляд. Он кажется раздраженным, но порозовевшие яблочки щек выдают с потрохами. – Какой ужас, хен, не ожидал от тебя таких тупых подкатов. – А мне кажется, тебе понравилось. Твои щечки так мило покраснели. Минхо ужасно доволен собой, когда получает удар кулаком в плечо. Не сильный, но он намеренно сгибается, охая от наигранной боли. – Здесь просто жарко, – говорит Сынмин себе под нос, отворачиваясь к не назойливым, в отличие от его хена, цветам. И он в целом был прав - в оранжереи было довольно душно, так как растения лучше цветут при теплой температуре. Плюсом в помещении сохранялась влажность и от специальных ламп, что работали в темное время суток, как сейчас, тоже шел небольшой жар. Минхо обнимает Сынмина со спины, окольцовывая туловище и скрепляя руки в районе живота. – Если жарко, разденься, – горячо выдыхает Минхо на ухо младшего, после чего прикусывает мочку уха. Сынмина пробивает дрожь. – Так хочется меня раздеть каждый раз? – Я забочусь о тебе, Сынмин-а. Можно побольше благодарности? – мягкие губы касаются нежной шеи, покрывая легкими поцелуями кожу, на которой едва заметно образовались капельки пота. Сынмин млеет от этого, но когда Минхо засасывает кожу, то резко поворачивает голову в бок, косясь на старшего. – Что ты делаешь? – Целую тебя. И Минхо правда целует так удачно развернувшиеся к нему губы. Сынмин мычит от неожиданности, но на поцелуй отвечает, тем не менее довольно быстро разрывая его и поворачиваясь в объятиях Минхо к нему лицом полностью, ладонями прижимаясь к крепкой груди в попытке оттолкнуться. – Ты дурак, хен? Тут могут быть камеры. – Тут их нет, – Минхо вновь тянется к губам, но Сынмин уворачивается. – Мы не можем трахаться здесь. – Трахаться? – Минхо удивленно вздергивает бровь. – Ким Сынмин, я даже не думал об этом. Твои мысли такие грязные, – Минхо целует еще больше краснеющего парня в губы, в них же и проговаривая следующее. – Но теперь я хочу. – Хен… Сынмину сложно сопротивляться, когда чужие губы целуют так умело. Это не один длинный поцелуй, а множество коротких, но глубоких, чувственных. Он говорит в перерывах. – Не волнуйся, здесь не получится. Я не смогу растянуть тебя без смазки. Сынмин стонет в чужие губы. Он всегда славился предусмотрительностью. – У меня есть с собой. Минхо отрывается от него, удивленно смотря на своего парня. – Ким Сынмин, ты- – Кто знает, когда она может понадобиться! – выпаливает Сынмин, теперь совсем красный, после чего впивается в губы Минхо, чтобы скрыть собственное смущение. Сынмин на самом деле фантазировал о сексе в авто, поэтому и таскал с собой небольшой тюбик лубриканта. Но сделать это среди прекрасных цветов и чуть ли не под открытым небом звучит куда более романтично. Сынмин и мечтать не мог раньше, что найдет человека, с которым готов будет пойти на такие безумства. С Минхо одновременно хочется сходить с ума и лежать в теплой постели, смотря фильм. Все что угодно, неизменно лишь одно - Ли Минхо рядом. Чтобы обезопасить растения от своих конечностей, которые могут случайно помять цветки, Минхо прижимает Сынмина к стене, подхватив при этом на руки. Каждый раз, когда Минхо ощущал то, насколько Сынмин легкий в его руках, ему хотелось сделать это, и сегодня возможность выдалась просто потрясающая. Ощущения от проникновения стоя совершенно новые для них обоих и, судя по стонам Сынмина, ему это нравилось не меньше, чем Минхо. – Блять, хен, я сейчас- Минхо не дает договорить, запечатывая губы Сынмина новым поцелуем, но зато даёт ему обильно кончить прямо на свою футболку. То, как сжимается Сынмин во время оргазма не заставляет долго ждать и оргазма Минхо. Сообразить о том, что они, вообще-то, не в своей постели и ванной в паре метров от них нет, Минхо не успевает, поэтому заполняет Сынмина собственным семенем. Сынмин стонет от этого ощущения, от того, как дергается член Минхо внутри него, избавляясь от последних капель спермы. Младший закатывает глаза от того, насколько ему хорошо и насколько он вымотан, пока Минхо тяжело дышит, покрывая поцелуями его лицо. – Я так тебя люблю, это пиздец, – выдыхает Минхо, стараясь выровнять дыхание. Это сложно, но понемногу получается. – Я могу снова кончить от того, как ты это говоришь, все еще не выйдя из меня, хен, – Сынмин заискивающе улыбается, открывая глаза. – Мне нравится говорить об этом тебе, – Минхо чмокает Сынмина в губы, все же выходя из него и ставя младшего на трясущиеся ноги. – Прости, – извиняется Минхо за явные следы удовольствия, начинающие стекать по ногам парня. Он помогает тому натянуть белье и джинсы. – Мне даже понравилось, – хихикает Сынмин. – Но, если после такого есть еще какие-то планы, то лучше так не пачкаться. – Раз ты такой маленький извращенец, то есть методы для того, чтобы ничего не вытекло, – Минхо играет бровями, получая очередной тумак в плечо от Сынмина. И не то, чтобы он был сильно против. Сынмин старается делать вид, что совсем не волнуется, но это не так. Минхо прекрасно видит, как младший нервно пьет воду, роняет предметы. Позавтракать он тоже толком не смог, сказав, что не голодный. Минхо смотрел, как младший с отсутствующим видом ковырял небольшие заусеницы, желая, видимо, содрать всю кожу с пальца, когда взял его руку в свою, останавливая тем самым этакий акт нервного самобичевания. – Эй, – мягко зовет он и Сынмин поднимает глаза на парня. – Все пройдет хорошо, не переживай так. Ты ведь самый умный, тебя даже на вопросах не подловить. – Я боюсь что-то не договорить или наоборот сказать лишнее, – тихо говорит Сынмин, в ответ хватаясь за чужую руку. – Вдруг я все испорчу, хен? Минхо успокаивающе улыбается. Сынмин, хоть и более хрупкий по телосложению, всегда был морально намного сильнее самого Минхо и тот признает это без колебаний. Сейчас же он кажется крохотным во всех смыслах. И это лишь подкидывает дров в горящий внутри Минхо огонь уверенности в том, что он не должен оставлять Сынмина одного в этом новом мире. – Как ты можешь все испортить, детка? – Минхо тянется к его лицу, оставляя мягкий поцелуй на лбу. – Ты тот, кто все исправил с самого начала. Просто поделись этой историей со своей точки зрения, как и сказал Хенджин. – Я сделаю все, чтобы спасти тебя, хен. – Ты уже спас меня. Минхо нежно целует любимые губы, стараясь передать таким образом спокойствие. Конечно, он и сам волнуется до чертиков. Но сейчас он точно должен казаться сильным и уверенным перед Сынмином. Все точно пойдет не так, если паниковать будут они оба. – Вызывается свидетель со стороны истца. Минхо следит за тем, как Сынмин проходит на место для свидетелей. Он одет в костюм, так красиво обрамляющий его фигуру. Словно модель. На голове легкий беспорядок от того, что он вплетал ладонь в волосы, но в остальном он выглядит как с иголочки. Минхо, однако, не в состоянии сейчас долго раздумывать о красоте своего парня. Он внимательно слушает. – Представьтесь. – Ким Сынмин. – Кем вы приходитесь истцу? – Сейчас мы в отношениях. Ранее я был представлен к нему в качестве куратора для контроля исполнения условий контракта. Среди присяжных проносится небольшой шум, Минхо замечает, как одна женщина что-то шепчет другой, и хмурится. Судья кивает. – Можете приступать к допросу свидетеля. – Позвольте, я начну. – вызывается прокурор, поднимаясь с места. – Господин Ким, как давно вы знаете истца? – Чуть больше года. – Вы впервые познакомились, когда господин Ли пришел в ваш офис? – Это было общение по видеосвязи. – С вашей точки зрения, проходит ли какая-то оценка состояния потенциального клиента? – Безусловно. – В таком случае, с вашей точки зрения, вы допустили оплошность, когда позволили господину Ли подписать контракт? – Протестую, ваша честь. Наводящий вопрос, – вклинивается Хенджин. Судья кивает. – Протест принят. – Казался ли истец полностью отдающим себе отчёт в своих действиях? – Да, казался. Даже слишком. И это уже вызывало некоторые сомнения. – Но контракт вы все равно заключили? – Оснований не заключать его у меня в тот момент не было. Это уже недоработанность самой процедуры заключения контракта. Сынмин в этот момент встречается глазами со своим бывшим боссом, который ранее выступил свидетелем со стороны прокурора. Тот качает головой. – С профессиональной точки зрения, допустимо ли вступать в отношения со своим клиентом? Среди присяжных вновь проносится шум. Минхо сжимает ладони в кулаки на своих коленях. Хенджин вновь подает голос. – Протестую, ваша честь. Какое отношение это имеет к делу? – Прямое, это нарушение профессиональной субординации со стороны свидетеля в отношение истца, – парирует прокурор. – Протест отклонен. Господин Ким, ответьте на вопрос прокурора. – Нет, это недопустимо с профессиональной точки зрения. Но допустимо с человеческой. Хенджин говорил быть искренним и стараться давить именно на человечность. Сынмин всегда хорошо выполняет домашнее задание. – Хорошо, что вы сами сказали об этом, – улыбается прокурор. – Не думаете ли вы, что ваша влюбленность мешает вам объективно смотреть на вещи и лишь из-за этого вы сейчас отстаиваете точку зрения истца? Сынмин задумывается на несколько секунд, после отвечая: – Вам наверняка известно, что я был одним из лучших сотрудников в компании. У меня имелся неплохой опыт в этом и Ли Минхо стал первым, чье решение я смог подвергнуть сомнению еще до вступления в отношения. Именно это заставило меня положить на кон все, включая свою карьеру. Испытываемые мной сейчас чувства не появились из воздуха в одну секунду, а разрастались постепенно и со временем. Я лишился всех родных точно также, как и он. Понять чувства таких людей невозможно, когда ты их не испытывал. Ли Минхо не смог пережить это и поэтому оказался в ситуации, когда решил покончить со всем, но если желание жить вернулось к нему, то какое право мы имеем отказывать ему в этом? Минхо неотрывно следил за тем, как Сынмин говорил, задержав дыхание. Кажется, он поставил личный рекорд в этом. В глазах щиплет, когда он встречается взглядом с Сынмином. Младший легонько улыбается, вновь переводя взгляд на прокурора. – Если отвечать на ваш вопрос, то я не собираюсь судить об объективности ситуации. Но я работал в этой сфере и точно уверен, что закон требует серьезной доработки. И я искренне надеюсь, что случай Ли Минхо станет отправной точкой для этого. Опрос Сынмина как свидетеля прокурором на этом заканчивается и далее к опросу приступает Хенджин, что уже никак не грозило ситуации, потому что они много раз проговаривали, что именно тот будет спрашивать. Когда же слушание подходит к концу, судья объявляет, что о дате проведения следующего, предположительно заключительного слушания, будет объявлено позже. Минхо сгребает Сынмина в крепкие объятия сразу же, как только они оказываются на улице, буквально отрывая от земли и не планируя в идеале отпускать вообще больше никогда. – Хен! Что ты творишь? – Сынмин брыкается лишь пару секунд, после чего повисает безвольной макорониной в руках Минхо. Он все равно сильнее и явно нацелен не отпускать младшего какое-то время. – Ты так ахуенно отвечал, я так переживал, что прокурор будет слишком давить, но ты так здорово обошел все углы. Боже, я тебя обожаю, Ким Сынмин. – Ты меня задушишь, – хнычет Сынмин и Минхо нехотя ставит его на землю, ослабляя хватку, но не отпуская. Ладони устраиваются на пояснице, а губы звучно целуют чужие. – Фу, какие вы неприятные, – Хенджина, что стоит рядом, передергивает от того, что он лицезреет. – Но Сынмин и правда хорошо справился. С точки зрения эмоциональности речи все было так в меру, думаю, ты понравился присяжным. – Конечно. Нет шанса не влюбиться в Ким Сынмина, – говорит переполненный чувствами Минхо. – Но он только мой. – Боже, оставьте это для своей спальни, умоляю, – корчит рожицу Хенджин. – Минхо, я сообщу о плане действий завтра. А сейчас реально, валите домой, вы же на улице, блин! Прошло пару дней с последнего заседания, а следующее, финальное, было назначено еще через неделю. Вся голова была занята тревожными мыслями, а кабинет Хвана посещался Минхо чаще, чем его рабочий кабинет. – Хен, – позвал Сынмин из спальни. Минхо, который домывал посуду после ужина, вытер руки о полотенце и пошел на голос возлюбленного. – Что такое, Сынмин-а? Ого, а это здесь откуда? – старший замер в проеме двери как вкопанный. Сынмин сидел на кровати в позе лотоса, а в руках держал самую настоящую гитару. Он хитро улыбнулся. – Достал из тайника. – У тебя есть тайник? Что еще ты там прячешь? – Минхо проходит в комнату плюхается на кровать возле Сынмина, ложась у нему боком и подпирая голову рукой. – Много чего, но я тебе не расскажу. На то он и тайник, – хихикает Сынмин и берет в руку старенький на вид медиатор, демонстрируя его Минхо. – Это все папино. То немногое, что я додумался забрать из дома. Минхо понимающе кивает, рассматривая маленькую вещицу между пальцев Сынмина. Парень следит за его взглядом несколько секунд, а потом подносит медиатор к струнам и начинает играть. Как же давно Минхо не слышал живую музыку, настоящую. Которую исполняет человек, а не запрограммированная на это машина. Мягкая мелодия обволакивала Минхо целиком, он растворился в ней, а потом Сынмин запел и мозг Ли полностью отключился. Вокруг как будто ничего больше не осталось: есть только он, Сынмин, эта мелодия и голос, такой успокаивающий и красивый, исцеляющий. Минхо как зачарованный наблюдал и слушал и в момент, когда мелодия затихла после завершающего аккорда струны, так и остался смотреть на Сынмина, не в состоянии подобрать слов. – Ты опять странно пялишься, – Сынмин аккуратно откладывает гитару в сторону. – Тебе не понравилось? – С ума сошел? Это было прекрасно, – Минхо принимает сидячее положение и двигается ближе к Сынмину. Он берет его за руки и смотрит в глаза. – Я и не знал, что ты так красиво поешь. И играешь тоже. Я думал, ты у нас по бейсболу. – Можно и тем и тем заниматься, – смущенно улыбается Сынмин. – Но я не играл на гитаре очень давно. С тех самых пор, как все началось. Минхо смотрит в сияющие глаза Сынмина и хочет отдать ему все, что у него есть. Включая собственное сердце. – Ты реально во всем талантлив, что ли? Есть хоть что-то, чего ты не умеешь? Сынмин пожимает плечами, наклоняясь ближе к старшему. – Я могу научить тебя играть. – Уверен? Я плохой ученик, – смеется Минхо. Он ни разу не пробовал играть на чем-либо. Но если обучать его будет Сынмин - он на все согласен. – Думаю, я даже тебя смогу научить, – Сынмин клюет поцелуем в кончик носа Минхо, – Главное, приди на мой урок. Когда все закончится, я научу тебя. Минхо сам не замечает, как цепляется за этот закинутый в послесудебное время якорь. Будущее все еще туманно, но Ким Сынмин обещал научить его игре на гитаре, а это значит, что нужно сделать все возможное, чтобы посетить это занятие. Это одновременно доставляет боль, но и вселяет надежду, что время, в которое Сынмин закинул эту удочку, все же может случиться. Минхо улыбается и наваливается на Сынмина всем телом, исцеловывая каждый миллиметр чужого лица под звонкий смех. Завтра важный день. Завтра день, когда будут допрашивать Минхо. И завтра день, когда решение по его делу будет озвучено. Минхо лежит в постели, отчужденный. Думать о чем-то, кроме суда, совершенно невозможно. Это ощущается как огромная груда камней внутри, которая либо разрушится, растворится в чувствах Минхо, либо утащит его на дно. Ужасно страшно. До безумия, до дрожи в теле. Так страшно еще не было никогда. Хенджин сказал, что шансы на победу неплохие, но когда Минхо спросил о процентном соотношении, Хван не ответил. Почему? Эти глупые цифры могли бы успокоить Минхо. Хенджин наверняка не стал ничего выдумывать, потому что шансы что-то типа 50/50. Да или нет. Жизнь или смерть. Видеть улыбку Сыниина еще много-много дней или навсегда погасить ее своим уходом. Слышать его смех или навечно окунуться в безмолвие. Говорить слова о любви или не вымолвить больше ни слова. – Ли Минхо-хени. Голос, что, кажется, уже проник сладкой патокой в вены Минхо, зовёт его из-за спины. – Ким Сынмин, – отзывается Ли, переворачиваясь к своему любимому человеку, не в силах сдержать улыбки при виде него в забавной пижаме с его любимыми персонажами Санрио и домашних очках в толстой оправе. Кажется, такие очки идут только одному человеку в их оставшемся в живых кусочке мира. И он сейчас садится коленями на постель, наклоняясь к Минхо. – Просто хочу сказать, – Сынмин коротко целует в губы. – Что я в тебя верю, – новый поцелуй. – И я знаю, что у нас все получится, – он целует снова. – И я тебя люблю. Сынмин прижимается губами к чужим в более глубоком поцелуе, а Минхо целует в ответ, пока на глазах непроизвольно наворачиваются слезы. Нет, нельзя, это расстроит Сынмина и даст повод для беспокойства. Как будто этих поводов мало и без этого. Но Минхо, блять, страшно. И Минхо так сильно любит Сынмина. Сынмин чувствует одинокую слезинку, что медленно стекает к их губам. Они вместе пробуют ее на вкус, но никто из них не разрывает этот поцелуй. Минхо притягивает Сынмина в себе, заставляя лечь на него. Теперь предательские слезы будут стекать вниз, на подушку, даже если посмеют снова сбежать дорожками из глаз Минхо. Сынмин через какое-то время отрывается от губ и начинает целовать все лицо Минхо, куда только может достать. Минхо жмурится, когда парень щекотно целует его глаза. Влага, что была там несколькими минутами назад, уже испарилась, оставив за собой лишь солоноватый вкус. Сынмин знает обо всех переживаниях и страхах Минхо, они обсуждали это уже миллион раз, со слезами и без, с ссорами на ровном месте и мгновенными перемириями, потому что у них нет времени долго обижаться друг на друга. Но сейчас обсуждать что-либо они уже не будут. Им нужно лишь подарить друг другу тепло. Сейчас больше ничего не требуется. – Я люблю тебя больше жизни, – шепчет Минхо на ушко Сынмина, когда они уже просто лежат лицом у лицу, в попытке уснуть. И эта фраза - не просто слова. Это абсолютно точный факт. Если бы не Сынмин и любовь, которую младший пробудил в Минхо, его жизнь была бы уже закончена. Поэтому Минхо действительно любит Сынмина больше жизни, которая казалась бессмысленной до появления Сынмина в ней. Младший улыбается. Ничего не отвечает, но его взгляд куда более говорящий. Глаза красиво переливаются в освещении огней, видимых из окна, такие добрые, искренние, такие осмысленные. Минхо порой хочется утонуть в этих искрящихся омутах, но он знает, что Сынмин обязательно кинет ему спасательный круг. Минхо ведь не умеет плавать. Сон приходит незаметно. Утро наступает слишком быстро. – Тебе надо поесть, хен, – Сынмин, уже одетый в рубашку и брюки, заходит в спальню, где Минхо пытается справится с пуговицами на своей рубашке. Руки трясутся, поэтому пальцы все никак не могут зацепить пуговку и просунуть ее в петлю. – Если я поем, то выблюю это при первой же возможности. Тон Минхо слегка раздраженный, но если он на кого-то и злиться, то только на себя. Нужно взять себя в руки. Так какого черта эти руки так трясутся, не давая возможности даже пуговицу застегнуть. Сынмин легкой походкой подходит к Минхо, аккуратно беря его за запястья. Он нежным прикосновением касается губами тыльной стороны обеих рук старшего, чувствуя дрожь. После отпускает, и помогает застегнуть пуговицы рубашки ловкими длинными пальцами. – Как насчет смузи? – Сынмин улыбается, поднимая воротник, и тянется за галстуком, помогая и с ним. – Тебе так идут строгие костюмы. – Сделаешь смузи, как делал в самом начале? Кажется, что это было так давно, хотя прошло меньше года. Минхо тогда и представить не мог, что этот назойливый, но милый парнишка будет любовью всей его жизни и бросит все на кон ради него. Он готовил ему смузи и Минхо выпивал их на работе, хотя и делал вид, что уж очень устал от настырности младшего. Непроизвольная улыбка от воспоминаний появляется на губах. – Что вспомнил, хени? – То, как ты бегал за мной, – Минхо ожидаемо получает тык в плечо, но отвечает быстрым поцелуем в губы. Он даже не замечает, что отвлекся ненадолго от плохих мыслей в своей голове. – Для справки, я не бегал за тобой, это были акты доброты с моей стороны. – Как скажешь, мистер добряк. Смузи, заботливо сделанный руками Сынмина, был очень вкусным и Минхо даже было подумал, что его не стошнит. Но стоило им приехать в зал суда, как Ли пришлось срочно нестись в туалет. Все-таки его нервная система уже на пределе. Мужчина включил воду, выйдя из кабинки, и уставился на себя в зеркало. Вот он, тот, кто совершил ужасную ошибку в прошлом, расплачивается за содеянное в настоящем. Выглядит жалко. Минхо быстро умывает лицо прохладной водой. Ему нужно срочно взять себя в руки, иначе он и слова в зале суда не вымолвит. – Все нормально? Хенджин уже стоит рядом с Сынмином, который обеспокоенно смотрит на своего парня. На самом деле, Сынмин кажется куда более спокойным и уравновешенным в данной ситуации и Минхо становится стыдно от того, что сам он выглядит как испуганный щенок. – Да, в порядке, – Минхо кивает, обращая внимание на Хвана. – Хорошо. Хен, сегодня ты должен просто быть собой и отвечать на вопросы так, как отвечал мне. Не думай о последствиях, находись ровно в том моменте, где тебя что-то спрашивают. Все получится, – Хенджин хлопает Минхо по плечу. – Я все сделаю, – кивает Ли. Он бросает последний взгляд на Сынмина, а тот улыбается ему. Минхо хочется отпечатать эту улыбку на корочке своего мозга. Пора заходить в зал суда. – Истец вызывается для дачи показаний. Минхо слышит судью, видит, что на него смотрят, но как же тяжело оторвать свое тело от стула и дойти до места, где ему предстоит говорить. Он чувствует, что Хенджин тоже смотрит на него, поэтому приходится с усилием подняться на ноги. Его обычно крепкие ноги сейчас кажутся резиновыми. Минхо идет, покачиваясь, едва ли удерживая равновесие. – Представьтесь для присяжных. – Ли Минхо. – Клянетесь ли вы говорить правду и ничего кроме правды? – Клянусь. – Прокурор может начать допрос. – Спасибо, ваша честь, – прокурор поднимается с места, подходя ближе к Минхо. Каким же неприятным человеком он кажется. – Господин Ли, приходилось ли вам ранее нарушать закон? – Н-нет? – Минхо не ожидал такого странного вопроса, поэтому ответ звучал с вопросительной интонацией. Минхо, однако, тут же постарался исправиться. – Нет, не приходилось. – А что насчет закона о суициде? Минхо вновь зависает, прежде чем ответить. Что за странные вопросы? – Я использую законные методы. – Убийцы тоже используют законные методы защиты в суде. Минхо распахивает рот, но не знает, что ответить, когда на помощь приходит Хенджин. – Протестую, ваша честь. Абсурдный комментарий, не имеющий никакого отношения к делу. – Протест принят. Господин Чхве, воздержитесь от подобного. Прокурор хмыкает, но не спорит с судьей. Минхо напрягается еще сильнее. – Господин Ли, что сподвигло вас передумать покончить с собой? – Я, – Минхо запнулся, прокашливаясь после. Во рту пересохло от страха допустить ошибку. – Я пересмотрел свое видение на жизнь. – Что же, думаете, вы один могли так сделать? – Я не могу говорить за других. Прокурор слегка щурит глаза за стеклами очков и подходит ближе, намеренно нарушая границы личного пространства Минхо. Хенджин предупреждал, что этот человек - очень упертый и будет давить всеми возможными методами. Минхо восхищается тому, как уверенно держался Сынмин, потому что сам он чувствует себя брошенным на амбразуру. – Вы передумали из-за того, что у вас проснулись некоторые чувства к господину Киму - вашему куратору? Минхо тут же неумышленно кидает взгляд на Сынмина. Он внимательно смотрит и слушает, между бровями расположилась морщинка от того, как он хмурится. Минхо не должен отвлекаться, поэтому в панике возвращает внимание прокурору. – Это стало одной из причин. – Разве это не основная причина, господин Ли? – Даже если и так, что это меняет? – Минхо выпаливает, необдуманно. Это неправильный ответ, еще и снова в вопросительной форме. Он должен был упомянуть и другие факторы, которые могли повлиять на его решение. Но факт в том, что Сынмин и правда является самым важным из них. Дышать, нужно дышать. Тошнота вновь подкатывает несмотря на то, что Минхо уже выблевал все, что можно было. Остались только его внутренности. – Это многое меняет, господин Ли, – Чхве с радостью цепляется за ошибку Минхо в ответе. – Например то, что личные чувства не должны влиять на исполнение закона. Вы не согласны с этим? Минхо смотрит перед собой, но ничего не видит. Что он должен ответит сейчас? Он забыл. Или он и не знал? Хенджин готовил его к такому вопросу или нет? Дышать, нужно дышать. Кажется, Минхо не может сделать вдох. И, кажется, по его виду это стало заметно. – Господин судья, прошу предоставить моему клиенту воду, – раздается спасительный голос Хенджина. Вода оказывается у Минхо и он сразу присасывается к бутылке. Теперь главное, чтобы его не стошнило снова. – Вы в порядке, господин Ли? Сможете продолжить? – интересуется судья. Минхо кивает. – Хорошо. Тогда прошу вас ответить на вопрос прокурора. Но Минхо, блять, не знает, как ему ответить. Он уже забыл вопрос. Что-то про Сынмина, кажется. Он должен ответить, но продолжает молчать. – Ваша честь, – Хенджин вновь подаёт голос. – Нам нужен короткий перерыв. – Сторона прокурора не имеет возражений? – Не имею, ваша честь, – кажется, прокурор Чхве уже достаточно уверен в себе, чтобы протестовать против перерыва. Минхо бросает взгляд на присяжных, пытаясь прочесть по их лицам, что они думают, когда к нему подходит Хенджин. – Выйдем, господин Ли. Они оказываются у кулера в небольшом помещении, видимо, предназначенном как раз для таких случаев. Хенджин сует бумажный стаканчик в ладонь Минхо. – Что случилось, хен? Тебе плохо? Ты чуть в обморок не грохнулся. – Я не знаю, – Минхо качает головой. – Я запаниковал. И отвечаю странно. Что за пиздец… – Успокойся, выдохни, – Хенджин кладет руку на плечо Минхо. – Послушай, тебе нужно собраться. Мы можем перенести заседание, если тебе станет совсем плохо, но это не сыграет нам на руку, потому что состав присяжных может измениться. – Нет, не надо переносить. Я просто… А где Сынмин? – Сынмину сюда нельзя. – Я хочу увидеть его, – Минхо хватает свободную руку Хенджина, стаканчик с водой падает на пол. – Мне нужно увидеть его, Хенджин. Минхо, видимо, звучит странно, потому что глаза Хвана округляется, пока он смотрит на него. – Минхо-хен, послушай меня. Возьми себя в руки. Сынмин будет ждать тебя после заседания. Но нам нужно, чтобы решение суда было в твою пользу понимаешь? Ты должен собраться. Ради Сынмина. Минхо чувствует, что сейчас находится на грани истерики. Стоит сделать один шаг, и эта волна накроет его, смоет нахрен. Ему нужно собраться, но он лишь смотрит опешевшими глазами на Хенджина. Его руки вновь начинают трястись и он засовывает их в карманы пиджака и именно тогда чувствует, что в одном из них что-то лежит. Трясущейся рукой он вытаскивает это что-то и охает. Это медиатор Сынмина. Весь мир словно останавливается на секунду, пока Минхо смотрит на эту вещицу, не просто смотрит, а любуются. Это словно частичка самого Сынмина. Когда он успел припрятать медиатор в его пиджаке? Минхо приходит в себя только когда Хенджин провел рукой напротив его лица. – Хен? Ты здесь? Почему ты улыбаешься? О. Минхо и правда начал улыбаться, глядя на то, что Сынмин для него припрятал. Неизвестно, с каким именно посылом младший это сделал, но он снова вытащил Минхо из пучины отчаяния одним маленьким действием. Минхо крепко сжимает медиатор в ладони и прячет обратно в карман, переводя взгляд на Хенджина. – Все хорошо, Хенджин. Я справлюсь. – Вернемся к заданному мной ранее вопросу. Вы считаете, что личные отношения должны влиять на исполнение закона? – прокурор вновь подошел довольно близко, оперевшись рукой на кафедру, за которой сидит Минхо. Перерыв занял около двадцати минут и теперь заседание продолжилось. Минхо все еще подташнивает, но он чувствует тепло в левом кармане пиджака и это придает ему сил для ответа. – Я считаю, что закон нужно соблюдать. И… Я всю жизнь был законопослушным гражданином. Но закон о суициде на практике оказался несовершенным. Именно поэтому я считаю, что в случае с этим законом, личные отношения могут влиять на его исполнение. Я был одним человеком, когда подписывал контракт. Но моя жизнь смогла измениться даже с учетом выставленной для меня даты смерти. – Так вы считаете, что из-за вас нужно переписать закон? – вздергивает бровь прокурор. – Я считаю, что его необходимо пересмотреть. – Весьма амбициозно с вашей стороны. Господа присяжные, – адвокат отходит от Минхо и приближается к людям, от которых сегодня будет зависеть судьба Минхо. – Человек, находящийся перед вами, Ли Минхо, наплевал на глас закона и решил, что может противоречить ему из-за личных побуждений. Он нашел поддержку в своем кураторе и вот где мы с вами оказались - в зале суда. Закон одинаков для всех. Все те люди, которые исполнили закон о суициде и добровольно ушли из жизни - справедливо ли это по отношению к ним? А те, кто лишь ожидает его исполнения, каково им наблюдать за всем этим? – Минхо вспоминает слова Хенджина о том, что подобное давление будет являться самым болезненным со стороны прокурора. – Независимый психотерапевт не подтвердил депрессию у господина Ли. При этом, почти все оставшееся в живых население Земли имеет травмирующие воспоминания. Нужно много раз подумать, прежде чем подписать договор о собственном самоубийстве. Господин Ли был в здравом уме, когда делал это. Он был в тех же условиях, что все люди, которые решались на этот шаг. Поэтому, сторона прокурора считает невозможным и, что самое важное, несправедливым удовлетворение заявления истца об аннулировании контракта. Его условия необходимо исполнить в ближайшее время, так как господин Ли уже итак отсрочил дату, прописанную в документе. У меня все. На некоторое время в зале воцаряется тишина. Прокурор проходит к своему месту, Минхо провожает его взглядом. Он говорил уверенно, даже слишком. Его последние слова особенно остро отозвались внутри Минхо. Он действительно отсрочил дату своей смерти. Он уже должен был быть на том свете. – Господин Хван Хенджин, прошу, – говорит судья Хенджину, который тут же поднимается с места, проходя ближе к Минхо, что, безусловно, не нервирует также сильно, как это было в случае с прокурором. – Господин Ли, расскажите о ваших успехах в работе. Хенджин собирается поднять тему, до которой вопросы прокурора даже не довели. – Самый большой успех за последнее время - выведение немецкий овчарок. Мы с командой занимались этим в приоритетном режиме, потому что порода была необходима для полиции. К сожалению, осталось совсем немного пород собак, так хорошо подходящих в этой сфере, – Хенджин кивает, ликуя про себя, что Минхо не запинается, пока говорит о работе. – Мы также вывели несколько пород кошек и смогли вернуть некоторые виды змей и насекомых в естественную среду обитания. Все эти проекты курировал я. – Довольно внушительно, господин Ли. Вы, очевидно, хороший специалист. – Я лишь делал свою работу. – Прошу учитывать, что это огромная заслуга в условиях нового мира, а Ли Минхо все еще молод и в будущем может внести большой вклад разведении вымирающих видов животных. Судья едва заметно кивает. Хенджин же продолжает. – Господин Ли, насколько я знаю, вы уже несколько месяцев проходите терапию? – Верно, – подтверждает Минхо. – Мой клиент уже долгое время ходит к психотерапевту, который поставил ему диагноз - посттравматическая депрессия. Оснований сомневаться в нем нет, так как это специалист с большим стажем. Господин Ли, и это следует из выводов его психотерапевта, не скрывал свой диагноз во время прохождения терапевта перед подписанием контракта. Он мог подавить свои эмоции неумышленно, а специалист, который работал с ним в тот момент, просто проигнорировал этот факт. Прошу также учесть это при вынесении приговора. Хенджин, следуя примеру господин Чхве, подходит ближе у присяжным и обращается теперь напрямую к ним: – Мой клиент столкнулся с большими трудностями в жизни. Как вы знаете, процент тех, кто выжил единственным в семье, крайне мал. Все близкие господину Ли люди умерли у него на глазах. Его пес умер следом, а господин Ли еще несколько дней прожил в доме семьи, пока его не нашли. Тем не менее, он вырос законопослушным человеком, стал талантливым ветеринаром и ученым, никто не отзывался о нем плохо. Он принял решение о самоубийстве, находясь в состоянии глубокой депрессии, одолевавшей его с подросткового возраста. Господин Ли исправно оплачивал налог каждый месяц, но потом в его жизни случился переломный момент. Спустя столько лет, он встретил человека, который помог ему полюбить жизнь, – Минхо сжимает медиатор в своем кармане. – Закон о суициде слишком суров, в него ни разу не вносились правки. Если человек передумал, он имеет право вновь вернуться к борьбе за жизнь, ведь важность человеческого ресурса в наши дни неоспорима. Господин Ли стал первым, кто смог в своей борьбе зайти так далеко, что обуславливается его стремлением к жизни и личностными качествами. Мы настаиваем на том, что договор, заключенный господином Ли, нужно аннулировать и на основе дела господина Ли необходимо пересмотреть закон о суициде и внести в него необходимые правки. Спасибо за внимание. Хенджин уважительно кланяется и возвращается на свое место. Теперь настал черед Минхо обратиться к суду и присяжным с последним словом. В подтверждение мыслей Минхо, судья называет имя имя. – Господин Ли Минхо, вам предоставляется право выступить с последним словом в суде. Вы воспользуетесь им? – Да, – тихо отвечает Минхо. – Прошу вас, – приглашает судья. Минхо сглатывает. Они с Хенджином много раз репетировали эту речь. Конечно, сейчас в голове пустота. Слишком страшно. Минхо поднимается с места. Скрип стула о паркет неприятно отдается в ушах, словно царапая все его нутро. Его шаги тяжелые, медленные. Приходится заставлять свой мозг кооперироваться с нервами в конечностях для того, чтобы выйти из-за кафедры и встать на то же место, где до него стоял Хенджин. Взгляды присяжных обращены лишь на него. Они смотрят, изучают. О чем они думают? Какое впечатление Минхо оказывает на них? Есть ли у него шанс? Минхо прокашливается. Голос тоже решил предать его. – Я… – хрипит мужчина, вновь кашляя в кулак. Он чувствует на себе обеспокоенный взгляд Хенджина. Он знает, что Сынмин тоже смотрит на него. Нельзя подвести щеночка. Почему же тогда так тяжело контролировать собственное тело. – Господин Ли, вы в порядке? – судья обращается к нему и Минхо несколько раз кивает, оборачиваясь. – Пожалуйста, дайте мне минутку. В зале суда стоит тишина, слышно только, как Минхо прочищает горло. Он сделал несколько глотков воды из своей бутылки, позже отставив ее в сторону. Все ждут, когда он начнет говорить, но Минхо правда забыл все то, что проговаривал с Хенджином. Сердце готово вырваться наружу от ужаса. Он беспомощно оборачивается к Хвану, но цепляется за его взгляд. В глазах Сынмина тот же страх, то же отчаяние, что и у Минхо, но есть еще кое-что. Надежда. Минхо делает глубокий вдох, после чего поворачивается к присяжным. Он сует руку в карман и достает ту самую вещь, которую спрятал там Сынмин. – Это - медиатор. Совсем недавно я узнал, – Минхо начинает, голос его дрожит. – Я узнал о том, что мой парень, оказывается, умеет играть на гитаре. Он просто достал ее и начал играть. Я слушал его и это было так красиво. И я подумал: почему я не знал этого раньше? Что он умеет играть. Мне ведь казалось, что мы с ним так давно знакомы. Но это не так. Мы знакомы чуть больше года. И я еще так многого не знаю о нем. Он знает обо мне больше, ведь читал мое досье, – Минхо горько и нервно усмехается, сам того не осознавая. – Я тоже захотел научиться играть. Сынмин сказал, что обязательно научит меня. До суда уже не успел бы. А после, мое будущее… Минхо запинается, опуская взгляд на медиатор. Он словно слышит дыхание каждого человека в этом зале вместе с собственным сердцебиением, отдающимся в ушах. – Возможно, у меня осталось совсем немного дней. Я не успею научиться за это время даже паре аккордов, потому что никогда не держал в руках гитару. Самоубийство - добровольное решение. Я принял его, когда не видел смысла существования. Сейчас я словно начал дышать впервые за долгих пятнадцать лет. И я могу сказать с уверенностью, что не хочу умирать. Мое будущее больше не кажется мне туманным. Я положил все на борьбу за свою жизнь. Мои коллеги, друзья и, конечно, мой любимый человек поддерживали меня на этом пути. Я допустил ошибку, но в тот момент не видел другого выхода. И я прошу лишь об одном - дать мне еще один шанс. Спасибо. Минхо оглядывает присяжных напоследок, прежде чем вернутся на свое место. То, что он сказал, было совершенно незапланированным, но это было сказано от чистого сердца. Только от него. Он ловит взгляд Сынмина, чьи глаза так сильно блестят, и улыбается ему. Во всяком случае, он не сожалеет ни об одном сказанном слове. Он крепче сжимает медиатор в ладони и остается только ждать. Минхо слышит, как судья объявляет о том, что присяжные удаляются в комнату для обсуждения. Оставшимся в зале суда сейчас нельзя расходиться, поэтому разум Минхо решает просто отключиться от происходящего, видимо, это какой-то защитный механизм. Он очень надолго залипает в одну точку, а все мысли как будто улетучились. Единственное, что держит его от полной отключки - небольшой кругляшок в руке. Минхо не знает, сколько времени прошло, когда сквозь его забвение вновь пробивается голос судьи. – Всем встать. Присяжных прошу огласить свой вердикт. Ну вот, опять. Минхо было даже приятно отстраниться от всего мира и на время со стеклянным взглядом уйти в никуда. Однако реальность ударила булавой прямо ему в грудь. Минхо так устал. Он поднимается со своего места, обращая взгляд на человека в очках из присяжных, стоящего с бумажкой, на которой, очевидно, изложено всеобщее решение. – Исходя из всех предоставленных материалов и заявлений сторон, присяжные приняли единогласное решение. Тук-тук-тук. Сердце стучит невыносимо громко, бьется о грудную клетку с такой невероятной силой, готовое разорвать человеческую оболочку. Дышать становится невозможно, он и не дышит вовсе. Руки сжимают кулаки настолько сильно, что короткие ногти впиваются в кожу до крови, а челюсть из-за напряжения словно никогда уже не удастся разжать. Сейчас. Он узнает сейчас. – Иск господина Ли Минхо удовлетворить. Пожалуйста, проживите свою жизнь с достоинством. Что? Что он сейчас услышал? А дальше: стук молотка, судья говорит что-то и объявляет заседание закрытым. Минхо оглядывается по сторонам, словно потерянный ребенок, и дергается, когда кто-то обнимает его с двух сторон. Хенджин и Чан. – Мы сделали это! – Хенджин ликует, не скрывая эмоций. Он так старался над делом, Минхо не знает, как его благодарить, но, что? Они правда сделали это? – Минхо, ты будешь покупать мне обеды на работе до конца своих дней, ты, маленький засранец, – Чан прослезился, крепко прижимая Минхо к себе. Да, кажется, они правда смогли. Минхо не может ничего сказать, он до сих пор не верит. Он приходит в себя лишь когда понимает, что рядом нет самого важного человека. – Сынмини? – первое что говорит он, оглядываясь по сторонам, выискивая. – Он там, – Хенджин показывает в дальний угол зала. – Так зарыдал, когда услышал, что даже подойти к тебе не смог. – Я сейчас, – успевает сказать Минхо, прежде чем метнутся в стороне Сынмина, стоящего к нему спиной, плечи его сильно подрагивают. Минхо подходит близко, берет за руку. – Сынмин- – Хен! Минхо не успевает ничего больше сказать, захваченный в объятия Сынмина. Парень уткнулся в его плечо, которое сразу же стало влажным от слез. Минхо крепко обнял в ответ, даже не заметив, как и сам разрыдался. Все то, что он сдерживал сегодня, льется из него слезами облегчения. Осознание еще не приходит, но эмоции его опережают. Трясущийся в его руках Сынмин лишь способствует этому. Хочется его успокоить, но пока тяжело. И все равно, Минхо понимает, что сейчас можно и поплакать. Слезы счастья - это не так уж плохо. – Простите, что отвлекаю вас, голубки, – Хенджин кладет ладони на плечи обоих парней. – Но вам бы сваливать отсюда. Дело громкое, сейчас прибудут репортеры. – Плевать, – Минхо не собирается по своей воле отпускать из своих объятий Сынмина. Желательно вообще никогда его больше не отпускать. Сегодня он в очередной раз убедился в том, насколько сильно нуждается в нем рядом с собой. Сынмин, тем не менее, поднимает голову с плеча Минхо, шмыгая носом. – Нет, х-хен, – парень икает из-за того, как интенсивно плакал, но все равно холодный разум включается в нем быстрее, чем в Минхо. Как и всегда. – Нам лучше уехать. – Послушай своего парня, хен. Тебе сейчас явно не захочется отвечать на вопросы. Я возьму это на себя. Минхо смотрит на заплаканное лицо Сынмина, опухшие глаза и красный нос. Он аккуратно вытирает следы все продолжающих идти, но уже менее активно, слез большим пальцем. Он и сам выглядит не лучше, но ему совершенно насрать. – Хорошо. Поедем домой. – Отлично. Лучше пройти на парковку через заднюю дверь. Кто-то из вас в состоянии сесть за руль? – Я довезу их, Хенджин, – Чан, стоявший до этого в сторонке, подходит к остальным. Минхо сейчас и правда не в состоянии садиться за руль, не говоря уже о Сынмине. – Хорошо, спасибо, – благодарит Хенджин. Они втроем быстро добираются до парковки, пока Хенджин выходит через холл здания суда. Его явно ожидает скачок вверх в карьере. Все как он и хотел. Тем не менее, отношения с клиентом действительно перетекли в дружеские, поэтому Хенджин забрал из всей этой ситуации даже больше. Минхо сел на заднее сиденье вместе с Сынмином, который тут же уложил свою голову ему на плечо, прикрыв глаза. Минхо притянул его к себе, позволяя расслабиться в своих руках. Да, теперь можно расслабиться. Спешить больше некуда. Пока они ехали домой к Сынмину, старший смотрел в окно. Этот день был совершенно обычным для большинства людей: кто-то куда-то спешит, а кто-то, напротив, прогуливается, смотря по сторонам. Деревья окрасились в желтый - осень брала свое. Теперь им предстояло отметить день рождения Сынмина, потому что в сам этот день они решили просто тихо посидеть дома, без лишнего шума просто побыть рядом друг с другом. Но Минхо пообещал, что они обязательно отметят этот день как следует. Все теперь ощущается по-другому. Можно строить планы, долгосрочные, а не на ближайшую неделю. Можно не думать о том, что этот поход в магазин у дома вдвоем больше не повториться, что этот поцелуй в родинку Сынмина под лопаткой был последним. Минхо хочется начать планировать, хочется обсуждать с Сынмином поиск их нового жилья, будущие поездки, готовить вкусную еду на ужин и засыпать вместе, не тревожась о завтрашнем дне. Машина тормозит у дома Сынмина и Чан отключает питание в ней. – Приехали. Сынмин поднимает голову с плеча Минхо. Он не спал, наверняка в его голове тоже полно мыслей. Они встречаются взглядами и Минхо неловко улыбается младшему, получая ответную маленькую улыбку. Чан уже ждет снаружи, когда парочка вывавливается из машины. Минхо кладет руку на плечо Сынмина, чуть сжимая. – Я скажу Чану пару слов, хорошо? Сынмин кивает с усталой улыбкой, обращаясь после к Чану: – Чанни-хен, я пойду, увидимся! – До встречи, Сынмин-а, – Чан машет ему рукой на прощание и младший скрывается за дверью подъезда. Минхо же подходит к своему долгое время единственному другу. Теперь у него появились новые друзья, но Чан - особенный человек в его окружении. Он видел взлеты и падения Минхо, видел то, как тот уничтожал себя вредными привычками и быстрыми связями, видел и то, как Минхо боролся с собственными демонами, выкарабкиваясь из этой развратной черной дыры. А потом наблюдал за тем, как его друг расцветает из-за любви. – Поздравляю, Минхо, – улыбается Бан, когда Минхо оказывается напротив него. – Спасибо. И вообще, спасибо за все, – Минхо неловко чешет затылок, – Придется тебе и дальше терпеть меня. – О нет, даже не знаю, как я справлюсь, – смеется Чан, после чего треплет волосы Минхо. Ли морщится, но не отпрыгивает, как сделал бы в любое другое время, чем радует своего хена. – Но, если серьезно, Минхо. Я очень рад. Береги себя и береги Сынмина. Этот парнишка - просто нечто, тебе повезло с ним. – Я знаю, – недовольное выражение лица Минхо сменяется теплой улыбкой. – Я все сделаю, чтобы он был счастлив. – Ты уже сделал. Сегодня, – Минхо издает нервный смешок. Ему еще лишь предстоит осознать весь вес сегодняшнего события. Он все еще не верит до конца. – Ладно, беги к своему возлюбленному. И надо будет отметить! Ты платишь. – Ну конечно, сразу захотели забрать все мои деньги, – Минхо цокает языком, хотя все равно планировал угостить всех своих новых и старых друзей вкусной едой и выпивкой. Когда Минхо поднимается в квартиру, то застает Сынмина копающимся в холодильнике. – Что ты делаешь? – Минхо разувается, проходя вглубь кухни. – Ты ничего не ел сегодня, тебе нужно поесть. Минхо замирает на полпути, смотря на спину Сынмина. Сегодня они оба пережили колоссальный стресс и выжаты до нитки. Но Ким Сынмин первым делом вспоминает о том, что Минхо не ел весь день. Это могло бы показаться мелочью для кого-то, но Минхо словно окатывает волной осознания. Он любит этого человека настолько сильно, что никогда не сможет выразить это словами. Тепло, которое разливается по его телу, наконец-то согревая после колкого мороза, который Минхо ощущал в суде, от которого трясся и лишь подстегивал свою панику, сейчас полностью заполняет его. Сынмин. Если бы не Сынмин. Все благодаря Сынмину. Сынмин стал причиной начать борьбу, и Сынмин стал стимулом дойти до конца. Сынмин положил ему в карман воспоминание о себе и только благодаря этому Минхо смог говорить в суде. – Эй, – мягко зовёт Минхо, подходит, пока Сынмин оборачивается на него с банкой кимчи в руке и с этим заплаканными щенячьими глазами. Минхо улыбается и забирает закуску из чужих рук, ставя куда-то в сторону. Руки Минхо ложатся на талию младшего, он тянет его на себя, заставляя отойти от холодильника. Дверь автоматически закрывается. – Хен, тебе нужно- – Давай чуть позже, хорошо? Я хочу насладится этим. – Чем? – непонимающий взгляд Сынмина заставляет сильнее прижать к себе. Такое ощущение, что Сынмин стал еще тоньше, похудев от стресса. Так что Минхо должен его откармливать теперь. Он обязательно сделает это, но пока… – Тем, что я могу обнимать тебя. Тем, что ты рядом со мной. И мне не нужно беспокоиться, что я оставлю тебя одного. Я не оставлю. Я так благодарен тебе, Сынмин-а, ты даже не пред- Губы Сынмина прерывают речь Минхо, накрывают нежностью, теплом и чувством принадлежности. Сынмин кладет ладони на щеки Ли и это ощущается словно касание самого мягкого облака. Минхо упивается этим поцелуем, кажется, самым эмоциональным за все это время. Движения губ Сынмина на его губах словно безмолвно отвечают: я чувствую то же, что и ты. Когда Сынмин разрывает поцелуй, он не отстраняется, прижимается лбом ко лбу Минхо, касается своим кончиком носа его, а говорит почти в самые губы, словно хочет, чтобы эти слова сразу же впитались в сознание Минхо, обрели истинность. – Все, что было до этого - теперь не важно. У нас начинается новая жизнь, как бы клишированно это не звучало, – Минхо не сдерживает легкий смешок. – Давай проживем ее вместе и до самого конца, хени? – Это как раз то, что мне хотелось сделать, Ким Сынмин, – Минхо улыбается и вновь соединяет их губы в поцелуе. Что же. Выходит, новая жизнь. День первый. – Хен, чего ты там копаешься? – Сейчас, подожди минуту. Минхо роется в багажнике, в конце концов вытаскивая оттуда плед. Закрыв его, он сразу видит недовольную моську Сынмина. Единственное желание, которое она вызывает - зацеловать до изнеможения. – Нетерпеливый щеночек, – делает вывод Минхо, подходя к своему парню и успевая чмокнуть его в губы, пока тот не начал ворчать. – Я не хочу пропустить закат, – бухтит себе под нос Сынмин, когда Минхо уже тащит его за руку к воде. И на этот раз, это не озеро. С момента начала новой жизни Минхо прошло уже полгода. За это время многое случилось: Минхо все также работает в клинике по выведению животных, но получил научную степень, так что теперь руководит несколькими группами ученых, помогая выводить потомства редких и не очень животных. К слову, он и правда притащил домой трех котов, с которыми мечтал познакомить Сынмина. Они не несли особой научной ценности, так как были не породистые, а Минхо был одним из лучших работников, поэтому проблем с этим не возникло. Сынмин пищал от восторга, когда увидел три пушистых комочка в их новой квартире. Они приобрели ее почти сразу же после победы в суде, решив поскорее съехаться по-настоящему. Сынмин кардинально поменял род своей деятельности и стал преподавателем музыки. Время шло и люди стали нуждаться в чем-то более приземленном, чем технологии и бездушные железяки, поэтому Ким стал одним из первых, кто начал преподавать в местном университете на новом факультете - факультете искусств. Сынмин куда гармоничнее смотрелся в этой сфере, так что Минхо не упускал возможности подколоть парня на тему того, как он мог сидеть в душном офисе, а не заниматься чем-то подобным. Сынмин щурил глаза и говорил, что работал на прошлой работе лишь ради встречи с Минхо. Тогда сердце старшего мгновенно таяло (каждый божий раз) и он снова проигрывал в этой словесной схватке. Чан оставался коллегой и лучшим другом Минхо, а еще он обвенчался с Феликсом и это было настолько мило и красиво, что даже такой сухарь, как Ли, смог всплакнуть. Хенджин получил статус топ-1 среди адвокатов нового мира, из-за чего стал одним из богатейших людей. Он лоббировал идею внесения правок в закон о суициде, а в итоге само существование этого закона теперь под вопросом и его могут отменить в ближайшее время. На примере Минхо стало очевидным то, что сам по себе закон несет больше деструктива в новое общество, чем чего-то полезного. Вместо этого, стало открываться все больше специализированных заведений для помощи тем, кто мыслил о подобном. Минхо был рад, что его опыт оказал такое влияние на эту сферу. Чонин все еще работают в баре и обожает эту работу, владелец планирует передать ему дела заведения в будущем. Чанбин по-прежнему охранник там же, но с наличием парня - богатого адвоката, мог бы находиться и в статусе домохозяйки, но не хочет бросать Чонина одного в баре. Джисон уволился почти сразу после суда, решив связать жизнь с тем, что ранее выступало лишь в качестве хобби, в именно с механикой и роботостроением. Он добивается неплохих высот, работая в крупной компании по производству домашних роботов-помощников. Мир тоже не стоял на месте, становясь все более человечным, похожим на тот, что был раньше. Конечно, это медленный процесс, но то, что он идет, а не стагнирует, уже хорошо. Например, удалось обезопасить один из заливов, куда теперь разрешено приезжать простым людям. Конечно, это не полноценный океан или море, но запах свежего морского бриза, который все равно присутствует, позволяет нехило расслабиться. А еще полюбоваться на красивые восходы и закаты. Минхо расстилает плед на песке, после чего первым плюхается на него и стучит ладошкой по месту рядом с собой. – Садись, Ким Сынмин. – Мне всегда было интересно, почему тебе так нравится называть меня полным именем? – Сынмин садится рядом со своим парнем, а тот сразу же обнимет его за плечи, притягивая ближе к себе. Все-таки погода еще довольно прохладная - весна только началась. – Для меня это звучит как милая кличка. – Кличка? Ты серьезно, хен? – Сынмин чуть разворачивается в руках Минхо, смотря на него глазами, полными щенячьего негодования. – Кличка моего щеночка, – дразнит Минхо, тыкаясь носом в мягкую щечку младшего и потираясь об нее. Сынмин фыркает. – Тебе повезло, что я привык ко всем странным вещам, исходящим из твоего рта. – Из моего рта и полезные вещи исходят, не считаешь? – Минхо подмигивает, после чего уже языком коротко и игриво касается щеки Сынмина, тут же получая легкий шлепок по бедру. – Ауч! – Ты невозможный человек, хен, – Сынмин драматично вытирает щеку ладонью. – И как я умудрился влюбиться в тебя? – Не знаю. Мне и правда повезло, – без шуток в голосе, совершенно искреннее говорит Минхо, смотря в глаза напротив. Сынмин довольно улыбается, аккуратно берет Минхо за подбородок и коротко целует. – Нам обоим повезло, глупый хени. Минхо хотел было поспорить, но тут вспомнил, зачем они сюда приехали, и обратил внимание на вид перед ними. – Ты, вроде, закат пропустить не хотел. – Да это ты меня отвлекаешь..! – Сынмин ворчит, а Минхо смеется, потому что недовольный Сынмин - это безумно милое зрелище и никогда не надоест старшему. Он обязательно загладит вину за свои поддразнивания позже, а пока позволяет Сынмину вновь расположиться на своем плече. Солнце светится ярким огненным шаром, но уже не слепит глаза, постепенно опускаясь за горизонт водной глади. По спокойной воде бегут небольшие кружочки от слабого ветра, который, однако, все равно заставляет Сынмина ежится. Это лишь на руку Минхо. Он сильнее прижимает парня к себе, поворачивая голову и утыкаясь носом в его пушистую копну волос, вдыхая приятный аромат. Минхо иногда задумывается о том, стоило ли пережить все, что он пережил в жизни, чтобы в итоге встретить Сынмина. И он готов с уверенностью ответить - да. Он потерял всю семью, но нашел ее в одном единственном человеке. Минхо знает, что и Сынмин чувствует то же самое по отношению к нему. Бесконечная любовь, сломавшая все барьеры на своем пути. ... Любовь — это не выдумка человечества, это осязаемая величина, это сила, это должно что-то значить. — Любовь имеет значение, да. Общественная польза, социальные связи, воспитание детей... — Мы любим людей, которые умерли. Какая в этом общественная польза? — Никакой... — Может быть, любовь — это нечто большее, что мы не в силах пока осознать. Может быть, это свидетельство чего-то... артефакт какого-то другого измерения, которое мы не в состоянии постичь... И меня тянет через всю Вселенную к человеку, которого я не видела 10 лет и который, возможно, уже мертв. Любовь - это единственное доступное нам чувство, способное выйти за пределы времени и пространства. Может, нам стоит довериться ей, даже если мы и не понимаем ее сути? ©Интерстеллар