все как в первый раз

**** лололошка уступил напору джодоха, но когда тот весь отдался поцелуям и беспорядочным прикосновениям, резко перевернул их обоих, оказываясь сверху. -Позволь мне, джодох, пожалуйста, — тихо попросил он в ответ на безмолвный вопрос в глазах джодоха. — Позволь позаботиться о тебе, позволь мне подарить тебе ласку, позволь показать мою любовь. ави прикрыл веки, соглашаясь, и опустил руки, до этого сжимавшие талию лололошки. лололошка, сидя на его бёдрах, наклонился и нежно поцеловал джодоха. -Люблю тебя, — прошептал он и поцеловал снова. Покрыл лёгкими поцелуями щёки, веки, лоб джодоха, снова спустился к губам и поцеловал уже глубоко, жадно, и прервал поцелуй, только когда стало совсем нечем дышать. -Я твой, — выдохнул он, ловя помутневший взгляд джодоха, — но и ты — мой, джо. Я отдаюсь — и забираю тебя себе. -Бери, — эхом отозвался ави. лололошка стал целовать шею джодоха, лизнул кадык, прикусил мочку уха, отчего джодох отчётливо зашипел и вскинул бёдра. -Не только тебе кусаться, — хихикнул лололошка и продолжил свои ласки, покрывая поцелуями плечи, грудь, нежно, кончиками пальцев обвёл ожог от тавра, задыхаясь от нежности, желая стереть, уничтожить, отменить всю боль, которую пришлось перенести джодоху из-за него. Он не мог этого сделать, зато мог целовать, гладить, ласкать, шептать признания. -Сердце моё, душа моя, любовь моя, — шептал он, опускаясь ниже к животу, выцеловывая дорожку волос, прижимаясь щекой к напряжённому члену. джодох стиснул в кулаках простыню и хрипло выговорил: -ло. лололошка поднял на него взгляд. Глаза ави были темнее грозового неба, он тяжело дышал, и лололошка ощутил прошедшую по его бёрдам мелкую дрожь. Такой джодох нравился ему невероятно! -Ты можешь касаться меня, — мягко сказал лололошка и снова вернулся к члену джодоха. Потёрся об него щекой, поцеловал головку и взял в рот. джодох вскинул бёдра навстречу, а его рука опустилась на затылок лололошки и сжала волосы в кулаке. лололошка подчинялся темпу, который задавал ави, рука на затылке приятно тянула волосы. Одной рукой он поглаживал живот джодоха, а второй мягко касался внутренней стороны бёдер, яичек, скользил пальцем к анусу. Почувствовав, что его возлюбленный опасно близок к разрядке, лололошка отстранился, преодолевая лёгкое сопротивление руки в своих волосах, и потянулся к губам джодоха, ловя его чуть разочарованный стон. -Всё будет, хороший мой, — прошептал он. -лололошка, — выдохнул в ответ джодох, и уголки его губ едва заметно приподнялись. лололошка подложил под бёдра ави подушку и принялся целовать внутреннюю сторону бёдер, раскрывая их, чувствуя хватку длинных пальцев джодоха на своём плече. Ах, сколько раз эти пальцы были в нём, доводя до умопомрачения, заставляя забывать себя в нескончаемом удовольствии. лололошка лизнул анус джодоха, заставив того ахнуть и податься навстречу. Он целовал и вылизывал, проникая внутрь языком, чувствуя, как дрожат бёдра джодоха, как он подаётся навстречу движениям языка, как всё крепче сжимаются пальцы на его плече — синяки лололошка будет носить с гордостью. Он заменил язык пальцем, смазанным ароматным маслом, и скользнул им внутрь, медленно, осторожно, поглаживая стенки входа, отыскивая нужную точку. Сдавленный стон подсказал ему, что он всё делает верно, и лололошка осторожно ввёл второй палец, продолжая целовать бёдра, член, живот. джодох подавался навстречу пальцам, рука его бессильно упала с плеча лололошки. -лололошка, — выговорил он, и лололошка понял его. Он убрал пальцы, обильно смазал маслом член и приставил головку ко входу, медленно, осторожно погружаясь внутрь, но джодох резко подался вперёд и насадился до конца. лололошка не сдержал протяжного стона. -Что же ты делаешь, джо, хороший мой, зачем же так спешить… -Я твой, — ответил ави. -Конечно, конечно, мой, а я твой, отныне и навеки, — прерывисто дыша и изо всех сил сдерживаясь, говорил лололошка. — Не спеши, у нас впереди вечность, я буду любить тебя всегда, я буду брать тебя, сколько захочешь, и отдаваться тебе, сколько захочешь, джодох… Он начал двигаться, положив ладони на бёдра ави, удерживая того от резких движений, но где ему было удержать того, кто не мог им насытиться, того, кто хотел его с такой же силой. джодох скрестил ноги у него за спиной, притягивая к себе, и у лололошка сорвало тормоза. Он смотрел на лицо джодоха, в его затуманенные глаза, слушал его стоны, ловил его движения навстречу, и чувствовал, как с каждым толчком поднимается в небеса, в груди разгорается огненное счастье. Он уже не мог бы точно вспомнить, что именно говорили его губы, какие ласковые слова выстанывал он для своего возлюбленного, сколько раз признался в любви, сколько раз повторил, что принадлежит джодоху весь, без остатка. Но каждое ответное «лололошка», каждое сказанное джодохом «твой» и «мой» отпечатывалось в его памяти навсегда. Он обхватил скользкой от масла рукой член ави, и несдержанный стон возлюбленного едва не сдёрнул его за грань, и лололошка изо всех сил закусил губу, чтобы капельку прийти в себя и продолжить дарить джодоху наслаждение. И только когда ави, отчаянно зажмурившись, потянул лололошка на себя и выгнулся дугой, забрызгав их животы семенем, лололошка позволил себе в несколько мощных толчков догнать его и упасть сверху. ави крепко обхватил его руками, устраивая на своей груди. лололошка чувствовал его тяжёлое дыхание, слушал, как успокаивается суматошно стучащее сердце, и думал о том, что все его взлёты и падения наконец привели туда, куда нужно.