Ночь, когда ожила любовь

      Эвтиде надо было закончить с делами в лечебнице. Она не хотела подводить Ливия, поэтому совершила маленькую прогулку по безлюдным улочкам Мемфиса.       Осознавая, что сказала Амену о своих чувствах, в некоторой степени ей стало легче. Но разве такой разговор мог принести спокойствие в её душу? Какие были условия этой сделки между Сетом и Анубисом? Что же она забыла на самом деле?       Мысли вслух помогали не сойти с ума, и Эвтида принялась рассуждать:       В день, когда я умерла, Амен был не в себе. Это я уже поняла, и вчерашний разговор Амена и Сета это подтвердил. Хорошо… Анубис встретил меня в своём царстве. Но о чём мы говорили? Было ли что-то важное в этом разговоре? Всё, что я помню, это хорошее впечатление об Анубисе. Значит, он не желал мне зла. Тогда почему он согласился дать второй шанс?       Исфет!       Какие воспоминания я забыла? Что забрал у меня Сет?! Храм Анубиса! Точно! Если мне кто-то и может рассказать всю правду, то это только он. Но станет ли он со мной говорить? А что я теряю? Если не попробую, я никогда не узнаю. Решено!       Сегодня же попрошу Ливия отвести меня в храм, думаю, наставник не откажет мне в этом. Мне это важно, я должна всё вспомнить.       Должна…       Уворачиваясь от пробегающей детворы, Эвтида осмотрелась. Ноги сами привели её к лечебнице. Баночки-скляночки, перепись рецептов разнообразных мазей, уход за людьми, которые просили помощи. Наверное, только сегодня Эвтида задумалась о том, почему Исману так нравилось лекарское дело. От одного только благодарного взгляда на душе Эвтиды становилось теплее. Но кто же сможет ей помочь? Кто исцелит её душу?       Ливий молча наблюдал за тем, как Эвтида аккуратно смешивает травы в ступе и осторожно их перетирает. Но то, как Эвтида вздрагивала, когда в лечебницу кто-то приходил, не ушло от его внимания.       — Эва, ты можешь закончить сегодня раньше — людей не так много, я сам справлюсь.       — Ливий, я могу тебя попросить?       — О чём?       — Можешь проводить меня в храм Анубиса? Хочу посмотреть на нашего Покровителя.       — Он не совсем наш покровитель, частично — бальзамирование и целебные травы — это его стезя. Почему хочешь именно к нему?       Эвтида задумалась: что же сказать Ливию?       "Меня казнил Эпистат, Анубис и Сет мне дали второй шанс, забрали часть моих воспоминаний… а сейчас я хочу попросить Анубиса всё мне рассказать. Ливий точно скажет, что я сошла с ума».       — Я же травами занимаюсь все это время, хочу поблагодарить и попросить, чтобы в дальнейшем у меня все получалось.       — Хорошо, но я провожу и уйду, у меня есть свои дела. Если встретим Эпистата, я останусь рядом с тобой. Вижу, как его боишься. Эва, можно вопрос?       — М?       — Что между вами было? Почему он ходит за тобой тенью?       — Ливий, давай в другой раз? Я сейчас не готова об этом говорить. Может, когда-нибудь…       — Он обидел тебя? Сделал тебе больно?       — Ливий, прошу, не сейчас. Позже я обязательно тебе обо всем расскажу, хорошо?       Закончив все дела в лечебнице, Ливий и Эвтида направились в храм. Свет оранжевого солнца скользил по улочкам, освещая путь. Жители города разбредались по переулкам, желая скорее оказаться дома после жаркого дня.       Уже на закате Эвтида увидела перед собой величественный храм с изображением, очень похожим на Анубиса. Разве могли люди сделать его в точности похожим? Нет, ведь встречали бога после смерти. Эвтида была исключением, но кто ей поверит, что она обрела новую жизнь?       Ливий огляделся по сторонам в поисках охотников или Эпистата. Никого не увидев, он со спокойной совестью оставил Эвтиду одну, как она и просила.       Мраморные плиты, выложенные на полу эхом отражали шорох сандалий Эвтиды, она шла, рассматривая всё на своём пути. Античные вазы и амфоры, высокие колонны с ручной лепниной — всё это приковывало взгляд, но Эвтида искала не их.       Молитвенный зал был пуст, все посетители разошлись, а служители храма разбрелись по спальным комнатам или были заняты своими делами.       Эвтида опустилась на колени, закрыла глаза и начала призывать бога.       — Анубис, прошу тебя, явись ко мне. Я должна знать, что у меня забрали. Прошу! Приди ко мне, расскажи мне правду. Прошу…       Эвтида не знала, сколько просидела в молитве, но затёкшие ноги дали понять — долго, очень долго. Уже отчаявшись, она хотела встать и направиться домой, как зал заволокло густой тягучей дымкой. Из ниоткуда появился едва различимый силуэт бога.       Медленной вальяжной походкой к ней приближался Анубис. Он явился к ней в божественном обличии: тело человека с головой шакала. Эвтида не боялась, но лёгкое волнение испытывала.       — Ты звала, дитя.       — Анубис! Прошу тебя, — Эвтида упала к его ногам. — Скажи, скажи мне, что я забыла. Прошу, пожалуйста, помоги мне вспомнить.       — Зачем? Почему я — Бог, страж весов на суде Осириса, должен тебе помочь? Не слишком часто ты просишь о помощи, дитя?       — Я просила помощи? Анубис, прошу, расскажи, что я забыла. Умоляю тебя…       — А что же Сет? Почему его не спросишь?       — Разве я могу ему верить? Даже если он скажет правду, откуда мне знать, что он не обманул меня? Снова.       — Он не обманывал тебя, Эв-ти-да.       — Но… Он забрал мои воспоминания!..       — Да, и ты была на это согласна.       — Я ничего не понимаю… Я сама согласилась забыть? Сама? Он не заставлял?       — Юное дитя, ты так отчаянно ищешь правды. Ответь мне на один вопрос.       — Какой?       — Ты готова снова пасть от рук своего возлюбленного?       — Амен? Он снова должен будет убить меня?       — Ответь на вопрос, Эвтида.       — Я… я не знаю…       — Ты и наш разговор забыла?       Резкая головная боль заставила Эвтиду сжаться и схватиться за голову. Картинки одна за другой сменялись перед её глазами.

***

      — Прости…прости Неферут. Я так виноват… — Амен сильнее прижимал Эвтиду к себе.       — Я всё знаю, Амен. — Эвтида смотрела прямо в глаза Амену. Она считывала его чувства, скрытые от посторонних глаз. Прежде он не позволял понять себя, сейчас же был как открытая книга.       — Эва, я так виноват… Я столько боли тебе причинил… Я так тебя люблю, Эва… — Амен опустил голову на плечо любимой и замер.       — Я люблю тебя, Эва. Всегда любил. Не лгал тебе, не посмел бы, — последние слова Амена.

***

      Эвтида стояла в просторном зале дворца царства мертвых. Величественные колонны устремились в высокие потолки. По полу расставлены античные вазы, от которых было невозможно оторваться. Множество изделий из драгоценных металлов и камней украшали стены залы. У дальней стены, ровно в ее центре. возвышался трон бога. Анубис в человеческом обличии сидел, наблюдая за реакцией Неферут.       — Скажи, дитя, он успел к тебе? Согрел твою душу?       — Да. Почему? Почему они так жестоки с ним? Как ему дальше жить? Он потерял всех: родителей, а вместе с ними счастливое детство, наполненное любовью и заботой. Потерял меня. Он ведь любит меня. Я видела это. Я видела все его чувства, он открыл свою душу, показал все, что скрывал прежде. Просто почему? Почему судьба с нами так жестока?       — На все есть причины, дитя.

***

      — Сет, а ты-то сможешь ее отпустить? Ты же сам переживаешь о ней. И тебе самому не интересно, почему эта Неферут так влияет на тебя?       — Анубис, ты согласен или нет?       — Хорошо. Допустим она заплатит за жизнь памятью о ней, но как ты собираешься стереть ей память?       — Это уже мои проблемы.       Когда боги закончили говорить, Эвтида стояла в удивлении. Она не могла поверить, что ей дают второй шанс. Разве такое возможно? Но цена… Память о ней… Эвтида не думала долго, практически сразу согласилась. «Он забудет меня, никогда не вспомнить. Я должна, должна спасти его. Он не должен больше страдать. Не он, не так», — да, она согласна на все условия, какие ей скажут боги, по-другому не может быть.       Эвтида не дослушала Сета, который что-то твердил про ее память, что цена не только в чужих воспоминаниях. Она лишь хотела сделать душу Амена светлее, позволить ему выбраться из той тьмы, в которой он погряз.

***

      Резко всё прекратилось. Тишина. Эвтида лежала одна посреди молитвенного зала. Оглядываясь по сторонам, она хотела увидеть бога, который показал, что было на самом деле.       — Я сама. Я сама хотела забыть… Спасти его душу. Я хотела спасти его и забыть.       Я сама…       Эвтида покидала храм в полной растерянности. Она окончательно запуталась в своих мыслях:       Получается, Сет не хотел обманывать меня. Но почему, тогда в доме не сказал всю правду? Он не хотел, чтобы я пострадала? Но почему? Почему он так переживает за меня? Хорошо, если это мне более-менее понятно… Амен. Почему он не забыл? Он точно помнил моё имя и стоило ему только посмотреть на меня, как к нему вернулись все воспоминания. Почему? Что может быть сильнее божьей воли?       Любовь!       Он любит меня, правда любит?

***

      Улицы и тропинки города были слабо освещены редкими факелами. Эвтида брела в сторону своего дома пытаясь осознать все произошедшее. Находясь глубоко в своих мыслях, Эва не сразу увидела возле хижины высокий силуэт, который принадлежал…       — Амен? — невольно сорвалось с уст стоило ей увидеть Эпистата.       Сердце вновь начало трепетать, однако лишь сейчас девушка поняла, что это уже был вовсе не страх, а нечто иное…       — Знаю, что не желала видеть меня, — проговорил Эпистат стоило Эве подойти ближе, — Однако не могу иначе, — на этих словах мужчина осекся, до этого он лишь раз обнажал свою душу и более не желал этого делать, однако понимал, что если этого не сделать сейчас, то тонкая нить, что связывала их с Эвтидой оборвётся навсегда.       Стоя напротив Эпистата, Эва впервые за столько времени не хотела скрыться от него. Неожиданно для себя Эва поймала себя на мысли, что хочет прижаться к мужчине, ведь более страхи прошлого не преследовали её. Перед глазами вместо палача, она видела израненную душу Амена, который так и не смирившись с её гибелью, сделал все, чтобы освободить её душу от терзаний.       — Я говорила с Анубисом, — тяжело вздохнув, поведала Эвтида, — Он вернул мне воспоминания, — так и не закончив мысль, Эва замолчала, ком подпустил к горлу, не позволяя говорить.       Как же ей хотелось вернуть время вспять, оказаться малышкой в доме Исмана. Веселиться, радоваться, а не стоять напротив мужчины, к которому испытывала противоречивые чувства…       — Спасибо, — неожиданно произнесла она, удивив Амена, — Если бы не ты, то душа моя не обрела покой, я бы не встретилась с Анубисом и не получила бы шанс на жизнь.       С этими словами, девушка, перед глазами которой образовалась пелена слез, хотела было войти в дом, как Эпистат, ухватившийся за её руку, не позволил этого сделать.       — Почему тогда вновь избегаешь, Неферут? — смотря в глаза непокорной, спросил Эпистат, — Вижу, что более не боишься меня, однако все же сторонишься.       Первой мыслью было солгать, сказать, что ненависть поселилась в душе, однако лгать Эва более не желала, потому призналась:       — Анубис поведал мне ещё обо одном: Если вновь буду с тобой, история повторится, ты убьешь меня! — от сказанных слов, глаза Амена расширились.       — Эва, — только и смог проговорить он.       — Я хочу жить, Господин, — опустив глаза, произнесла Эвтида, душа которой разрывалась на части. Больше всего сейчас она жаждала быть с Аменом, однако страх за жизнь был велик, потому она приняла решение сторониться его.       Так ничего на это не ответив, Амен молча ушёл, оставив девушку одну со своими тревожными мыслями…       Когда тяжёлые шаги Эпистата перестали слышаться, Эва которая все это время неподвижно стояла возле двери находясь глубоко в раздумьях, неожиданно обернувшись, помчалась за Аменом.       Отгоняя в сторону здравый смысл, желание жить, она поддавшись зову сердца отправилась за мужчиной дабы сказать как сильно дорог он ей, как ей также тяжело от мысли, что они не смогут быть вместе…       Увидев впереди знакомые очертания, девушка ускорила шаг, ликуя от того, что успела, однако по мере приближения обнаружила затаившийся в тени силуэт, от которого кровь застыла в жилах.       Саамон… — с ужасом признала в немолодом мужчине главного черномага, из-за которого она погибла.       — Эв…ти…да… — нарочно растягивая, проговорил мужчина спокойно находясь возле Эпистата, который в свою очередь будто окаменев, стоял неподвижно.       Стеклянные глаза, расслабленное лицо и безразличие ко всему происходившему натолкнули Эву на мысль, что Амен…       — Смотри, — неожиданно проговорил Саамон, обращаясь к Эпистату, — Та, что убила твоих родителей, дурманила твой разум избежала казни. Неужели вновь дашь шезму сбежать? Позволишь, чтобы кровь твоих родителей пролилась зря?       Нет… — сердце несчастной начало пульсировать в висках, когда она поняла, что черномаг вновь навёл чары на Амена, заставив его душу гореть жаждой мести и гнева.       Немедля, переместив взгляд с Саамона на Амена, Эва едва сохранила себя в руках, ибо увидела в глазах Эпистата ту же ненависть и презрение, которые были во время её казни.       — Убей её! — повелел черномаг, смотря на Амена, — Отомсти за семью!       Оставив приказ без ответа, Эпистат что до этого неподвижно стоял на месте, вмиг достав хопеш, направился в сторону Эвтиды…