несколько вопросов самому себе

      Тело покоится на полу солдатиком, поясница ноет, а лопатки никак не могут улечься ровно. Мысли одна за одной летят в настоящем торнадо, отчего пульс чувствуется где-то в коре мозга. Очередной день, не увенчавшийся хэппи-эндом, размазывает настроение, как краски на холсте. Уже не грустно, не злостно, а просто безразлично. Он на Пенаконии чуть больше недели, из выполненных целей всего лишь.. купить множество безделушек и новую пижаму. И попробовать местную «Усладу». Может, это Авантюрин преувеличивает, но Рацио продолжает беспощадно создавать эмоциональное давление одним своим видом, подкалывать иногда обидно, настаивать на собственных идеях. Не даёт вставить свои три копейки в разговор, видимо, придерживается позиции «Есть только два мнения: моё и неправильное». Иначе сказать язык не поворачивается.       Авантюрин обессиленно ползёт по ковролину, совсем не переживает о том, что костюм пачкается. Дело пустяковое, сдаст в химчистку, а всё-таки добраться до кровати просто необходимо. Пока туша издаёт нечто похожее на какие-то движения, смартфон в кармане неприятно упирается в кожу и кости. Пальцы едва ли вытягивают его, пренебрежительно сжимают, а потом опускают на одеяло, накинутое поверх матраса. Ложится на постель локтями, оставляя нижние конечности в полусидячем положении, а туловище опираться на каркас. Поза жалкая и небрежная, но на большее он не способен.       Всё надоело. Для такого случая существует один выход. Фаланги стучат по экрану яростно, часто промахиваются, но открывают нужный чат. Прокашливается, но это не спасает от хрипотцы в голосе. — Я блуждаю в серых переулках заманчивой, загадочной и бессмысленной тоски. Мне в ней не видно ничего. Ведь в ней нечего видеть. Ни одной искры, ни тёплых воспоминаний, ни одного портрета, тех, кто радовал мне сердце, — замолкает ненадолго. — Тоска затмевает всё. Я слышу гул ветра, гул странного голоса, — полностью укладывается на щёку. — То ли это он, то ли это я. Может, это кто-то пытается что-то сказать? — заканчивает неуверенно, знает, что не получит ответ никогда. — Вот бы нам кто-нибудь говорил, кто мы и для чего мы. Кто они? Зачем они нам? — вздыхает негромко. — Вот бы кто-нибудь объяснял, почему бывает плохо, а почему бывает хорошо, — звучит мечтательно и лениво. — Нам бы не приходилось ломать голову. И задавать вопросы самому себе. Иногда такие, на которые ты вряд ли найдешь ответ, — голос понижается до шёпота. — Было бы здорово. Но, наверное, без этого было бы всё совсем не так?       Завершает запись голосового сообщения и отправляет его себе. Многочисленные строчки и аудио отправляются только от одного человека. Никогда не появится второй, видимый с левой стороны дисплея. Простой факт, с которым Авантюрин смирился.

***

      С корабля Корпорации открываются прекрасные виды на различные планеты, космические тела. Персонал приветливый, всегда поинтересуются, всё ли в порядке, если обнаружат в одном из множества кают или общих залов. Связи нет, и Авантюрину откровенно скучно. Донимать некого, а безучастно пялиться в иллюминатор не кажется таким уж весёлым развлечением. В руках только собственный смартфон, игральные карты, фишки в карманах пиджака, но играть не с кем. Доктор сидит неподалёку, бесшумно проверяет работы студентов, иногда потягивая воду из чашки, и мешать его покою желания не возникает от слова совсем. Только громкие вздохи нарушают осевшую облаком тишину. Авантюрин открывает мессенджер, пробегается по чатам взглядом, бегло перечитывает переписку с Келусом, улыбаясь слабо. Случайно натыкается на диалог с собой и чуть остепеняется. Как-то автоматически вставляет наушник в ухо и включает голосовое, прислушивается к каждой фразе и кусает нижнюю губу, помогая себе пальцем. Обычно он не хранит такое подолгу, однако эти слова звучат особенно искренне, честно и откровенно. Действительно как излияние души. Авантюрин прикрывает глаза, расслабляется в кресле и включает запись по несколько раз, словно пропитываясь теми же чувствами.       Сейчас всё по-другому. Теперь есть, от кого можно получить ответ на сообщение, Рацио считается с его мнением, тело не прошибает непосильная усталость. Одно, правда, неизменно: Авантюрин задаётся теми же вопросами, сожалеет о тех же поступках и скучает по тем же людям. И всё же отныне это не считается бременем — если тоскует, значит, любил. Любил, любит и будет любить. Пока любовь, пусть и печальная, наполняет его, у него есть силы двигаться дальше. Даже если ползком, как по пустыне тогда. Он же смог выбраться из неё, неважно, ценой каких страданий и мук. Авантюрин исполнил последнюю просьбу сестры с достоинством, достигнув многих целей и забравшись высоко. Это не заставляет винить себя меньше, не оправдывает его глупости и опрометчивости. Только успокаивает капельку, побуждает хмыкнуть и привлечь внимание уже потерявшего концентрацию доктора. Тот не спрашивает вслух, мотает головой, мол, что там интересного. Авгин машет, отрицает, стирая с лица ухмылку и вынимает наушник. — Персонаж любимой аудио-книги наконец понял, что для него значит покой.       Рацио поднимает брови удивлённо, одобрительно кивает и возвращается к работе, мысленно отмечая, что обязательно спросит название книги и о сюжете. Послушает очень чутко, вдумываясь.