Зов зимы

      Солнечный свет — спасенье, а темнота — погибель. Сладкая ложь, засевшая в умах многих людей. Монстры и чудовища не боялись солнца. Ходили среди живых. Дожидались своего часа, чтобы вдоволь насытиться чужой кровью.       Звук чужих шагов болезненно ударил по ушам, заставляя худую девочку резко развернуться и впиться грязными ногтями в ладони. Чёрные волосы упали на плечи. Серые глаза устремили взгляд на силуэт, словно сотканный из густой тьмы.       — Кто это? — лишь дрожащий голос выдавал её настоящие чувства. — Хватит прятаться!.. — чуть более громко.       «Спокойно, Эсме…» — раз за разом повторяла девочка, пока её тело будто жило само по себе. Она не успела заметить, как отошла и прикоснулась спиной к холодным камням.       Тепло осталось позади, и этого никак не изменить. Необходимо смириться, также как и с новым домом. Матери больше не будет рядом.       — Кто ты? — повторила Эсме настойчивее. Дыхание сбилось — выпущенный пар дрогнул.       — Я напугал тебя? — с явной застенчивостью спросил знакомый мальчишеский голос. — Прости, волчонок.       Волчонок… Лишь один человек называл её так.       Эсме прикусила нижнюю губу и отошла от стены башни.       Замок Старков отличался огромными размерами. Один взгляд — и всякий ощущал себя ужасно ничтожным, подобно жалкой букашке в крепкой паутине. А если продолжал смотреть — могильный холод заживо сдирал кожу и заменял собою кровь, превращая в ледышку.       Каково же двум детям, для которых замок не являлся домом?       Эсме с удовольствием затерялась бы на веки вечные в лесу.       — Джон?.. — нерешительно промолвила Эсме и подошла к нему ближе.       — Эсме, — отозвался Джон и наконец-то выступил из тени. Лунный свет упал на его лицо, сделав серые глаза ярче. — Почему ты не в кровати? — он смахнул чёрные прядки и воззрился на оробевшую сестру с немым вопросом.       Со стороны казалось, что он смотрит на своё отражение. Разве что цвет волос Эсме был темнее, а скулы — острее. В минуты злости она и вовсе была похожа на волчонка.       Эсме неопределённо пожала плечами и переступила с пятки на носок. Запал мгновенно пропал, превратив прикосновения ветра в нечто слишком ощутимое, даже болезненное.       — Не хочется спать… — промямлила под нос Эсме и исподлобья взглянула на сосредоточенного Джона. — Ты почему не спишь? — пошла она в атаку. Брат вполне мог не говорить настоящую причину.       Захочет — расскажет сам.       Главная фраза, помогающая Эсме обходить ссоры. Беречь своё спокойствие необходимо. Особенно, когда всякий помнил о том, что они чёртовы бастарды. Это, в свою очередь, сулило насмешки и положение вечных изгоев.       Поразглядывав поникшую Эсме несколько минут, Джон выдохнул очередной клубок пара и подошёл ближе на два широких шага. Джон тоже способен позаботиться о тех, кто рядом. Разве не это показывает искренность чувств? К тому же и лорд Старк просил приглядывать за ней. Ничего удивительного: ведь многие отцы волнуются за дочерей.       — Тоже не спалось, — произнёс Джон и как ни в чём не бывало накинул на плечи Эсме меховую мантию, вынуждая сестру округлить глаза и открыть рот. Сам он остался в белой рубахе и штанах. — Оставь. Тебе нужнее.       Эсме прикоснулась к меху кончиком пальца и недовольно сморщила нос, будто от мантии плохо пахло. Сколько пушистых зверьков пришлось убить для неё?       Эсме предпочитала опираться на разум, нежели на обманчивые чувства. Но если дело касалось животных — она вмиг становилась чувствительнее и сентиментальнее, а иногда и вовсе излишне ранимой, за что потом долго корила себя. При таком раскладе будет ей сложно оставаться в живых — отец ведь не вечен, как и братья с сёстрами.       Увидев гримасу Эсме, Джон поджал губы и осмотрел её немного озабоченно, задержался на ночной рубашке, едва доходившей до колен.       Постой подольше — и холод доберётся до костей, не позволяя человеку управлять собственным телом.       — Замёрзла? — с неподдельным беспокойством спросил Джон.       Эсме повела плечом и пригладила рубашку, избавляясь от несуществующих складок.       — Чуть-чуть… — Эсме тяжело вздохнула и прикоснулась подушечками пальцев к порозовевшим щекам. — Но ты замёрз сильнее меня, правда ведь? — она то ли уточняла, то ли спрашивала, невольно кутаясь в мантию, желая согреться.       Джон без лишних слов протянул к ней руки — пригласил в тёплые объятия. Эсме нередко шипела на чужую ласку, но сейчас Джон надеялся на иной ответ.       Эсме удивлённо заморгала и прикусила щеку изнутри. Пальцы принялись комкать ткань мантии.       «Откажется?» — сердце Джона замерло, грозясь упасть прямиком в пятки. С виска стекла крохотная капля пота, разбившись о камни. Мысли заметались в голове, будто надоедливые насекомые. Холодок проник в грудную клетку, желая заморозить, но знакомая теплота обволокла тело.       Как только Эсме попала в объятия, Джон мгновенно прижал её к себе. На пухлых губах появилась ласковая улыбка, и привычная хмурость во взгляде растворилась — впервые за столь долгое время перед ней снова оказался тот самый весёлый и озорной Джон.       — Джон?.. — робко пролепетала Эсме в грудь брата. В росте он выигрывал.        — Да? — ладонь Джона переместилась ей на голову, начиная гладить волосы.       Эсме потёрлась щекой о рубаху Джона, подобно ластившейся кошке, и подняла голову. Сколько бы ни хохлилась — боязнь никуда не делась. Наоборот, укреплялась с каждым днём.       — Мы всегда будем семьей? — с виду Эсме казалась спокойной, даже отстранённой, но её хватка усилилась, а ноздри расширились, с шумом вбирая воздух.       — Конечно, волчонок. — Джон не задумывался над словами — они шли прямиком от сердца. — Мы всегда будем семьей. — Джон вновь улыбнулся, чтобы ободрить сестру и разогнать мрачные тучи над её прелестной головой. — Пойдём.       Эсме коротко шмыгнула и с усилием потёрла кончик носа — краснота на нём стала заметней.       — Куда? — Эсме поёжилась и напоказ надула пухлые губы. — Мне не хочется возвращаться…       — Тебя нужно согреть, — по-доброму произнёс Джон и потянул Эсме за руку. — Идём, Эсме.       Та тяжело вздохнула и покрепче обхватила ладонь Джона. С заметной неохотой Эсме поплелась вслед за ним, не забыв напоследок обернуться и взглянуть на небольшую богорощу.       Любимое место лорда Старка, где он мог побыть в тишине вдали от суеты. Быть может, именно поэтому, желая принять верное решение, среди всех мест он первым делом выбирал это.       В любом случае не последний раз, когда Эсме видела её.       

***

      С того момента прошло много времени, но иногда Эсме казалось, что всё случилось совсем недавно. Хотя справедливости ради замок перестал казаться ей чужим местом. Черты страшного чудовища таяли, оставляя после себя горькое послевкусие и открывая совсем иную картину. Сейчас Эсме могла назвать Винтерфелл безопасным убежищем и даже родным домом, а его обитателей — приятными людьми. С законными детьми лорда Старка она также подружилась, кроме Сансы.       Разные взгляды, стремления и ценности. Обычное дело. Эсме не собиралась враждовать с Сансой — обыкновенные ровные отношения устраивали их обеих.       Эсме потихоньку провела бледной ладонью по волосам, будто отмеряя их длину: они по-прежнему доходили до лопаток. Она дотронулась до лба и на несколько секунд прикрыла веки, нащупав фероньерку. Любимое и единственное украшение, отлитое из первоклассного серебра. В самом центре покоился сверкающий фиолетовый камень.       Его подарил на пятнадцатые именины отец — правда, мачеха не оценила этот щедрый жест. Казалось, леди Старк готова была превратить её в ледяную скульптуру одним лишь взглядом. Всё же некоторые вещи не меняются: два бастарда никогда не станут для леди Кейтилин родными.       Эсме глубоко вздохнула и поправила чёрное длинное платье. Фасон прост, без излишеств, из украшений — только золотая нить, красиво завязанная на девичьей талии.       «Зато рукава неплохие. — Эсме оглядела их и довольно улыбнулась: узки до локтя и расширяются ближе к запястью. Удобная одежда. — Джон, наверное, тренирует Брана… Вот бы посмотреть!» — Не удержалась она от мечтательного вздоха и нахмурилась, услышав знакомые голоса.       — Много кто из вас попадал в цель с первого раза? — непоколебимость вперемешку со спокойствием. Эсме даже с завязанными глазами узнала бы этот голос из тысячи.       «Отец».       Эсме бегло осмотрелась, словно воровка, и неспешно подошла к небольшому зданию. Никто не обратил внимание на бастарда — все занимались своими делами, и ей это на руку. Вслушиваться в беседу и подсматривать легче. Меньше волнений и переживаний.       — Продолжай, Бран. — Мягкое наставление. Отец всегда старается найти решение, удобное для всех. Он ведёт себя так со всеми — в том числе с ней и Джоном. Эсме не помнила, когда отец в последний раз переходил на крик.       Эсме высунула кончик языка и медленно выглянула из-за укрытия, желая понаблюдать за тренировкой. Скорее всего, Арья с Сансой в септе. Чего греха таить — у Сансы хорошо получалась вышивка и всё прочее, что Арья ненавидела и считала чушью. Отчасти Эсме понимала её: вместо вышивки Арья могла бы заняться тем, чем по-настоящему хотела. Но леди Старк, в отличие от своего мужа, не готова была уступать.       «Ты справишься, Бран!» — Эсме затаила дыхание. Она видела напряжённые мышцы Брана, сведённые к переносице брови, подмечала, с какой твёрдостью брат держал лук, будто тот мог исчезнуть в любую минуту.       Стоило ей моргнуть — и выпущенная стрела попала в середину. Следом прозвучал возмущенный возглас:       — Ты всё испортила, Арья! — Бран раздражённо фыркнул и побежал за довольной сестрой, пока Робб и Джон смеялись им вслед.       Эсме прикрыла рот ладонью и тихонько засмеялась. Арья — самая настоящая разбойница, для которой усидеть на месте — непосильная задача. Вряд ли кому-то удастся сделать из неё леди.       Отсмеявшись, Эсме взглянула на братьев и тут же замерла, будто ноги и руки сковали тяжёлыми цепями. Робб и Джон смотрели прямо на неё — на её бледных щеках проступил румянец, а ладони вспотели. Оставалось надеяться, что леди Старк не разозлилась.       Эсме вышла из укрытия и глянула наверх. Родителей отвлёк рослый и объёмистый, подобно бочонку с элем, немолодой мужчина. Бакенбарды его были завязаны под подбородком, точно борода. Однако несмотря на вес, сир Родрик был крепким и умелым воином. Именно он обучил Джона, за что она была в долгу перед ним — не каждый взялся бы за бастарда.       Эсме в неловком жесте почесала шею сзади и пошла быстрее. Мурашки пробежали по спине, вынудив Эсме поднять голову и пересечься взглядом с отцом, в то время как леди Кейтилин слушала рассказ сира Родрика.       «Седьмое пекло!» — Эсме прикусила язык, дабы случайно не выругаться вслух. В ушах зазвенело, дыхание участилось.       Отец слегка кивнул и указал глазами на ожидающих сыновей.       Эсме облегчённо выдохнула и прошептала одними губами:       — Спасибо, отец.       Она тепло улыбнулась в ответ его улыбке. Одно это согревало лучше всякого горячего напитка или камина.       — Пожалуйста, дорогая, — отпечаталось на его губах, словно послание. Брови немного опустились. — Иди к братьям.       Странное чувство тревоги царапнуло Эсме изнутри, точно в живот поселили крыс и нагрели металл. Отец казался умиротворённым, однако Эсме заметила несколько морщинок на его лбу и пелену во взгляде.       Неужели случилось что-то серьёзное, раз отец так напряжён? Сир Родрик дёргал себя за бакенбарды — это тоже знак, не предвещающий ничего хорошего.       Эсме замотала головой и направилась к братьям. Жар опалил её внутренности: кровь будто побежала в ней быстрее, ногти вновь впились в ладони. На короткий миг перед глазами потемнело. Долго не пользовалась способностями — вот и последствия.       Хотя бы разговор с братьями отвлечёт.       Надежда всегда умирала последней, так ведь?