Mockingbird★

Узнав о своей беременности, Рин сделал все возможное, чтобы связаться с Исаги, который только что уехал в Германию. Поскольку Исаги сменил номер телефона и адрес электронной почты после отъезда, и без того расшатанные нервы Рина стали еще более расшатанными. Даже когда он попросил Хиори о помощи, Исаги не отвечал на его звонки и сообщения — предположительно, потому что был занят. Он очень нервничал, пока пытался дозвониться до Альфы. Стресс от новой беременности и отсутствие партнера, который мог бы поддержать его, неизбежно привели омегу в депрессию. Мне нужно немного отдохнуть. Совсем немного. Он снял очки и осторожно опустился на стул. Несмотря на то, что он был на первом месяце беременности, его движения были очень ограничены. Это очень неприятная ситуация для человека с таким стремительным ритмом жизни, как у Рина. Было не очень приятно бездельничать в течение 9 месяцев и растить ребенка в своей утробе. Особенно для молодого омеги в возрасте 20 лет! Он уже привык поглаживать живот руками. Временами он задавался вопросом, отреагирует ли малыш на прикосновение его пальца. Когда Хиори сказала, что этого пока не произойдет и что ему придется подождать почти два месяца, выражение недовольства на его лице явно усилилось. Если ты собираешься жить в моем животе и сделать меня своей рабыней на 9 месяцев, хотя бы развлеки меня немного. Он немного подвигался на диване, чтобы найти наиболее удобное положение из-за боли в спине, и попытался успокоить свое неровное дыхание. Эта жалкая ситуация разозлила его еще больше. «…Это все из-за ублюдка Йоичи, который будет твоим отцом…» Наконец, он перевел дух и продолжил поглаживать свой живот руками. «Если тебя беспокоит, что я оскорбляю твоего отца, не смей осуждать меня за это.» прорычал он, почувствовав, что его феромоны становятся кислыми. «потому что он этого заслуживает. Он даже не хочет, чтобы мы с ним связывались…» Но если бы он сразу узнал о твоем существовании, он бы бросил свою карьеру и пришел к нам, даже не задумываясь о том, чтобы связаться с тобой, моя дорогая… Когда Рин почувствовал малейшие признаки смягчения, он отвесил себе легкий, но не менее сильный шлепок по голове. «И не забывай об этом. Даже если он придет сюда, я убью его. Так что тебе лучше не привыкать к этому слишком рано, маленький негодник.» *** Его получасовой сон был прерван непрерывными сообщениями от Хиори. Он быстро открыл свой телефон, надеясь, что получил новости от Исаги. Хиори: Я разрываюсь между тем, показать это тебе или нет. Но я подумал, что ты имеешь право посмотреть на это. Хиори: Только, пожалуйста, не кори себя слишком сильно. Хиори: Я позвоню тебе через несколько минут, чтобы узнать, все ли с тобой в порядке. «О чем, блять, идет речь?» Сообщения, отправленные Хиори, привели его в замешательство. После этих трех сообщений он перешел по ссылке из журнала, которую ему прислали. Единственным знакомым лицом на этом полностью немецком сайте было имя Исаги. «…Что это значит?..» Он все еще не мог понять, почему Хиори выбросил это имя. Немного покопавшись на сайте в поисках чего-нибудь, что могло бы его заинтересовать, он наткнулся на фотографию. Блять… Он погладил свой живот рукой, как будто хотел сообщить какие-то новости своему малышу. Фото Исаги. Как всегда, его улыбка была яркой, как солнце. Его сердце, которое всего несколько минут назад проклинало альфу из-за гнева и стресса, теперь начало выбивать серенады любви. Его омега так сильно скучал по нему, что, когда он увидел своего альфу, его феромон, который долгое время вызывал кислый запах, начал сильно пахнуть мятой, ванилью и сладким молоком. Для таких омег, как Рин, это не редкость — пахнуть так сладко. Неизбежно, он продолжил просматривать сайт, чтобы увидеть больше фотографий Исаги. Он провел… Он провел… Он провел… Хотя он думал, что так будет продолжаться вечно, он внезапно остановился. Фотография. Это не давало ему ощущения покоя и счастья, как другим. Напротив, это была тяжелая печаль и разочарование. Его новый сладкий феромон быстро стал еще сильнее, чем раньше. Отвратительный. Самый отвратительный запах, который когда-либо могло учуять живое существо. Хуже, чем от гниющего трупа. Исаги взял еще одну прекрасную омегу (по его мнению, уродливую суку) в руки, которые когда-то были домом Рина. Уникальная немецкая омега, блондин, кокетка, с глубокими мечтательными светло-голубыми глазами и телом более красивым, чем у Рин, которое из-за беременности стало деформированным и уродливым. Они очень близки. Почему они так близки? Что это значит? То, как он беспокойно поглаживал свой живот, изменилось. Теперь он сжимал его. Хотя он еще не мог осознать то, что видел, ему казалось, что его сердце разрывается на части. Когда он долго смотрел на экран, он увидел, что Хиори зовет его. Он судорожно вздохнул, пытаясь подготовиться к тому, что может услышать. Он ответил на звонок. «…» «…Рин?» Спокойно спросил Хиори. «…Что… это? Я не понимаю…» Хиори, должно быть, понял, потому что попытался объяснить это Рину. «Рин… Я думаю, у него есть парень…» Любовник. Прекрасный любовник-омега. Ух ты. Прошло совсем немного времени с тех пор, как они расстались, и, тем не менее, он нашел прекрасную омегу, чтобы разогреть свой член, и, конечно же, в отчаянии оплодотворил старую. «…Рин?» Он вышел из транса, услышав голос Хиори. Он крепко прижал руку к животу, словно защищаясь. «…Давай посмотрим на это с другой стороны, верно? По крайней мере, мы нашли отца ребенка. Исаги никогда не был бы Альфой, который отверг бы своего ребенка…-» «Хиори…» голос Рина был холодным и пугающим. «.....Этот ублюдок ничего не узнает о МОЕМ ребенке. Ты меня слышишь? Не пытайся связаться с ним по этому поводу. Просто не надо.» Он повесил трубку. Он едва сдерживал дрожь в руках. Еще один омега. Исаги. Они, наверное, трахались. На самом деле, Исаги, вероятно, пометил его. Он сказал все слова любви, которые когда-то говорил ему, другому человеку в постели. Его затошнило. Конечно, это не было тошнотой, вызванной беременностью, но он хотел обмануть себя этим. Он глубоко вздохнул. Он стоял и смотрел, как слезы, которые так и норовили потечь из его бирюзовых глаз, понемногу спадают. Отныне мы будем только вдвоем. Нам лучше постараться к этому привыкнуть.